Бетонная Луна. Вселенная Единения. Том 1

Лис грустно улыбнулась.

— Мы с тобой смотрим на одно и то же, но видим разное. Ты — угрозу, а я — надежду… Отвези меня домой, — тихо попросила она, глядя куда-то в сторону.

— Всё? Ты приехала только ради этого? Ради того, чтобы порисовать? — сердце сжалось от ее тона — какого-то холодного, чужого… и я тут же пожалел о своей резкости.

— Писать, Клос. Картины пишут, — поправила девушка, уйдя от ответа.

На поселок обрушился ливень. Мы сели в машину и поехали в Доннерталь. Дворники лениво смахивали потоки воды со стекла, но мир за окном все равно казался размытым, будто нарисованным акварелью. Капли громко стучали по крыше автомобиля, заполняя собой тягостное молчание, что повисло между нами.

Я украдкой бросал взгляд на Лис — она сидела, уставившись в залитое стекло, и ее губы иногда чуть шевелились, будто девушка хотела что-то сказать, но тут же смыкались, удерживая слова внутри. Что с ней? О чем она думает? Ее молчание было тяжелым, как этот дождь, и я чувствовал — глубоко внутри, понимал: что-то не так…

Мы остановились у восьмиэтажного кирпичного дома. В окне на втором этаже мелькнул силуэт Лоры Кляйн.

— Счастливо, — сказал я, нарушив молчание.

— Пока! — безжизненно ответила девушка.

Элис вышла из машины, спрятав ладони в карманы своей красной курточки, и, не оглядываясь, медленно направилась в сторону подъезда. Она шагала под проливным дождем, уставившись на асфальт, а я смотрел ей вслед. Что-то внутри болезненно сжалось.

Когда ее силуэт скрылся в темноте подъезда, когда она прошла по лестничной площадке, появившись в окне, размытом от капель — она взглянула на меня. Всего на секунду — наши глаза встретились. Этот взгляд — полный невысказанной боли, тоски, чего-то, что я не мог понять, — пронзил меня, как молния. Мое сердце дрогнуло, готовое разорваться на части.

Я коснулся пальцами холодного стекла автомобиля, протянув руку к любимой. Лис повернулась и пошла дальше, все такая же печальная и задумчивая… Будто чужая в этом неидеальном мире, так не похожем на ту совершенную реальность, что она создавала на холсте.

* * *

Остаток дня истлел в безумии тоски. Комнаты требовали уборки — и я отдал им вечер без остатка. Иногда обращался в клининговую компанию, но все же предпочитал делать все сам. Для меня это было своего рода медитацией — временем, когда можно поговорить с собой, привести в порядок не только дом, но и мысли.

Закончив, я поставил будильник на утро и устроился на широком подоконнике. За окном раскинулось черное осеннее небо — глубокое, бездонное, усыпанное звездами.

Как интересно наблюдать за обезумевшим миром, проносящим тебя из одной реальности в другую. Вспоминаешь свою жизнь… все когда-то казалось таким простым… И думал ты, что так будет всегда. Сидишь у окна, греешь ладони о чашку чая — и думаешь, что пройдут годы, а ты все так же будешь на этом самом месте. Только старше.

Пространство и время… Никогда не знаешь, кем станешь, и каким окажется мир вокруг. Пространственно-временные черви наделали здесь столько дыр, что без боли воспоминаний ни на один предмет не посмотришь…

Глоток чая и взгляд, тонущий в ночи…

Следишь за звездами, а в голову лезут самые разные мысли. О будущем и о прошлом. О бескрайности Вселенной. О Боге. Обо всем, что, казалось бы, рядом, но словно невидимая рука держит человечество на расстоянии. Нечасто посещают такие мысли, но, когда это случается, я чувствую себя свободным. Свободным и в то же время печальным. Хочется добиваться, хочется знать. Но кажется, что это недостижимо.

А иногда не хочется ничего — когда в очертаниях созвездий проступает ее лицо. Любимая и моя дорогая. Единственная неразгаданная загадка. Словно бы кусочек мозаики моей жизни…

Ноябрь подкрадывался незаметно, неся с собой еще больше холода и еще больше вопросов. Но пока я сидел здесь, на подоконнике, с чашкой чая и звездами над головой, мне было достаточно просто знать, что где-то там, под тем же небом, дышит она.

* * *

Пятница, 7 октября

Пробуждение наступило чуть раньше, чем зазвенел будильник. Капли дождя ритмично стучали по окну — этот назойливый звук окончательно вытащил меня из сна. Я открыл глаза, медленно поднялся с кровати и, попросив голосового помощника вскипятить воду, вышел на балкон.

— Ну и дерьмо… — погода идеально отражала мое внутреннее состояние. Раньше я любил дождь — его шум, запах и способность смывать все лишнее. Но с годами понял, что нет ничего лучше теплого солнечного дня.

Город пробуждался. Не город, а зверь с миллиардом огненных глаз. Маленькие машинки ползли в пробках. Работа, дом, супермаркет по пути — день за днем, год за годом. Жизнь, поставленная на повтор…

Скука.

Дождь так и не утихал. Время летело незаметно. Кажется, только проснулся, а уже пора на работу.

Вечернюю тишину разорвал телефонный звонок. Комиссар. Его звонки никогда не предвещали ничего хорошего. Тело, будто на автомате, само понеслось в кабинет — переодеваться в костюм.

— Клос! Выезжай! Это срочно! — прогремел в трубке голос.

— Что случ… — внутри все сжалось в ледяной комок.

