Венера-Москва-Юпитер. Книга пятая: Космический страж

Глава 2

В штабе меня ждал незнакомый страж, готовый проводить на встречу с каким-то офицером. Его костюм лишь смутно напоминал форму пилотов Корпуса. Для вестового на посылках он выглядел странновато: что-то в его облике скорее напоминало ливрейного слугу.

Дежурный офицер подвёл меня к провожатому и передал увольнительную на сутки, заверенную Джеббом, но я всё равно связался с капитаном.

— Алса, у нас тут штабные игры объявили. Сводим тактический план рейда. Так что у вас с Альёной — выходной. Проверьте готовность «Мганги» и отработайте граваторы на тренажёре.

— Тут мне увольнительную на день выписали. Ты в курсе в связи с чем это?

— Да, распоряжение командора Льюиса. Что-то по твоим приключениям на перелёте с Луны. Ответишь на пару вопросов, и завтра с утра на «Мгангу».

— Слушаюсь, командир! — без особого энтузиазма откликнулся я, выключая связь.

«Понятно. Служба безопасности или разведка за меня наконец взялись — следовало этого ожидать». Я развернулся к стоявшему с отсутствующим видом провожатому и закинул рюкзак с комбинезонами для стирки на плечо.

Мы зашли в стволовой лифт станции, но вместо того, чтобы опуститься на жилые уровни, где располагались казармы всех стражей, кабина неожиданно для меня метнулась вверх. Сопровождающий схватился за поручень и жестом посоветовал повторить его действие. Я исподволь разглядывал спутника, пытаясь угадать по его внешнему виду, кто меня пригласил на встречу. Любопытство разгоралось по мере того, как мы поднимались всё выше, а на табло кабины погасли обозначения верхних этажей. Постепенно накатывала тошнота, характерная для гравитационного рубежа, и я порадовался, что ещё не успел поужинать.

Через пару минут лифт остановился, и двери открылись в небольшой зал под верхним куполом. На схеме базы верхний сегмент сферы был обозначен как технический блок с навигационным и радиолокационным оборудованием, но то, что я увидел, больше походило на переход стыковочного шлюза. За узкими, как средневековые бойницы, иллюминаторами угадывался силуэт корабля. Кай провёл быстрый анализ, но не смог идентифицировать звездолёт по базе Корпуса. Тем не менее на контурном макете передо мной вращался кастомный катамаран, классом не ниже крейсера. Между кольцами квантового ускорителя располагались спаренные блоки корпуса, прикрытые с боков щитами радиаторных панелей.

«Какой-то гамбургер с сосисками вместо котлет, хотя фиг такой укусишь». В глаза бросилась серая тень энергетического поля и кружащие вокруг дроны боевого охранения. Меня впервые кольнуло беспокойство: происходило что-то, выходящее за рамки нормальной службы в Корпусе.

Хотел было пролететь ближе к окну, чтобы разглядеть удивительный корабль поподробнее, но твёрдая рука сопровождающего подхватила меня за предплечье и направила в стыковочный шлюз. Проделано это было вполне миролюбиво, но настолько недвусмысленно, что я не стал обострять ситуацию или вступать в бесплодные разговоры.

За шлюзом нас подхватил челнок, и через пятнадцать минут я входил в кессон жилого модуля корабля. С манерами, достойными королевского дворецкого, спутник жестом приказал следовать за ним и провёл через несколько кают, образовывавших подобие дворцовой анфилады. Невольно хотелось замедлить шаг и рассмотреть повнимательнее сокровища, мимо которых мы буквально пронеслись. Тем не менее я успел оценить рабочую атмосферу этого музея, где древности соседствовали с высокотехнологичным лабораторным оборудованием.

Стены в каждом помещении были закрыты белыми панелями со странными знаками, нанесёнными на манер китайских иероглифов. Некоторые из них светились, некоторые напоминали геометрические фигуры, но стоило сделать шаг, как их скрывала серая дымка, окружавшая стоявшие в нишах лабораторные шкафы.

