Метростроитель Бездны: Кольцо Бесконечности

Берёзкин не слышал криков. Он слился с машиной. Он чувствовал каждую из шестисот шарошек, как собственные пальцы. Он ощущал, где порода оказывает сопротивление, и мгновенно перераспределял давление гидравлики: ослаблял верхний сектор, перебрасывал поток на нижний, вгрызался глубже, срезая последний оплот сопротивления древнего стража.

С финальным, оглушительным, металлическим стоном тело титана распалось на миллионы кусков.

Центральный бур «Горыныча» пробил ядро монстра насквозь. Вихрь термоядерного распада был мгновенно высосан аварийными контурами утилизации тепла, превратившись в триллионы киловатт электроэнергии, которая с гулом растеклась по накопительным конденсаторам щита.

**[ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА!]**

**[Вы уничтожили: Архимагматический Титан-Разрушитель (Ур. 520).]**

**[Получен уникальный титул: «Дробитель Титанов».]**

**[Эффект титула: Скорость проходки в пластах магматических аномалий увеличена на 25%. Износ резцов снижен на 40%.]**

**[Лут распределен в материальный накопитель:]**

**— Первородное звездное железо (сверхвысокая чистота) — 8 400 тонн.**

**— Осколок Пылающего Сердца Бездны (Ранг: Божественный материал) — 1 шт.**

**— Опыт: 150 000 000 (уровень повышен!).]**

***

В забое внезапно воцарилась тишина.

Она не была абсолютной — тяжело, с хрипом дышали турбины охлаждения, щелкали остывающие гидравлические магистрали, мерно и спокойно урчал шнековый транспортер, докачивая последние тонны измельченного черного гравия из призабойной камеры. Но грохот битвы, сотрясавший мироздание последние полчаса, смолк.

На экранах кругового обзора больше не было огненной орды.

Остатки лавовых титанов — мелкие искры, испуганно мерцающие в толще базальта — в панике уходили вглубь пласта, зарываясь в недосягаемые слои мантии. Древний разум недр понял: это железное чудовище нельзя остановить. Его нельзя сжечь. Его нельзя раздавить. Оно не борется со стихией — оно делает из нее строительный материал.

— Обороты ротора — ноль, — выдохнул Михалыч, уронив руки на колени. Его комбинезон насквозь промок от пота, лицо было серым от пережитого стресса, но губы дрожали в безумной улыбке. — Мы... мы его перемололи. Целиком. Под ноль.

Семёныч медленно подошел к окну ревизионного люка шнека, откинул броневую заслонку и заглянул внутрь.

Там, по широкому стальному желобу, ровным, шелестящим потоком струилась идеальная, фракционная, остывшая до темно-вишневого цвета щебенка. Ни одного куска крупнее кулака. Идеальный гранитный отсев Бездны, смешанный с редчайшими тугоплавкими металлами.

Старый проходчик запустил руку в инспекционный карман, зачерпнул горсть теплого, мерцающего синими искрами гравия и поднес его к глазам.

— Мать честная... — пробормотал он с благоговением. — Да за такой кубометр на Верхних Уровнях эльфы бы свои летающие города заложили... А у нас его тут — тридцать вагонов насыпало. И прямо в забой.

Берёзкин медленно вытащил универсальный ключ из разъема пульта. Синее свечение погасло. На лбу Ильи залегла глубокая складка усталости, но глаза смотрели вперед — сквозь сталь, сквозь забой, в бескрайнюю темноту проектной трассы.

Он подошел к микрофону командной связи.

Его голос, спокойный, хриплый, пахнущий озоном и жженым металлом, разнесся по всем технологическим тележкам, по всем стволам и подходным штольням до самого нулевого горизонта:

— Забой очищен. Геологическая аномалия ликвидирована силами щитового комплекса. Негабарит переработан во вторичное сырье.

Илья сделал паузу, взглянув на хронометр смены.

— Бригаде монтажников — закончить осмотр крепежных узлов первого кольца. Проверить соосность. Блокоукладчику — подать элементы Кольца номер два. Растворному узлу — начать непрерывное нагнетание модифицированного титанового раствора за спинку крепи.

Он повернулся к Михалычу и Семёнычу, и на его закопченном лице снова мелькнула та самая, знакомая всей Бездне упрямая ухмылка:

— Хватит прохлаждаться, мужики. План по проходке никто не отменял. До станции «Сердце Инферно» еще сорок километров скалы. Включай домкраты подачи. Пошли на второе кольцо!

