- -
- 100%
- +
[До первого вала Пепельного Прилива осталось: 03 : 42 : 05]
— Зашевелились, падальщики, — скрипнул зубами Родион, натягивая перчатку обратно на руку.
Он не стал задерживаться в Зале Горна. Заперев титановые врата и активировав на них простейшую сигнальную руну из собственной крови, Смотритель бросился обратно вверх по винтовой лестнице.
Теперь, когда реактор давал энергию, башня менялась на глазах. Вдоль стен оживали люминесцентные кристаллы аварийного освещения, заливая пыльные пролеты призрачным зеленоватым светом. Но вместе с тем из всех щелей полезли системные ошибки — изношенные магистрали не выдерживали давления, клапаны свистели, стравливая драгоценный пар, а на среднем ярусе, где располагались дренажные насосы, пол уже заливала мутная, едкая жижа.
Родиону пришлось сделать остановку на отметке сто пятьдесят метров — в Секторе Дренажа.
Здесь располагались гигантские кузнечные меха и гидравлические помпы, предназначенные для откачки пепла из основания башни. Если они выйдут из строя во время прилива, масса жидкого праха просто затопит шахту через нижние вентиляционные галереи, и реактор захлебнется в первые же десять минут шторма.
Картина в секторе была критической: главный коленчатый вал насоса сорвало с креплений, и он болтался в воздухе, разбивая при каждом обороте бронзовые подшипники.
[Критический узел: Дренажная Помпа «Левиафан-2»]
- Структурная целостность: 29%
- Угроза полного разрушения узла через: 18 минут работы.
- Способ устранения: Фиксация опорной рамы, замена деформированных шпилек.
— Проклятье... — выругался Родион, оценивая масштаб поломки.
Времени на тонкую инженерию не было. Он вытащил из инвентаря четыре массивных `[Слитка звездной бронзы]` и с помощью собственного запаса маны начал нагревать их прямо в руках, активируя базовую способность высокорангового воина: `[Вливание Воли: Ковка Сути]`.
Металл в его пальцах раскалился добела, размягчаясь, как воск. Обжигая ладони сквозь зачарованную кожу перчаток, превозмогая вспышки острой боли, Родион вогнал расплавленные бруски бронзы прямо в развороченное гнездо подшипника, создавая грубый, но монолитный хомут. Затем, ухватив вибрирующий вал голыми руками, он с диким ревом вправил его на место.
Система зафиксировала импровизированный ремонт:
[Аварийный ремонт завершен!]
[Целостность узла временно стабилизирована на отметке 65%]
[Ресурс работы: 14 часов]
[Получен ожог ладоней 2-й степени. Штраф к ловкости: -8% до исцеления]
Родион сжал обожженные кулаки, проигнорировав сообщение о боли, и, не останавливаясь ни на секунду, продолжил подъем.
Вверх. Только вверх. К вершине, к Линзе, к оружию.
Когда он вновь выскочил на верхнюю смотровую площадку, мир вокруг изменился до неузнаваемости.
Шторм набрал полную силу. Ветер дул с такой яростью, что взрослого человека в тяжелых доспехах буквально сносило к краю обрыва. Пепельный Океан внизу больше не был просто волнующимся простором — он вздымался циклопическими черными гребнями высотой с девятиэтажный дом. Маслянистая масса кипела и пенилась. На горизонте, закрывая собой полнеба, медленно поднималась сплошная, непроницаемая стена багрово-черного тумана — сам Пепельный Прилив, фронт первородного распада, несущий в себе триллионы тонн смертоносной взвеси.
Но страшнее стены тумана было то, что ползло впереди нее.
Черные базальтовые утесы Мыса Забвения внизу кишели движением.
Из ревущих глубин океана на камни сотнями, тысячами выбирались кошмарные порождения Бездны. Родион перегнулся через парапет, активируя зрение Смотрителя, и зубы его невольно сжались.
