Био-Конструктор: Нулевой Пациент
- -
- 100%
- +
**[Здоровье: 31/100 HP. Критическое состояние!]**
Боль была нечеловеческой. Это не было просто жжение — это было ощущение тысяч раскаленных микроскопических игл, растворяющих нервные окончания, пожирающих жировую прослойку и добирающихся до надкостницы. Левое плечо Кирилла покрылось серыми пузырями, которые тут же лопались, обнажая дымящиеся, чернеющие волокна дельтовидной мышцы. Из язвы сочилась не кровь, а мутная зеленоватая сукровица.
«Отключить ноцицепторы левой верхней конечности. Немедленно!» — послал он мысленный импульс биологическому ядру.
**[Подавление синаптической передачи в левом плечевом сплетении: выполнено. Расход биомассы: 5 ед. Остаток: 52/100.]**
Адская боль в левой руке внезапно притупилась, сменившись тяжелым, мертвым онемением. Конечность повисла плетью, пальцы плохо слушались, но Кирилл сохранил способность мыслить без помех, вызываемых шоком. Он видел, как черная кайма некроза расползается по его ребрам, неумолимо приближаясь к верхушке сердца.
Восемнадцать секунд. Если он не нейтрализует кислоту и заразу сейчас, его внутренние органы превратятся в кашеобразную массу. Никакая регенерация не спасет организм, если растворится кровеносная система.
«У этой твари есть то, что удерживает кислоту внутри ее тела. Ее собственные ткани не растворяются. Железа... слизистая оболочка выводных протоков... нейтрализующий буфер. Мне нужен этот чертов орган!»
Монстр захрипел, готовясь ко второму залпу. Его зоб снова начал раздуваться, наполняясь смертоносным изумрудным варевом. Стая вокруг заверещала, почуяв скорую гибель жертвы, кольцо сжималось.
— Ну давай, выродок, — прохрипел Кирилл, выходя из-за колонны.
Он не пытался укрыться. Напротив — он расправил плечи, делая себя идеальной мишенью. Взгляд его горел расчетливым, холодным безумием исследователя, готового поставить на кон собственную жизнь ради безупречного образца.
Мутант распахнул пасть. Мышечные кольца зоба сократились.
В ту микросекунду, когда зеленый сгусток сорвался с мясистого раздвоенного языка твари, Кирилл не стал уклоняться вбок. Он рванул прямо на нее, бросив тело вперед в стелющемся, низком прыжке-скольжении по илистому дну ямы.
Струя кислоты прошла в считанных миллиметрах над его спиной, обдав волосы волной невыносимого жара. Капли опалили воротник, но основная масса яда ударила в саркофаг позади него, разнося камень в щебень.
Кирилл вылетел из скольжения прямо под брюхо твари.
Мутант не ожидал такой скорости от существа, которое должно было валяться в конвульсиях от болевого шока. Он попытался опустить тяжелую когтистую лапу, чтобы раздавить наглеца о камни, но правая рука Кирилла уже действовала автономно, повинуясь безупречной кинематике встроенных боевых рефлексов.
Костяной стилет вонзился не в брюхо — плотный хитиновый панцирь мог выдержать удар или сломать лезвие. Кирилл ударил снизу вверх, точно в уязвимое сочленение между нижней челюстью и раздутым основанием кислотного мешка.
Хрустнула хрящевая капсула.
Черный обсидиановый шип вошел по самую рукоять из трансформированной кисти. Кирилл мгновенно активировал секрецию паралитического токсина на максимум:
— Полная инъекция! Всю дозу в центральную артерию железы!
Внутренние каналы стилета раскрылись, впрыскивая концентрированный яд прямо в питающие сосуды органа. Мутант захрипел, его гигантское тело свело судорогой, передние лапы заскребли по полу, высекая искры из камня. Но тварь была слишком массивной, чтобы яд убил ее мгновенно. Ее челюсти сжались, едва не откусив Кириллу ухо, а когти задней лапы полоснули его по бедру, взрезая плоть до кости.
**[Получен урон: 15 ед. Здоровье: 16/100! ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ЖИЗНИ!]**
**[Заражение: 61%! Отказ периферического кровообращения через 8 секунд!]**
— Заткнись и сдохни, материал, — сквозь зубы выдохнул Кирилл.
Он не стал вытаскивать стилет. Вместо этого он вогнал полупарализованную левую руку с разорванными, дымящимися от ожога пальцами прямо в зияющую рану под челюстью монстра, нащупывая склизкий, горячий, пульсирующий орган.
