- -
- 100%
- +
– Этот «человек» – Лжебог. – Хусейн заметил, что его собеседники моментально прониклись серьёзностью ситуации от одного лишь упоминания этого имени. – И он прямо сейчас может легко нас всех прикончить. Но вместо этого предупредил… и кое-что предложил.
Не меньше пяти минут потребовалось Хусейну для того, чтобы пересказать то, что Лжебог заботливо вложил в его голову в виде концепций и образов. Могло получиться и быстрее, но ярящийся Джамаль и сыпящий встречными вопросами Маджид несколько затянули процесс. Один был возмущён уже тем, что член Совета прислушался к «голосу в голове» и, фактически, начал плясать под его дудку, а другой одновременно и интересовался обстоятельствами появления Лжебога, и отчаянно настаивал на резком смене курса: поговорить, мол, можно было и в дороге.
Вполне закономерно, что это не могло привнести в ситуацию хотя бы капельку ясности, пусть Хусейн и пытался, понимая, что Собор, споря, лишь позорится перед Лжебогом.
– Он не просто Глас Иблиса, Хусейн! – Прорычал Джамаль, ударяя тростью об асфальт. – Он искушает! Вводит в соблазн! Обещает то, о чём иные и мечтать не смеют!
Маджид хмыкнул и не оборачиваясь, глядя куда-то в сторону теряющейся в пустыне дороги и будто бы пытаясь высмотреть Лжебога, бросил:
– Ты ошибаешься, Джамаль. Лжебог… Можно называть его как угодно, но на деле им уже была проделана огромная работа. Даже здесь, у нас теперь производят на порядок меньше «грязного» дурмана. Исчезла часть группировок мятежников, промышлявших работорговлей и трансплантацией органов. Даже напряжение у границ схлынуло потому, что он, преследуя какие-то свои цели, зачистил откровенных фанатиков, лишь прикрывающихся именем пророка. – Маджид говорил степенно и уверенно, так, словно его подменили. Но по блеску в глазах, по изменившейся осанке знающие его люди могли понять, что тот просто нащупал опору под ногами. Не понимающий, как совладать с бедами, обрушившимися на Калифат, он наконец-то увидел проблеск надежды. – А теперь он не убил нас, Джамаль. Не взял в плен. Не захватил власть силой, пусть и мог. Он просто сделал предложение, от которого, скажу честно, трудно отказаться…
– Ты оправдываешь его?! – Рявкнул старик.
– Нет. Его нельзя оправдать, но и нельзя обвинить. Кто из нас не воспользовался бы такой силой, старик? Ты бы первым отправился приводить к покорности неверных, не считаясь с потерями. А что сделал он? Многих погубил лично? – Хусейн кивнул на Маджида. – Маджид верно говорит: от Лжебога мы на деле пока видели лишь благо.
– Тем более, что это не выбор между «получить ничего» и «получить блага от шайтана». – Маджид подхватил речь. – Если мы откажемся, то однажды мы просто получим ультиматум от одного из соседей из тех, кто согласится на предложение Лжебога. Или его получат сепаратисты, если замысел Фарида удастся, и Собор будет уничтожен.
– И ты предлагаешь просто поверить ему? Что, если Фарид уже мёртв, и устроил это Лжебог?
– Мы можем проверить. – Хусейн посмотрел прямо в глаза недовольного, злого как тысяча ифритов старика. – Свяжемся со столицей, запросим подкрепления. Отправим вперёд наших людей из охраны, проконтролируем, чтобы сепаратисты, если они там, никуда не делись. Но, Джамаль, ты должен понимать: Лжебог – телепат невероятной силы. Я сам спутал его с Кровавым Императором, когда он впервые заговорил в моей голове. Ему под силу подчинить себе любого: меня, тебя, Фарида… Не будет никаких гарантий, что старший советник Севера сам, без влияния со стороны переметнулся к сепаратистам. Мы, может, стоим сейчас на его сцене, но даже не в роли актёров, а в качестве декораций, судьба которых прописана в сценарии.
– И ты, понимая это, всё равно выступаешь за то, чтобы принять его предложение? Чтобы стать его марионетками?
– Если всё будет так, как он обещает, то мы не будем «марионетками», Джамаль. Мы так же продолжим направлять народ Калифата, а после – и другие народы востока тоже. Ему нужно лишь, чтобы мы поддержали его проект по спасению человечества. А это – достойная цель. Ты и сам не раз читал отчёты аналитиков.
