- -
- 100%
- +
Садовник издал звук, похожий на скрежет сталкивающихся тектонических плит. Его рука с лезвиями времени конвульсивно дернулась и с грохотом отвалилась, подняв тучу светящейся пыли. Колосс покачнулся. Корни, составлявшие его ноги, лопались с треском корабельных канатов.
[Нанесен критический системный урон объекту «Садовник Первого Дня»!]
[Статус цели: Массивный цитологический коллапс]
[Регенерация: ЗАБЛОКИРОВАНА]
[Некроз ядра: 87%... 94%... 99%...]
Многотонная туша древнего стража рухнула на колени прямо перед каменной чашей, а затем окончательно завалилась на бок, вздымая волну мха и щебня. Огненное око погасло, оставив лишь тлеющие угли в почерневшем черепе.
[ВЕЛИКАЯ ПОБЕДА!]
[Уничтожен Хранитель Локации: «Садовник Первого Дня»]
[Получено опыта: 85 000 000]
[Ваш уровень повышен: 84 -> 85!]
[Получено очков характеристик: 50]
[Экстрагирован уникальный дроп: Сердцевина Эдемского Автоматона (Ранг: Божественный / Материал)]
Глеб медленно поднялся на ноги. Из носа под забралом текла тонкая струйка крови, поврежденное плечо пульсировало тупой болью, но взгляд оставался ясным и холодным. Он не обратил внимания на победные фанфары Системы — в его шкале ценностей цифры уровней давно уступили место реальной ценности биохимических соединений.
Прихрамывая, он подошел к каменной чаше у подножия мертвого древа.
Там, в глубокой выемке из черного метеорита, дрожала идеальная, светящаяся мягким перламутром капля. Слеза Демиурга. Она казалась живой — внутри нее медленно вращались крошечные галактические спирали из первородных ферментов.
Глеб достал платиновую ампулу с вакуумным поршнем. Осторожно, миллиметр за миллиметром, он погрузил носик пипетки в чашу. Капля скользнула внутрь цилиндра с мягким, стеклянным звоном.
[УСПЕХ! Извлечена «Слеза Демиурга» (Объем: 50 мл)]
[Химическая чистота: 99.999%]
[Активность первичных энзимов: Максимальная]
[ВНИМАНИЕ: Срок стабильности субстанции — 180 минут. По истечении срока начнется деградация до обычной тяжелой воды!]
— Три часа, — прошептал Глеб. — Времени в обрез. Остался последний ингредиент.
Он повернулся к поверженному автоматону. Там, где титан своим падением взломал почву, обнажился глубокий пролом, ведущий в самое сердце корневой системы Сада.
Из черной глубины расщелины фосфоресцировал пульсирующий фиолетовый свет. В нос ударил концентрированный запах озона и сырой земли — так пахнет сама гравитация, когда ее связывают в органическую форму.
Корень Сингулярного Древа.
Спустившись по полуразрушенным базальтовым ступеням в расщелину, Глеб оказался в небольшой подземной каверне. Здесь было пусто и холодно. Единственным объектом в центре зала был корень толщиной с человеческую руку, торчащий прямо из монолитной адамантиевой плиты. Он не рос вверх или вниз — он висел в воздухе, словно завязанный в бесконечный пространственный узел, медленно притягивая к себе мельчайшие пылинки и светящиеся кванты.
Это был корень мирового древа Иггдрасиль нулевой ревизии — биологический якорь пространства-времени.
Глеб подошел к узлу. От корня исходило чудовищное давление: гравитационные датчики костюма предупреждающе звенели, сигнализируя о локальном искривлении поля. Обычная сталь здесь мгновенно сплющилась бы в блин, но хирургический скальпель Глеба был изготовлен из сингулярно-сжатого осмия.
Он приставил черное лезвие к тонкому отростку корня.
— Прости, древо, — усмехнулся Глеб. — Но для моей формулы тебе придется поделиться парой граммов бесконечности.
Лезвие вошло в ткань корня с сухим хрустом, словно разрезало кристалл сахара. Срез брызнул ослепительными фиолетовыми искрами. Глеб молниеносно подставил под срез контейнер с абсолютным магнитным подвесом, поймав три крошечных полупрозрачных клубня, напоминающих ограненные аметисты.
