Горький вкус вереска. Книга 2

Всего мгновение оно красовалось, прежде чем Кэтрин сорвала его с пальца и швырнула прочь, с вызовом бросив:

– Я отказываюсь выходить замуж за господина де Тальви! Потому что считаю его негодяем, подлецом, изменником и прелюбодеем. Он любовник леди Эссекс.

Лотер не сказал ни слова, лишь его серые глаза стали мрачнее грозовой тучи. В следующую секунду его взгляд упёрся в отца невесты, как бы говоря: ему стоило предупредить свою дочь, что она ничего не добьётся своими выпадами, разве что покажет свой скверный характер.

Тот сам был на грани, осознавая, что таким поведением она может навлечь недовольство короля и выставить их на посмешище, но такова была уж Кэтрин. Сумасбродная девчонка не боялась ничего.

По толпе прошёл ропот, шушуканье и хихиканье присутствующих дам. Кто-то сочувствовал Кэтрин, но большинству было не понять её чувств: они с осуждением смотрели на ту, которой выпало такое счастье, а она вместо благодарности смеет жаловаться на судьбу.

– Леди Кэтрин, перестаньте... – шепнула Мери Райт, девушка из её свиты, стоявшая рядом и державшая цветы новобрачной. – Будьте благоразумны, подумайте о родителях, ведь будет ещё хуже, если заупрямитесь. Думаете, присутствующие не знают Тальви? – быстро шептала она, отчаянно надеясь не дать разгореться назревающему скандалу.

Кэтрин лишь упрямо сжала губы, не видя никого перед собой: ни сурового взгляда отца, ни неодобрительного покачивания головы матери. Девушка была тверда в своей правоте: она сказала то, что хотела, и не жалела об этом. Если Тальви желает видеть её своей женой, пусть знает, что она думает о нём.

В следующую минуту ненавистное обручальное кольцо вновь вернулось на своё законное место, а священник поторопился завершить обряд, благословляя юную пару. Он не внял словам оскорблённой невесты; слишком часто браки совершались по расчёту, а не по любви, но кто знает, что случится завтра.

Они так юны, быть может, вскоре откроют друг в друге иные, истинные чувства, способные примирить их и связать навеки.

Присутствующие притихли, отдавая должное священной церемонии, а Кэтрин не удержалась и всё же вырвала свою руку из ладони новоиспечённого супруга со словами:

– Вы отвратительны, Тальви.

Церемония обошлась без поцелуев, но присутствующие отчего-то радостно аплодировали новобрачным. Лоте́р снова нашёл ладонь своей молодой жены и крепко сжал, чтобы не вырвалась, увлекая к родителям Кэтрин, отдать поклон.

Лотер поднял взгляд на сэра Генри и со всей серьёзностью заявил:

– Несмотря ни на что, я рад, что могу назвать вашу дочь своей женой. Вы дали ей жизнь, вырастили её, и я должен сказать вам — спасибо. И могу заверить, что стану заботиться о ней с той же любовью, что и вы. – Лоте́р взглянул на жену. – Мы не дали обетов друг другу перед алтарём, но я клянусь в этом перед вами.

Кэтрин с трудом сдерживалась, чтобы не высказать ему, как он ей неприятен. Ну надо же, настолько циничен, что нагло лжёт, глядя ей в глаза, глядя в глаза её отца и матери. И ни тени смущения на бесстыжем лице.

– Благословляю вас, – сдержанно произнёс отец Кэтрин, отчаянно желая, чтобы клятвенные слова Тальви оказались правдой, а его дочь ошибалась.

Кэтрин отвела взгляд, скользнув по присутствующим в соборе, ожидая увидеть Кеннета или хотя бы Робина, что дало бы ей надежду, но ни того ни другого она не заметила. Девушка отказывалась верить в то, что они её оставили. Ничего вокруг не замечая, она дышала только надеждой долгожданного освобождения.

Получив благословение родителей невесты, Лоте́р подвёл её к королю, и Кэтрин машинально склонилась в поклоне и приняла монаршие поздравления, затем последовали другие, которым она даже не придавала значения. Перед глазами пестрела безликая толпа. Эти чужие лица, все такие холодные и бездушные, словно неясные тени, мелькали, не оставляя в памяти и следа.

После окончания церемониала они возвращались в Дамфри, где их ждал торжественный обед.