Старик усмехнулся:
– В этих отчётах говорилось о временах таких далёких, что я не застал бы даже самое начало тёмной эпохи, Хусейн. И для меня всё это – лишь буквы на бумаге, ничем не подтверждённые.
– Разломы открываются всё чаще, и сами они всё больше. Концентрация Пси растёт. – Хусейн пожал плечами. – Если этого тебе мало, то поверь моему слову: концентрированная Пси вредит людям. А её на планете всё больше. И решения, помимо возведения непроницаемых куполов, нет. Но загонять людей в резервации? И сколько выживет тогда?
Старик опустил веки и нахмурился, крепко задумавшись. И ответил лишь спустя несколько секунд, когда Маджид уже открыл было рот, чтобы добавить аргументов на будто бы застывшую в равновесии чашу весов.
– Я хочу поговорить с ним лично. Со Лжебогом.
Ни один телохранитель даже не дёрнулся. Никто ничего не почувствовал. Но подле советников появилась четвёртая фигура, и молодым, уверенным голосом произнесла:
– Спрашивай, Джамаль ибн Хасан ибн Абдуррахман аль-Катани. Я отвечу на твои вопросы…
Глава 6. Ночной штурм.
В вечернем небе в какой-то момент возник гул. Сначала едва различимый, но с каждой секундой становящийся всё более отчётливым, он волнами разносился над равниной, нарушая установившуюся и поддерживаемую тут днями напролёт тишину мест, по большей части лишённых человеческого присутствия.
Смешно подёргивая носом, венчающим кончик вытянутой морды, из норы вылезла аравийская лисица. Её уши двигались подобно локаторам, не только определяя источник шума, но и гарантируя, что поблизости нет ничего и никого опасного. Выждав так несколько секунд, лисица выскользнула наружу – медленно, почти беззвучно, лишь немного потревожив укрывающий землю рассыпчатый песок. В полумраке глубокого вечера желтоватая, с серебристым отливом шкурка сливалась с землёй, делая хищницу практически неразличимой на фоне местных пейзажей.
Лисица, сделав несколько неуверенных шажков, прижалась к земле, а крупные, золотистые, с вертикальным чернильным зрачком глаза сфокусировались на силуэтах в небе. И хоть она не понимала, чем стала свидетелем, но даже звериный разум позволял осознать крайнюю опасность вереницы винтокрылых боевых машин, цепью идущих на небольшой высоте, словно выискивая добычу. Фыркнув, лисица посмотрела куда-то вдаль, принюхиваясь: оттуда пахло металлом, машинным маслом и людьми.
И туда летели вертолёты, пронёсшиеся над головой успевшей юркнуть в нору лисицы.
Это была не её война, но она стала свидетельницей её начала.
***
– Внимание всем бортам. Точка контакта – семь километров. Переходим на малую высоту, держим эшелон сто пятьдесят, плотным строем. «Факел-1», приём.
– «Факел-1» на связи. Все системы работают в штатном режиме, подавление шума активно, скрытность не нарушена, к бою готов.
– Принято. «Факел-2»?
– «Факел-2» на связи, слышу вас. К бою готов…
Меньше половины минуты заняла перекличка, но расстояние до цели за это время сократилось до пяти километров. В окружающем пейзаже наметились перемены, в частности – разбитое дорожное полотно вывернуло из-за холмов, и тянулось вперёд. Ударная группа Калифата выбрала направление таким образом, чтобы появиться чётко с тыла противника относительно того, откуда они ждали членов Собора.
И пусть время было уже упущено, при планировании операции сочли, что позиции сепаратистов будут, всё же, оборудованы с расчётом на контакт с одного конкретного направления.
– Говорит «Факел-Лидер», сбавить ход до ста восьмидесяти. «Глаз-1», ожидаем от вас свет и уточнение данных. Расчётное время до контакта – минута сорок. Десантные группы, доклад!
– «Факел-6», группа готова.
– «Факел-7», группа готова.
– Принято, «Факел-6-7». Примите чуть правее, курс передаю. Сразу после выброса – уходите на минимальной высоте, будет жарко.
– Принято, «Факел-Лидер». Есть уходить сразу после выброса!
