Ты мой запрет

Глава 11

Что этот мудак о себе возомнил?!

Я летела по коридору, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Ну, подумаешь, позажимались немного! Подумаешь, я сама к нему пришла! Это не даёт ему права командовать мной, указывать, куда мне ходить, а куда — нет!

Я просто спросила про клуб. Просто из любопытства. А он взбесился так, будто я собралась на ядерный полигон.

Значит, теперь я пойду туда обязательно.

Даже если это ловушка. Даже если эти девчонки решили надо мной подшутить. Даже если там реально опасно. Пойду. Назло.

Пусть потом локти кусает, когда узнает, а он узнает, потому что я сама ему расскажу. В красках. С подробностями!

Вечером я оделась так, чтобы быть готовой ко всему. Блестящий топ, который я купила прошлым летом в Милане, короткая кожаная юбка, босоножки на шпильке. В зеркале отражалась совсем не та забитая девочка в колючем балахоне, которую привезли сюда несколько дней назад.

— Я к Насте, историю подтягивать, — бросила я Клавдии, стараясь, чтобы голос звучал максимально обыденно.

Тётка подняла на меня глаза от своих бумаг, и у меня ёкнуло сердце. Сейчас начнёт допрос с пристрастием.

— Хорошо, — кивнула она. — К девяти будь дома.

Я чуть не споткнулась на ровном месте. Неужели поверила? Ладно, потом буду удивляться, сейчас главное — свалить, пока Даниил не вернулся. Его, кстати, опять не было. После той сцены в библиотеке он вообще избегал меня, как чумную. И это было… обидно? Нет. Просто кстати. Да, кстати.

Я вылетела на улицу, поймала такси и назвала адрес, который дала мне Настя.

Клуб оказался обычным стриптиз-заведением. Снаружи — неоновая вывеска, чёрные стёкла, два вышибалы у входа. Ничего особенного. Я бывала в местах и покруче.

— Ты всё-таки пришла! — Настя выскочила из-за угла, сияя, как начищенный самовар. За ней подтянулись Даша и Катя.

— Пришла, — пожала плечами я, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — Что дальше? Заходим и танцуем? Сколько вход стоит?

— Для нас есть другая дверь, — подмигнула Даша и махнула рукой в сторону тёмной арки.

Мы прошли через какой-то грязный проулок, лавируя между мусорными баками, и остановились у невзрачной металлической двери, больше похожей на вход в бомбоубежище.

— Слушай внимательно, — Настя развернула меня к себе, и глаза у неё горели как у наркоманки перед дозой. — Есть два варианта. Первый — просто танцуешь на сцене, получаешь дозу адреналина и идешь домой. Второй — тянешь жребий.

— Жребий? — переспросила я. — Это ещё что?

— После выступления из девушек выбирают несколько. Они тянут бумажки с номерами комнат. В каждой комнате — мужчина. В маске. Богатый. Очень богатый. — Даша понизила голос до шёпота. — Ты можешь просто танцевать для него приват, а можешь… ну, ты поняла.

— Вы тут трахаетесь за деньги? — выпалила я, и глаза у меня, наверное, стали размером с блюдца.

— Тише ты! — Настя зажала мне рот ладонью и злобно зыркнула. — Не хочешь — не надо. Вали домой, учи уроки. Мы думали, ты смелая, а ты…

Она толкнула меня в плечо и нажала на кнопку звонка.

Я стояла и разрывалась на части.

Страх кричал: «Беги, дура!».

Любопытство шептало: «Останься, хоть одним глазком посмотришь».

А гордость истошно орала: «Они подумают, что ты трусиха!».

Дверь со скрипом открылась, и на пороге выросла гора мышц. Чернокожий мужчина таких размеров, что занимал собой весь дверной проём. Руки толщиной с мою талию, на лице — ни одной эмоции. Скала. Только глаза живые — чёрные, холодные, сканирующие.

— Сэм, привет! — Настя расплылась в улыбке, но я заметила, что голос у неё чуть дрогнул. — Мы с девчонками пройдём? Нам как обычно, по полной.