Пальцы нащупали плотную, вибрирующую массу размером с человеческую голову. Она была обжигающе горячей и покрыта толстым слоем вязкой защитной слизи.
— СИСТЕМА! — взревел Кирилл мысленно, заглушая панический вой сирен в интерфейсе. — НАВЫК [АССИМИЛЯЦИЯ]! ЦЕЛЬ — КИСЛОТНАЯ ЖЕЛЕЗА И ПРИЛЕГАЮЩИЙ СЕКРЕТОРНЫЙ ТРАКТ! ПОГЛОТИТЬ БЕЗ ОСТАТКА!
**[Запрос подтвержден.]**
**[Активация классового навыка: [Ассимиляция] (Ранг 1).]**
**[Условие выполнено: прямой контакт с живым органическим образцом, жизнедеятельность цели угнетена на 80%.]**
**[Начат фагоцитарный захват...]**
Из-под ногтей, из пор кожи и прямо из открытых ран на предплечье Кирилла вырвались сотни тончайших, полупрозрачных багрово-черных нитей. Это были биогенные гифы — специализированные проводящие каналы, сотканные из перестроенного коллагена и мицелиальных структур его нового естества.
Они вели себя как голодные черви. С тихим, плотоядным шипением гифы пробили внешнюю серозную оболочку железы скавена и ринулись внутрь, прорастая сквозь клеточные слои, оплетая каждый сосуд, каждую секреторную альвеолу.
Мутант забился в предсмертной агонии. Этот процесс не имел ничего общего с обычным пожиранием плоти — это был демонтаж на молекулярном уровне. Гифы не просто впитывали вещество; они считывали структуру, разрывали пептидные связи, выкачивали концентрированную жизненную силу и генетическую информацию, превращая донорский орган в питательный бульон прямо внутри живого тела.
Перед глазами Кирилла водопадом хлынули зеленые системные логи:
**[Сканирование субстрата... Успешно.]**
**[Обнаружен уникальный биохимический комплекс: «Двухфазная пиролитическая железа скавена-гидрофага».]**
**[Идет расшифровка генетического кода...]**
**[Выделен ключевой фермент: Муциноген-дельта (устойчивость к фтористоводородным и полисульфидным кислотам).]**
**[Выделена полимерная матрица: Кератино-хитиновый композит повышенной плотности.]**
**[Поглощение биомассы цели: +10... +25... +45 единиц!]**
**[Резервуар биомассы полон: 100/100! Избыток направлен на экстренный синтез.]**
Кирилл запрокинул голову.
То, что происходило сейчас с его телом, превосходило по боли даже ожог от кислоты. Это было чувство чудовищного, распирающего давления. По поглощающим нитям в его кровеносную систему хлынул тяжелый, обжигающий концентрат. Сердце сделало колоссальный толчок, едва не разорвав аорту. По венам словно пустили жидкий свинец вперемешку со стирающим порошком.
Железа скавена на глазах усыхала, теряла цвет и форму, превращаясь в дряблый, серый мешок соединительной ткани. Огромный мутант обмяк, его мышцы окончательно расслабились, а из пасти вытекла струйка черной, лишенной силы слизи.
`[Цель полностью осушена. Биологический материал усвоен.]`
`[Получен новый структурный шаблон: «Кислотостойкий панцирный эпителий (Тип: Слизень-Скавен)».]`
`[Получен новый функциональный узел: «Секреторный буфер нейтрализации кислот».]`
**[КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА: Уровень заражения скверной достиг 69%! Некроз затронул 14% мышечных волокон торса. Отказ печени через 5 секунд!]**
— Никакого отказа, — прорычал Кирилл, стискивая зубы так, что треснула эмаль. — Система, приоритет перестройки! Использовать всю доступную биомассу! Интегрировать шаблон кислотостойкого эпителия в пораженные зоны! Запустить синтез защитного слоя прямо поверх некроза! Быстро!
**[Команда принята. Затраты биомассы: 85 единиц. Запуск глубокой трансмутации тканей...]**
И тогда начался истинный ад клеточной инженерии.
В глубине растерзанного левого плеча и опаленного бока закипели процессы, на которые эволюция тратила миллионы лет. Лейкоциты и макрофаги Кирилла, подстегнутые командными сигналами био-конструктора, перестали бороться с инфекцией по стандартным протоколам иммунитета. Вместо этого они начали атаковать бактерии скверны, поглощать их и использовать их белковые цепочки как строительный материал.