Это были Пепельные Ползуны — твари размером с матерого волка, чьи тела напоминали слепленный из мокрой золы и осколков костей кошмар. У них не было глаз, лишь широкие, усаженные иглами пасти, источающие фосфоресцирующую слюну. Они карабкались по отвесным, скользким скалам с пугающей скоростью, цепляясь серповидными когтями за малейшие выступы камня. А за ними, вздымаясь над прибоем, ползли твари покрупнее — Иглобрюхие Утопленники, бронированные гиганты с панцирями из мертвого корунда, несущие на спинах наросты органических мортир.
[Внимание! Обнаружена первая волна осады: Авангард Прилива]
Состав:
- Пепельные Ползуны (Уровень 45–50): ~ 450 особей.
- Костяные Плевуны (Уровень 55): ~ 80 особей.
- Панцирный Разрушитель Мыса (Элитный монстр, Уровень 68): 1 особь.
Дистанция до подножия башни: 180 метров.
Время до контакта с внешним периметром: 12 минут.
— Значит, решили проверить нового смотрителя на прочность раньше времени, — прошептал Родион. В его глазах не было страха — только холодный, математический расчет.
В одиночку, даже обладая боевым потенциалом ранга S, перебить полтысячи тварей на отвесных скалах за двенадцать минут было физически невозможно. Мана иссякнет быстрее, чем он убьет половину.
Единственным шансом был Маяк.
Родион развернулся к Фокусирующей Линзе Кеплера.
Теперь, когда Эфирный Горн снизу качал энергию, медные проводники вокруг накренившегося хрустального шара гудели, вибрируя от переполняющей их мощи. Но энергия не могла сконцентрироваться — из-за трещины и сорванных подвесов свет растекался во все стороны бесполезными, хаотичными сполохами, стекая по стенам башни и уходя в громоотводы.
[Узел готов к активации: Требуется центровка оптической оси!]
[Предупреждение: Ручная юстировка под нагрузкой приведет к прямому воздействию астральной радиации на оператора!]
— Плевать, — бросил Родион.
Он подошел к станине заклинившего поворотного кольца линзы. Четырехметровый шар из кварца весил не меньше двадцати тонн. Шестерни редуктора были срезаны, металл заклинило намертво.
Оперевшись плечом в край поврежденной оправы линзы, Родион уперся ногами в заклепки настила.
— Ну же, вставай на место, проклятая стекляшка!..
Он активировал свой главный боевой навык берсерка, оставшийся с прошлых войн: `[Преодоление Предела: Титанический Сдвиг]`.
Его тело окутало багровое марево чистой физической ярости. Кости затрещали под чудовищной нагрузкой. Металлические пластины настила под подошвами сапог прогнулись, проседая вниз на несколько сантиметров. Мышцы спины и плеч жгло так, словно в них залили расплавленный свинец.
Линза скрипнула. Миллиметр за миллиметром, скрежеща и высекая снопы искр, многотонная глыба гипер-кварца начала поворачиваться.
В этот момент первая порция астральной энергии из Горна пробила подводящий кабель и ударила в фокусную точку.
Ослепительный луч белого, нестерпимо яркого света вспыхнул прямо перед лицом Родиона. Это не был обычный огонь — это была концентрированная радиация высших планов бытия. Даже защитные очки артефактора треснули от жара. Кожа на лице Родиона мгновенно покрылась волдырями, волосы на висках затлели, а системный лог заполнился красными предупреждениями:
[Критическое воздействие: Астральное выгорание плоти!]
[Здоровье: 94%... 88%... 79%...]
[Получена временная слепота правого глаза: 45 минут]
Превозмогая дикую боль, видя левым глазом лишь пляшущие пятна фосфора, Родион сделал последнее, запредельное усилие. Шагнув вперед, ломая металл направляющих, он с глухим ударом вогнал край линзы в центральный замковый паз.
БАМ!
Тяжелые бронзовые фиксаторы сработали автоматически. Линза встала по центру оптической оси.