В ту же секунду подземная каверна вздрогнула. Вся экосистема Первородного Сада забилась в тревожной агонии: листья гигантских деревьев наверху зашелестели с яростным свистом, уровень прото-воды в озере начал стремительно падать, а светящийся купол над головой пошел сеткой черных трещин.
[ВНИМАНИЕ! Нарушен гомеостаз Первородного Сада!]
[Активирован протокол аварийной чистки: «Великий Потоп Творения»]
[Локация начнет схлопываться через: 14 минут 59 секунд!]
— Пора на выход, — спокойно констатировал Глеб, пряча контейнер в защитный кейс на груди. Все три ключевых компонента были собраны. Великое Делание переходило в решающую фазу.
Он активировал сервоприводы поврежденного экзоскелета и рванул вверх по осыпающемуся склону пролома.
***
Обратный путь к «Стиксу-4» превратился в гонку со смертью.
Первородный Сад умирал красиво и яростно. Гигантские деревья-небоскребы рушились, распадаясь на мерцающие потоки необработанного системного кода. Озера питательного бульона вскипали, вздымаясь гейзерами ядовитого золотого пара. Сверху падали многотонные обломки базальтового свода, пробивая почву и открывая бездонные колодцы, ведущие в кипящую магму планетарного ядра.
Глеб бежал, не чувствуя боли в разорванном плече. Автоинъекторы экзоскелета вливали в его кровь ударные дозы адреналина, коагулянтов и синтетических стимуляторов сердечной мышцы. Мир вокруг смазался в сплошную полосу золота, пламени и рушащихся скал.
Перед самым вездеходом на его пути выросла стена из переплетенных хищных лиан, обезумевших от агонии локации. Тысячи шипов толщиной с кинжал метнулись к его груди, пытаясь разорвать на куски и вернуть украденные реликвии в землю.
— Пошли прочь! — рявкнул Глеб.
Из правого наруча с ревом вырвалась широкая струя термической плазмы. Химический напалм с добавлением белого фосфора превратил лианы в пепел за долю секунды. Глеб проломил обугленные остатки плечом и буквально рухнул в открывшийся люк глайдера.
Люк захлопнулся. Сработали пневматические замки.
— «Асклепий», взлет! Форсаж на двести процентов! Валим отсюда к чертовой матери!
Глайдер взвыл всеми шестью турбинами. Машина сорвалась с места, вдавив Глеба в кресло так, что в глазах потемнели приборы. «Стикс-4» взмыл вертикально вверх, уворачиваясь от падающего циклопического ствола, пробил угасающий защитный барьер Первородного Сада и вырвался обратно в ледяной, разорванный ад Запретных Пустошей.
Позади них геодезический разлом Сада с глухим, низким гулом схлопывался внутрь себя. Пространство запечатывалось, стирая саму память о нулевом патче творения и погребая под триллионами тонн камня тайны Демиургов.
Глеб откинулся на подголовник кресла. Он сорвал с лица разбитый шлем и жадно глотнул рециркулированный, отдающий металлом воздух кабины. Лицо его было бледным, покрытым копотью и засохшей кровью, но в черных глазах горел торжествующий, хищный триумф победителя.
Он положил ладонь на герметичный кейс.
Там, внутри, разделенные вакуумными камерами и полями стазиса, лежали три абсолютных сокровища вселенной:
Квантовый Лотос Фазового Нуля.
Слеза Демиурга.
Корень Сингулярного Древа.
А в цитадели, в криогенных чашах, уже ждала золотая кровь тринадцати высших карателей Небесной Канцелярии и сотни литров спинномозговой жидкости элиты инквизиции.
— Расчетное время прибытия на базу «Омега» — двадцать четыре минуты, — доложил бесстрастный голос Искина. — Молекулярные синтезаторы лаборатории выведены на режим предварительного прогрева. Силовые поля реактора холодного синтеза стабилизированы новым аурихалковым экраном. Мы готовы к началу трансмутации.
Глеб медленно прикрыл глаза, чувствуя, как его истерзанное тело отсчитывает последние часы до неминуемого коллапса. Но страха не было. На его губах играла тонкая, безжалостная улыбка гения, перешагнувшего через законы богов и природы.
— Готовь автоклавы, «Асклепий», — тихо произнес он, глядя сквозь обзорный экран на приближающуюся черную громаду родной скалы, на вершине которой уже догорали обломки вражеских эсминцев. — Сегодня ночью мы сварим лекарство, от которого этот мир уже никогда не оправится. Мы напишем Формулу Бессмертия. И если небеса захотят оспорить мой патент... что ж, у нас еще останется достаточно парализатора для всего их святого пантеона.