В ране послышался отчетливый влажный треск, напоминающий звук ломающихся сухих веток.
Из разорванных краев кожи навстречу друг другу потянулись белесые фибриновые мостики, но теперь они не были человеческими. Под кожей, прямо в толще грануляционной ткани, начали формироваться плотные, геометрически правильные шестиугольные чешуйки из модифицированного кератина, пропитанного соединениями кремния и кальция.
Они смыкались, словно пластины ламинарного доспеха. Сверху этот новообразованный слой стремительно покрывался плотной, блестящей пленкой специализированного эпителия, из пор которого мгновенно выделилась прозрачная щелочная слизь.
Там, где секунду назад шипела кислота и чернело мертвое мясо, теперь вздувалась и отвердевала монолитная, иссиня-черная био-броня.
Остатки кислоты скавена, продолжавшие разъедать края раны, наткнулись на новый барьер. Раздалось слабое шипение, но на этот раз не было боли. Щелочной буфер слизи вступил в бурную реакцию с кислотным осадком, мгновенно нейтрализуя его до состояния безвредных солей и воды.
Чернота некроза начала отступать. Органические гифы, работающие как микроскопические хирургические жгуты, высасывали продукты распада тканей, очищали русло капилляров и сшивали перерезанные мышечные пучки новыми, сверхпрочными эластиновыми нитями.
**[Некроз успешно локализован и подавлен!]**
**[Токсины нейтрализованы. Продукты распада переработаны в 12 ед. вторичной биомассы.]**
**[Скверна отступает: 69%... 45%... 20%... 4% (Изолирована в субдермальных капсулах).]**
**[Регенерация завершена на 88%. Здоровье восстановлено до: 68/100 HP.]**
**[Сформирована постоянная мутация: «Симбиотическая кутикула (Кислотостойкая) — Локализация: Левое плечо, предплечье, левая сторона грудной клетки».]**
**[Пассивный эффект: Сопротивление кислотному урону в зонах покрытия увеличено на 75%. Сопротивление рубящему урону увеличено на 25%. Уязвимость к термическому воздействию увеличена на 10%.]**
Кирилл медленно поднялся на ноги.
Его тело заметно изменилось. Левая рука от кончиков пальцев до основания шеи теперь выглядела так, словно была закована в глухой латный наруч из полированного обсидиана или хитина глубоководного краба. Идеально пригнанные пластины двигались плавно, перекрывая друг друга без малейшего зазора. Кожа на груди слева и по ребрам превратилась в жесткую, чешуйчатую броню, отдающую металлическим отливом в полутьме склепа.
Он сжал левую руку в кулак.
Пальцы двигались безупречно. Онемение исчезло. Напротив — тактильные ощущения обострились стократно. Он чувствовал плотность воздуха, влажность, температуру каждой отдельной чешуйкой, словно они были усеяны миллионами новых хеморецепторов.
Кирилл перевел дыхание. Воздух со свистом ворвался в очищенные легкие.
Вокруг стояла мертвая, противоестественная тишина.
Шуршание когтей прекратилось. Оставшиеся твари из стаи — около четырех десятков меньших скавенов — замерли в жиже, прижав уши к плоским черепам. Их белесые слепые глаза были устремлены на Кирилла, но в их поведении больше не было хищной уверенности.
Они чуяли запах крови. Но теперь эта кровь не пахла легкой добычей. От высокого, худого человека в разорванной тюремной робе исходил тяжелый, давящий запах альфа-хищника. Запах их собственного вожака, помноженный на чуждую, противоестественную мутацию, которая подчинила себе саму суть их скверны.
Кирилл опустил взгляд на тушу мертвого мутанта. Правая рука с костяным стилетом лениво рассекла воздух, стряхивая капли паралитического яда.
— Ну что, лабораторные крысы, — тихо, с ледяной усмешкой произнес он, делая шаг вперед.
Хитиновые пластины на его левой руке с тихим шелестом сдвинулись, выделяя тончайший слой защитной слизи.
— Кто следующий на препарирование?
Стая не выдержала.
Один из трупоедов издал тонкий, панический визг, развернулся на месте и бросился наутек в глубь темного туннеля. Через секунду вся орава с визгом и плеском рванула врассыпную, забиваясь в самые узкие щели древней каменной кладки, растворяясь во тьме городской канализации.
Кирилл остался один среди зловония, трупов и тишины.