— Документы, — даже не спросил, а гаркнул мужчина.

— Сэм, ты же видел наши паспорта тысячу раз! — возмутилась Даша. — Мы не могли помолодеть, извини.

Сэм сложил руки на груди и молча уставился на неё. Эффект был примерно такой, как если бы на тебя посмотрела Эйфелева башня.

Подруги обречённо вздохнули и полезли в сумки. Показали паспорта, получили кивок и скрылись за дверью.

Я осталась одна напротив этой горы.

Сэм перевёл взгляд на меня. Молча. Вопросительно.

— Я… я сейчас… — руки тряслись так, что я едва расстегнула молнию на сумке. Паспорт выскользнул, упал на землю. Я нагнулась, подняла, протянула дрожащими пальцами.

Сэм посмотрел на мою фотографию, на меня, снова на фотографию. Кивнул.

— Проходи.

Я шагнула в темноту.

Коридор оказался длиннее, чем я думала. Красный свет, чёрные стены, мягкий ковёр под ногами — утопаешь в нём по щиколотку. В конце коридора меня встретил улыбчивый мужчина с бейджем «Иван».

— Проходите, присаживайтесь, — он указал на мягкий диван, где уже сидели Настя с девчонками и ещё несколько незнакомых мне девушек. — Для начала ознакомьтесь с договором и подпишите.

Договор. Я пробежала глазами по строчкам: «неразглашение», «добровольное согласие», «отказ от претензий». Читать вдумчиво не было ни времени, ни желания — Настя подгоняла взглядом, поэтому я махнула рукой и поставила подпись.

— Как представить вас публике? — спросил Иван, забирая бумаги.

— Кошка, — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Отлично, Кошка. Пройдёмте в гримёрку, выберете костюм. Вы будете только танцевать или готовы к жребию?

Я замялась. Посмотрела на девчонок — они смотрели на меня с вызовом. Ухмылялись. Ждали, что я струшу.

— Жребий, — выдохнула я, и сердце ухнуло в пятки.

— Умница! — Настя хлопнула меня по плечу. — Вот увидишь, тебе понравится. Только запомни главное: никогда не снимай маску. Если вошла в комнату — обратной дороги нет. Отказываться нельзя. Клиенты платят бешеные деньги за эти комнаты, и хозяин очень строго следит, чтобы всё было по высшему разряду.

— Хозяин? — я навострила уши. — Кто он?

— Никто из девушек его не видел, — мечтательно закатила глаза Даша, помогая мне завязывать маску. — Но говорят, он молодой и безумно красивый. И очень строгий. Его здесь называют Волк.

Волк. Странное имя для хозяина стрип-клуба.

— Если никто не видел, откуда знаете, что красивый? — усмехнулась я, но мне никто не ответил, потому что заиграла музыка.

Громкая, тяжёлая, с пульсирующим басом, от которого вибрировало всё внутри. Девушки одна за другой начали выбегать на сцену. Я видела их мельком — в перьях, в латексе, в кружевах, почти голые, но невероятно красивые.

Моя очередь приближалась, и паника накрывала с головой.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Костюм женщины-кошки облегал каждую линию тела. Чёрная маска с ушками, почти ничего не прикрывающий топ из блестящего латекса, стринги, длинные перчатки до плеч, широкие гольфы до колен, шпильки. Грудь вздымается от частого дыхания, соски торчат, в глазах — дикий ужас.

Сексуально? Безумно. Если бы я так станцевала для Макса, он бы кончил, даже не притронувшись.

Но сейчас это не для Макса, а для толпы незнакомцев.

Я забыла все движения. Руки и ноги стали ватными, в голове — белый шум. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.

— Выходи! — Настя толкнула меня в спину, и я вылетела на сцену.

Яркий свет ударил в глаза, ослепил на несколько секунд. Я зажмурилась, прикрываясь рукой. В зале стояла звенящая тишина. Ни звука. Ни шевеления. Может, там вообще никого нет? Может, это шутка?