Кэтрин была настолько расстроена, что даже не оценила пышно убранную цветами и лентами карету, покрытую белой эмалью с золотым орнаментом. Шестёрка белых лошадей с пышными султанами на оголовье и позолоченной упряжью была ею даже не замечена. Сейчас только мечта об эпичном вторжении Кеннета в свадебную процессию занимала её.

Лишь оказавшись в экипаже, Лоте́р отпустил её ладонь.

Она, как капризный ребёнок, скрестила руки на груди, отвернувшись к окну, лелея надежду среди чуждых лиц на площади, увидеть своё спасение. Украдкой кинув взгляд на супруга, она обиженно бросила:

– Жалкое ничтожество.

– Я тоже тебя люблю, Ангел, – ухмыльнулся он.

– Вы ещё пожалеете о случившемся.

– Я уже жалею.

– Ваша жизнь будет невыносимой. Я вам это обещаю!

– О, помилуйте! Моя жизнь и без того сущий ад!

– Замолчите! Мне неприятен ваш голос.

– Зато ваш словно бальзам для души, даже когда говорите одни гадости.

Да он просто над ней потешается! Кэтрин метнула на него убийственный взгляд и демонстративно сняла кольцо, протянув ему за ненадобностью. Лоте́р снова взял её руку, разжав упрямые пальчики, и уже в третий раз вернул кольцо на место.

– Кольцо здесь совсем ни при чём, оно неодушевлённый предмет и не понимает вашей злобы. Недостаточно ли меня? – он поцеловал её пальцы и отпустил.

– Может, хватит ломать комедию, Тальви?! Уж вам-то прекрасно известно, кто затеял весь этот фарс! Теперь-то вы довольны собой?

– Чрезвычайно! – в тон ей ответил Лотер, но явного удовлетворения на его лице нельзя было увидеть.

Возможно, сегодня он совершил самую большую ошибку в своей жизни, и сам себя наказал. Но пока он об этом не жалел. Нет, он долго думал, прежде чем рискнул жениться на Кэтрин Лиднлоу, и готов стойко решать все грядущие проблемы. Главной из них была та, что его родители и не подозревали о свадьбе. Только утром он отослал посыльных с сообщением.

Лотеру пришлось подделать прошение от имени отца к её величеству, чтобы Елизавета Английская исхлопотала у шотландского короля девушку в жёны для его сына. Ни за что его отец, да и матушка не дали бы своего добровольного согласия на этот безумный брак.

Откинувшись на спинку сиденья, он смотрел на жёнушку, слегка прикрыв глаза и задумавшись о том, что ждёт его в Лондоне. Волнения он не испытывал и тем более не боялся, а предстоящие пересуды и скандал с отцом вызывали у него лишь презрительную усмешку.

Кэтрин не могла знать, о чём он думает, и, естественно, отнесла его пренебрежительное выражение лица и ухмылку на свой счёт.

«Усмехается. Торжествует. Доволен собой. Неужели он не понимает, что сотворил?» — думала она в отчаянии, ведь то, что сделал Лотер, будет непросто исправить, если вообще это возможно исправить без потерь. Кэтрин сердилась, а разве можно было не сердиться в такой ситуации, ведь он женился на ней назло! Просто из прихоти, из-за каприза взял в жёны, дал своё имя. Сумасшедший! Она не удержалась, чтобы не окинуть его надменным взглядом, прежде чем вновь отвернуться к окну, бросив:

– Глупый мальчишка!

И не увидела скептическую улыбку на его губах.

– Надеюсь, за обедом вы не покажете своё неуважение к его величеству и будете вести себя достойно.

– Вы, кажется, забыли, сударь, что женились на истеричной шотландской стерве, не достойной называться леди, – насмешливо ответила она. – Пожинайте же свой урожай, Тальви.

– Если вы думаете, что сделаете хуже мне, то ошибаетесь. Мне в какой-то мере безразлично, как вы себя ведёте. Смотреть будут на вас и критиковать тоже… вас. Имейте хоть собственное достоинство… или… – он усмехнулся, – Вы готовы даже пожертвовать хорошим отношением короля к себе ради того, чтобы отплатить мне?

– Я готова на всё, лишь бы избавиться от вас.

– Попробуйте.

– Обязательно. Можете быть спокойны, мистер Недоразумение.

Лоте́р перевёл взгляд в окно. Её выпады его абсолютно не трогали.