Рассеянный до этого свет мгновенно собрался в единый, тонкий, как игла, и ослепительный, как рождение сверхновой, луч. Он ударил из вершины шпиля Маяка Астрального Света прямо в низкое, свинцовое небо Бездны, пробивая рваные тучи на много километров ввысь.
Мир на мгновение замер. Завывание ветра словно захлебнулось перед мощью пробудившейся цитадели.
А затем сработала автоматическая система целеуказания древних.
[Оптическая ось стабилизирована!]
[Фокусирующая Линза Кеплера: АКТИВНА (Аварийный режим)]
[Захвачены множественные враждебные сигнатуры на ближней дистанции]
[Активация оборонительного протокола: «Перст Рассвета»!]
Луч, уходящий в небо, преломился. Огромная линза слегка наклонилась вперед на своих шарнирах, и ослепительный конус астрального огня скользнул вниз, к подножию базальтовых утесов.
Там, где луч касался скал, камень мгновенно раскалялся до белого каления, закипая базальтовой лавой.
А твари... Твари не успевали даже закричать.
Пепельные Ползуны, попав под конус чистого Света, вспыхивали за доли секунды, сгорая дотла вместе с костями и ядовитой плотью — их сущность, сотканная из энтропии и праха, просто аннигилировала при контакте с первородным эфиром. Луч скользил по отвесным кручам, словно скальпель хирурга, выжигая целые гроздья карабкающихся монстров. Десятки, сотни обугленных останков дождем сыпались в бушующий внизу океан.
Один из тяжелых Панцирных Разрушителей попытался закрыться массивным костяным щитом, выпустив залп ядовитых шипов в сторону вершины башни. Но луч Света ударил прямо в центр его панциря. Секунда сопротивления — и прочнейший корунд раскололся, вскипел, и чудовище разорвало изнутри столбом ослепительного пламени.
[Уничтожен авангард осады!]
[Уничтожено: Пепельные Ползуны х 312, Костяные Плевуны х 48, Панцирный Разрушитель х 1]
[Внимание: Перегрев Фокусирующей Линзы! Температура ядра: 840°C]
[Аварийное отключение «Перста Рассвета» на охлаждение: 15 минут]
Луч погас так же внезапно, как и зажегся.
На скалы снова опустилась тьма, нарушаемая лишь тлеющими, светящимися вишневым жаром бороздами на базальте, оставленными проходом смертоносного луча. Запах горелой плоти Бездны и озона был настолько густым, что перебивал даже соленый смрад океана.
Родион тяжело опустился на одно колено, уперевшись ладонью в горячий настил смотровой площадки. Правый глаз ничего не видел, затянутый багровой пеленой, обожженное лицо пульсировало тупой, непрекращающейся болью. Он достал из поясной сумки склянку с мазью из корня серебрянки и грубо, размашистыми движениями втер ее в ожоги на щеке и шее, даже не поморщившись от шипения запекшейся кожи.
Первый натиск был отбит. Оружие маяка работало, пусть и с перебоями, грозя взорваться от каждого выстрела.
Но Родион знал: это была всего лишь разведка боем. Жалкие крохи, выплюнутые океаном вперед на пробу.
Он поднял здоровый глаз к горизонту.
Стена черного тумана подошла вплотную. Она вздымалась уже на километр ввысь, заслоняя весь обзор. Молнии внутри нее били беспрерывно, порождая низкий, инфразвуковой гул, от которого дрожали сами кости утеса.
А на системном таймере, пульсирующем в углу обзора, неумолимо таяли последние минуты:
[ ВНИМАНИЕ: ДО ВХОЖДЕНИЯ В ФАЗУ «ПЕПЕЛЬНЫЙ ПРИЛИВ» ОСТАЛОСЬ: ]
[ 02 : 14 : 08 ]
[ 02 : 14 : 07 ]
[ 02 : 14 : 06 ]...