— Эй, киса, начинай! — донеслось из темноты.

Нет, не шутка.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, грозя выскочить наружу. Ноги приросли к полу. Руки висели плетьми.

И тут заиграла музыка. Та самая, под которую мы на курсах стрип-пластики репетировали сотни раз.

Тело вспомнило движения раньше, чем мозг успел подумать.

Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и начала танцевать.

Медленно. Плавно. Волной от плеч до бёдер. Руки скользнули по телу, по груди, по животу. Я качнула бёдрами, прогнулась в спине, откинула голову назад, подставляя шею свету софитов.

В зале кто-то выдохнул, или мне показалось?

Я открыла глаза. Темнота передо мной больше не пугала. Она манила. Дразнила. Заставляла танцевать лучше, откровеннее, горячее.

Я кружилась, приседала, скользила руками по ногам, раздвигала колени, дразня невидимых зрителей. Пот катился по спине, латекс противно лип к коже, но я не замечала ничего, кроме музыки и ритма.

Когда песня кончилась, я замерла в глубоком прогибе назад, едва касаясь головой пола. Тишина. Потом — аплодисменты. Одиночные, редкие, но настоящие.

Я выпрямилась и, стараясь не шататься на каблуках, убежала за кулисы.

В гримёрке меня ждали Настя, Даша и Катя с круглыми глазами.

— Ты чего творишь? — выдохнула Настя. — Ты зачем в прогиб ушла? Ты зачем так… так…

— Что? — я всё ещё тяжело дышала, прижимая руку к колотящемуся сердцу. — Плохо?

— Хорошо! — выдохнули они хором. — Слишком хорошо. Теперь ты точно в жребии. И, судя по реакции зала, номерок тебе достанется не из лёгких.

Я сглотнула.

— А что потом? После жребия?

Девчонки переглянулись.

— Потом? — Настя странно улыбнулась. — Потом ты либо захочешь умереть, либо захочешь повторить. Третьего не дано.

Она протянула мне чёрную бархатную коробочку, в каких обычно лежат драгоценности.

— Тяни.

Рука дрожала, когда я потянулась к коробке. Пальцы нащупали несколько бумажек. Я перемешала их, закрыла глаза и вытащила одну.

— Номер 15, — прочитала вслух.

Настя присвистнула.

— Самый дорогой вип-люкс. Там только для особых гостей. Поздравляю, Кошка. Ты или сорвала джекпот, или вляпалась по полной.

Я смотрела на бумажку с цифрой «15» и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Что я наделала?

Глава 12

Я сидел в своём кабинете и готов был проломить кулаком стену.

Встреча с Эдиком прошла хуже некуда. Этот толстосум, с которым мы планировали расширяться на соседний регион, сидел передо мной с каменным лицом и цедил слова сквозь зубы, как будто каждое стоило ему миллион.

— Даня, я понимаю, что всякое бывает, — говорил он, поправляя галстук, который стоил как моя машина. — Но когда в клубе, куда я прихожу расслабиться, происходит такое… Это не просто несчастный случай. Это репутационная катастрофа.

Я молчал, потому что крыть было нечем.

Тот идиот, который чуть не придушил девчонку в порыве страсти, оказался психом, проскочившим все фильтры. Моя служба безопасности дала маху — либо взяли липовые документы, либо тщательно не прогнали по базе. И вот результат.

Девчонка в больнице. В реанимации. Родители рвут и мечут, грозятся заявление написать. Эдик после этого случая дал задний ход и теперь делал вид, что мы даже не знакомы.

Я уже отправил к родителям адвоката с конвертом. Толстым. Очень толстым. Хватит на новый дом и ещё останется. Но мамаша девчонки рыдала в трубку при мне и кричала, что ей не нужны деньги, ей нужна справедливость.

Справедливость…

Я горько усмехнулся. Где была справедливость, когда мой отец уходил к той пустышке, даже не оглянувшись на меня, десятилетнего?