Глава 4. Разметка Кольца

Гидравлика взревела низким, утробным басом, от которого завибрировали кости в грудной клетке. Двенадцать главных домкратов подачи — исполинские хромированные цилиндры толщиной с вековой дуб каждый — уперлись своими опорными башмаками в свежеуложенные чугунные тюбинги первого кольца.

Металл застонал, принимая нагрузку в тридцать тысяч тонн. Стыковые болты, стянутые пневмогайковертами с моментом затяжки в полторы тысячи ньютон-метров, глухо звякнули, выбирая микроскопические технологические зазоры. Прокладки из освинцованной резины и вулканизированной жилы пустотного спрута сплющились, намертво герметизируя шов от прорыва ядовитых газов и перегретого инфернального пара.

— Пошло родимое! — перекрывая гул маслостанций, гаркнул Михалыч. Его замасленные пальцы в брезентовых рукавицах лежали на рукоятях распределительного щита. Стрелки манометров высокого контура дрожали на отметке в четыреста атмосфер. — Скорость подачи — три миллиметра в секунду! Перекос по правому борту — ноль целых две десятых! Оболочка щита чистая, трения нет!

Илья Берёзкин стоял на технологическом мостике первой тележки комплекса «Архитектор Бездны-9М», вцепившись руками в рифленые перила. В лицо бил тяжелый, горячий сквозняк, пахнущий машинным маслом, свежеразмолотым базальтом и терпкой гарью пережженной маны.

Перед ним, в пяти метрах над головой, монорельсовый блокоукладчик подхватил вакуумным захватом многотонный сегмент второго кольца. Чугунная плита, отлитая с добавлением термостойкого адамантита и покрытая матовым антикоррозийным составом темно-серого цвета, плавно поплыла по воздуху. Шесть степеней свободы. Автоматика позиционирования, питаемая кристаллами истинного кварца, тихо пощелкивала, подгоняя блок с точностью до десятой доли миллиметра к проектной отметке.

— Раствор пошел в затрубное! — доложил по селектору диспетчер растворного узла. — Давление нагнетания — двенадцать бар! Модифицированная титановая смесь схватывается штатно, экзотермическая реакция в пределах нормы!

В глубине горной породы за чугунной рубашкой тоннеля раздалось глухое чавканье: жидкий камень, усиленный связующими чарами прочности десятого ранга, заполнял пустоту между спинкой крепи и разорванной монолитной скалой, превращая тоннель в монолитную трубу, способную выдержать давление целого пласта тектонических плит.

Берёзкин опустил взгляд на тактический планшет, закрепленный на предплечье экзоскелета. Зеленые строчки системного интерфейса рябили, непрерывно обновляя телеметрию:

[Статус проходческого комплекса «Архитектор Бездны-9М»: АКТИВЕН]

[Пройдено за текущую смену: 2.8 метра]

[Скорость проходки: 1.2 м/час]

[Состояние режущего инструмента ротора: 94.2%]

[Температура призабойной зоны: +148 °C]

[Внешнее геостатическое давление: 8 400 т/м²]

[Концентрация эфирного фона Бездны: 1 200 мЗв/ч (Критический уровень для неукрепленной органики)]

Семёныч, вытерев ветошью лоб, подошел к Илье и облокотился на поручень рядом с ним. В зубах старого проходчика дымилась неизменная «Беломорина», скрученная из огнеупорной асбестовой бумаги и сухого пещерного мха — единственной отравы, способной тлеть в перенасыщенном углекислотой воздухе забоя.

— Второе кольцо встанет как влитое, командир, — сипло проговорил старик, прищурившись на пляшущие синие огни плазменных резаков вспомогательного контура. — Но ты мне зубы не заговаривай. Мы перетерли ту гадину, спору нет. Шнек справился. Только ведь приборы врут. Ты на гироскопы глянь.

Илья молча переключил экран планшета в режим маркшейдерской навигации.

Цифровой горизонт плыл. Лазерные визиры, пробивавшие полукилометровый ствол тоннеля от самой нулевой камеры, дрожали, размываясь в мутные эллипсы. Пространство искривлялось. Лазерный луч, шедший по прямой физической траектории, внутри метрического поля этого горизонта заворачивал влево на четыре угловые секунды на каждые сто метров проходки.