Заметив его отрешённость, Кэтрин тоже замолчала. Происходящее ужасно раздражало её своей напускной весёлостью. Этот праздник был сродни похоронам её души. Чем торжественнее и пышнее представлялось мероприятие, тем отчаяннее ей хотелось скрыться от этой суеты и лицемерия окружающих. Но так было нужно. Необходимо было претерпеть все детали, соответствующие брачной церемонии, чтобы это выглядело достойно и не вызвало толков при дворе. По правде говоря, Лотера тоже не радовало предстоящее веселье, но приходилось терпеть и изображать счастливого молодожёна.

***

Пир устроили в главном зале замка. Как и мечтала Кэтрин: с музыкой, танцами; вино и эль текли рекой, гремели поздравления гостей, столы ломились от многообразия блюд, и сам король присутствовал на свадьбе, и даже платье на ней было то самое, которое она готовила для венчания с Кеннетом. И всё было бы прекрасно, если бы рядом с ней рука об руку сидел другой.

Вскоре и Лотеру надоело вежливо улыбаться и за себя, и за Кэтрин, отвечая на поздравления. Лишь когда захмелевшие гости несколько позабыли о виновниках торжества и увлеклись весельем, ему удалось немного расслабиться и выдохнуть, в то время как его жена в полном унынии наблюдала разыгранный перед ней спектакль, главная роль в котором была отведена ей. Невольно её взгляд то и дело обращался к входу в надежде уловить знакомый силуэт, но тщетно.

В какой-то момент Кэтрин заметила Анну на верхней ступени лестницы; в ней зажглась надежда, что сейчас она получит долгожданную весточку, но служанка отвела взор и поспешила скрыться. Не желая оставаться в неведении, Кэтрин выждала время, когда Лоте́р отвлёкся, и ускользнула из-за стола.

Она нашла горничную в своей спальне, где та готовила постель для молодых, украшая её цветами. Кэтрин замерла на пороге. Только сейчас она осознала, что венчание — это ещё не конец её мучений, впереди ждала брачная ночь. Холодок проскользнул по спине, когда она подумала о том, что сегодня ей придётся разделить постель с мужем. Странно, что прежде эти мысли не посещали её, но теперь она чувствовала, как охватывает паника. Она была к этому совершенно не готова. Бросилась к постели, чтобы сорвать с неё покрывало, усыпанное лепестками роз.

– Миледи, что вы делаете?! – воскликнула Анна, пытаясь её остановить, но Кэтрин всё же добилась своего, сбросив убранство на пол.

– Нет, Анна, нет! Только не это! – воскликнула она, и в её глазах застыли слёзы.

– Леди Кейт, – глядя на неё с состраданием, Анна обняла её, желая утешить. – Не стоит так убиваться. Хотите, я приготовлю вам чай с душицей, он успокоит вас.

– Я хочу исчезнуть отсюда, Анна. Ну почему Кен оставил меня? Почему не пришёл? Почему Робин обманул меня? Я могла сбежать, но он не помог мне. Как я несчастна! – всхлипнула она, пряча лицо на плече горничной.

– Не плачьте, я уверена, у вас всё ещё будет хорошо. Вы будете счастливы, вот увидите! Присядьте, – предложила она, настойчиво увлекая Кэтрин на постель, и устроилась с ней рядом. – Вам нужно успокоиться. Побудьте тут, я сейчас вернусь, только заварю чай.

Кэтрин безразлично пожала плечами, отпуская её, и обвела взором свои покои. Воображение тут же стало рисовать волнующие картины грядущей ночи. Ей вспомнились поцелуи Лотера. Тогда, во дворце, она с удивлением обнаружила, что ей нравится его близость; его прикосновения заставляли желать чего-то большего, она забывалась в его объятиях. Неужели и сегодня она сломается под натиском его чувственности, отдастся ему, как должна? Или сможет устоять перед необъяснимым магнетизмом, коим он обладал? Проверять ей вовсе не хотелось. Даже видеть его она не желала, говорить с ним, не то что испытывать себя на стойкость. Было одно желание – сбежать. Матушка говорила ей, что супружеский долг и любовь не всегда идут рука об руку. Но ей не хотелось испытывать на себе, каково это.

– Вот вы где.

Его голос заставил Кэтрин вздрогнуть и стремительно подняться с постели, на которую её не так давно усадила Анна. Её мучитель стоял в дверном проёме у распахнутой настежь двери и с интересом взирал на устроенный ею беспорядок.