Где была справедливость, когда мать пахала на трёх работах, чтобы мы не умерли с голоду?

Нет справедливости. Есть только деньги, сила и власть.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Даниил Андреевич, — в кабинет заглянул Иван. — Вы просили предупредить, если будут новенькие.

— И что? — я поднял голову, пытаясь стереть с лица злое выражение.

— Она сейчас на сцене. Представилась как Кошка. Сказала, что будет тянуть жребий.

Я оживился. Новенькие — это всегда хорошо. Это свежая кровь, новые эмоции, новые ощущения. Особенно после такого дерьмового дня мне просто необходимо было отвлечься.

Я вышел на балкон, с которого открывался вид на сцену, и наклонился вниз.

И замер.

Она стояла в центре сцены, залитая ярким светом софитов. Чёрный латекс облегал каждую линию тела — маска с кошачьими ушками, топ, едва прикрывающий грудь, стринги, длинные перчатки, гольфы до колен. Гибкая, стройная, опасная. Настоящая Кошка.

А потом заиграла музыка, и девушка начала танцевать.

Это было невероятно. Движения — плавные, текучие, как ртуть. Руки скользили по телу, по груди, по животу, по бёдрам. Она изгибалась, прогибалась, приседала, разводила колени, дразня тёмный зал. В каждом движении — столько страсти, столько огня, столько дикой, животной сексуальности, что у меня перехватило дыхание.

И эти движения были такими… знакомыми.

Я уже видел их. Во дворе. Под солнцем. В коротких шортиках и топике.

Соня.

Чёрт.

ЧЁРТ!

Я с размаху врезал кулаками по перилам. Боль обожгла костяшки, но я даже не почувствовал, потому что вся кровь прилила к паху, а в голове билась только одна мысль: эта мелкая дрянь всё-таки пришла. Ослушалась. Назло. Наперекор.

Какая же ты дура, Соня. Какая же безбашенная, бесстрашная, безумная дура!

И какая же ты охрененно сексуальная в этом костюме…

Я смотрел, как она заканчивает танец — глубокий прогиб назад, почти касаясь головой пола, — и чувствовал, как член упирается в штаны, требуя немедленного выхода. Внизу живота закипало знакомое, томительное, невыносимое желание.

— Узнать кто она? — Иван появился рядом неслышно, как тень. Неправильно истолковал мой удар по перилам.

— Не надо, — выдохнул я, не отрывая взгляда от сцены, где Соня уже убегала за кулисы. — Я знаю, кто это.

Администратор удивлённо вскинул бровь, но промолчал, потому что знал своё место.

— Иван, — я повернулся к нему, чувствуя, как губы растягиваются в хищной улыбке. — Пусть тянет жребий вместе со всеми, но мне бы очень хотелось, чтобы ей досталась моя комната.

— Какая именно? — уточнил мужчина, и в глазах его мелькнуло понимание.

— Красная.

Красная комната. Моя личная. Та, куда я прихожу, когда хочу не просто разрядки, а настоящей игры. С полным контролем. С полной властью. Та, где стены обиты красным бархатом, где есть всё необходимое для… воспитания непослушных девочек.

Иван понимающе кивнул и бесшумно исчез.

Я остался один, вцепившись в перила балкона. Сердце колотилось как бешеное, в висках стучала кровь, а в голове проносились картинки одна другой откровеннее.

Соня в красной комнате. Соня на коленях. Соня со связанными руками. Соня, умоляющая меня…

Я зажмурился и тряхнул головой, отгоняя наваждение. Рано. Сначала нужно, чтобы она вытянула нужный жребий.

Но Иван был прав. Сегодня удача на моей стороне. Я чувствовал это каждой клеткой.

Я подошёл к бару, налил себе виски и залпом выпил, даже не почувствовав вкуса. Потом ещё один. И ещё.

Нервы гудели как оголённые провода. Я не находил себе места. Ходил по кабинету, как тигр по клетке, и ждал того, когда Иван вернётся и скажет, какой номер достался этой безумной девчонке.

Пожалуйста, пусть это будет моя комната.

Я не знал, что сделаю, если она попадёт к кому-то другому. Наверное, ворвусь и убью на месте. И её, и того мудака, который посмеет к ней прикоснуться.

Эта мысль обожгла неожиданной ревностью. Настолько острой, настолько дикой, что я сам испугался.

С каких пор я так реагирую на девчонку, которую знаю всего несколько дней? Которая мне даже не родственница? Которая просто… просто выносит мне мозг своим упрямством, своей дерзостью, своими дурацкими выходками?

Я не знал ответа, но понимал одно: сегодня она будет моей. По-настоящему. До конца.

И плевать на последствия.

Дверь открылась. На пороге стоял Иван с лёгкой улыбкой на лице.

— Номер 15, — сказал он. — Ваша удача сегодня действительно на высоте.

Я выдохнул так, что, кажется, весь воздух вышел из лёгких.

— Отлично. Передай, чтобы её проводили. И проследи, чтобы никто не вздумал приближаться к красной комнате. Я сам встречу гостью.

Иван кивнул и исчез.

Я подошёл к зеркалу, поправил маску на лице — чёрную, закрывающую верхнюю часть. Глаза блестели в прорезях диким, голодным блеском.

Что ж, Кошка. Посмотрим, как ты запоешь, когда окажешься в моей клетке.

Я вышел из кабинета и направился к красной комнате.

Сердце колотилось где-то в горле, в паху пульсировало желание, а в голове билась только одна мысль: наконец-то.

Глава 13

Всё было как в тумане.

Только что я танцевала на сцене под слепящими софитами, чувствуя, как каждое движение отзывается жаром в крови, а теперь стою с бумажкой в дрожащих руках и смотрю на надпись: «Красная комната №15».

Красная. Почему красная?

Тело всё ещё потряхивало от адреналина, когда мужчина в чёрном взял меня под локоть и повёл по длинному коридору. Красный свет, чёрные стены, мягкий ковёр под ногами — я чувствовала его даже сквозь каблуки.

— Сюда, — он открыл дверь с номером 15 и слегка подтолкнул меня в спину.

Дверь захлопнулась. Я осталась одна.

Господи…

Я замерла и медленно обвела глазами комнату. Красный свет — приглушённый, пульсирующий, как сердцебиение. Стены обиты тёмно-бордовым бархатом. В углу — огромное кресло, похожее на трон, а на стенах…

Цепи, наручники, плетки, зажимы…. Всё то, от чего у нормального человека волосы встают дыбом.

Меня замутило. Первый раз в жизни — и сразу извращенец, который изобьёт меня до полусмерти или того хуже. Я слышала такие истории. Девушки шли на эксперименты, а находили смерть.

— Возьми повязку и завяжи себе глаза!

Голос раздался из темноты — низкий, искажённый, будто через модулятор, как в фильмах ужасов про маньяков.

Я вздрогнула и вгляделась в кресло. Там кто-то сидел. Мужчина в строгом чёрном костюме. Лица не разглядеть — маска скрывала верхнюю часть, оставляя только линию челюсти и губы.

— Я сказал — завяжи глаза! — рявкнул он так, что стены задрожали.

Я подскочила и бросилась к столу, где лежала чёрная атласная повязка. Руки тряслись так, что я не могла её удержать. Она выскользнула и упала на пол.

— Быстрее! Я теряю терпение!

— Сейчас… сейчас… — прошептала я, наклоняясь за повязкой, и чуть не упала на каблуках.

Наконец мне удалось натянуть её на глаза. Мир погрузился в темноту. Стало ещё страшнее. Без возможности видеть каждый звук отдавался эхом в ушах, каждый шорох заставлял сердце подпрыгивать.

Это был уже не адреналин, а настоящая, животная паника.

Я стояла, дрожа всем телом, и пыталась дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Не получалось. Сердце колотилось так быстро, что я не успевала за ним.

Резкий рывок — чья-то рука схватила меня за запястье. Я вскрикнула и почувствовала, как по щекам потекли слёзы.

— Пожалуйста! — вырвалось у меня. — Прошу вас, отпустите! Я заплачу! Я всё отдам!

— Замолчи! — рявкнули прямо в ухо. — Я не разрешал тебе говорить. Раньше надо было думать, глупая девчонка. Теперь ты — моя собственность. И я сделаю с тобой всё, что захочу.

Меня куда-то потащили. Я спотыкалась на каблуках, пытаясь удержать равновесие, но меня грубо усадили на колени. Холодный пол обжёг кожу. Руки наклонили вниз, и я услышала щелчок наручников.

Я прикована. Я в ловушке…

Тошнота подступила к горлу. Я всегда обходила стороной такие места. Знала, чем это кончается. Девушки погибали от рук чокнутых маньяков, а полиция находила их тела через неделю в канавах.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — спросила я дрожащим голосом.

Тишина.

Мужчина молчал. Просто стоял где-то рядом — я слышала его дыхание — и ничего не делал. Это ожидание было хуже любого крика, любой угрозы.

— Ты сегодня отвратительно себя вела, — наконец произнёс он, и его голос всё так же был искажён, но в нём появились новые нотки: ледяные и жестокие. — И я вынужден тебя наказать.

Шаги: он отошёл, потом вернулся.

Я вертела головой, пытаясь уловить хоть звук, хоть шорох, чтобы понять, что происходит, но бесполезно.

Когда удар обжёг ягодицу, я закричала и дёрнулась, пытаясь встать, но наручники держали крепко. Место удара горело огнём, боль пульсировала и растекалась по коже.

— Прошу, не надо!

Вместо ответа — ещё два удара. Хлёстких, резких. Не в полную силу — я чувствовала, что он сдерживается, — но достаточно, чтобы слёзы брызнули с новой силой.

Я всхлипнула и опустила голову, уткнувшись лбом в холодный пол. Повязка промокла насквозь. Тушь наверняка размазалась по всему лицу, и в довершение ко всему у меня сейчас голая красная задница. Красота.

Я зажмурилась, готовясь к новому удару.

Но вместо удара по обожжённой коже скользнуло что-то тёплое и влажное.

Я вздрогнула. Это был язык… Он лизал мою израненную ягодицу, и от этого прикосновения по телу пробежала странная дрожь — не страх, не боль, а что-то совсем другое.

— А-ах… — выдохнула я, сама не понимая, стон это или всхлип.

— Хорошо, — прохрипели над ухом. — На сегодня хватит наказаний.

Я облегчённо выдохнула. Сейчас отстегнёт наручники, и я убегу. Навсегда. Никогда больше.

Но наручники не отстегнули.

Я снова осталась в темноте, прикованная к полу, дрожащая и совершенно сбитая с толку. А потом почувствовала горячее дыхание на спине, и по коже побежали мурашки.

Его пальцы коснулись меня между ног.

Я ахнула и непроизвольно подалась бёдрами навстречу. Позор. Как стыдно. Но тело жило своей жизнью, не слушаясь разум.

Пальцы скользили по влажным складкам, по клитору, дразняще медленно, почти лениво. Я уже вся горела, текла и хотела, чтобы он вошёл в меня хоть пальцами, хоть чем-нибудь.

— Влажная, — прохрипел он. — Непослушная девочка. Чего ты хочешь сейчас?

Этот голос… он сводил с ума. Сквозь искажения, сквозь страх, сквозь боль прорывалось что-то знакомое, что-то, от чего внутри всё переворачивалось.

— Я хочу… — выдохнула я, задыхаясь. — Хочу вас…

Ласка стала интенсивнее, напористее. Пальцы вошли в меня — резко, глубоко, и я закричала от удовольствия. Он двигал ими во мне, а большим пальцем давил на клитор, и я уже чувствовала приближение оргазма, уже летела в пропасть, уже…