— Гравитационный сдвиг, — коротко бросил Берёзкин. — Металлическое ядро.

— Оно самое, — сплюнул Семёныч под ноги, на рифленую сталь настила. — Мы к нему только примериваемся, до проектной бровки еще верст сорок с гаком, а эта железная дура уже выворачивает нам компасы наизнанку. Если пойдем по стандартным теодолитам — мы не то что в «Сердце Инферно» не попадем, мы через триста метров штольни собственный хвост догоним и сами себе в бочину ротором врубимся. Будет не метро, а бублик Мебиуса.

— Не будет бублика, Семёныч, — отрезал Илья. Глаза его блеснули холодным, упрямым огоньком, характерным для людей, привыкших спорить не с начальством, а с сопроматом и законами сохранения энергии. — Потому что на прямой проходке этот щит больше не идет. Мы закончили подходную штольню. Всё, мужики. Подготовительный этап завершен.

Он нажал комбинацию клавиш на пульте управления связью:

— Всем постам, внимание. Говорит начальник участка Берёзкин. Монтажникам закончить установку ключевого блока кольца номер два и зафиксировать геодезические консоли. Главным домкратам — сбросить давление до удержания. Стоп проходка. Переходим в режим генеральной разметки. Маркшейдерской группе развернуть квантово-тритиевые маяки нулевого класса.

По технологическому поезду прокатилась волна команд. Взревели гидравлические тормоза тележек, затих вой шнекового транспортера, остывающий щебень в лотке перестал шелестеть, оседая тяжелой, тускло светящейся массой. В наступившей относительной тишине стал слышен истинный голос Бездны.

Это не было молчанием. Из глубин скального массива, сквозь сотни метров сверхплотного гранита и адамантитовых жил, доносился низкий, инфразвуковой гул. Звук циклопического колокола, вибрирующего на частоте около трех герц. Пульс планетарного сердца. Там, внизу, под подошвой их тоннеля, покоилось то, ради чего Система загнала сюда бригаду Берёзкина на сто двадцать втором томе их бесконечной трудовой эпопеи.

Металлическое ядро Инферно.

Шарообразная масса из вырожденного железа, нейтронного конденсата и первородной материи плотностью свыше двадцати граммов на кубический сантиметр. Раскаленная до белого каления, запертая в тиски гравитационного и магического коллапса, вращающаяся с чудовищным угловым моментом.

Перед глазами Ильи раскрылось золотистое диалоговое окно системного задания легендарного ранга.

[ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ: «БОЛЬШОЕ КОЛЬЦО БЕЗДНЫ»]

[Тип объекта: Магистральная двухпутная замкнутая транспортная система глубокого заложения]

[Расчетная протяженность внешнего контура: 1 200.000 км]

[Диаметр трассы: ~381.97 км]

[Энергетический фокус: Сверхплотное Металлическое Ядро 0-го Горизонта]

[Допустимая погрешность замыкания кольцевой трассы: не более ±15 мм на 1 200 км пути]

[ВНИМАНИЕ! При превышении погрешности свыше 50 мм возникнет эффект неевклидова пространственного разрыва. Трасса замкнется в темпоральную петлю с уничтожением всего проходческого состава]

[Текущая задача: Формирование опорного геодезического контура и привязка нулевого репера]

[Награда за успешную разметку: Открытие строительного суб-класса «Архитектор Пространственных Магистралей», +25 000 000 опыта бригады, разблокировка поставок чугунных тюбингов тяжелого экранирования]

— Пятнадцать миллиметров... — тихо, словно прочитав текст через плечо командира, выдохнул подошедший Михалыч. Лицо механика побелело под слоем копоти. — Пятнадцать миллиметров на тысячу двести верст по кругу?! Да у нас температурное расширение рельса на одном перегоне больше дает! Летом солнце пригреет — и всё, приплыли!

— Дурак ты, Михалыч, хоть и механизатор первого класса, — беззлобно осклабился Семёныч, сбивая окурок в ковш породопогрузчика. — Какое тебе тут солнце? Тут тебе не Сокольники и не Выхино. Тут сверху сорок километров сплошного адамантита, а снизу — железная преисподняя. Здесь температура одна на все времена: адская.