Кай мгновенно срисовал некоторые надписи, но установить совпадения ни с одним известным образцом письменности не удалось. Я успел заметить сообщение, в котором помощник подсветил только три символа, отдалённо напомнивших надписи на обруче астролябии, но и степень этого совпадения колебалась в диапазоне от пятидесяти до шестидесяти процентов.

Вдоль стен стояли накрытые серым куполом защитного поля столы с различными приборами и даже станками, над которыми перемещались расплывчатые фигуры, похожие на бестелесных духов. «Мистика какая-то, но меня определённо не случайно провели этим путём». Я постарался выровнять дыхание и вернуть себе душевное равновесие. Пульс за секунду подскочил до двухсот, когда в следующем зале я столкнулся с голопроекцией протуберанца в цветовой гамме моей венерианской визави. Рядом светилось ещё с десяток голопроекций различных цветовых сочетаний, а перед каждой был установлен прибор, по виду — миниатюрный орган. По костям в такт неведомой вибрации, наполнявшей зал, побежал неприятный зуд. Пришлось даже приоткрыть рот — так зачесались зубы.

«Кай, резервируйся в АЯС, срочно». Это единственное, что я успел сказать на бэш, когда мы наконец вошли в небольшой кабинет, и за нами схлопнулась диафрагма двери, отсекая неприятное гудение. Одновременно с хлопком двери за спиной пропало ощущение помощника. Нейроинтерфейс комма деактивировался, и комбинезон повис пыльным мешком на плечах. Я замер в тишине пустого помещения, обводя взглядом многочисленные книги на полках с корешками на неизвестном языке. Между полками стояли замысловатые фонарики, которые переливались всеми цветами спектра.

«Дорогая Екатерина Матвеевна, пишу вам, потому что выдалась свободная минутка…» Колени самым предательским образом подгибались, но каждый выдавшийся мне вздох тишины я использовал, чтобы освоиться и до конца осознать, как глупо залетел в ловушку. Страх, который на меня накатил, был сильнее обыкновенного страха смерти. Я отчётливо понял, что здесь можно потерять что-то большее, чем жизнь. Но тут же в груди всколыхнулась какая-то бесшабашная вольница смертника. Стало ясно: без меня меня женить не получится. Убить — да, можно, а вот заставить погибнуть — нельзя. В чём разница, объяснить я ни тогда, ни позже так и не смог. Но достаточно было это почувствовать. И это само по себе стоило того, чтобы здесь оказаться.

В шаге передо мной раскрылись створки диафрагмы, и из люка в полу поднялось кресло, напоминавшее капсулу пилота на капитанском мостике. Развёрнуто оно было спинкой, и я пропустил момент, когда из него поднялся худощавый мужчина в полиморфном комбинезоне, менявшем форму и цвет на моих глазах. Кресло скрылось в полу, а из такого же люка в потолке опустился вполне себе такой человеческий стол, заставленный закусками, фруктами и чем-то ещё, источающим аппетитный аромат, сквозь тонкие сеточки ресторанных клошей. Из открывшихся ниш в стене гравищупы выдвинули два деревянных кресла и аккуратно разместили с обеих сторон стола.

— Классическое начало сцены «незваный ужин в гостях у сказки». — Он демонстративно резко плюхнулся в кресло, задев тонкую скатерть и чуть не сбив со стола хрустальный бокал с янтарной жидкостью. — Стереотипы — наше всё!

Хозяин ловко подхватил накренившийся бокал и одним слитным движением поднёс его к губам, отпивая грозящую пролиться жидкость. Пока он спасал скатерть, я успел немного рассмотреть его лицо. Впрочем, он тоже пристально меня разглядывал поверх бокала. Тонкое вытянутое лицо с высокими скулами, высокий умный лоб, нос с горбинкой, живые подвижные губы и глаза с ироничным прищуром. Почти седые волосы собраны в пучок на затылке.

«Локи безбожно косплеит, что ли? Грустно будет, если попал к богатому психопату, свихнувшемуся от свалившегося долголетия». Поставив предварительный диагноз, я немного успокоился, и это не укрылось от моего собеседника.