Океан перед мысом начал отступать. Колоссальная масса жидкого пепла с шипением и хлюпаньем уходила вдаль, обнажая черное, усеянное остовами древних кораблей и гигантскими скелетами дно Бездны. Океан делал глубокий вдох перед тем, как обрушить на Мыс Забвения свой первый, сокрушительный вал.
Родион медленно встал во весь рост. Ветер трепал его изодранный плащ, бросая в лицо комья остывающего пепла. Он положил руку на рукоять тесака, чувствуя за спиной ровный, спасительный пульс Горна, охраняющего покой его дочери в глубине фундамента.
— Ну давай, — негромко бросил он в ревущую бездну, оскалив окровавленные зубы. — Я никуда не уйду.
Глава 2. Старик Люмен и оптическая схема
Ветер на открытой галерее выл с такой силой, что просмоленный плащ трещал, словно парусина идущего ко дну баркаса. Воздух горчил жженым волосом, серой и тем особым, тошнотворно-сладким привкусом перегретого серебра, который всегда оставался после разряда главного калибра.
Родион сплюнул на плиты темный сгусток слюны пополам с пеплом, вытер тыльной стороной ладони разбитые губы и сделал шаг назад, уходя из зоны хлещущих порывов.
Тяжелая бронированная дверь фонарного отсека, сбитая из трех слоев мореного железного дуба и окованная листами глушеной меди, висела на перекошенных петлях. Один из запорных ригелей срезало отдачей: металл толщиной в два пальца лопнул, оставив на косяке зазубренный, оплавленный след.
[ ВНИМАНИЕ: СИСТЕМНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ УЗЛА «КОРОНА СВЕТА» — 14.8% ]
[ ТЕМПЕРАТУРА СЕРДЦЕВИНЫ: 680 °C (КРИТИЧЕСКИЙ ПЕРЕГРЕВ) ]
[ ВРЕМЯ ДО ПРИБЫТИЯ ОСНОВНОЙ ВОЛНЫ: 02 : 11 : 44 ]
Внутри фонарной башни стоял плотный, неподвижный туман из испарившегося трансформаторного масла и сгоревшей изоляции рунных жил. Каждую секунду в этой полутьме что-то звонко и натужно щелкало — остывающий металл огромной оптической рамы сокращался неравномерно, грозя разорвать хрупкое стекло, державшееся лишь на честном слове и застывшей alchemical-мастике.
В самом центре круглого зала, опираясь на трехметровую колонну гироскопического подвеса, высился колосс.
Сложносоставная катадиоптрическая система маяка — шедевр докатастрофической магоинженерии, известный среди смотрителей как «Глаз Утренней Звезды». Внешне он походил на циклопическую, ребристую луковицу из сотен концентрических стеклянных призм, опоясанных тяжелыми бронзовыми ободьями. Сейчас эта «луковица» была мертва. Ее сердцевина — пустой кристаллический тигель — лишь тускло фосфоресцировала ядовитым индиго, выбрасывая в воздух короткие, немощные искры статики.
Родион подошел к главному пульту управления, представлявшему собой наклонную плиту из серого доломита, испещренную гнездами переключателей, верньерами из полированной кости и выгоревшими до углей индикаторными кварцами.
— Ну что, красавица, — глухо прохрипел он, стягивая с правой руки окровавленную перчатку и прижимаясь ладонью к ледяному камню. — Жива еще?
Камень отозвался не радостным гулом, а мелкой, зудящей дрожью. В голове Родиона вспыхнул системный лог:
[ ВХОД В ИНТЕРФЕЙС УПРАВЛЕНИЯ: АВТОРИЗАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА ]
[ ДОЛЖНОСТЬ: МЛАДШИЙ ИНСПЕКТОР-СМОТРИТЕЛЬ (И.О. ГЛАВНОГО ХРАНИТЕЛЯ) ]
[ СТАТУС ДУХА-СТАБИЛИЗАТОРА: ГЛУБОКАЯ ДОРМАНТНОСТЬ / РАСПАД ФОРМЫ ]
[ МАНА-РЕЗЕРВАР ВТОРИЧНОГО КОНТУРА: 320 / 45 000 MP ]
[ ТРЕБУЕТСЯ РУЧНАЯ ИНИЦИАЦИЯ РЕЗОНАТОРА ]
— Спячка, значит, — процедил сквозь зубы Родион. — Конечно. Когда бьют в набат, начальство всегда предпочитает притвориться ветошью.