— Дело не в температуре, — Илья расстегнул ворот защитной куртки, обнажая шею, покрытую переплетающимися синими татуировками рунических контуров заземления. — Температурное расширение компенсируется бесстыковым путем на упругих клеммах с гидрокомпенсаторами в подошве балластной призмы. Это чистая инженерия третьего уровня, мы ее еще на девяностом томе в Склепах Вечности обкатали. Проблема в геометрии. Пространство вокруг Ядра свернуто. Закон Архимеда здесь хромает, а Евклид вообще повесился бы на первом же перекуре.

Берёзкин спрыгнул с мостика на балластную призму. Тяжелые ботинки с подошвами из поляризованного титана глухо хрустнули по свежей щебенке. Он подошел к самому краю защитного козырька ротора.

Здесь, за пределами бронированного корпуса щита, начиналась голая целина забоя. Скальная порода — антрацитово-черный базальт, прошитый огненными прожилками нативного инфернального золота — сочилась жаром. Воздух дрожал от марева.

Илья засунул руку во внутренний карман разгрузочного жилета и извлек тяжелый металлический футляр, покрытый гравировкой глубокого травления. Внутри, на бархатной подложке из огнеупорного шелка, покоился прибор, стоивший больше, чем годовой бюджет среднего герцогства на Верхних Уровнях: Квантово-эфирный маркшейдерский репер «Зенит-Ультима».

Шестигранный стержень из гипер-карбида вольфрама, внутри которого, в абсолютном вакууме магнитной ловушки, парила крошечная капля сжатого пространства — осколок погибшей нейтронной звезды, стабилизированный рунами Вечного Покоя.

— Парни, готовь буровую коронку малого диаметра, — скомандовал Илья. — В лоб забоя, строго в оптическую ось тоннеля. Глубина — четыре метра. Диаметр — семьдесят шесть миллиметров. Бурить на сухую, с продувкой инертным аргоном. Ни капли воды, иначе вскипит и разорвет шпур.

— Есть на сухую! — отозвался с нижней площадки забойщик в глухом защитном шлеме.

Малая пневматическая стрела с алмазной коронкой с визгом вгрызлась в монолит. Черная, похожая на порох каменная мука брызнула из шпура под давлением газовой струи. Воздух наполнился запахом кварца и серы. Четыре метра были пройдены за пять минут — закаленный в десятках миров инструмент резал древнюю породу как мыло.

Когда бур извлекли, из круглого черного отверстия пахнуло могильным, замогильным холодом глубинного вакуума — скала на таком горизонте уже не удерживала воздух, она пожирала его.

Берёзкин подошел к шпуру, держа в руках репер.

— Системный запрос: подтверждение прав Главного Инженера участка, — четко произнес он в пустоту тоннеля.

В воздухе перед его глазами материализовалась темно-багровая печать скрещенных отбойного молотка и теодолита:

[Личность идентифицирована: Илья Берёзкин]

[Класс: Архитектор-Метростроевец Бездны (Легендарный)]

[Уровень: 348]

[Доступ к управлению пространственными метриками: РАЗРЕШЕН]

— Активировать навык: «Абсолютная привязка к горизонту событий», — приказал Илья.

Его руки вспыхнули ровным лазурным пламенем. Пламя не обжигало перчаток, но металл репера отозвался на него низким вибрирующим звоном. Стержень вошел в просверленный шпур плавно, словно в кусок подтаявшего сливочного масла.

Как только торец репера поравнялся с плоскостью скалы, Илья ударил по нему тыльной стороной ладони, впечатывая импульс своей маны в самое сердце артефакта.

*ДЗЫНЬ.*

Звук был чистым, тонким, словно лопнула хрустальная струна размером с горизонт.

В ту же секунду от шпура во все стороны по черному базальту брызнули тончайшие золотые паутинки светящихся геодезических линий. Они расползались по забою, перехлестывали через режущие кромки шарошек ротора, взбегали по цилиндрической оболочке щита, перескакивали на чугунные кольца тюбинговой крепи и уносились назад, во тьму готового тоннеля, сшивая реальность воедино.

[Репер № 0001 установлен]

[Координаты в мета-системе координат Инферно: X: 0.000000; Y: 0.000000; Z: 0.000000]

[Истинный гравитационный вектор зафиксирован]

[Искажение пространства компенсировано в радиусе 50 метров]

Дрожание лазерных лучей мгновенно прекратилось. Красные световые нити вытянулись в идеальные, бритвенно-острые прямые. Искривление метрики замерло, натолкнувшись на непреодолимую плотность стабилизированного репера.