— Гросса убили, — отрезал Энгель. — Подчищают, твари…

— Как?! — вырвалось у меня.

— Не сейчас! Хайнц уже на месте, он все расскажет.

— Куда ехать?

— Карбон. Вильгельмштраßе, 44.

— Понял, скоро буду.

Он бросил трубку.

Что ж… Похоже, мой скучный день только что закончился.

Не теряя ни секунды, я запрыгнул в машину и направился в Карбон. Дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники едва справлялись.

Район встретил меня лабиринтом узких улиц, раскинувшихся, как паутина. Дороги, забитые припаркованными машинами, петляли между старыми домами и тесными двориками. Пробки, лужи, мелькающие фары — все сливалось в какой-то хаотичный, нервный танец. Я чуть не заблудился, выискивая дом 44, пока наконец не увидел знакомый силуэт Генриха, стоящего под фонарем у старого многоквартирного дома.

На асфальте, прямо посреди дороги, лежало тело. Лужи отражали вспышки фотоаппаратов и мигающие огни спецтранспорта. Воздух был натянут, словно струна. Тишину рвали лишь негромкие перешептывания да сухие щелчки затвора. Дежурный полицейский записывал показания у бледной, растерянной женщины. Я подошел к напарнику. Тот, заметив меня, выключил фонарик, повесил фотоаппарат на шею и едва заметно кивнул:

— Привет, дружище! — сказал он, но в его голосе сегодня не было привычной легкости.

— Привет! Что у нас?

— Корбл Гросс, — он бросил взгляд на тело, распластанное в луже крови. — Мертв. Тело обнаружили полчаса назад. Та девушка возвращалась домой и увидела лежащего мужчину. Подошла посмотреть, что с ним, и заметила кровь…

Хайнц натянул перчатку, присел на корточки и указал на красные разрывы в ткани плаща.

— Три удара ножом. Точно, глубоко — знали, куда бить. Задеты жизненно важные органы. Корбл был в розыске. Похоже, его просто убрали…

Он поднялся, задумчиво посмотрел куда-то вдаль, затем вскинул указательный палец вверх:

— Улики!

Детектив подошел к машине и достал прозрачный пакет. Внутри — нож — длинный, узкий. На лезвии — густая кровь, уже начавшая подсыхать по краям.

— Та-дам, — буркнул он без улыбки, будто представил трофей.

Я уставился на пакет.

— Серьезно? Прямо тут оставили?

— Ага.

— Такие самоуверенные?

— Или очень торопились. — Хайнц повертел пакет в руках. — Отпечатки снимем, узнаем.

— Думаешь, там что-то будет?

— Конечно, нет, — он усмехнулся. — Обязаны проверить. Не сдавать же комиссару пустой отчет.

Дождь усилился. Незнакомые патрульные поспешили укрыться в машинах, а мы с Генрихом раскрыли зонты и вернулись к телу.

Труп детектива Гросса лежал на мокром асфальте. Вода размывала кровь тонкими красными ручьями. Как его убили? Кто это сделал? И почему? Мы начали составлять картину преступления — по каплям, по пятнам, по каждому упрямому следу, который дождь еще не успел смыть.

* * *

Несколькими часами ранее

Ночь в Карбоне была густой, как чернила, разлитые по небу. Дождь только что стих, оставив после себя лужи, в которых отражались тусклые фонари и редкие звезды. Корбл, высокий и костлявый, торопливо шагал по узкой улице. Шарф плотно обтягивал нижнюю часть лица, оставляя на виду лишь длинный, острый нос, похожий на вороний клюв. Ветер теребил полы его плаща, словно пытаясь задержать, но Корбл не останавливался.

Он торопился, почти бежал, сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Впереди показался подъезд его дома, обещая спасение, но что-то заставило детектива замедлить шаг. Гросс резко обернулся, оглядывая темные закоулки. Никого.

Попытался сглотнуть ком в горле, сделать глубокий вдох, но тревога, словно яд, уже проникла в кровь и теперь разливалась по венам.

Зловещая тень мелькнула справа, отделившись от припаркованной машины. Корбл, задыхаясь, рванул вперед, его шаги гулко отдавались в пустоте улицы. Подъезд был так близко, но тень настигла мужчину на полпути.

Лезвие ножа, холодное и безжалостное, вошло в спину Гросса — раз, два, три. Он даже не успел закричать, не успел осознать, что умирает. Хрип. Нож звякнул, ударившись о брусчатку, и тень скрылась за углом дома. Гросс рухнул на мокрый асфальт и скончался.

Теплая кровь, смешиваясь с дождевой водой, растекалась по лужам, рисуя зловещий узор.

* * *

Дождь смыл с асфальта последние следы крови. Врачи погрузили мешок с телом на носилки и увезли в бюро судебно-медицинской экспертизы. Мы с Хайнцем в мрачном молчании разошлись по машинам и помчались в участок, где нас уже ждал Мориц. Фары выхватывали из промозглой тьмы лишь лужи и редкие фигуры прохожих, спешащих укрыться от непогоды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Строго говоря, черного цвета и не бывает вовсе, ведь «черный» есть отсутствие света. Что еще раз подтверждает, что мы находимся в очень странном месте — вдали от самих звезд, вдали от всего…

2

Полицейскими участками управляют так называемые Оракулы, представители Системы Нового Закона — бюрократы с почти религиозной верой в регламент.

3

Валюта Трансатлантического союза наций (ТАСН).

4

Речь о законах Паркинсона, эмпирически установленных историком С. Н. Паркинсоном.

5

Гимн ФРГ, третья строфа «Песни немцев», 1952—2047 гг.