Боевые машины шли двумя цепями друг за другом, разделившись на ударную и десантную группы. Обособленно, на несколько большей высоте, держался «Глаз-1», на борту которого находился не только аэрокинет, скрывающий шум винтов и двигателя от посторонних, но и специалист по искажению визуального спектра – спецборт держался достаточно высоко, чтобы сепаратисты иначе могли его легко заметить.
– «Глаз-1», ожидаем свет. До контакта – сорок секунд.
– Принято, «Факел-Лидер». Заряд уходит. Три, два, один…
С боковой направляющей правого борта разведывательного вертолёта вырвался оставивший за собой белесый росчерк снаряд. Он ушёл вверх по навесной траектории, а через несколько секунд в небе раскрылся матово-чёрный, сливающийся с облаками купол парашюта, под которым тут же вспыхнул слепяще-белый шар. Словно миниатюрное солнце, он застыл на фоне темнеющего горизонта, заливая своим светом землю в радиусе пары километров.
И под ним как на ладони обнажилась полоса дороги, неровности укрытых отступающими тенями холмов и кое-где – слабое, но с каждой секундой становящееся всё более активным движение.
Стали видны пикапы и фургоны в специально вырытых ростовых маскировочных ямах, вокруг которых, словно муравьи в потревоженном муровейнике, суетились люди. И с каждой секундой их становилось всё больше. Зазвучали одиночные выстрелы паникующих, не ожидавших оказаться посреди круга света сепаратистов. Заработал стационарный пулемёт, установленный в кузове пикапа, и только тогда лидер ударной группы отдал приказ.
– «Факел-Лидер» – группе, огонь по площадям! Работаем на подавление, обеспечим десанту красные ковровые дорожки!
– «Факел-1», залп!
– «Факел-4», под огнём, барьер пока держит!.. – Шквальный огонь опомнившихся пулемётчиков обрушился на «четвёртого», но кинетические барьеры перед вертолётом уверенно останавливали поток свинца крупного калибра. Пара пси-вспышек была так же перехвачена совместными усилиями псионов звена, а немногим позже сепаратисты временно прекратили отвечать: им резко стало не до того.
Сразу шесть вертолётов из восьми приподняли носы и, зависнув на месте, открыли огонь. Гулкий рёв автоматических пушек слился в какофонию, а трассеры впились в технику и людей. Следом ожили пусковые блоки, и один за другим из них начали вырываться НУРСы. Дымные шлейфы расчерчивали воздух за осколочно-фугасными боеприпасами, обрушивающимися на головы сепаратистов, и земля в местах попаданий вздымалась огнём и пылью. Ракет было столько, что шансы выжить в этом локальном Аду были только или у самых везучих людей, или у псионов.
И последние наконец-то ответили: в двух местах одновременно дым рассеялся, словно от залпа особо мощных пушек, и в сторону вертолётов ударили плотные струи плазмы. Первую военные Калифата остановили, а вот вторую лишь ослабили, и одну винтокрылую машину обдало мощным потоком пламени. Вертолёт, взрыкнув, почти сразу клюнул носом и начал терять высоту. Катапультироваться в считанных десятках метров от земли пилот ожидаемо не стал, и вместо этого попытался выровнять машину, дабы смягчить скорое падение, с чем ему активно помогал псион на борту.
Покачиваясь из стороны в сторону, «Факел-4», оставляя за собой густой след чёрного с серыми проблесками дыма, рухнул чуть в стороне от занятой террористами области.
В то же время пирокинет сепаратистов, удовлетворившись увиденным, попытался переключиться на другой вертолёт, выдав поток плазмы не слабее предыдущего, но почти сразу его позицию накрыли ракетами, и для надёжности прошлись сверху довольно жиденьким из-за климата дождём ледяных осколков. А после к делу подключился десант, который шестой и седьмой «Факелы» успешно высадили, поспешно покинув «опасную зону».
– «Факел-Лидер», говорит «Факел-6», выброс завершён без потерь!
– Говорит «Факел-7», подтверждаю успешный выброс!..
– «Факел-Лидер» – «Факелу-2», отойти и обеспечить прикрытие на точке крушения «Факела-4»! Остальным - проходим вглубь, «круг почёта» для разбежавшихся крыс!