— Ты даже не представляешь, как тяжело знакомиться с новыми людьми. Не противно, нет — однообразно бессмысленно. — Он с любопытством заглянул себе в тарелку, совсем чуть-чуть приподняв купол. Потом резко опустил крышку и рассмеялся. — Нет, ну это уже издевательство! Но вся эта хрень, похоже, в честь тебя! Сам посмотри!

Он откинулся на высокую спинку кресла и скрестил руки на груди, ожидая, пока я сяду и сам посмотрю в тарелку.

— Давай, давай! — Он дважды кивнул подбородком в сторону моего места, подбадривая меня скорее садиться. Было видно, как его распирает от смеха, но он сдерживается и ждёт, когда я присоединюсь к веселью. — Ужин сегодня с меня, раз уж ты его пропустил по моей вине.

Я сбросил навалившийся ступор и, как мне показалось, под скрип окаменевших суставов, слышный даже моему собеседнику, сел за стол. Стоило пальцам прикоснуться к ручке клоша, как палуба под ногами вздрогнула и отозвалась лёгкой вибрацией, передавая толчки маневровых двигателей. Корабль отваливал от станции Стражей.

— Мы тут недалеко прогуляемся. У тебя всё равно выходной, — непринуждённо ответил он на мой вопросительный взгляд, а потом опять указал подбородком. — Ну же, зацени деликатес, который нам сегодня в твою честь подали на ужин!

Он прищёлкнул пальцами от удовольствия, когда я поднял крышку и рассмеялся следом за ним. На тарелке лежала двойная порция отварных сосисок с пюре и консервированным горошком. Было действительно смешно, но не понять намёк тоже было невозможно.

— Налетай и не парься. Давай выпьем за знакомство! — Он протянул мне кубок и, когда мы чокнулись, многозначительно добавил: — Алса!

— Благодарю за угощение, но как я могу к вам обращаться? — Мой голос прозвучал глухо, как со дна бочки.

— Хочешь, называй меня профессор Челленджер! — Он отпил ещё янтарной жидкости и пристально посмотрел на меня. — Тем более что ничего другого я тебе не предложу.

Только тут я заметил, что у него разноцветные глаза! Зелёный и синий. Что-то резко кольнуло в руку, и я заметил отлетающий дрон размером с горошину.

— Без паники на Титанике! — Мой хозяин примирительно поднял руки ладонями ко мне, а потом прикрыл глаза на долю секунды и совсем другим взглядом посмотрел на меня. — Ага, ну вот и всё окончательно встало на свои места. В принципе, ужин окончен, кто не успел — я не виноват.

Не знаю, что меня поразило больше: наглость, с которой у меня только что взяли материалы на анализ, резкий переход на серьёзный тон или то, что он внезапно заговорил по-русски.

— И как твоё настоящее имя? — Не обращая внимания на только что объявленное завершение ужина, он с аппетитом принялся за сосиски, которые и вправду оказались очень сочными и натуральными.

— Мама с папой Александром кликали, — нехотя выдавил я, оставляя себе лазейку для отступления, и тут же занял рот делом.

— Правильно, покушай. Гость, разделивший трапезу с хозяином, не может пострадать в его доме. Сильный лайфхак, между прочим. Если бы не это, человечество переродилось бы куда как раньше. Потеря конвертации энергии за нарушение — колоссальная!

«Поразительно, что он рассуждает о таких вещах, как о само собой разумеющемся. Это приглашение к разговору? Но тут я мало чем могу поддержать беседу» — вслух же я спросил, решив взять быка за рога:

— Куда направляется корабль? Надеюсь, не навстречу тем, кто от меня сбежал не так давно?

— Ха! Ты не выглядишь как человек, которого действительно волнует ответ на этот вопрос! — Он отложил приборы и вывел сбоку от стола визор с капитанского мостика, на котором наш корабль проделывал странные эволюции. Корпус катамарана разделился, после чего одна половина с верхним кольцом устремилась вдаль, а вторая просто пропала с экранов. Не дав вникнуть в суть перестроения, псевдопрофессор ошарашил меня неожиданным вопросом: — А ты действительно приготовился к смерти?

— Всё когда-нибудь заканчивается. Имеет значение только то, как именно это произойдёт.