Он медленно подошел к телу поверженного кислотоплюя и наступил сапогом на его разорванную пасть. Интерфейс услужливо подсветил тушу мягким мерцанием:
`[Объект: Труп Скавена-Кислотоплюя]`
`[Масса: 180 кг]`
`[Пригодность для утилизации: 94%]`
`[Доступные компоненты: Мышечные волокна повышенной плотности, костная масса, остаточные ферментные железы]`
— Система. Начать полную переработку туши в резерв биомассы. Нам понадобится много сырья.
**[Команда принята. Запущен протокол внешней утилизации...]**
Из подошв Кирилла проросли десятки тонких корневидных отростков, вонзаясь в массивное тело чудовища. Плоть монстра начала медленно оседать, теряя влагу и объем, растворяясь и перетекая по биогенным каналам прямо в тело носителя, пополняя опустевшие резервуары органического конструктора.
Кирилл поднял голову вверх.
Далеко над ним, в десятках метров сырого камня, находился железный люк, запертый храмовниками на тяжелый засов. Там горели священные жаровни, там паладины в сияющих доспехах возносили молитвы своему Серебряному Солнцу, веря, что навсегда избавились от «нечистого еретика».
В глазах Кирилла, отражаясь в гранях черных чешуек на его предплечье, мерцали холодные зеленые строки системного меню:
**[Имя: Кирилл]**
**[Класс: Био-Конструктор (Нулевой Пациент)]**
**[Уровень: 2]**
**[Биомасса: 95/150 (Резерв расширен)]**
**[Симбиозы: Костяной стилет (Ранг 1), Кислотостойкая кутикула (Ранг 1)]**
**[Доступно нераспределенных мутационных очков: 1]**
Он вытер тыльной стороной трансформированной ладони черную кровь с лица и негромко усмехнулся:
— Молитесь усерднее, святые отцы. Потому что когда я поднимусь наверх... вы узнаете, что такое настоящая эволюция.
Отверстие туннеля впереди зияло первозданной тьмой, ведущей в самое сердце городских катакомб. И Кирилл, не колеблясь ни секунды, шагнул во мрак.
Глава 4. Хитиновый скафандр
Сырость катакомб забиралась под кожу липким, маслянистым холодом. Здесь, на глубине сорока метров под мощеными площадями священного Октавиума, не существовало ни дня, ни ночи. Был лишь бесконечный, давящий на виски гул сточных вод, шелест плесени в трещинах векового туфа и смрад векового гниения, смешанный с едким привкусом серы.
Кирилл двигался вперед бесшумно. Его новые ступни, снизу покрытые ороговевшим слоем кислотостойкой кутикулы, не издавали ни звука на мокром щебне. Черная субстанция, впитавшаяся в его волокна после переработки скавена-кислотоплюя, все еще пульсировала под кожей, отдавая в нервные узлы тупой, но приятной сытостью.
`[Текущий резерв биомассы: 95/150]`
`[Нейроинтеграция: 98.4%]`
`[Анализ окружения: Зона органического риска «Дельта-3». Глубокие дренажные коллекторы]`
«Девяносто пять единиц, — мысленно прикинул Кирилл, разглядывая мерцающие в темноте зеленые руны интерфейса. — Кажется, что много. Но если храмовники спустят сюда зачистной отряд паладинов, эти девяносто пять единиц сгорят в первые тридцать секунд боя».
Он прекрасно помнил, как выглядел паладинский латный доспех. Кованая белая сталь, пропитанная солями очищенного серебра, толщиной в палец на нагруднике. Зачарованные шарниры, гасящие кинетическую энергию удара, сакральные печати, отводящие скверну. Его нынешнее оружие — костяной стилет первого ранга — против такого металла был не опаснее зубочистки. А собственное тело Кирилла, несмотря на полученную стойкость к кислоте, оставалось обычным мясом, натянутым на хрупкий кальциевый каркас. Один удар освященного двуручника раскроит его от ключицы до паха.
«Мне нужна броня. Не кольчуга, не кожаный дублет, а монолитная защита. Природный экзоскелет, способный держать дробящие и рубящие нагрузки. И система амортизации, иначе внутренние органы превратятся в кашу от первой же контузии».
Кирилл остановился. Воздух впереди резко изменился. Пропал удушливый запах экскрементов и мышиного помета, уступив место сухому, химическому аромату, напоминающему смесь формалина, жженого волоса и растертого в порошок известняка.
Он опустился на одно колено, коснувшись пальцами пола туннеля. Каменные плиты здесь были не просто выщерблены временем — они были исчерпаны глубокими, частыми бороздами. Словно десятки тяжелых, заостренных стальных клиньев методично долбили базальт, продвигаясь вдоль стен.
