Как приручить Льва
- -
- 100%
- +
Я сижу в кресле, позевывая в кулак, пытаясь сообразить, что же мог натворить. По сути, ни хера. Сессия почти закрыта, осталась летняя практика. То, что я купил парочку экзаменов, ему знать необязательно. В кальяшке, которой я владею на пару со своим другом Майклом, все ровно. То, что я выебал его новую секретаршу, думаю, ему тоже до пизды. Загадка, конечно.
- Вот скажи мне, Левочка! – с наигранной добротой обращается ко мне отец. – Я в чем-то тебя ущемил хоть раз?
- Нет, папа! – включаюсь в эту игру и делаю бровки домиком.
Сейчас он мне позадает открытые вопросы, а потом рявкнет так, что мама бросит свои дела и прибежит защищать сыночку. Ей неважно, что мне вчера исполнился двадцать один год. Она так и говорит, выдохнет, когда я женюсь. А женитьба в мои планы не входит. По крайней мере, в ближайшие лет десять точно.
- Я когда-то критиковал выбор твоей специальности и отказ работать на благо своего завода и семейного дела?
Отец владеет заводом по производству газового оборудование, плотно сотрудничает с госкорпорациями и зарабатывает до хуя денег, крупную часть которых тратит на благотворительность, за что я его безмерно уважаю.
- Нет, папа, - послушно отвечаю я. – Ты всегда меня поддерживал и говорил, что тебе пох … без разницы, где я учусь, лишь бы не болтался без дела.
- Мы отказали тебе с мамой, когда ты решил провести мероприятие в нашем доме и вытоптать газон, испортить кусты и растения, которые любовно растил садовник Сева?
- Нет, папа.
- Ты обещал мне, дурья твоя башка, что все будет ровно. Ровно, Лева, это когда без кочек и проблем. А если есть проблемы, то это хуево получается. Понимаешь?
Голос отца повышается, но не до критических отметок. Я все равно не могу понять, в чем претензия. Клининг зашел в пять утра, и я точно знаю, что до десяти все было вылизано, мусор вывезен, словно ничего и не было.
- Пап, давай ближе к делу?
- Ты меня уверил, что все соседи, которые живут в квартале от нас, поставлены в известность о твоей шумной тусовке. Все согласовано с администрацией поселка, жители не имеют претензий, даже вреднющая Власова согласилась. Так? – папа прищуривает глаза и выжидательно смотрит на меня.
- Так, - совершенно расслабляюсь, посматривая на дверь. Где там Ирма пропала? - Со всеми договорился, беруши подарил, пиццу отправил в каждый дом, Власовой корзину фруктов забашлял, Игнатьевы приходили на Васту посмотреть, все вошли в положение, кто-то на ночь в Екат уехал. Мироновы с малышкой в отель, я оплатил. Все довольны. Двадцать один год раз в жизни бывает.
Рассказываю, как есть, пиздеть мне нет смысла. Все реально так, и никак иначе.
- Довольны? – рявкает отец так, что люстра раскачивается под потолком, или у меня галлюцинации? Вряд ли. Я вчера практически не пил, а всякую хуйню я не употребляю. – Так какого хера, сыночек, мне в семь утра участковый в звоночек звонит. Мы с мамой спим себе в спаленке, а там Зорькин, с папочкой подмышкой. Вежливый до приторности, а сам глазами зыркает по сторонам. – Жалоба, говорит на вас. Шумно.
- Какая жалоба? – выпучиваю глаза. – От кого?
- От соседки, которая через забор живет. Она в охрану поселка только раз семь позвонила, они отморозились, потом начала бомбить сайт МВД и телефон участкового с просьбой приехать и разобраться!
В голове тут же всплывает странный приход Карякиной на мою днюху. Она, что ли, ментам наебывала? Ой, как была ебанэ, так и осталась. В темноте вчера не очень удалось ее разглядеть, вроде похудела, но под мешковатой одеждой ни хрена не видно. Очки такие же. Окуляры, в которые можно Юпитер увидеть.
- Пап, да это одноклассница моя, похоже, - мгновенно выдыхаю. – Я не знал, что так кто-то живет. И ты сам говорил мне, что старуха оттуда в Европу смоталась.
- Не старуха, - продолжает хмуриться отец, - а Заслуженный педагог области. Очень даже бодряковая тетечка.
- А че ты так напрягся-то? Ну пришел Зорькин, и пришел, - все еще не въезжаю. На голодный желудок и без кофе вообще туго соображаю.
- А то, мой милый Левандрий, что девелопер, который наш поселок проектировал, скоро открывает закупки на снабжение газового оборудования для нескольких сотен домов. Сечешь, кто хочешь хапнуть жирный заказ? – прищуривается папа, усаживаясь в кресло.
Берет в руки ручку и принимается ей выводить какие-то каракули на листе бумаги. Всегда так делает, когда нервничает.
- Я понял, - откидываюсь назад, задираю руки и сцепляю их в замок за шеей. – Типа репутацию тебе порчу.
- Слава богу, доперло! Короче, че хочешь делай, хоть ноги целуй своей однокласснице, но чтобы претензий не было. Понял?
Целовать ноги Коряге? Вот это прикол, конечно. Она, помню, влюблена была в меня по уши, но вчера явно показала свое «фи». Москвичка недоделанная. Ладно, спущусь до ее уровня, наплету что-нибудь.
- И это, - добавляет отец на прощание. – Что за дешевая телка возле тебя трется?
- Мэри? – приподнимаю брови. – Нормальная она. Она мне не девушка, если что. Так. Для редких, приятных встреч.
- Ясно, мы так с мамой и подумали. Ты бы это, взялся бы за ум уже. Сколько можно скакать?
- Пап, мне еще двадцать один. Когда еще скакать-то, как не сейчас? – хмыкаю я, поднимаясь на ноги.
- Я не договорил, Лев! – жестким тоном останавливает меня отец, и я тут же оборачиваюсь. Я же послушный сын, мне вчера родаки тачку подарили, о которой я мечтал последний год.
- Да, папа?
- Практика твоя. Я тут подумал, пройдешь ее реально, а не за деньги, как обычно, - постукивая кончиком ручки по дубовой столешнице, сообщает отец.
- Педагогическую? – зачем-то уточняю, хотя учусь на преподавателя философии.
- Похуистическую! – кривится отец. – У меня хорошая знакомая - директор лагеря «Райский островок», сгоняешь на одну смену вожатым. Три недели и свободен. Еще и денег заплатят, не унесешь.
Глава 5. Вика
Не могу поверить своим глазам. Лев Микрюков восседает за барной стойкой моей бабушки, пьет мой кофе и жрет бутерброды, которые я, между прочим, приготовила для себя. И это совсем не то, что я себе представляла в своих детских фантазиях. Ой, дуреха!
- Эй! – вскрикиваю я, уперев руки в боки. Очки предательски съезжают с переносицы на кончик носа, и я их поправляю указательным пальцем. – Ты вообще берега попутал, Микрюков? Что за манеры? Тебя вообще, кто-то воспитывал?
- Очень вкусно, Коряга! – закинув последний кружок банана в свой бездонный желудок, произносит паршивец. – Добавки просить не буду, у меня на обед уха из двух видов рыбы.
- Прекрати называть меня Коряга! – от возмущения мои щеки горят пунцовым светом, а волосы явно растрепались.
- Ну, сорян. Я по привычке. Не сразу вспомнил, как твое имя, - пожимает он плечами, а затем кружит глазами по моему лицу. Что он там пытается высмотреть, ума не приложу!
- Я тоже тебя не сразу вспомнила, - хмыкаю я, пытаясь принять самый пофигистический вид. – Думала, ты со спортфака из нашего универа. Там как раз такие учатся, тупые, крепкие парни.
- Какие? – принимается ржать громина, не расслышав. – Скупые?
- Ага. Скупые, - киваю от греха подальше.
- Это не про меня! Я очень щедрый! – зачем-то сообщает мне Лев.
- И вообще, я давно не Карякина. Моя фамилия – Котова! – гордо проговариваю я, задрав подбородок.
- Котова? Замуж вышла, что ли? – вновь принимается хохотать Микрюков. – Удивила, Вика. Нашелся же желающий на такую как ты.
- На какую «такую»? – режет по ушам его пренебрежительный тон.
Я убью его, ей богу. И меня оправдают. Обязательно! Женщины-присяжные будут за меня горой!
- Ну, своеобразную, - вновь кружит взглядом по мне Лев.
Скользит по гульке на макушке, очкам с толстыми линзами, растянутой футболке, на которой я запоздало замечаю каплю от зубной пасты и краснею, затем спускается ниже, добирается до пальчиков на ногах и зависает. У меня ярко-красный педикюр, который я сделала буквально два дня назад. Свежий и яркий, за него мне не стыдно.
Хотя, почему я вообще должна чего-то стыдиться? Этот верзила оскорбляет меня второй день подряд, жрет мою еду и выставляет никчемной! Во мне мгновенно поднимается волна негодования, и я внутренне клянусь себе, что отомщу ему. У меня есть дни до отъезда в лагерь, и я что-нибудь обязательно придумаю!
- Вик? – неожиданно раздается из-за моей спины голос сестры. – У нас гости?
- Доброе утро, Аня, - киваю ей и указываю подбородком на барный стул. – Усаживайся, сейчас приготовлю тебе завтрак.
Лев ошарашенно смотрит на нее, потом на меня, потом что-то считает у себя в голове и будто выдыхает.
- Тебе пора! – вытягиваю палец в направлении выхода. – Хотя, я так и не поняла, зачем ты приходил.
- Вообще, сообщить, что вчерашняя вечеринка была согласована с соседями, - проговаривает Микрюков, спрыгивая со стула и возвышаясь надо мной как гора. – В этом доме никто не жил, твоя бабка тусит в Европе, поэтому, с вами не договорился. Там участковый зашевелился, надо, чтобы все ровно было и претензий к нам не было. Сама понимаешь, мой папа не последний человек и ему проблемы с полицией не нужны. Короче, полисмен заскочит, ты скажи, что претензий не имеешь. Окей?
С этими словами ныряет в карман, откуда достает несколько пятитысячных купюр на столешницу, а сверху кладет полупустую пачку жвачки.
- Это что? – пытаюсь испепелить его взглядом.
- Считай, подарок на свадьбу, Вика Котова! – подмигивает мне Лев, треплет по щеке, а затем скрывается из поля зрения, оставив после себя шлейф своей необычной туалетной воды, смешанной с моим недоумением.
Спустя несколько секунд до нашего слуха доносится звук закрываемой двери, после чего мы с сестрой обмениваемся удивленными взглядами.
- Про какую свадьбу он чешет? – интересуется сестра.
- Он больной. Видно ведь. У него в голове голоса!
- Это ведь тот Лев, из школы твоей? – шепотом спрашивает Аня, будто он может услышать.
- Да. Микрюков, - выдыхаю я, отвисая.
Подхожу к стойке, откуда забираю грязную посуду и убираю ее в посудомойку.
- Ты же сохла по нему, систер? Помнишь, стихи писала? – подливает масла в огонь Мелкая. Надо же, какая у нее память. Ей ведь всего девять было. Сейчас не помнит, что позавчера ела на обед.
- Ничего я ему не писала! – буркаю я, вновь запуская кофемашину.
- Погоди-погоди! – тормозит она меня, выставляя вперед ладошки, а потом начинает нараспев цитировать мою кринжатину.
-Я стесняюсь подойти,
Взгляд ловлю издалека.Лев, прошу, меня прости,Что краснею так слегка.
- Заткнись, Аня! – шиплю я, покрываясь пятнами. – Это было давно и неправда. И я была совсем мелкая.
- Ну да, на год меня старше, - рассматривая свой маникюр, выносит вердикт сестрица. – Я явно так не буду унижаться. Пусть парень меня добивается, а не я его.
- Не зарекайся, Аня. Забыла, как кипятком писалась от Вани Дмитриенко и мечтала за него замуж выйти? – тут же припоминаю я.
- Все. Тема закрыта! С ним замутила противная Пересильд! – тоже краснеет Аня. – Давай же есть скорее. Молодому организму срочно нужны углеводы! Кстати, куда деньги потратим? Давай суши закажем на обед? Или устрицы?
Я смотрю на купюры на барной стойке и пренебрежительно кривлюсь.
- Обратно отнесешь, - цежу я. – И даже не думай насчет них. Поешь, и сходишь к соседям. А участковому я не буду жаловаться. Хрен с ним, с Микрюковым. Ему и так не повезло в этой жизни.
Потому что ему не светит такая девушка как я – это я добавляю про себя, разумеется. Его неадекватная Мэри мне и в подметки не годится. А то, что Лев об этом никогда не узнает, меня мало заботит.
Глава 6. Вика
- Девочки, как у вас там дела? – спрашивает мама, попивая айс-латте в летнем кафе.
- Отлично, ма! – кричит Анка и показывает ей большой палец в камеру. – Я могу идти?
- Иди! – отпускает ее мать и внимательно смотрит на меня. – Ну, как она себя ведет?
- Нормально, - пожимаю плечами в ответ. – Мы пересекаемся только на кухне.
- О, вы вместе ужинаете? – оживляется мать, сдвигая солнечные очки на кончик носа.
- Нет. Она вечно трется у холодильника, а я питаюсь по часам. Ты ведь знаешь.
Это чистая правда. Я держу свое питание под строжайшим контролем, изредка выбиваясь из графика, как в тот день, после вечеринки Микрюкова.
- Как у вас дела с папой? – интересуюсь я, забираясь с ногами в удобное кресло.
- Никак. Он присылает адвоката и на мои звонки не отвечает. Сообщения тоже в блоке. Вам не звонил?
- Нет, мам. Не звонил, - честно смотрю в камеру, скрещивая пальчики.
Папа звонил вчера, в нетрезвом состоянии, и, мне кажется, сегодня даже не вспомнил об этом. Он нес что-то не совсем понятное, пытался объяснить свою позицию, а потом перевел мне на карту кругленькую сумму, за что я ему благодарна. С деньгами у меня напряг.
У папы кризис среднего возраста, ему не так давно стукнуло сорок лет, и он решил, что у него началась вторая молодость. Закрутил роман с девицей чуть старше меня, познакомившись в элитном фитнес-клубе, собрал свои вещички и помахал маме рукой.
- Ты собираешься к нам прилететь? – спрашиваю маму, внимательно всматриваясь в ее лицо.
Она выглядит хорошо. Ей сорок два года, кожа лица упругая и на питанная. В отличие от меня, она брюнетка с вьющимися волосами, глаза карие, очень выразительные, но сейчас грустные. Ситуация с отцом ее подкосила, хотя она не подает виду.
- В Екб? – фыркает мать. – Нее. Я подумала, что заберу Аню, когда ты уедешь в лагерь. Мы полетим с ней в Санту-Сусанну. Я поработаю на удаленке. Буду пить Сангрию, есть пиццу с прошутто и ни о чем не думать.
- Прикольно, - хмыкаю я. – Я потом к вам присоединюсь?
- Что ты там не видела?
- Я хочу в Барселону. У меня там есть парочка друзей, с которыми я не виделась целую вечность.
- Ой, - морщится мама. - Мне они никогда не нравились, ты ведь знаешь! Кстати, ты уже была на собрании вожатых?
- Нет. Оно сегодня. И мне уже надо собираться, если честно, - бегло посматриваю на часы. До назначенного времени остается еще три часа, но я больше не хочу говорить с мамой, потому что наш разговор скатывается немного не туда.
- Удачи, Вика. Возьми Аню с собой.
- Зачем? – округляю глаза и отрицательно качая головой. – Тащить ее в город на такси? Что она там будет делать?
- Погуляет на Плотинке, или возле РМК? Говорят, там очень красиво!
- Ой, мам. Со связью что-то! – бормочу я, затем тычу в экран и отключаюсь.
Я не люблю врать, и со связью у нас все в порядке. Мастер все починил в тот же день, как к нам в дом приходил Микрюков. Кстати, прошло уже несколько дней и я его в глаза не видела. Причем, родители приезжают, а Лев нет. Если честно, я уже успокоилась и остыла, и никакие планы мести не вынашиваю. Ну его!
Поднимаюсь на ноги и первым делом отправляюсь в душ, после которого тщательно увлажняю кожу и делаю укладку. Я слегка волнуюсь перед собранием вожатых, потому что ранее такого опыта у меня не было. Вообще, я была в лагере еще ребенком, мне на тот момент было лет девять, и мне очень понравилось.
Сегодня жарко, и я выбираю из своего гардероба комбинезон с шортами белого цвета, а на ноги сандалии на толстой подошве. К ним идеально подходит сумочка от «Coach» и серьги-пуссеты, которые родители подарили мне на совершеннолетие.
С макияжем не парюсь, моя кожа сейчас прекрасная. Ровная, гладкая и сияющая. Поэтому, я слегка подчеркиваю скулы и наношу хайлайтер. Голубые глаза подвожу черной подводкой, вырисовывая идеальные стрелки, на ресницы – пару слоев туши, а на губы – блеск. Остаюсь безумно довольна своим внешним видом. Я выгляжу… привлекательно, и это меня безумно радует.
Повертевшись перед зеркалом, делаю несколько фото и выкладываю лучшую на свою закрытую страницу в запрещенной сети. Тут же прилетает реакция и восторженный комментарий от моего друга Олега. С девочками у меня дружба не идет, зато с мальчиками складывается замечательно. С ними проще – нет зависти и соперничества.
- Куда намылилась, Виктор? – пишет в личку Олежка.
- На собрание вожатых, - отвечаю ему, спускаясь на кухню. Как раз подошло время перекуса. Запихиваю в блендер базилик, банан, лед и наливаю кокосовое молоко.
- Решила там кого-то с ума свести?
- Насмешил, - добавляю хихикающий смайлик. – Будто не знаешь, что вожатые, как правило, женского пола. А из парней, максимум, физрук. А я тупых на дух не переношу.
- Волнуешься? – считывает на расстояние мое состояние друг.
- Очень, - честно признаюсь, переливая готовый смузи в высокий стакан.
- Удачи тебе, Вика!
- Спасибо! – отвечаю ему, залпом выпиваю напиток и принимаюсь вызывать такси.
До города из поселка езды примерно минут сорок, и я вполне себе успеваю, планируя приехать с запасом, а после собрания где-нибудь поужинать.
- Аня! – кричу наверх, поднимая голову. – Я поехала в город. Тебе привезти что-нибудь?
- Доставку закажу! – отвечает сестра. – Кинь мне денег.
Я молча перевожу ей три тысячи, и, нанеся на себя любимый аромат, выпархиваю на улицу. Приложение показывает, что машина будет на месте через три минуты и я решаю подождать водителя на улице. Выхожу за калитку и первый, кого я вижу, это Микрюков.
Высокие ворота, которые обычно плотно закрыты, оказываются распахнутыми, и я замечаю, как на ровном газоне он играет в «Фрисби» с мальчиком лет десяти. Он делает это легко и непринужденно, ловко передвигаясь по газону. Длинные мускулистые ноги буквально пружинят на зеленой траве, а сильные руки с перекатывающимися мускулами под бронзовой кожей заставляют задержать дыхание.
На нем надеты шорты-чинос небесно-голубого цвета и бежевая футболка с отложным воротником.
- Я надрал тебе задницу, Степа! – хохочет Лев, в высоком прыжке хватая тарелку. – Потом не плачь.
- Терпеть тебя не могу! – заливается хохотом мальчишка, но бежит к Микрюкову и выставляет вверх ладошку с оттопыренными пальцами.
- Взаимно! – смеется в ответ Лев, обнажая ровные, белые зубы и отбивая «пятюню». – Ладно, пацан, мне пора ехать. Дела не ждут.
- Ты скоро вернешься? – принимается канючить парень.
- Не знаю. Я редко здесь бываю. Удачно потусить с моими предками! – треплет мальчишку по голове и широким шагом направляется к припаркованной у ворот машине. Я не особо разбираюсь в марках, но, похоже, это Рендж. Черный и блестящий.
Мне становится совестно, что я открыто пялюсь на развернувшуюся картину и отворачиваюсь, высматривая такси.
- Вика? – неожиданно окликает меня Лев, высунувшись из салона. Мне кажется, или он выглядит слегка удивленным.
Пялится на меня, пока я мажу взглядом, легонько кивая в знак приветствия. Даже солнечные очки снимать не собираюсь. Много чести будет.
- Ты собралась куда-то? – не унимается Микрюков. – В город? Садись, подвезу!
- Я не езжу в машине с неприятными людьми! – цежу я сквозь зубы и радостно замечаю подъезжающее такси. – Спасибо за предложение.
- Боишься, что муж приревнует? – продолжает веселиться молодой человек. – Не ссы, приставать не буду!
Точно, придурок. Еще и мужа какого-то выдумал, дурачок!
Глава 7. Вика
Без пробок на такси добираюсь до учебного корпуса УрФУ, где будет проводиться вводный инструктаж по технике безопасности и обсуждаться организационные вопросы.
Я успеваю заскочить в кофейню за стаканчиком американо и, предъявив документы охраннику, прохожу через вертушку на второй этаж корпуса. Сверяюсь с сообщением в мессенджере и по указателям добираюсь до нужной аудитории.
- Добрый день! – здороваюсь с присутствующими, и, заметив свободное место в третьем ряду, приземляюсь туда.
В помещении довольно многолюдно, и я с интересом осматриваюсь. Присутствующие здесь – мои будущие коллеги, поэтому, стараюсь выглядеть максимально дружелюбно.
Вообще, заводить знакомства, не самая моя сильная черта. Мне так и не удалось обзавестись подругами, и, если честно, я не особо понимаю, о чем говорить с девочками. В универе у меня есть пара приятельниц, но они постоянно щебечут о свиданиях и парнях, что мне каждый раз становится невообразимо скучно.
- Привет! Свободно? – раздается над ухом веселый, мелодичный голос.
- Привет! Конечно, – поднимаю глаза и замечаю жизнерадостную девушку, которая буквально лучится светом. Она, как и я, блондинка с голубыми глазами, но волосы коротко острижены, что придает ей дерзкий вид.
- Меня зовут Таня, - плюхается она рядом и с явным удовольствием вытягивает ноги, обутые в ярко-красные кеды.
- Очень приятно, - искренне улыбаюсь ей в ответ. – Я – Вика.
- И мне приятно. Правда! – склоняется ко мне и принимается шептать, осторожно осматриваясь. – Я тут никого не знаю, и вообще, чувствую себя не в своей тарелке.
- Я тоже, - честно признаюсь, и мы начинаем хихикать.
- Ты где учишься? В педе? – любопытствует моя новая знакомая, доставая из рюкзачка блокнот и ручку.
- Да. Но не здесь. Я из Москвы. Прилетела на каникулы к бабушке, и решила заодно пройти педагогическую практику, - с удовольствием рассказываю о себе, тоже доставая блокнот. Розовый с бабочками.
- Ого, - удивленно округляет глаза девушка и с почтением меня осматривает. – Москвичка?
- Не совсем, - смеюсь я. – Я родилась здесь, и жила в Екатеринбурге до пятнадцати лет. Так что, москвичка из меня так себе.
От разговора нас отвлекает звук гитары и шум, на который мы поворачиваем головы.
- Стройотряд! – кричит рыжеволосая девушка в куртке цвета хаки с яркими нашивками. – «Астрааааа».
Последнее «аааа» подхватывают другие девушки, которые заполоняют пространство и дружно усаживаются на последние ряды. Одна из них наигрывает на гитаре какой-то биток, и они принимаются тихонечко петь.
- Это что такое? – ошарашенно спрашиваю, выпучив глаза. – Сектанты?
- А. Это бойцы стройотряда, - машет в их сторону Таня.
- Какого стройотряда? – не могу отвести от них глаз. Они какие-то чудные.
- Течение такое студенческое. Не слышала никогда? – удивляется в свою очередь Таня.
- Неа, - потрясенно качаю головой.
Девчонки заканчивают петь и что-то принимаются шумно обсуждать, не обращая ни на кого внимания.
- В Екатеринбурге их до фига. Эти – из педагогического. На лето, как правило, заключают договор с лагерем, и работают. Есть проводниковые, они ездят в поездах дальнего следования, - обстоятельно поясняет мне девушка. – Строительные есть, тоже на разные объекты гоняют. Всякие активности проводят, типа студвесны, слеты и так далее.
- Интересно. А ты не была?
- Я? – тут же открещивается Таня. – Не. У меня парень был, я оттуда знаю. А сама никогда не хотела участвовать.
- Понятно.
- А у тебя есть парень?
- У меня? – отчего-то прыскаю я. – Не. Я еще не была в серьезных отношениях.
- Мы тоже расстались! – сообщает мне собеседница.
Солнечный свет заливает аудиторию и на душе становится менее тревожно. Все-таки, следует признать, что я волнуюсь от предстоящей смены в лагере. У меня не была подобного опыта, но я уверена, что у меня все получится.
- Ты в «Райский уголок»? – уточняет у меня Таня, что-то помечая в свое блокноте.
- Да. На вторую смену. Ты тоже туда?
- Ага, - кивает она. – Вот бы нас вместе на отряд поставили! Ты на какой хочешь?
- Наверное, к детям лет десяти, - пожимаю плечами. – Они самые комфортные.
- Почему? – сверкая глазами, любопытствует девушка.
- Ну, это я сужу по своей сестре. Ей сейчас четырнадцать, и в ее десять было комфортнее всего общение. А ты?
- Слушай, ты права. Наверное, тоже так хотела бы. Совсем малыши постоянно ноют и хотят домой. И девочек заплетать надо. А у меня руки-крюки. О, - вытягивает она голову. – Еще подходят. Надо же, даже парни есть. Удивительно!