— И ты уже сделал этот выбор? Ты знаешь, как именно это должно произойти? — теперь в его голосе звучал неподдельный интерес.

— Это не относится к привычному конкретному знанию — скорее к области ощущений.

— Да, трудно от такого, как ты, ожидать более точного ответа.

Он не выглядел разочарованным, но именно разочарование попытался изобразить следующим вопросом.

— Может, ты ещё веришь во всякое такое про коллективное благо и общественные ценности?

— Как человеку мне, конечно же, своя рубашка ближе к телу, но как член общества я не могу не понимать важность его развития.

— А тебе не всё ли равно, как оно будет развиваться? Отчего бы тебе не считать себя частью общества, а, наоборот, общество — частью твоего мира.

— Эгоцентрично до крайности и, как всякая крайняя точка зрения, ущербно. — Разговор меня забавлял, потому что напомнил мне дискуссионный клуб при комитете комсомола в училище.

— Это зависит от твоего уровня в иерархии. Ты явно не готов к власти. Даже не буду тебя спрашивать, что бы ты сделал, имея власть хотя бы над своей жизнью и судьбой, — наверняка у тебя нет ответа.

— Так вроде мы уже об этом поговорили? Тот, кто имеет власть над страхом своей смерти, тот имеет власть и над своей жизнью. Разве не так? — Я сдержал желание дерзко улыбнуться. Ну его, а то ещё возомнит преподать мне урок смирения и заставит перед смертью все круги ада в той же вирт-капсуле пережить — с такого станется. Всё же я не был уверен до конца, что передо мной не какой-нибудь психопат.

— На твою долю выпало слишком много приключений за последние полгода. Не находишь? Может, ты что-то странное за собой замечал?

— Мне просто повезло. Мне просто повезло не растеряться в сложной ситуации и не упустить свой шанс.

— Хватит юлить! — Это не прозвучало как гневный окрик, но я почувствовал, что вечер перестаёт быть томным. — Ты знаешь, почему ты здесь?

— Нет, уважаемый профессор, и теряюсь в догадках, где я на самом деле.

— Я стоял у истоков создания Корпуса. Когда несколько дней назад кто-то на базе активировал канал биоэнергетического резонанса, все данные сенсоров уже через час были у меня на борту. Ты не понимаешь, в какую приливную волну закинуло песчинку твоей судьбы.

Он замолчал, а я все силы бросил на то, чтобы не поморщиться от острой боли, пронзившей лоб над бровями. Против моей воли перед глазами выкатился маркер канала с аномалией. Розово-коралловые переливы протуберанца, казалось, подёрнулись серой плёнкой и медленно сжимались в точку под чужим давлением. Боль отступила так же внезапно, как и пришла. Я снова начал дышать, понимая, что ничего скрыть мне не удалось, а туман перед глазами так и не рассеялся.

— Пока не знаю, зачем мне это надо, но если хочешь, то я за тобой понаблюдаю. Помогу в развитии. Одному тебе не справиться. У тебя устойчивый резонанс. И твоя клада нужна моей сестре.

Я ощутил себя лабораторной крысой для генетических экспериментов. Пытаясь унять головокружение и справиться с потерей ориентации, я почти не видел собеседника и, наверное, поэтому огрызнулся сильнее, чем хотел.

— А что ваши мама с папой скажут? — Режущая боль в глазах не проходила, и единственным желанием было просто закрыть их и заснуть.

— Не будь дураком, мы с ней, хвала всем силам мироздания, не родня. — Он встал и прохаживался где-то по кабинету, а у меня не было сил даже повернуться следом за ним. — Ты действительно ещё ничего не понимаешь, поэтому и внятно рассказать никому ничего не сможешь.

Он остановился прямо за спиной, и я почувствовал, как костяшки пальцев ударили по моим вискам.

* * *

Очнулся я в капсуле медцентра базы Планетарного Корпуса. Первым, что я увидел, было обеспокоенное лицо Душана, моего соседа по кубрику, на плече которого сидела Перчинка.