Он не стал тратить драгоценные крупицы маны на заклинания призыва. В его распоряжении не было ни ритуального жезла, ни мантии архимага, расшитой звездным серебром. Зато на поясе болтался увесистый разводной ключ с гравировкой гильдии артефакторов Шестого Сектора, а в кармане жилета лежала плоская склянка с концентрированной «слезой саламандры» — едкой, самовоспламеняющейся алхимической жижей, запрещенной к провозу на пассажирских пакетботах.
Отвернув прикипевшую крышку склянки, Родион капнул три густые, светящиеся багрянцем капли прямо в центральную чашу резонансного алтаря, а затем от души врезал рукоятью ключа по медному гонгу сопряжения.
Звук получился не благородным, а визгливым, словно пустая консервная банка ударилась о булыжник мостовой.
— Подъем, старая рухлядь! Смену сдали — смену приняли!
На секунду в помещении стало абсолютно тихо. Перестало щелкать даже остывающее стекло. А затем багряные капли алхимии с шипением втянулись в капиллярные борозды на камне. Индиговые искры в глубине тигля метнулись вверх, закручиваясь в спираль, и над пультами управления начал сгущаться желтоватый, маслянистый свет.
Воздух ощутимо потеплел. Из клубов пара соткался силуэт: крошечный, не выше полуметра, человечек в бесформенном балахоне, сотканном из переплетенных солнечных зайчиков и поляризованных лучей. У него была длинная борода из тончайших оптоволоконных нитей, нос, напоминающий призму Николя, и крошечные, слезящиеся глазки, в которых бешено вращались шестеренки механических зрачков.
Дух-элементаль ядра, хранитель светоносной матрицы маяка — Люмен. Или, как значилось в полустертом инвентарном свитке тринадцатого века от Падения, «Служебная Сущность Класса „Серафим-Оптикус“, серия IV».
— Варвар... — первым делом проскрипел человечек. Голос его звучал так, будто сухой гравий пересыпали в жестяном тазу. — Какая неотесанная, навозная, провинциальная скотина посмела плеснуть неочищенный дистиллят огненного корня в рефракторную чашу девятого ранга?! Где эссенция полуденного солнца? Где литургическое масло белых лилий? Где, в конце концов, штатный архимаг третьего круга с шелковой тряпицей для полировки фокуса?!
Человечек завис в воздухе, смешно задрав крошечный подбородок, и принялся озираться. Его оптические зрачки с щелканьем меняли кратность: зум-зум-зум.
— Так, — Люмен замер, и его сияние из тепло-желтого мгновенно сделалось тускло-серым, как заветренная свиная шкура. — Потолок пробит. Арматура перекошена на семь градусов по азимуту. Вентиляционная шахта забита пеплом Бездны на восемьдесят процентов. А вместо верховного клирика с дипломом Академии надо мной нависает бродяга с перекошенной мордой, от которого разит козьим жиром и дешевой мазью от ожогов. Скажи мне, смертный огрызок... нас захватили твари с дна? Или Совет Магистров просто решил сэкономить на уборщице?
— Рад тебя слышать, Люмен, — ровно ответил Родион, не обращая внимания на оскорбления. Он слишком хорошо помнил характер этого духа по старым записям в вахтенном журнале: элементали ранней эпохи строились на личностных матрицах ворчливых академиков, считавших любого практика ниже ранга магистра говорящей грязью. — Совет Магистров распался двести сорок лет назад. Ты проспал третью эпоху Раскола. Мы на Мысе Забвения. А через два часа и девять минут сюда ударит Пепельный Прилив такой плотности, что твою стеклянную юбку сотрет в абразивный порошок вместе со скалой.