Семёныч стянул рукавицу и осторожно потрогал светящуюся линию на чугуне:

— Стоит... Мать ее за ногу, стоит мертво. Даже не вибрирует.

— Это только первый колышек, дед, — устало улыбнулся Берёзкин, выпрямляясь и разминая затекшую поясницу. — Мы забили гвоздь в подошву мироздания. Теперь надо натянуть шнурку. На тысячу двести километров.

Он повернулся к Михалычу:

— Выводи на проектор пространственную топологию горизонта. Будем чертить Кольцо.

Механик метнулся к стойке управления. С потолка технологического мостика опустилась полусфера проектора дальнего сканирования. Зеленые и янтарные лучи перекрестились в воздухе над приборной панелью, формируя трехмерную голографическую модель сектора.

Бригада монтажников, побросав ключи и ломы, подошла ближе, завороженно глядя на светящийся объем.

В центре проекции пылал шар.

Даже в виде голограммы уменьшенного масштаба Металлическое Ядро внушало первобытный ужас. Оно не было гладким. Его поверхность напоминала кипящий океан черной ртути, из которого вздымались циклопические протуберанцы магнитного поля высотой в десятки тысяч километров. Они изгибались исполинскими арками, замыкаясь сами на себя и порождая вихри гравитационных аномалий. Вокруг этого титана кружилась тонкая, едва заметная пыль — внешняя кора Бездны, тот самый скальный массив, в толще которого сейчас находился крошечный, почти невидимый цилиндр их проходческого щита.

— Вот мы где, — Михалыч ткнул толстым пальцем в светящуюся зеленую точку на внешней границе проекции. — Песчинка в шестеренках господних.

— Радиус орбиты трассы от центра массы Ядра — сто девяносто один километр округленно, — начал раскладку Берёзкин, и его голос зазвучал сухими, чеканными интонациями университетского лектора, сквозь которые пробивалась несокрушимая воля строителя. — При таком радиусе длина окружности составляет ровно одну тысячу двести километров пятьдесят шесть метров и тридцать сантиметров. Лишние пятьдесят шесть метров мы снивелируем переходными кривыми на въездах в главные станционные комплексы.

Он провел пальцем в воздухе, и вслед за его движением в голограмме вспыхнула идеальная окружность рубинового цвета, опоясавшая ревущий шар Ядра.

— Смотрите сюда, мужики. Мы стоим вот здесь. Это пикет ноль плюс ноль-ноль. Станция примыкания «Нулевой Рубеж». Отсюда трасса уходит по пологой дуге с постоянным радиусом кривизны. Первое препятствие — через сорок километров. Станция «Сердце Инферно». Там температурный пик: породы прогреты до четырехсот градусов, придется включать криогенную рубашку тоннеля и нагнетать жидкий азот перед забоем.

— Пройдем, — хмуро бросил бригадир монтажников, кряжистый мужик с квадратной челюстью по прозвищу Бульдозер. — Не такое варили. В девяносто восьмом томе сквозь магматический карман без скафандров чугунку гнали. Главное, чтоб поставка тюбингов не сорвалась.

— Тюбинги будут, — кивнул Илья. — Но дальше — хуже. На отметке триста километров мы входим в зону гравитационного резонанса Северного Полюса Ядра. Там вес породы падает до нуля. Невесомость, мужики. Порода превращается в пылевую взвесь под давлением. Если потеряем натяжение контура — щит просто всплывет в хаосе и переломит трассу.

— Значит, придется ставить анкерные распорки через каждые два метра, — на лету прикинул Семёныч, прищурившись на красную нить трассы. — И домкраты брать с двойным ходом штока, чтобы не потерять упор при смене колец.

— Верно мыслишь, дед, — согласился Илья. — Но самое веселое ждет нас на шестисотом километре. Точно с противоположной стороны от нашей текущей точки. Диаметрально противоположный узел. Станция «Антипод». Там скалы нет вообще.

В рубке повисла тишина. Даже мерный рокот вспомогательных дизелей словно стал тише.

— Как это — нет скалы? — нахмурился Михалыч. — А в чем копать-то?