Редкое дело — обычно после капсулы просыпаешься свежий и беззаботный, как младенец, а тут общее состояние было такое, будто побывал под катком древнего асфальтоукладчика или меня в лаундромате простирнули.

— И как я сюда попал? — Слова и мысли путались. Мельком я обратил внимание, что у медицинского искина базы по физическому здоровью нареканий нет, но не это занимало меня больше всего. «Интересно, сохранились ли контрольные логи на комме? Как восстановить провал в памяти?»

Душан помог мне спрыгнуть с ложа и протянул незнакомый комбинезон. Пока я натягивал одежду, в голове всплывали отрывки сна, который мне снился в медкапсуле. И это тоже относилось к категории «неочевидное и невероятное». В капсуле сны не снятся — научный факт. Тем более такие высокохудожественные.

Душан дождался, когда я оденусь, и только потом ответил, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Помощник-искин вызвал бригаду медботов в твой «Клестанг». Ты вчера вместо ужина и прачечной отправился инспектировать «Ийон» после ремонта. Видимо, нейросеть дала какой-то сбой во время тестирования, и ты потерял сознание. Биополимерная подкладка почти вся выгорела.

— Который час? — я понимал, что за его дружеской заботой стоит вполне оправданное любопытство, но не готов был с кем-либо обсуждать визит на борт странного корабля.

— Четыре часа утра по бортовому времени станции. — Душан спокойно снял Перчинку с плеча и погладил, как своего домашнего питомца. — Хочешь, я провожу тебя к «Клестангу»? Внутрь не полезу, но визит с техником будет выглядеть логичным.

Предложение было дельным и удивительно точно совпадало с тем, что я и сам был намерен немедленно предпринять.

— Спасибо, дай мне пару минут собраться с мыслями. — Показывать своё нежелание идти с ним к «Ийону» не хотелось, но и разумного повода отказать я не находил, тем более что он сказал: «внутрь не полезу». Подозрительная тактичность.

Мой комм лежал на тумбочке перед входом, и я с облегчением увидел, как над ним мелькнул огонёк свёрнутой визуализации. На душе стало теплее, но вместе с тем проснулась тревога за судьбу Кая. В каком состоянии я его сейчас найду? Момент в кабинете профессора, когда помощник пропал, я помнил отчётливо. А Протей? Каким образом я оказался в кабине «Ийона», что я там делал? Вопросы тесно переплетались с обрывками воспоминаний.

Самым неприятным было ощущение, что во мне капитально так покопались. После кабинета, где мы ужинали, я очутился в кресле одного из пилотов на мостике катамарана. Там со мной происходили очень непонятные вещи. Я показывал Юнби контакт с аномалией и держал её руку у себя на плече, как в тот раз, когда мы были вдвоём на корабле. Только в этот раз я ей мешал, а её рука давила мне на плечо, и ужасно болела голова. Успокаивало, что протуберанец иномирной визави я не помнил, хотелось надеяться, что его и не было.

Рука предательски дрогнула, когда я зафиксировал браслет комма на запястье и уткнулся в меню базовой активации. «Девственно чистый экран и меню настроек на восемьдесят семь страниц». Незаметно для себя я произнёс эту фразу биоэнергетическим шёпотом, где-то внутри надеясь, что «Кай», несносная заноза, отзовётся.

И тут же вспыхнул вопрос: «А как я попал на «Ийон», если биометрические идентификаторы персонального комма обнулились?» По телу прошла леденящая волна мурашек. «Меня полностью взломали и продублировали? Теперь где-то по базе или на борту катамарана сумасшедшего профессора ходит полная копия Александра Вихрова с настройками аватара Чжана Алсы и всеми логами, кодами доступа и, не дай Бог, ещё и личными воспоминаниями?» Даже пошутить сил не осталось. Мозг не мог охватить масштаба проблемы. «Сучий потрох!»

О том, чтобы откладывать визит на «Ийон», если это всё ещё «Ийон» с Протеем, и речи быть не могло. Я развернулся к Душану и тут же пожалел об этом. Он даже не скрывал, что по моему лицу обо всём догадался. Перчинка курлыкнула и перепрыгнула с его рук на своё излюбленное место у меня на плече.