Взгляд зацепился за странный предмет, прислоненный к сточной решетке.
Кирилл подошел ближе. Это был обломок дугообразной пластины размером с щит пехотинца. Толстый, угольно-черный, с маслянистым синеватым отливом на изломе.
`[Объект: Фрагмент линочного экзувия]`
`[Биологический вид: Панцирная многоножка катакомб (Lithoscolopendra Ferrata)]`
`[Структурный анализ: Склеротизированный хитин с вкраплениями магнетита и микрокристаллов кварца]`
`[Плотность: Превосходит сыродутное железо на 42%]`
`[Эластичность матрикса: Высокая]`
`[Пригодность для интеграции: 89%]`
Кирилл сжал фрагмент в руке. Пальцы с трудом смогли обхватить край полукруглой пластины. Он напряг трансформированное предплечье, вгоняя в материал кончик костяного стилета. Раздался резкий, сухой скрежет, во тьму брызнули микроскопические искры — на черной поверхности осталась лишь едва заметная, бледная царапина. Зато костяное лезвие Кирилла неприятно зазубрилось.
— Вот оно, — тихо прошептал Кирилл, и в его глазах вспыхнул холодный огонь охотника. — Живая фортификация.
Он разломил край экзувия, поднес крошечный скол к языку. Рецепторы био-конструктора мгновенно расщепили образец на химические составляющие: трехмерная полимерная сетка хитина, сшитая белками-склеротинами, минерализованная слоями карбоната кальция и фосфата магния. Но главным было другое — чешуйчатая, микропористая структура внутренней прослойки. Внешний слой был твердым, как алмаз, а внутренний — сотовым, гасящим вибрацию. Идеальный композит. Созданный не молотом пьяного кузнеца, а миллионами лет слепой подземной эволюции.
Линейка интерфейса предупреждающе мигнула:
`[Внимание! Впереди зафиксированы множественные низкочастотные микроколебания]`
`[Источник: Сектор «Нижний виадук». Дистанция: 70 метров]`
Кирилл отбросил осколок и двинулся вперед, прижимаясь к шероховатой стене туннеля.
***
Туннель вывел его на край гигантского искусственного грота. Когда-то, столетия назад, здесь располагалась узловая насосная станция старой империи: исполинские чугунные трубы диаметром в три человеческих роста уходили во тьму сводов, покрытые ржавыми потеками и гирляндами светящегося бледно-зеленого мха. Вода здесь стояла на уровне щиколотки, медленно стекая в бездонный центральный колодец.
Но вода была не главной деталью пейзажа.
Вся центральная часть зала представляла собой титаническое кладбище и одновременно кормовую базу. Десятки скелетов — от обычных канализационных крыс и мутировавших скавенов до бродяг и беглых каторжников — лежали ровными рядами, вдавленные в ил. Их кости были методично раздроблены, словно сквозь них прошел тяжелый дорожный каток.
А над костями, медленно перебирая сотнями сегментированных конечностей, кружила стая.
Их было пять. Каждая особь достигала в длину четырех метров при толщине туловища с хорошую винную бочку. Тело тварей состояло из сорока сочлененных сегментов, намертво перекрывающих друг друга, словно тяжелая черепица на крыше древнего замка. Окрас — антрацитово-черный, отливающий оружейным воронением. Впереди шевелились полуметровые жвалы, зазубренные, покрытые каплями прозрачного парализующего секрета, а по бокам плоской клиновидной головы тускло тлели фасеточные глаза, лишенные век.
`[Объект: Панцирная многоножка (Зрелая особь)]`
`[Уровень: 3]`
`[Классификация: Бронированный падальщик / Засадный хищник]`
`[Оценка угрозы: Высокая (Критический урон в ближнем бою при захвате)]`
`[Уязвимости: Межсегментные мембраны брюшной полости, нервный узел шейного сочленения, основание усиков]`
Многоножки не спешили. Они двигались с леденящим душу звуком — мерным, сухим стрекотом сотен хитиновых коготков по базальту. *Цок-цок-цок-цок.* Звук походил на работу десятка гигантских швейных машинок, сшивающих плоть и камень.
Кирилл затаил дыхание, активируя пассивную маскировку кутикулы: пигментные клетки на его обнаженной коже начали подстраиваться под цвет мокрого сланца, снижая контрастность силуэта.