Люмен моргнул. Шестеренки в его глазах провернулись со звуком сломанного будильника.
— Сколько?.. — тонким фальцетом пискнул дух. — Двести сорок лет?! А плановое техобслуживание? А замена ртутного подпятника каждые пятьдесят циклов?! Кто смазывал осевые подшипники, ты, животное с ключом?!
— Никто, — отрезал Родион, шагнув к помосту оптической системы. — Башню законсервировали. Тридцать минут назад я сорвал аварийные пломбы и дал залп на холодную, чтобы сбить авангардную стаю чешуйчатых скатов. Выбило три конденсатора, луч расфокусировался на выходе и опалил мне половину рожи. Теперь твоя задача — заткнуться, развернуть системную схему и показать, сколько линз у нас лопнуло. Работать будем быстро.
— Залп на холодную?.. — Люмен схватился крошечными ручками за светящуюся бороду и взвился к самому куполу, испуская снопы злых оранжевых искр. — Без предварительного прогрева зеркал?! Без молитвы Первому Лучу?! Без согласования с гироскопической палатой?! Ты чудовище! Ты маньяк! Ты заслуживаешь виселицы на центральной площади Даларана, или где там сейчас вешают таких бракоделов!
— Вешать меня некому, — сухо бросил Родион, поднимаясь по металлическому трапу на круговой помост, опоясывавший линзу. — А вот если через два часа маяк не выдаст непрерывный световой конус в сорок тысяч люмен-маны, нас обоих сожрут твари Бездны. Причем тебя сначала высосут досуха, как мыльный пузырь, а остатки твоей матрицы пойдут на корм пепельным червям. Ты этого хочешь?
Человечек замер под самым куполом. Его борода нервно подергивалась, переливаясь от испуганного фиолетового к угрюмому янтарному. Наконец он тяжело, по-человечески вздохнул, и этот вздох прозвучал как шелест сухого пергамента.
— Лучше бы меня распылили при осаде, — проворчал он, плавно спускаясь вниз и зависая на уровне глаз Родиона. — Ладно, недоучка. Смотри и плачь. Если у тебя вообще осталось чем плакать из этого твоего уцелевшего глаза.
Люмен щелкнул светящимися пальцами.
Воздух между ними дрогнул, и перед лицом Родиона развернулась полупрозрачная лазурная проекция — детальная трехмерная схема оптического аппарата маяка, расписанная сотнями рунических обозначений, формул и мигающих красных маркеров.
[ АНАЛИЗ ГЛАВНОГО РЕФРАКЦИОННОГО КОМПЛЕКСА: ]
[ СХЕМА ФРЕНЕЛЯ: 8-СТУПЕНЧАТАЯ, ДВУХСТОРОННЯЯ, КАТАДИОПТРИЧЕСКАЯ ]
[ ЭЛЕМЕНТОВ ВСЕГО: 128 ПРИЗМЕННЫХ СЕГМЕНТОВ ]
[ ЦЕЛЫХ: 71 ]
[ КРИТИЧЕСКИЕ ТРЕЩИНЫ / СКОЛЫ: 39 ]
[ УНИЧТОЖЕНО / ОТСУТСТВУЕТ: 18 ]
[ СМЕЩЕНИЕ ОПТИЧЕСКОЙ ОСИ: +3° 14' 22" (ФАТАЛЬНАЯ ДЕКОЛЛИМАЦИЯ) ]
[ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПЕРЕДАЧИ ПОТОКА: 11.2% ]
Родион медленно провел взглядом по парящей схеме, и его сердце сжалось в ледяной комок. Ситуация была даже хуже, чем он предполагал, когда смотрел на вспышки сквозь закопченное стекло смотровой щели.