— В Пустоте, — спокойно ответил Берёзкин. — Пространственный разлом шириной в восемьдесят километров. Тектонический сброс Бездны, уходящий в нижние слои Небытия. Мы должны проложить тоннель сквозь ничто. Подвесной кессонный мост на силовых полях с опорой на встречные гравитационные струны Ядра.

Мужики переглянулись. Кто-то нервно хохотнул, кто-то почесал затылок под каской. Прокладка метро сквозь абсолютное ничто посреди адамантитовых толщ Бездны звучала как бред сумасшедшего. Но для бригады, прошедшей с Берёзкиным больше ста томов непрерывной проходки, это была просто очередная проектная задача. Сложнее, чем обычно, но в пределах СНиПа. Если СНиП подправить ломом и системной магией.

— Ладно, мост так мост, — вздохнул Бульдозер. — С моста хоть вид красивый будет. А размечать-то эту кишку как будем? Если там пустота, во что реперы колотить? В воздух?

— Для этого мы здесь и собрались, — Илья подошел к центральному навигационному терминалу. — Мы создадим активный триангуляционный каркас. Не механический — эфирно-волновой. Мы свяжем пространство вокруг Ядра в жесткую геометрическую сетку еще до того, как щит сделает следующий шаг.

Он активировал главный интерфейс управления маркшейдерской сетью:

[Активация режима: «ГЕОДЕЗИЧЕСКИЙ КАРКАС КОЛЬЦА»]

[Требуется запуск зондов глубокой триангуляции: 12 единиц]

[Тип зондов: Сейсмо-гравитационные стрелы «Пеленг-12»]

[Цель: Формирование двенадцати базовых узлов интерполяции трассы]

— Михалыч, готовь пусковые установки импульсного бурения! — приказал Берёзкин. — Будем стрелять сквозь массив.

На внешней обшивке щитового комплекса, прямо за роторным кольцом, с лязгом распахнулись двенадцать тяжелых броневых створок. Из открывшихся шахт выдвинулись массивные трубчатые направляющие, похожие на стволы корабельных орудий главного калибра. Внутри каждой тускло мерцали вольфрамовые сердечники стреловидных зондов, стабилизированные антимагнитными подвесами.

Это были не просто буры. Это были геодезические торпеды Бездны — автономные снаряды с кумулятивными плазменными наконечниками, способные пробивать десятки километров сверхплотной породы по заданной траектории, оставляя за собой тончайший, толщиной с паутинку, след из полимеризованного пространственного эфира.

— Сектор один — готов! — доложил Михалыч, вцепившись в гашетки дистанционного спуска. — Угол возвышения — плюс три градуса двенадцать минут. Азимут — строго по касательной к магнитному экватору Ядра!

— Сектор два — готов! — отозвался оператор навигационной стойки.

— Залп по готовности с интервалом в полторы секунды! — скомандовал Илья, опуская защитный щиток своего шлема. — Пошлите им привет от Метростроя!

Грохот первого выстрела заставил содрогнуться всю сорокаметровую тушу проходческого комплекса. Сжатый воздух пневматических катапульт сработал одновременно с детонацией твердотопливных шашек разгона. Первый зонд сорвался с направляющей, с визгом пробил специальный технологический порт в грунтопригрузочной камере и ушел в черную толщу гранита перед щитом.

Скала не просто треснула — она взорвалась мириадами микроскопических трещин, которые тут же затягивались расплавом под действием высокочастотной плазмы на наконечнике стрелы.

*БАХ! БАХ! БАХ!*

Каждые полторы секунды технологический мостик под ногами людей вздрагивал, словно гигантский молот бил по наковальне. Двенадцать выстрелов. Двенадцать огненных трасс прочертили древний, нетронутый со времен сотворения мира массив.

Они расходились веером, огибая раскаленное чудовище Металлического Ядра. Снаряды не летели по прямым — подчиняясь гравитации гиганта, они затягивались в его силовое поле, выгибаясь по идеальной круговой дуге. Они летели сквозь слои адамантита, сквозь подземные озера кипящей серы, сквозь колонии спящих в базальте кремниевых червей, прошивая саму плоть преисподней на гиперзвуковой скорости.

И следом за каждым зондом тянулась мерцающая, нерушимая нить квантовой связи.

На голографической проекции в рубке щита это выглядело так, словно слепой паук выпускал свои первые паутинки в пустоту ночи. Зеленые лучи огибали черное пылающее Ядро. Один за другим на дисплее вспыхивали статусные индикаторы: