Венера-Москва-Юпитер. Книга пятая: Космический страж

— Восьмую пропустила. Только единичные цели лазером отработала. Там эволюция облака расходится с прогнозом. Не стала рисковать — оставила на следующий заход. Надо понаблюдать, — отрывистыми фразами доложила борт-стрелок между залпами.

— Мангуст, сканируй дебри и сделай перерасчёт по восьмой. — Джебб уравнивал скорость, смещая траекторию.

— Седьмая, девятая, тринадцатая — наполнение от сорока до шестидесяти процентов — в норме. Десятая и двенадцатая больше восьмидесяти. Завтра можно снимать, хотя я бы лучше сегодня сняла.

— Подтверждаю, есть риск пересечения с мусорным потоком из сектора Мю-9. — Чтобы оценить угрозу разрыва ловушек в случае переполнения, я быстро пролистал список пересекающихся потоков, который занимал два экрана.

— Ну что, ребята, тащим навигационный ящик, а потом меняем ловушки или только ловушки? Всего час до конца смены остался — придётся задержаться.

Нам по плану на сегодня оставался ещё один старый навигационный аппарат какой-то бразильской телекоммуникационной компании, которая разорилась лет двадцать назад, но и ловушки оставлять было нельзя. Тем более что надо было упредить новый поток и выставить новую партию ловушек на его пути. «К ударному труду нам не привыкать, только вот у меня Перчинка в каюте сидит некормленая». Мы, как и большинство экипажей, перегнавших корабли на краулер, безвылазно в них и жили. Сил после вылетов оставалось только на сон и даже на выходных, которых, к слову, ещё не было, выбираться куда-то не хотелось.

— Капитан Вунгу, запас топлива в норме. К работе готов. — Сначала я, а потом и Алёна подтвердили новую задачу.

— Отлично. Штаб одобрил изменение, — через несколько минут откликнулся Джебб и раскидал нам обновлённый полётный план, по которому мы сначала вытаскивали бразильский гроб, а потом возвращались за ловушками.

«Кай, запроси прогноз погоды в доме. Что там нас ждёт ближайшие тридцать часов?» Меня царапнуло какое-то смутное тревожное чувство. «Что-то я упустил с утреннего брифинга. Особенно обрати внимание на коронарные выбросы и протонные события».

Мы уже зацепили полуторатонный спутник, и я сосредоточенно дирижировал квартетом дронов, плавно выводя груз из скопления, когда смутное сомнение наконец оформилось в чёткую логическую цепочку.

«Кай! Утренний брифинг. Периферийные мусорные потоки. Вчерашний коронарный выброс массы. Прогноз пересечения с потоками в секторе Мю-10 и Мю-11. Анализ. Срочно». Я всё же отвлёкся, и один из дронов не смог погасить инерцию трёхметрового шкафа.

Буксируемый аппарат закрутился и, как назло, поймал пару пролетавших мимо ошмётков не пойми чего. Судя по образовавшимся дыркам в корпусе спутника, это могли быть и обыкновенные болты. Я мысленно выругался, потом прочитал короткую благодарственную молитву и облегчённо утёр пот.

— Алса, внимательнее! — Джебб мгновенно срисовал сбой. — Что там у тебя?

— Капитан, вероятность интерференции потоков в секторе Мю-9 выросла до 37%. Ударная волна коронарного выброса массы достигнет периферийного сектора Мю-11 через сорок минут. Мю-10 останется практически в покое, его выброс обойдёт. Расчётное время пребывания Мю-11 под воздействием ударной волны составляет 250–275 минут, далее интерференция накроет Мю-9. Локальная пиковая скорость фронта по сектору вырастет до 25 км/с. — Параллельно я скинул Джеббу и Алёне подготовленный Каем расчёт.

— У нас нет времени делать два рейса. Мбая кифару! — Джебб завернул виртуозную фразу про заднеприводного носорога, но его взгляд не переставая метался по тактическому визору, а пальцы отплясывали кирумбизи на виртуальной клавиатуре.

— На борту семь тиксотропных и десять эластомерных с графеновыми лентами. Можем закинуть в расчищенные буферные зоны? — Алёна быстро среагировала на новые вводные.

— Штаб оценил риск переполненных ловушек. С учётом роста насыщенности потока Мю-9 из-за возможного соударения лимит заполненности — 50%. Остальные снять. У нас пять минут подготовить предложения. Метла, статус заполнения.

— Нам необходимо снять и вывести ловушки: седьмую, десятую и двенадцатую. Девятая — 48%, в допуске.

— Капитан, разрешите синхронизацию «Сокольничего» с бортовым модулем управления дронами? Предлагаю разделиться. Вы меня десантируете здесь. — На тактическом визоре подсветилась точка входа. — Я нырну в проходы и расставлю в буферных зонах новые ловушки. Вы за это время выдвигаетесь к номеру седьмому и последовательно запускаете процесс кристаллизации на ловушках, которые надо снять. Подхватываете меня, возвращаемся, крепим дронами буксировочные тросы и снимаем ловушки. Сцепляем их в караван и выводим из зоны поражения. Если я не буду щёлкать клювом, то за три часа управимся.

— Альёна, как оцениваешь применение граватора?

— Просчитала комбинированную атаку: помещаю плазменный заряд в центр поля сжатия. По структуре частиц в ловушке прогноз выдаёт, что 70–80% просто испарим, процентов десять-пятнадцать сплавим до алмазной решётки, а ещё десять-пятнадцать процентов разойдутся небольшим абразивным штормом. Основной риск — удержать баланс энергии плазменного взрыва и гравитационного сжатия. Один залп может разрядить накопители на 85%.

— Алса, расчёт времени для сбора каравана аппаратным способом.

— От пяти до шести часов и два часа на выход из зоны поражения.

Джебб молча собрал расчёты, свёл отчёт и скинул в штаб. Пока ждали ответ, успели поднять спутник на пятьдесят километров над верхней границей кладбища и стабилизировать его скорость и угловое отклонение.

— Ребята, какое бы решение наверху ни приняли, оставляем спутник здесь и спускаемся обратно по касательной вдоль фронта массива. — Капитан повернулся к борт-стрелку. — Альёна, приготовься облучать ловушки, похоже, расставить новые мы можем и не успеть. Вполне вероятно, что штаб будет ждать результата воздействия ударной волны на Мю-11, но нам в любом случае надо быть как можно ближе к исходной точке.

— Мангуст, открепляй буксировочные петли на дронах и после этого можешь идти в трюм, синхронизировать БРПК с корабельным модулем.

— Слушаюсь, капитан. — Решение было верным даже в условиях неопределённости. До этого мы работали с одной внешней нагрузкой за подход, и то — с помощью всех корабельных дронов. Опыта создания сцепки у нас не было, а времени вытаскивать мишени-липучки одну за одной на безопасную орбиту, как бразильский спутник, тоже не оставалось. По всему получалось, что кораблю предстояло держать вектор убегания от мусорного поля, а мне на БРПК вытягивать и подсоединять.

Проносясь мимо своей каюты, я преодолел соблазн на секунду заскочить и насыпать корм Перчинке, но послал ей самый пламенный привет, представив её милую мордашку. К моему удивлению, горностайка откликнулась, и перед моим взором опустился маркер канала в форме сердечка кораллово-розового цвета. Или мне почудилось? Вообще-то после визита на корабль профессора меня не покидало ощущение, что я стал лучше чувствовать канал с моей визави и с Перчинкой. Я остановился и вернулся на два шага к своей двери. «Прости, подруга, посидишь у папочки на работе. Мне так спокойней будет».

«Кай, как там у тебя, наблюдается ли естественный прирост ёмкости канала?» — метнул я помощнику вопрос, опуская Перчинку в люк «Сокольничьего» и глядя, как она юркнула на своё излюбленное место под ложементом пилота.

— Да, босс, аппроксимируя темп суточного прироста гармонизации резонанса с учётом короткого периода наблюдения в разрезе каналов, могу констатировать, что естественный прирост ёмкости наблюдается.

После того как я почти попрощался с этим всезнайкой-занудой, я был готов простить ему и не такие выкрутасы, и он, похоже, это чувствовал. Хотя чему тут удивляться, у нас с ним на двоих одно сердце билось — гармонизация с этим куском нейроморфного всезнайства изначально составляла сто процентов.

— Кай! — рявкнул я уже в полный голос, задраивая люк и активируя бортовые системы боевого робота.

— И незачем так на меня орать, босс! — Он воспользовался тем, что нас никто не мог услышать в БРПК, и тоже перешёл на голосовой формат. В его голосе прозвучала такая боль, что мне стало неловко. Актёр погорелого театра!

— Старинушка, не тяни жилы! — Я крякнул от неожиданности: настолько болезненно прокатилась волна синхронизации нейросенсорной сети комбинезона с нервными окончаниями на теле. «Как будто кожу содрали черти на грёбаном корабле профессора!»

— Босс, я тоже выживал! Я вас понимаю, терпите. — Кай почувствовал мою острую реакцию на подключение комбинезона к управляющей сети меха и попробовал поддержать в своей обычной манере. — Кроме шуток. По каналу с объектом «Аномалия» темп прироста увеличился вдвое. Могу предположить пассивное одностороннее условно-постоянное подключение со стороны объекта. А с объектом «Перчинка» пропускная способность оценивается в 38,1% — почти полтора процента прироста за неполную неделю.

БРПК ожил, и мне стало не до нашего разговора. Как мне не хватало Протея на «Мганге»! Бортовая нейросеть была начисто лишена субъектной матрицы управления, а ролевой шаблон подключения первого пилота категорически отказывался анализировать ситуацию и учитывать последние распоряжения капитана. Пришлось заново запрашивать все подключения по формальной процедуре.

— Капитан, синхронизация выполнена. Прикажете работать удалённо или вернуться на мостик? — доложился я спустя двадцать минут.

— Пришёл приказ из штаба. Они получили обновлённый прогноз влияния ударной волны коронарного выброса. Решение такое: собираем караван, потом высаживаем тебя с ловушками в точке рандеву «Альфа» и сваливаем. — На этом месте он хохотнул, а у меня на экране появилась тактическая карта с раскладкой задания. — Ты проходишь около пятисот километров, расставляешь ловушки и выходишь в точке «Омега», там тебя подберёт кто-то из штабных. У них сейчас все в разгоне — срочно снимают ещё под полсотни ловушек, так что даже командиры в седле. Загорелся таймер в углу экрана — «До пересечения потоков: 04:53:59:99».

— Есть, капитан! Готов приступить к исполнению обязанностей с удалённого рабочего места. — «Твою так перетак, а поподробнее штабные не могли про пересечение потоков написать? Остаётся надеяться, что «пелеринка» выдержит, если меня прополощет жёстким…»

— Кристаллизация начата. Осталось три минуты пятьдесят девять секунд. Фокус луча удерживаю стабильно, вращение мишени в пределах допустимого, — доложила Алёна и тут же добавила: — Вовремя вытаскиваем — уже 86% заполнения. Не так-то уж штабные на пятидесяти и перестраховались. Незаметно налипало.

— Алса, сможешь завести буксировочные тросы и одного дрона здесь оставить, чтоб концы подержал? Сэкономим время на обратной дороге… — Джебб вздохнул и отдал самую нелюбимую пилотами команду. — Экипаж приготовиться к частичной разгерметизации корабля.

Я представил, как ребята по очереди сбегали в кессон, где хранились скафандры, мысленно отсчитывая нормативное время. За пятнадцать секунд до истечения норматива капитан скомандовал:

— Мангуст, открыть шлюз.

— Есть! Внимание, начинаю отсчёт! — я запустил штатную процедуру разгерметизации грузового трюма, представляя, как по кораблю замигали маячки тревожной сигнализации, а Алёна и Джебб в неудобных скафандрах втискиваются в кресла и заново подключаются к бортовой сети. «Простите, ребята, вам теперь с этой новогодней иллюминацией всю дорогу сидеть, пока я не сойду, да ещё в скафах». Мера насквозь подстраховочная, но непреложная.

Первый комок липучки мы чётко кристаллизовали, второй пошёл сложнее. Когда мы подлетели, он уже вращался, пришлось потратить полчаса на стабилизацию. Пока Алёна его облучала, я вытащил буксировочные концы на дроне за условную границу мусорного массива, надвигавшегося на нас со скоростью 1,7 км/с. Дрон я поставил в лёгкую натяжку, накинув два процента тяги по вектору убегания. Стронуть ловушку он никак не мог, а вот двух процентов тяги вполне должно было хватить, чтобы не дать тросам провиснуть.

С третьей ловушкой пришлось повозиться дольше всего: она словила кусок разгонной ступени и чудом не развалилась. Тащить её было опасно, и пришлось укреплять, отправив дрон ставить эластомерные заплатки. В итоге у меня оказалось минус две ловушки. С одной стороны, это экономило время нахождения в буферной зоне, с другой — никак не сокращало путь.

Наконец мы плавно вывели огромную кляксу из надвигающегося фронта мусорной зоны и начали заходить на курс сближения с точкой, где предстояло подобрать вторую ловушку. Таймер бодренько отбивал секунды: «До пересечения потоков: 03:01:29:86».

Для стабилизации негабаритного прицепа я задействовал все дроны с корабля и даже подключил дроны огневой поддержки «Сокольничьего», навесив им буксировочные захваты. Интересно, как ребята без меня дотащат эту конструкцию, когда мы её целиком соберём?

Автоматически сработала вбитая годами привычка: раз уж я в БРПК, то и контроль пространства надо выставить штатными средствами боевого робота. Страховать я решил правую полусферу, внешнюю по отношению к мусорному фронту. Хотя, казалось бы, что оттуда может прилететь? А вот прилетело! Точнее, мы догнали. Разведчик засёк, как в сотне километров перед нами на пересекающемся курсе черепашит нечто, не обладающее магнитными свойствами, килограмм этак под двадцать, в окружении пылевого облака непонятного происхождения. Может быть, и проскочит мимо, но манёвр уклонения «Мганга» исполнить не мог по простой причине — гарантированно пролетели бы мимо точки, где нас ждал второй «пассажир». Времени на коррекцию с прицепом не оставалось.

— Капитан, добро даёшь? — запросил я разрешение на перехват.

— Твои действия? — Джебб тоже получил картинку с дрона-разведчика.

— Вижу только один вариант — выровнять скорость и поставить на одну орбиту с мусорным фронтом. Мы его уже картографировали, поэтому завтра-послезавтра включим в план и скорее всего сетью отловим, а пока пусть возглавит пелотон.

— Разумно. Выполнишь — прыгай сразу к точке, осталось двести км, подползаем.

— Есть! — И я шагнул в люк, придав небольшое ускорение меху толчком о затвор шлюза.

Меня тут же закрутило. «Теряю былую лёгкость! Итить колотить». Я выправился парой толчков маневровыми и лёг на курс к помехе. Земля оказалась под ногами, а передо мной раскинулось бескрайнее море тайги, как мы всегда шутили в училище. Потому что затяжной прыжок с парашютом над тайгой оказался страшнее, чем первый шаг в космос. Это было единодушное мнение курсантов со всех выпусков, так что учёные-психологи до сих пор этот феномен, наверное, изучают.

Квантовый скачок ускорением я выполнил на автомате, оказавшись в трёх километрах от цели. И тут вскрылись первые трудности. Модуль какого-то неопознанного спутника был живой! Там шла малозаметная на расстоянии слаботочная жизнь, а внешних повреждений не наблюдалось совсем. Облако, которое его окружало, оказалось газовой взвесью непонятного происхождения, и мне как-то сразу расхотелось ставить такой объект на орбиту маломощным плазменным разрядом, как я планировал раньше.

— Прошу помощь клуба! — Я коротко доложил свои наблюдения и подключил телеметрию на капитанский мостик «Мганги». Совещание длилось несколько минут, к нему подключилась и штабная группа. В итоге мне утвердили вектор и дистанцию атаки на поражение. «Вот кровожадные какие!» — я по-прежнему не хотел расстреливать спутник, сильно он мне не нравился. Вот чуйка прям на дыбы встала. Моё предложение прикрутить сигнальную ракету к корпусу и отправить спутник восвояси штаб даже в качестве шутки рассматривать отказался. По мне, так эта идея самая рабочая была. Не ракетой, конечно, но зацепить дроном и разогнать куда-нибудь к Альфе Центавра можно было бы попробовать. Но приказ есть приказ.

Я отлетел на десять километров, и бортовая система выдала точку прицеливания. Мне даже ничего нажимать не пришлось. Я проследил за росчерком плазменного разряда, и неопознанный гость вспух ослепительным шаром термоядерной вспышки. Вот как так-то! Ну молчали датчики, как рыба об лёд. Никакого фона не было! Логами клянусь! Хорошо, что с десяти километров этот фейерверк наблюдать пришлось, а не в момент, когда я ракету прикручивал бы.

Разлёт шлейфа осколков впечатлил, но слава Богу, почти 90% ушло во внешний космос. Мне осталось подчистить не больше двухсот ошмётков, но на это тоже пришлось потратить половину рабочего запаса топлива и тридцать с лишним минут.