Глава 4. Цветок Энтропии
Кабина челнока содрогнулась, когда тяжелый атмосферный глиссер «Стикс-9» вошел в плотные слои ионизированного смога над кратером Архипелага Смерти. Внешние камеры вывели на панорамный визор жуткую, апокалиптическую панораму: черная базальтовая игла Цитадели Омега вздымалась посреди ревущего океана расплавленного камня, а на ее террасах, подобно поверженным титанам, догорали скелеты линейных крейсеров Небесной Канцелярии. Плазменное пламя выжигало на небесах багровые борозды, и едкий дым из пробитых термоядерных реакторов смешивался с серным дыханием вулкана.
— Фиксация внешних возмущений, — голос Искина «Асклепий» прозвучал прямо в слуховых имплантах Глеба, сопровождаемый сухим треском статических помех. — Внимание. Сбитый флагман инквизиции «Длань Возмездия» перед падением активировал аварийный протокол экстерминатуса. Зона поражения — радиус сорок километров от жерла вулкана.
Перед глазами Глеба вспыхнула алая системная сетка:
[ВНИМАНИЕ! Зафиксировано применение запрещенного оружия Высшего Пантеона]
Тип угрозы: Био-квантовая спора «Гниение Эфира» / Проклятие Танатоса IX ранга.
Статус: Активировано поле Абсолютного Разложения.
Скорость молекулярной эрозии: 14.8% в минуту на открытом воздухе.
Ваш текущий статус: Заражение 3-й степени (Клеточно-духовный некроз).
Время до коллапса сингулярного ядра души: 41 минута 12 секунд.
Глеб с трудом подавил кашель. Он поднес руку к губам, и когда отвел пальцы, перчатка экзоскелета окрасилась вязкой, переливающейся радужными бензиновыми разводами сукровицей. Его плоть на кончиках пальцев уже истончалась, превращаясь в серую, безжизненную золу. Это не было обычным ядом или радиацией. Это была энтропия в чистом, концентрированном виде — нано-вирусы Канцелярии, переписанные на божественном коде, разрывали пептидные связи и расщепляли саму ману в его меридианах, обращая белки и квантовые матрицы в первичный прах.
— Глупцы, — прохрипел Глеб, и на его почерневших губах появилась кривая усмешка. — Думали забрать меня с собой в могилу, даже превратившись в груду горящего титана.
— Поправка, Создатель, — монотонно отозвался Искин. — Их расчет строился на том, что вы не успеете синтезировать панацею до наступления необратимой фазы. Три артефакта из Первородного Сада — Лотос Фазового Нуля, Слеза Демиурга и Корень Сингулярного Древа — не могут быть усвоены организмом в текущем состоянии. Попытка прямой трансмутации вызовет аннигиляцию: чистая созидательная энергия Сада вступит в реакцию с полем Абсолютного Разложения внутри ваших клеток. Вероятность взрыва эквивалентна детонации пятидесяти мегатонн кварковой взрывчатки.
— Я знаю, Асклепий. Я знаю химию этого мира лучше, чем все архангелы их седьмого департамента вместе взятые, — Глеб сжал кулак, превозмогая вспышку ослепительной фантомной боли, прострелившей спинной мозг. — Чтобы нейтрализовать Абсолютное Разложение, мне нужен инвертор энтропии. Симметричный яд той же молярной массы и того же квантового спина, способный связать цепочки Танатоса в стабильный хелатный комплекс.
— В базе данных значится лишь один подходящий реагент в пределах досягаемости, — на тактическом экране развернулась трехмерная топографическая карта жерла вулкана Геенна, прямо под фундаментом Цитадели. В самой глубине магматического котла, на глубине трех километров, пульсировала крошечная точка аномальной плотности. — *Nymphaea Entropica*. Цветок Энтропии. Он же — Черный Лотос Пустотного Пламени. Растет исключительно в фокусе тектонического разлома, питаясь радиоактивным ихором древних богов и геотермальным давлением свыше трехсот атмосфер.
— Время цветения?
— Раскрытие бутона началось восемь минут назад под воздействием выброса плазмы из реакторов упавшего крейсера. Продолжительность фазы цветения — девятнадцать минут. После этого лепестки распадутся на атомарный пепел.