Да что и говорить, его жена — мастерица переворачивать всё с ног на голову! Он вспомнил, во что она превратила его опочивальню, когда он запер её в своих апартаментах Холирудского дворца, и его губ вновь коснулась усмешка.

Кэтрин с содроганием подумала о том, что близится час, когда им предстоит возлечь рядом, в этой комнате, в одной постели. Он будто прочёл её мысли, шагнул внутрь и успел схватить её за руку, прежде чем она попыталась сбежать.

– Пойдём.

– Куда? – выдохнула она, бросив взгляд в окно, за которым уже опустилась ночь. – Я никуда с вами не пойду!

– Предпочитаешь остаться здесь? – насмешливо произнёс он, склоняясь к её лицу, чтобы заглянуть в глаза и вволю насладиться тем страхом, который навевал на неё одним своим присутствием.

Она сжала губы, отказываясь отвечать. Он издевается над ней вновь. Несколько секунд они испытывали терпение друг друга, пока Лоте́р не развернулся, уводя её прочь.

– Я не желаю и дальше участвовать в этом фарсе, автором которого вы являетесь.

– Придётся смириться, – отозвался он, увлекая её за собой.

Однако они не вернулись в залу, как предполагала Кэтрин. Спустившись по боковой лестнице, Лоте́р уверенно вёл её из замка через запасной выход, стараясь не попасть на глаза разгулявшимся гостям.

Кэтрин терялась в догадках, но он не желал объясняться с ней. Предстоящая ночь в том качестве, в каком это было принято повсеместно, не привлекала и его. Он предпочёл отправиться в свой замок Бредфорд сейчас же, пока кому-то не взбрело в голову, придерживаясь традиций, сопроводить молодых на супружеское ложе, устроив из этого второй акт трагикомедии, которую он написал собственноручно.

Когда они оказались во дворе, их уже ожидал экипаж и несколько избранных товарищей, которые были призваны сопроводить молодых в имение Тальви. Остальные догонят их позже, быть может, в самом Лондоне.

– Что происходит? Потрудитесь объяснить, – упиралась Кэтрин, теряясь в предположениях, какая очередная блажь вселилась ему в голову.

– Мы едем домой, дорогая жена, – отозвался он, вынуждая её сесть в экипаж. – Довольно на сегодня традиций.

– Моя служанка… – спохватилась она, осознав, что совершенно позабыла обговорить это условие со своим нынешним мужем, возможно потому, что до этого момента не верила, что свадьба состоится.

– Она приедет позже, если пожелаешь, – ограничился он, расположившись напротив, и дал знак отправляться.

Дверца захлопнулась, и карета неторопливо покатила прочь в сопровождении верховых.

Похоже, самоуверенность была высшим пороком де Тальви — он посмел уехать с торжества, на которое позвал самого короля, никому не сказав ни слова. Но Кэтрин ощутила некоторое успокоение: по крайней мере, предстоящая пытка под кодовым названием «брачная ночь» переносится на некоторое время, что позволит ей придумать что-нибудь, чтобы избежать её.

Они беспрепятственно миновали замковые ворота, выехали на дорогу и резво покатили в сторону английской границы. Кэтрин прильнула к окну, распахнув шёлковые занавески, чтобы они не мешали ей обозревать окрестности, залитые холодным светом молодой луны. Она вглядывалась в полуночные тени, теша себя надеждой, что за очередным поворотом, а, быть может, за дальним холмом или в пролеске её ждёт спасение.

Она ждала, что вот сейчас им навстречу покажется Кеннет. Они в паре с Робином одолеют тех нескольких подвыпивших людей, что прихватил с собой Тальви, и, вызволив её, уедут. Далеко. Во Францию.

Но чем дальше экипаж уносил её от родного дома, тем тревожнее становилось у неё на сердце, и мало-помалу отчаяние завладело её рассудком. Кеннет отказался от неё. Так просто. Не предпринял ни единой попытки, чтобы помешать этому нелепому союзу. И Робин, тот, кого она считала другом, не пришёл на помощь.

В сумраке ночи Лоте́р не мог видеть слёз отчаяния в глазах молодой жены. Но он прекрасно понимал её чувства и не навязывал своё общество, сохраняя молчание. Единственное, чего он сейчас действительно хотел, — это быстрее прибыть в свой замок, но ехать предстояло до утра. Радовало одно: установилась сухая погода, дождя не ожидалось, а ночь выдалась относительно тёплая и светлая.