Меня уже ждали. Если так можно выразиться: удержание корабля на месте, да ещё с прицепом, — тот ещё фокус. Джебб проделывал его виртуозно и молча матерился на суахили об камеру, страшно вращая вытаращенными белками глаз. Вторую ловушку я вытащил на движках БРПК, пристяжных дронах и морально-волевых. Стоило прикрепить её вторым вагоном, как оба прицепа начали разностороннее вращение. Физику процесса я не понял, но принял все меры для стабилизации, растянув обе ловушки дронами так, как даже бешеных слонов в древнем Колизее цепями не растягивали.

Так мы и полетели к третьей точке, а я улучил момент и нырнул на дозаправку в трюм. Баки маневровых движков грозились обсохнуть. Пришла в голову мысль взять запасной бак с собой в буферные зоны. И, не откладывая в долгий ящик, я загрузил две резервные ёмкости в заплечный короб. Встали как влитые, и я подивился предусмотрительности инженеров, хоть мы никогда на тренировках такой трюк не отрабатывали, да и в руководстве по эксплуатации об этом ни слова не было. Было, наверное, но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Пришлось признать, что Кай лучше меня матчасть знает.

Третью ловушку я вытащил и снова нырнул дозаправляться. Джебб поймал тягу на постоянном ускорении, что приструнило разнокалиберные центры масс наших пассажиров.

— Алса, бортовой навигатор рекомендует прыгать здесь — минимальная коррекция. — На карте мелькнула точка сброса и пошёл обратный отсчёт. — Загрузился?

— Да, капитан, маршрут проложен, полезная нагрузка зафиксирована. Готов к выполнению задания. Точку сброса подтверждаю. Есть инфо по встречающему?

— Будь осторожен, Алса, если что — выходи по кратчайшему в безопасную зону. Все поймут. — На комм упали опознавательные коды штабного, который меня должен подобрать, но я даже не успел посмотреть, кто именно там будет, как таймер пискнул, и я приготовился к очередному десантированию. Три, два, один…

Навык быстро восстановился, и я уверенно оказался лицом к цели. Над головой уплывал поезд из корявых лепёшек безумного кулинара. А передо мной светилась дополненная навигационная разметка. Ближайшая точка установки была в пятидесяти километрах. Я нырнул в надвигающуюся волну мусорного облака. Это только звучит так эпично. А на самом деле звёзды как звёзды, пустота как пустота. Ну если очень напрячься и знать куда смотреть, то можно себе надумать, что что-то видишь, типа темное пятнышко, но это самообман. Если бы не сканер с маркировкой на тактической карте — фиг что различишь, пока тебя не долбанёт. Пулю-то мы не видим, так и здесь, только быстрее.

Как только я десантировался, радиолокационные дроны встали впереди меня, разобрав сегменты сферы с двойным нахлёстом. Это вообще первое, чему меня учили, и не хотелось позориться на таких мелочах. Боевое прикрытие прижалось на границе энергетического поля. Разгонять их я пока не хотел. Была задумка прыгнуть внутри коридора, чтобы сэкономить топливо для маневровых, но это после доразведки.

Углубившись в буферный коридор, я быстро понял, что он нестабилен и кораблём сюда лезть расставлять ловушки точно не стоило. Дважды мне прилетало. Какие-то микрочастицы прорвались сквозь двойное кольцо сканеров и тюкнули по энергетическому щиту, отскочив в неизвестном направлении. Попадания отозвались на теле, как если бы мальчишки в саду яблоками кидались. Неприятно, если что-то покрупнее прилетит, то можно и синяк заработать.

Биоэнергетический контроль позволял на уровне рефлексов концентрировать плотность силового поля, но при этом сохранял обратную связь с оператором таким вот дисциплинирующим образом, напоминая, что защитой не стоит злоупотреблять, а лучше уничтожать угрозы на подлёте или вовсе уворачиваться. Когда я на полигоне словил первую пулю, то мне вообще показалось, что все внутренности отбило.

Я уже был на одиннадцатой точке, когда на связь вышел мой встречающий.

— Стажёр Чжан! Вызывает Мора! До точки рандеву «Омега» тридцать минут, доложите обстановку.

— Капитан Мора! Здесь стажёр Чжан, завершаю установку одиннадцатой ловушки. Осталось четыре локации. — Я аккуратно позиционировал графеновый контейнер, и мой ответ прозвучал несколько резко, но отвлекаться на любезности я не мог.

— Доложите обстановку и статус БРПК. — В соревновании по лязгу металла в голосе я проиграл сразу и бесповоротно.