«Пять штук одновременно — верная смерть. Они просто сомнут массой, обовьют кольцами и переломят хребет, пока жвалы будут впрыскивать токсин. Мне нужно разделить их. Вытащить одну в узкое горло туннеля, где ее длина станет ее проклятием, а не преимуществом».
Он огляделся. Под ногой лежал округлый обломок бедренной кости скавена.
Кирилл нагнулся, поднял кость. Био-конструктор внутри него мгновенно отреагировал:
`[Запрос: Модификация стороннего органического снаряда]`
`[Затраты биомассы: 2 ед.]`
По пальцам Кирилла пробежала серая слизь. Бедренная кость в его руке размякла, перестроилась, отрастив на одном конце тяжелый шипованный набалдашник, а на другом — аэродинамические стабилизаторы.
Кирилл выдохнул, выждал момент, когда самая дальняя многоножка, отбившаяся от общей группы, полезла вверх по чугунной трубе, и метнул костяной дротик.
Снаряд с глухим свистом рассек влажный воздух и с безупречной точностью вонзился твари прямо в стык головного щитка и первого сегмента.
Раздался металлический щелчок. Дротик не пробил хитин насквозь, но треснул верхнюю пластину, загнав осколок в нервный пучок.
Многоножка издала пронзительный, скрежещущий визг — звук, от которого заломило зубы. Ее тело конвульсивно изогнулось, сорвалось с трубы и с тяжелым всплеском рухнуло в воду. Остальные твари на мгновение замерли, шевеля усиками, пытаясь уловить феромонный сигнал опасности.
Кирилл не стал ждать, пока они разберутся в ситуации. Он с силой плеснул ногой по воде и метнулся обратно в узкий зев коллектора.
План сработал. Ослепленная яростью и болью раненая тварь заметила мелькнувший гуманоидный силуэт. Ее многочисленные лапы взбили пену, и четырехметровое бронированное бревно рвануло в погоню, развивая пугающую скорость. Сегменты ее панциря скребли по стенам стока, высекая искры из камня.
Остальная стая осталась позади — инерция мышления коллективных падальщиков не позволила им среагировать мгновенно на локальный конфликт собрата.
***
Кирилл отбежал на тридцать метров вглубь туннеля, где свод сужался до полутора метров. Здесь взрослая многоножка не могла развернуться, а ее боковые маневры были сведены к нулю.
Он развернулся лицом к приближающемуся кошмару.
Тварь неслась на него, как бронепоезд. Жвалы раскрылись на ширину плеч, источая густую желтоватую слизь. Воздух перед ней дрожал от яростного стрекота.
«Три метра... два... один...»
Кирилл не пытался уклониться в сторону — места не было. В последний миг он рухнул на спину, скользя по мокрым нечистотам прямо под раскрытые челюсти монстра.
Челюсти щелкнули над самой его головой, срезав прядь волос. Огромная туша по инерции пролетела над ним.
— Система! — мысленно прорычал Кирилл. — Полная трансформация правого предплечья! Костяной бур-перфоратор!
`[Затраты биомассы: 15 ед.]`
`[Симбиоз: Костяной стилет модифицирован -> Остео-бур (Ранг 2)]`
Его правая рука взорвалась дикой болью. Кости предплечья вытянулись, переплетаясь в спиральную конструкцию, лучевая кость раздалась вширь, покрываясь острыми ребордами, как у горнопроходческого снаряда. Мышцы вздулись жгутами, напитанными чистой биомассой.
Когда многоножка проносилась над ним, выставив свое уязвимое, мягкое брюшко — единственное место, не защищенное толстым спинным панцирем, — Кирилл вонзил биомеханический бур снизу вверх.
Удар пришелся точно между тринадцатым и четырнадцатым сегментами.
Винтовой костяной клык вошел в белесую плоть, разрывая межсегментную плевру. Кирилл напряг все тело, удерживая конструкцию, пока несущаяся вперед тварь сама распарывала себя о его оружие.
Хлынул фонтан густой, белесо-голубой гемолимфы, пахнущей аммиаком и сырой медью. Тварь забилась в чудовищных судорогах. Ее тяжелый хвост хлестнул по стене, выбив из кладки куски кирпича. Один из сегментов с силой ударил Кирилла по ребрам.
Раздался сухой хруст. Грудную клетку обожгло огнем — два ребра ушли внутрь, пробив плевру. Воздух со свистом вырвался из легких.
`[Критическое повреждение: Перелом 4-го и 5-го ребер справа]`
`[Пневмоторакс легкой степени]`
`[Запас прочности носителя: 61%]`