— Сажай челнок на нижнюю погрузочную рампу сектора «Дис», — приказал Глеб, поднимаясь с кресла пилота. Сервоприводы его комбинезона заскрипели, компенсируя дрожь в ослабевших ногах. — Подготовь защитный костюм класса «Аид» и криогенный экстрактор с нулевой фазовой ловушкой. Мы спускаемся прямо в пасть преисподней.
***
Шлюзовая камера Цитадели Омега встретила его воем сирен и шипением автоматических дезактивационных распылителей. Стены коридоров, сложенные из монолитного карбида вольфрама, вибрировали под напором тектонических ударов: из-за крушения вражеских кораблей вулкан пробудился, и магматическое озеро бурлило, грозя снести удерживающие геотермальные дамбы.
Глеб не стал заходить в жилые отсеки. Каждый шаг отдавался глухим ударом в висках, перед глазами плыли серые хлопья, интерфейс беспрестанно сигнализировал о критическом снижении целостности клеточных мембран.
[Критическое предупреждение!]
Уровень энтропийного заражения: 61.4%
Некроз мышечной ткани левого предплечья: 38%
Деградация митохондриальной ДНК: 44.1%
Рекомендация: Немедленная ампутация пораженных участков или погружение в стазис-саркофаг.
— Стазис — для слабаков, — процедил Глеб сквозь зубы, заходя в арсенал специального назначения.
Тяжелые манипуляторы сорвали с него остатки разбитого в Первородном Саду доспеха и опустили на плечи массивные сегменты экзокостюма «Аид-IV». Этот шедевр квантовой инженерии был отлит из сплава адамантия и темного графена, покрыт термодинамической пленкой, отражающей до десяти тысяч градусов по Кельвину, а внутренний слой состоял из жидкого сверхпроводящего геля, способного поглощать направленные потоки кинетической и магической энергии. На груди брони мерно гудел портативный генератор гравитационного искривления.
Щелкнули замки шлема, и мир окрасился в янтарные тона спектрального анализатора. Респиратор подал в легкие чистую кислородную смесь, сдобренную мощными коагулянтами и анальгетиками четырнадцатого поколения. Боль притупилась, сменившись холодной, отстраненной ясностью сознания.
Глеб взял со стойки тяжелый кейс: ручной квантовый манипулятор с насадкой из монокристаллического алмаза и вакуумный контейнер со стазис-полем девятого класса. Обычное стекло или металл при контакте с Цветком Энтропии растворились бы за долю секунды.
— Выход на нижнюю платформу через три, два, один...
Створки шахтного лифта разошлись в стороны, и на Глеба обрушился рев первозданной стихии.
Воздух здесь не просто обжигал — он был ядовитым коктейлем из паров мышьяка, фтороводорода, радиоактивных изотопов полония и чистой эфирной скверны. Под решетчатым помостом, на котором стоял алхимик, простиралось циклопическое жерло вулкана диаметром в полтора километра. Океан базальтовой лавы вздымался стометровыми пузырями, лопавшимися с грохотом артиллерийских орудий. В центре этого огненного водоворота, на вершине базальтового пика, едва выступающего над поверхностью кипящего инферно, трепетал холодный, иссиня-черный огонек.
Это был он. Цветок Энтропии.
Растение казалось насмешкой над законами термодинамики. Вокруг него плавился гранит, испарялись тяжелые металлы, но сам лотос состоял из живого, мерцающего абсолютного мрака. Шесть его изогнутых лепестков поглощали свет и тепло, создавая вокруг себя локальную зону криогенного вакуума с температурой, близкой к абсолютному нулю. Лава, подступавшая к его стеблю, мгновенно застывала в хрупкое, черное как смоль стекло, которое тут же рассыпалось в пыль под давлением квантовой гравитации цветка.
[Объект идентифицирован: Nymphaea Entropica (Цветок Энтропии)]
Ранг: Божественный / Первородный Токсин.
Уровень энтропийного излучения: 980 000 Зв/сек в метафизическом эквиваленте.
Свойства: Тотальная деструкция органических и энерго-структур, инверсия молекулярного распада при правильной каталитической обработке.
Внимание! Вокруг объекта зафиксированы сигнатуры автохтонной фауны.
Глеб активировал гравитационные стабилизаторы сапог и шагнул в бездну.