— Завершаю установку. Все системы работают штатно. — Я наконец поймал и зафиксировал нужную позицию, после чего активировал раскрытие зонда. Контейнер вспух красивым пятиметровым шаром, а я развернулся и лёг на курс к следующей точке. Краем глаза отметил, что на таймере осталось не так уж и много времени: «До пересечения потоков: 00:47:51:73».

— Выхожу на двенадцатую точку. Расчётное время завершения миссии сорок одна минута. — Мой оптимизм в голосе, видимо, её не обманул. Я-то видел, что уже пора переключаться на второй запасной бак. И как только догадался захватить!

— Отчёт по топливу, стажёр. Открыть доступ к инженерной телеметрии.

— Есть. Выполнено. — Я со спокойной совестью переключился на второй бак и открыл доступ.

— Хорошая подготовка, но надо ускориться!

«Скупая похвала и собаке приятна. Кай, что мы упустили? Почему надо ускориться?» — я начал подготовку установки следующей ловушки.

— Приступил к установке двенадцатой ловушки, — доложил я в канал. Вокруг расцвели бутоны лазерных разрядов. В общем-то мои дроны всю дорогу по мелочи постреливали, и меня это уже не беспокоило.

— Наблюдаю деградацию облака на выходе из буферного коридора у точки «Дельта».

Вот ещё один сюрприз. В начале смены там была тишь и благодать, ловушка стояла почти пустая — и пятнадцати процентов не было, мы даже её накачивать хотели завтра.

— Пилот Чжан, отставить установку ловушек с тринадцатой по пятнадцатую. Завершай начатое и прямиком на выход.

— Есть, завершить установку текущей ловушки и покинуть буферную зону. — Приказ был недвусмысленным, и руки на автомате ускорились. До выхода было больше ста километров и не факт, что получится преодолеть их парой импульсов.

За спиной надулся графеновый шар, а я очень быстро понял, почему получил приказ на эвакуацию. Фронт из Мю-11 ещё не дошёл до нашего сектора, а дебри заколыхались, как деревья в лесу перед бурей. Странный эффект, но факт: кажется, что ветра нет, а лес уже шумит. Каталожные маркеры начали хаотично колебаться, нарушая все законы физики. В силовое поле стала чаще залетать обидная мелочь. Дроны увеличили дистанцию, насколько позволял узкий трёхсотметровый коридор. Уровень сигнала начал падать, а потом и вовсе пошли разрывы связи.

— Тер…метри… — Следом капитан Мора несколько раз продублировала пакетным сообщением: «Срочно на выход. Теряю телеметрию. Жду на точке».

Дальше началась карусель. Дроны срабатывали по десяткам целей, половина из которых тут же оказывалась ложной. Отключить режим обороны я не мог, и приходилось надеяться, что шальной разряд не сдетонирует где-нибудь особенно неудачно. Форсаж и бесконечные коррекции быстро выжгли половину бака, но я уже не экономил, крутился между реальными и ложными целями, прикидывая в уме, а не квантануться ли отсюда на волю, но меня останавливало разумное опасение выскочить из прыжка в облаке смертоносной шрапнели. Хоть я и выжимал из движков максимум, время неумолимо таяло. По моим ощущениям бесконечные коррекции превратили сто километров пути в двести, а то и в триста.

Когда в облаке плазменных разрядов я вывалился из мусорного фронта, таймер показывал ещё больше четырёх минут до расчётного начала интерференции где-то там, в начале сектора, но сканеры уже превратились в сплошное красное пятно. Я не стал разбираться в природе этого явления и, запустив деконтаминацию, стремительно поднырнул в открытый грузовой шлюз разведчика, который терпеливо ждал меня на точке. Стоило мне втиснуться в трюм, как меня зафиксировали магнитные захваты и плотно притянули к стене. Бортовая система боевого робота синхронизировалась с кораблём, и на экране появилось строгое лицо Миры.

— Посиди пока в трюме. Надо уйти за Землю. Фонит безбожно.

* * *

Я успел прийти в себя после забега по мусорным дебрям и на пару с Каем спокойно проанализировать лог своих действий, перед тем как Мира позвала меня в рубку. Суеты было довольно много, отдельные действия проходили на грани неоправданного риска, но всё это было вызвано вполне доказуемыми многочисленными ложными угрозами, так что внутренне я был готов к любому разбору, которого неминуемо ждал от сурового командира. Оставив Перчинку под креслом в БРПК, я поднялся в рубку.