Почти синхронно боевые вертолёты прекратили огонь и, на ходу отчитываясь о состоянии боекомплекта и полученных повреждениях, разлетелись в стороны, в свету осветительного парашютного заряда выискивая дополнительные цели и гарантируя, что против десантных групп не применят тяжёлое вооружение. Сами десантники общим числом в четыре десятка человек, из которых пятнадцать обладали даром, разбились на группы и растянулись цепью, и постепенно окружали область, занимаемую сепаратистами.
Прикрытие с воздуха позволяло обойтись и такими силами, а очевидное превосходство в «пси-силе» и в числе псионов в частности гарантировало, что противник не даст серьёзного отпора.
Всё шло как по маслу до этого момента и продолжало идти далее, ведь, как известно, хорошо и без компромиссов организованная операция позволяла обходиться минимальными потерями, и герои для её успешного завершения были не нужны.
– «Факел-Лидер», капитан Самир докладывает – «четвёртый» на земле, один контужен, один тяжёлый, остальным нужна эвакуация. Борт занялся пламенем, угроза детонации оставшегося боекомплекта! – Прозвучал в гарнитуре взволнованный голос пилота «Факела-2». – Разрешите приземление для обеспечения эвакуации!
– «Факел-2», посадку разрешаю. – Командир звена переключился на общий канал. – Звену – обеспечить прикрытие «Факела-2»!
– «Факел-2», начинаю снижение!
Боевая машина, заложив вираж, пошла на снижение, замерев чуть выше полотна покорожённого ранее временем, а теперь и боем асфальта. Под его брюхом с сухим щелчком откинулась компактная, – а для боевого вертолёта и это уже было редкостью, – рампа, и внутрь устремилась пара ожидающих транспорта бойцов. Они на себе тащили пилота сбитой «вертушки», пока остальные члены наземной группы капитана Самира удерживали периметр. Штатный псион-биокинет занимался тяжелораненным «коллегой по дару», которого, судя по всему, пока нельзя было транспортировать.
Чуть поодаль полыхал «Факел-4», понемногу сдающий позиции жаркому пламени. Топливные баки и отсеки с боекомплектом ещё не занялись, но нагревались с каждой минутой всё сильнее, грозя обеспечить десанту оглушительный и, в перспективе, смертоносный прощальный салют: развернуться тут было негде, да и раненого перенести пока не представлялось возможным.
– Ну, что там у вас?! – Пилот «второго», естественно, не видел всех подробностей, послав штатного псиона проверить, почему на борт подняли только одного человека, и того – контуженного, а не тяжёлого.
– Парня латают, крепко приложило, транспортировки не перенесёт! – Отозвался пехотинец, настороженно оглядывающийся. Дым, пыль, занимающиеся зарева пожаров там, где, казалось бы, нечему было гореть – всё это снижало видимость до минимальной, в то время как сепаратисты могли оказаться где угодно. Не иначе как с помощью одного-двух геокинетов они, как только что выяснил десант, успели за считанные часы организовать недурственные подземные тоннели-схроны-укрепления.
И там, по предположениям псионов и специалистов по разведке, находилось сепаратистов не меньше, чем полегло на поверхности.
– Пусть поторопятся, тут скоро полыхнёт!
– Да уж пытаюсь! – Отозвался биокинет, руки которого были в крови чуть ли не по локоть, а взгляд блестящих в полумраке глаз переходил с раненого на вертолёт и обратно, словно псион что-то прикидывал в уме. – Дайте мне две минуты!
– Будет у тебя две минуты! – Отозвался псион «второго», нырнув вглубь машины и передав информацию пилоту. Они прекрасно понимали, что две минуты – это слишком много, и за такое время не только объятая пламенем машина может пыхнуть, но и сепаратисты отреагировать и нанести свой удар. Требовалось как-то отреагировать, чтобы выиграть это время и не надеяться на случай.
Капитан Самир, поджав губы и наблюдая за ситуацией, коснулся гарнитуры и передал по «десантному» каналу:
– Салим, Захран, сдержите детонацию «птички»? Только честно и не переоценивая себя! – Он обратился к двоим телекинетам, которые отозвались спустя несколько секунд.
– Если прикрыть надо будет небольшой сектор и почтительном расстоянии, капитан, то должны. Нужно раненого закрыть?
– Именно. Занимайте позицию и готовьтесь, я отведу парней подальше от птички, пока их не посекло. Слышали, бойцы?!