Падение длилось всего секунду — реактивные микродвигатели костюма взвыли, затормозив тело в трех метрах над кипящим озером. Жар ударил в термощиты «Аида», шкала температуры на интерфейсе подскочила до критических отметок, предупреждающе замигав алым:
`[Внешняя температура: 4 200 K. Ресурс тепловых ловушек: 6 минут 40 секунд.]`
Скользя над лавовыми волнами на гравитационной подушке, Глеб устремился к базальтовому пику. Но жерло вулкана не собиралось отдавать свое главное сокровище без боя.
Поверхность лавы перед ним вздыбилась, и из пылающей жижи с шипением вырвалось циклопическое щупальце, состоящее из полуостывшего шлака и текучего огня. Затем показалась чудовищная клиновидная голова — Магматический Архи-Змей, порождение глубинных пластов планеты, мутировавшее под воздействием радиации сбитых небесных крейсеров. Его чешуя была толще брони линкора, а из пасти струился чистый плазменный луч.
— Асклепий, вектор атаки! — хладнокровно скомандовал Глеб, закладывая вираж вправо.
— Правый сектор, слепое пятно под третьим сегментом жаберных щелей. Температура ядра твари — шесть тысяч градусов. Физический урон неэффективен.
— Значит, фармакология, — оскалился Глеб.
Он сорвал с пояса тяжелый пневматический инъектор, заряженный ампулой с лазурной светящейся жидкостью. Это был «Абсолютный Крио-Шок» — нестабильный раствор фторида азота и слез ледяного дрейка, стабилизированный в квантовой суперпозиции.
Змей взревел, выпустив струю белого пламени, способную расплавить титановую скалу. Глеб на форсаже ушел из-под удара, почувствовав, как даже сквозь термоэкран брони плечо обожгло невыносимым жаром. Развернувшись в воздухе вокруг собственной оси, он вошел в пике прямо над головой чудовища.
Титановый шток инъектора с грохотом пневмоудара пробил сочленение между чешуйками на затылке змея.
— Пей, тварь. Это за счет заведения!
Поршень вдавил сорок литров криогенного реагента прямо в центральную кровеносную артерию гиганта.
Реакция была мгновенной и сокрушительной. Волна эндотермического взрыва вырвалась из раны чудовища. Раскаленная добела кровь змея остыла за тысячную долю секунды, кристаллизуясь в тяжелый черный лед. По телу стометрового левиафана побежали ветвистые трещины, из которых вырывался ледяной пар. Змей даже не успел взреветь — его тело превратилось в хрупкий монолит из замерзшего камня и шлака, потеряло равновесие и с оглушительным треском рухнуло в кипящую лаву, раскалываясь на тысячи ледяных осколков, которые тут же зашипели и растворились в магме.
Глеб не стал терять ни секунды на созерцание своего триумфа. Достигнув базальтового шпиля, он приземлился на колени прямо перед мерцающим черным лотосом.
Здесь, в эпицентре цветка, царил замогильный холод. Температурные датчики костюма показали резкий провал до минус ста сорока градусов. Защитное стекло шлема начало покрываться черной изморозью — это замерзал сам пространственно-временной континуум.
Цветок Энтропии жил своей жуткой, гипнотической жизнью. В сердцевине бутона, среди угольно-черных тычинок, клубился шарик пульсирующей тьмы величиной с человеческий глаз. Из него исходили неслышные звуки — шепот умирающих звезд, стоны разрушающихся атомов, предсмертный хрип галактик.
[Внимание! Психо-активное давление объекта: 4.8 ТПа]
[Ментальный барьер пробит на 22%]
[Осталось времени до завершения цветения: 2 минуты 15 секунд]
— Спокойно... — прошептал Глеб, заставляя свои дрожащие руки замереть. — Ты просто сложноорганизованное углеродно-эфирное соединение. Обычный сорняк с завышенным самомнением.
Он развернул криогенный манипулятор. Сбор Цветка Энтропии требовал точности нейрохирурга, оперирующего на открытом мозге во время землетрясения. Любое прикосновение твердого предмета спровоцировало бы мгновенный распад цветка и выброс ударной волны энтропии, которая стерла бы половину континента.
— Асклепий, синхронизация с моими моторными центрами. Частота пульсации — сорок два герца. Подстройка под фазовый сдвиг лепестков.
— Синхронизация завершена. Создатель, ваши миокардиальные сокращения нестабильны. Вероятность срыва манипулятора — 8.4%.
— Заткнись и держи поле.
Из наконечника манипулятора ударили четыре тончайших луча когерентного гравитационного захвата. Они охватили стебель лотоса не физически, а на уровне силовых линий пространства, изолируя цветок от базальтовой основы.
Глеб затаил дыхание. В визоре шлема плясали формулы, микро-сетка накладывалась на каждый лепесток. Черный Лотос задрожал. Его лепестки начали раскрываться шире, готовясь к финальному акту — взрывному самораспаду.
*«Сейчас!»*
Глеб активировал обратную фазовую петлю. Гравитационные лезвия с легким хлопком перерезали стебель. В ту же миллисекунду вакуумный цилиндр стазис-ловушки захлопнулся вокруг парящего цветка, отсекая его от внешнего мира и запирая внутри непроницаемого пузыря абсолютного покоя.
Вспышка черного света озарила жерло вулкана. Базальтовый шпиль под ногами Глеба не выдержал и, лишившись удерживающего холода цветка, мгновенно размяк, уходя в лаву.
Глеб рванул реактивные двигатели на максимум. Струи ионного пламени вытолкнули тяжелый доспех вертикально вверх, в ядовитое небо, за долю секунды до того, как волна расплавленного камня сомкнулась над местом, где только что рос цветок.
[Успех! Ингредиент получен: Nymphaea Entropica (Цветок Энтропии)]
Качество: Перфектное (100%)
Целостность энергоматрицы: 99.98%
Внимание! Уровень заражения вашего тела достиг 78.9%. Отказ внутренних органов через 14 минут.
Вырвавшись из раскаленной пасти Геенны, Глеб устремился к стыковочному люку Цитадели Омега. Главная битва была еще впереди — битва у тиглей и автоклавов.
***
Центральная лаборатория Цитадели Омега напоминала храм безумного бога науки.
В центре исполинского круглого зала, облицованного белыми аурихалковыми плитами, возвышался Великий Алхимический Реактор «Уроборос». Сплетение сверхпроводящих магнитных труб, гелиевых охладителей, лазерных расщепителей материи и кристаллических резонансных чаш уходило под самый купол, где в силовом фокусе парил миниатюрный шар холодного термоядерного синтеза. Вокруг реактора в строгом математическом порядке располагались вспомогательные центрифуги, дистилляционные колонны и автоклавы гипербарического давления.
Глеб сорвал с себя искореженный, дымящийся костюм «Аид». Его тело представляло собой ужасающее зрелище. Кожа на груди и шее посерела и растрескалась, сквозь глубокие борозды сочился не кровяной белок, а темный квантовый дым. Мышцы живота сводило непрекращающимися спазмами, левая рука практически повисла плетью, потеряв чувствительность. Энтропия пожирала его на субатомном уровне.
[Тревога! Начат распад клеточных ядер]
Остаток времени до необратимого коллапса: 11 минут 04 секунды.
— Асклепий, протокол «Великая Панацея»! — Глеб подошел к главному терминалу управления, оставляя на стерильном полу черные, обугленные следы. — Вскрыть криогенные саркофаги!
По периметру зала с глухим шипением поднялись тринадцать цилиндрических капсул из прозрачного бронестекла. Внутри них, подвешенные в электромагнитном поле, покоились тела высших инквизиторов Небесной Канцелярии — тех самых, чьи эсминцы догорали на скалах. Они еще были живы, погруженные в глубокую медикаментозную кому.
По команде Искина сотни тончайших золотых игл вонзились в их сонные артерии и спинномозговые каналы.
— Насосы на полную мощность! — скомандовал Глеб, лихорадочно набирая код квантовой трансмутации на голографической клавиатуре. — Мне нужна их аурическая кровь. Все триста литров! Фильтрация через нано-сита, отделение божественного иммуноглобулина от ментальных следов!
Золотая, сияющая ослепительным светом жидкость хлынула по прозрачным кварцевым магистралям прямо в смесительную камеру первого контура реактора. Это была кровь существ, прошедших небесную инициацию — субстанция, насыщенная чистой жизненной силой Высших Планов, способная годами противостоять распаду. Но сама по себе она была бессильна против Проклятия Танатоса; ей требовался катализатор, способный обратить оружие врага против него самого.
Глеб открыл герметичный кейс, извлеченный из челнока, и контейнер с Цветком Энтропии.