— Вот, любуйся, плод твоего дикарского выстрела, — ядовито прокомментировал Люмен, подлетая к схеме и тыча светящейся указкой в центральный пояс проекции. — Поясные линзы центрального барабана — те самые, из горного монокристалла чистейшей огранки, которые сводят рассеянный свет ядра в горизонтальный нож. Третий пояс лопнул пополам. Внутреннее напряжение кварца зашкаливает. Если ты подашь на него хотя бы пятьсот единиц плотности, он разлетится на осколки размером с ноготь и срежет все диоптрические кольца сверху донизу.
— А верхний ярус? — Родион ткнул заскорузлым пальцем в полусферу над центром.
— Верхний катадиоптрический ярус смещен, — дух скривился, будто проглотил лимон. — Латунная каретка погнута. Регулировочные винты с резьбой в четверть линии прикипели намертво от серного жара. Свет от дуги не отражается вниз в горизонт, а уходит в потолок, в ту самую дыру, через которую на нас сейчас сыплется сажа. Ты греешь Бездну, идиот. Ты расходуешь ману на то, чтобы освещать задницы пролетающим горгульям!
Родион подошел к самой линзе, игнорируя причитания духа.
Вблизи разрушения выглядели устрашающе материальными. Огромные, в ладонь толщиной, сегменты из чистейшего прозрачного минерала были покрыты тончайшей паутиной микротрещин. Там, где прошел чрезмерный импульс, внутри стекла застыли мутные, белесые каверны — следы закипевшей эфирной взвеси. Зазор между центральным бычьим глазом и огибающими его ступенчатыми кольцами разошелся почти на два сантиметра; скрепляющий свинцовый припой выплавился и застыл уродливыми серыми сосульками на ажурной бронзовой раме.
— Без литья новых призм мы его не сведем, — пробормотал Родион, постукивая ногтем по треснувшему поясу. Звук был глухим, мертвым. — А отливать негде и некогда. Значит, придется менять геометрию схемы.
Люмен отшатнулся в воздухе, словно его ударили плетью.
— Что?! Менять геометрию?! Архитектуру мастера Арканиуса, утвержденную коллегией Двенадцати Башен?! Ты в своем уме, обрубок?! Ты хоть знаешь дифференциальные уравнения распространения когерентного эфира в ступенчатых средах?! Ты умеешь рассчитывать угол Брюстера для мана-волн с поляризацией пятого порядка?!
— Зато я умею работать клином, напильником и мастикой, — огрызнулся Родион. — Заткнись и считай. Если мы заглушим внешний пояс — шестое, седьмое и восьмое кольца... перенаправим поток через внутренний конус, пожертвовав шириной охвата ради дальнобойности... сколько мы выжмем?
Люмен замер. Его маленькие глазки бешено закрутились, высчитывая формулы. Вокруг его головы хороводом заплясали светящиеся рунические цифры, с тихим треском аннигилируя в воздухе.
— Мы потеряем угол обзора, — неуверенно произнес он уже совершенно другим, деловым тоном. — Вместо круговой развертки в триста шестьдесят градусов мы получим узкий секторный луч. Не шире сорока пяти градусов. Маяк перестанет быть Маяком, он станет... прожектором.
— Мне плевать на круговой обзор, — отрезал Родион. — Твари не пойдут с суши. За спиной у нас Мертвый Хребет, они не переваливают через пики. Удар будет нанесен только со стороны океана, прямо по курсу Большого Пролома. Сорока пяти градусов хватит, чтобы выжечь фарватер.
— Но фокус... — дух заметался перед линзой, ощупывая трещины тонкими лучами света, струящимися из пальцев. — Фокус уйдет вперед на сорок саженей! Мы не сможем жечь их на дальних подступах! Тебе придется подпустить волну на расстояние броска гарпуна, прежде чем луч срежет гребень! И нагрузка на центральную призму возрастет втрое. Она не выдержит, она просто расплавится!
— Не расплавится, если мы организуем жидкостное охлаждение, — Родион спустился к основанию колонны и пнул тяжелый медный кожух, под которым скрывались насосы. — У нас в трюме три бочки хладогеля из ледяных слизней. Если подать его по внешнему змеевику прямо на оправу...