Десантники отозвались согласным гулом, и периметр пришёл в движение. Отряд Самира плавно отступал, оставляя фланг с «четвёртым» практически голым. Всего спустя полминуты образовался своеобразный клин с раненым, биокинетом и парой телекинетов на наконечнике: военные Калифата действовали уверенно и чётко, не теряясь даже в такой ситуации, когда каждому отдельному бойцу не была видна вся картина в целом.
На минуту всё как будто замерло, и само время замедлило свой ход. Пламя продолжало лизать борта подбитой машины, и раскалённый, дрожащий над металлом воздух было видно даже в условиях скромного, постепенно истаивающего освещения. Но это затишье было лишь фикцией, и телекинеты это понимали.
Потому сначала надрывный скрип металла, вызванные резким изменением внутренней конструкции боевой машины, а после и отчётливый треск не застали их врасплох.
И этот звук был бойцам слишком хорошо знаком.
– Пригнуться! – Рявкнул Самир, первым плашмя падая на землю, ногами в направлении подбитой вертушки. – Захран, Салим, вы знаете, что делать!..
Двое телекинетов переглянулись, синхронно шагнув вперёд. Их движения были точными, выверенными: оба синхронно разошлись в стороны, сформировав мощный телекинетический барьер. Перед ними повис отчётливо видимый полупрозрачный конструкт в форме полусферы, закрывшей и самих псионов, и биокинета с раненым, которого почти долатали до транспортабельного состояния.
– Я давлю первым. Держим! – Выдавил из себя напряжённый до предела Захран. – Готовься!
Громыхнуло.
Взрыв, от которого вздёрнулась земля, оказался чуть слабее ожидаемого – то ли сдетонировала только часть боеприпаса, то ли барьер оказался крепче, чем рассчитывали. В любом случае, пламя устремилось вверх, обдав всех жаром, а ударная волна разметала обломки и осколки брони по сторонам, по большей части – не туда, где находились люди. Тем не менее, псионы хоть и ослабили барьер, когда всё стихло, но полностью его не опустили, опасаясь детонации уцелевшего боеприпаса.
Он стал невидимым со стороны, и именно эта предосторожность спасла телекинетам их жизни.
Синхронно грянула пара выстрелов, но пули, преодолев полста метров от позиций показавшихся сепаратистов, разбились о барьер, заставив тот вспыхнуть волной, искажающей воздух. Захран шумно выдохнул от перенапряжения, но Салим подхватил эстафету, и следующие пули бессильно разбились об второй слой барьера. Оба не были сильными псионами, ограничившись самым низом второго ранга. Но они были военными, и потому среагировали соответственно: Захран, потеряв способность продолжать бой как одарённый, вскинул винтовку, открыв огонь прямо из-за барьера, поддерживаемого «коллегой». Его поддержали другие десантники; громыхнули разрывы гранат, и сепаратисты скрылись за завесой дыма и пыли.
– Что с раненым?! – Бросил, обернувшись, Захран, едва увидев, что Салим полностью сосредоточен на барьере – единственном препятствии, отделяющем биокинета от противника.
Биокинет откликнулся почти сразу:
– Можно нести, но быстро! На борту я продолжу им заниматься…
Дважды повторять было не надо, и тяжелораненого споро погрузили на носилки, оттащив на борт вертолёта. Туда же забрались ещё двое членов экипажа сбитого вертолёта, до этого момента оказывающие посильную помощь пехоте: они почти не пострадали, и могли держать в руках оружие.
– Говорит «Факел-2», взлёт через десять. Что по обстановке, «Факел-Лидер»?
– Сепы пытались выбраться на поверхность и отстреляться по нам с ПЗРК, но парни на земле отработали на все сто. Но пусть твой одарённый будет наготове: может, ещё один притаился где.
– Принято, «Факел-Лидер». Взлёт!
«Факел-2» оторвался от земли, рассекая воздух винтами и монотонно рокоча турбинами. Дым разметало в стороны, поднялась пыль – и борт плавно набрал высоту. Ему вслед не устремились ни ракеты, ни пули, и боевая машина, сделав разворот, скрылась в темнеющем небе, устремляясь к полевому лагерю, готовому принять любое количество раненых.
Но на земле бой ещё не завершился, так как Фарида, старшего советника Севера и одного из четырёх членов внутреннего круга Собора, предположительно предавшего товарищей и переметнувшегося на сторону мятежников, десантники не нашли, даже проверив львиную долю тел на поверхности. Следовательно, того или вообще здесь не было, что шло вразрез со словами остальных членов Собора, установивших контакт с некоей «третьей стороной», или он скрывался под землёй.
И пехоте предстояло это проверить, взяв штурмом не самые обширные, но надёжные укрепления, не заливая там всё напалмом и не обрушивая породу на голову мятежникам. Это, конечно же, было бы намного проще, но приказ есть приказ.
Капитан начал раздавать подчинённым указания, подготавливая группу к столкновению с сепаратистами в ближнем бою. И что-то ему подсказывало, что эта стычка будет очень жаркой...
Глава 7. Вмешательство.
– Капитан, входы-выходы на нашем участке взяты под контроль, всего три штуки. Один – широкий, оттуда несёт чем-то. Разрешите завалить?
Самир сомневался недолго, отрывисто мотнув головой:
– Заваливайте. Если предатель окажется там, то откопаем – геокинеты у нас есть. Но не усердствуйте, нам живое тело нужно, а не расплющенный труп. Что по остальным ходам?
– Из одного сепаратисты поливают нас грязью и отказываются складывать оружие, мы уже пригрозили забросать их «подарками». Вряд ли там наша цель или офицеры, скорее рядовое недоговороспособное мясо. В последнем, который, судя по данным со сканеров и со слов Крига, связан с другими «норами», тишина. Пока наши опасаются туда лезть: ждём, пока подвезут тяжёлую штурмовую пехоту и ещё пятёрку геокинетов. Но это полчаса минимум, капитан.
– И откуда ты такой умный, Ариф? Ещё немного, и меня попросят с поста командира группы, передав его не в меру осведомлённому связному… – Без обвинения, но с явным одобрением хмыкнул Самир. – Какие-то данные по протяжённости тоннелей?
– Пока разобщённые по отрядам, капитан, но уже можно точно сказать, что под нами не меньше трёх километров ходов. Ну и следы работы геокинетов до кучи: укреплённые своды, масса отнорков, возможно «надёжные» сюрпризы, которые без спецов не заметить. – Отчитался связист, который усердно прослушивал каналы остальных отрядов, аккумулируя в своей голове всю оперативную информацию.
– Три километра? Они сюда что, нескольких геокинетов умудрились притащить? И откуда только взяли?..
Мужчина нахмурился, ибо к нему пришло понимание того, что с таким количеством управляющих почвой псионов сепаратисты вполне могут ловко свалить в закат: сил, выделенных на эту срочную операцию, не хватит, чтобы перекрыть периметр хотя бы в радиусе пяти-шести километров. А практика показывала, что у сепаратистов прекрасно выходило исчезать прямо из-под носа даже у самых опытных бойцов. Плюс в ближайшие шесть часов установится кромешная пустынная темнота, в которой различить хоть что-то без прожектора будет невозможно.
Это уже и сейчас весьма проблематично, чего уж говорить о будущем?..
«Так вот, на что эти дети скотов сделали ставку. Или это оттого, что с ними, потенциально, старший Севера? Обеспечил себе пути отхода на случай провала?..». – Капитан шумно выдохнул носом, направившись прямиком к последнему из удерживаемых его группой выходов. Он намеревался лично всё осмотреть, потому как просто сидеть и ждать претило не только его природе, но и банальной логике. Ведь если противник сохранил псионов, то их исчезновение – лишь вопрос времени.
– Самир на связи. Надим, что у нас с перспективами штурма своими силами?
– Надим, на связи. Это будет гиблым делом, брат. Там такая сеть, что каждого третьего внизу оставим, пока всё зачистим. Защитников плюс-минус четыре десятка, если верить нашим биокинетам. Твой что говорит?
– Аналогично по численности, но он с поверхности глубоко и не достанет. И я считаю, что пока мы ждём штурмовиков, весь цвет этих собак скроется в неизвестном направлении. Там, похоже, геокинетов порядком, раз они смогли так заглубиться. Нужно штурмовать, если хотим прихватить их офицеров или «предателя». – Честно выдал Самир, слыша, как к каналу подключаются лидеры остальных отрядов. – Собор ясно поставил задачу: любой ценой захватить Фарида, если он будет обнаружен.
В причины капитан не лез, ибо он был солдатом, задача которого – исполнение приказов, а не анализ политической обстановки или построение своих теорий. Но что-то подсказывало Самиру, что если «предатель» сбежит, то худо будет всем.