Повисшее молчание было тягостным; одна мысль, не дававшая ему покоя, нещадно свербила в голове, и Лотер не вытерпел: бросив взгляд на жену, позвал:

– Кейт?..

– Леди Кэтрин, – буркнула она.

– Это… – вопрос, который он хотел задать, застрял у него в горле, и он сжал губы.

– Что?

– Это правда, что ты и Макдауэл…

– Я и Макдауэл, что?

– Ты была его женой… В прямом или переносном смысле. Не важно…

Кэтрин повернулась к нему, и в лунном свете её глаза блеснули, как у кошки.

– Разве теперь это имеет какое-то значение?

– Для тебя имеет.

– Даже так? – усмехнулась она. – Не поздновато ли вы задались этим вопросом, сударь? Вы беспокоитесь обо мне? Так подскажите лучший ответ.

– Вряд ли тебе это нужно.

Кэтрин упрямо молчала, не зная, как можно о таком личном говорить с посторонним мужчиной. Но потом ей вдруг вспомнилась беседа с Анной, когда та пыталась убедить её поговорить с Тальви и рассказать о том, что она стала женщиной Кеннета. Анна убеждала её, что, узнав о таком, Лотер, скорее всего, откажется от своего намерения взять её в жены. Но тогда она не послушала свою горничную, уверенная в том, что ему, собственно, нет дела до неё самой, и женитьба — это только способ мести. И вот сейчас он сам интересуется этим вопросом. Неужели он взаправду задумался о последствиях? Только сейчас?! Почему ни днём раньше? Тогда, когда можно было избежать свадьбы. Мысль об этом вызвала в ней бурю негодования, и она вдруг выпалила:

– Мой ответ однозначен! Перед алтарём я отдала ему свою душу, а в ночь любви — себя! Это вы хотели услышать, де Тальви? – поинтересовалась она, впиваясь в него взглядом, колючим как иголки.

– Хотел? – Он холодно усмехнулся и вдруг неожиданно рявкнул: – Да!!! Именно это я и хотел услышать, – затем тихо рассмеялся и хмыкнул: – Голубки!

Его реакция лишь убедила её, что он просто избалованный, бессердечный, уверенный в своей безнаказанности негодяй.

– Рано смеёшься, Тальви.

Лоте́р, всё ещё улыбаясь, смотрел на неё.

– Вы мне угрожаете, леди Кейт?..

– Предупреждаю. Будьте осторожнее и держитесь от меня подальше.

– Это придаёт остроты. Люблю, когда мне угрожают, – язвил Лотер. – Ну, а что же ваш возлюбленный?.. Где он?..

Он зацепил Кэтрин за живое, ведь она и сама только что задавалась этим вопросом. Чтобы хоть как-то увести разговор в иное русло, она не придумала ничего лучше, как ответить:

– Наверняка пользуется вашей сестрой, ведь она так доступна. Видимо, нашёл утешение в её постели, как в прошлый раз, – добавила она, намекая на инцидент в столичной гостинице, куда однажды заманил её Лотер, чтобы уличить Кеннета в неверности.

Лоте́р проигнорировал эти слова, но его глаза заблестели.

– Будь я на его месте, ни за что не отдал бы тебя. Я пошёл бы даже на крайности, но ни за что не отдал бы свою девушку другому! – рявкнул он.

– Ну да, вы просто рыцарь, – усмехнулась она. Вот, оказывается, чего он хотел – спровоцировать Кеннета на конфликт, а она всего лишь приманка. Но план провалился, Кеннет не явился и не оправдал ожидания Лотера. Поэтому он так злится. – В отличие от вас, он не крадёт чужого!

– Посмотрим, – хмыкнул он.

Кэтрин не ответила, просто смотрела в его глаза и не понимала, как можно быть настолько упрямым, чтобы в одночасье испортить жизнь не только окружающим, но и самому себе таким необдуманным поступком. Лотер также, не говоря ни слова, смотрел на неё некоторое время, пока оба демонстративно не отвернулись к окну.

Сквозь бряцанье упряжи и шум колёс ветер доносил протяжный волчий вой: одинокий, жалобный, больше похожий на плач. Однако это обстоятельство не гарантировало безопасности на дороге. Стая могла напасть, но спокойствие Лотера придало уверенности и Кэтрин. Она полагала, что несколько вооружённых людей смогут дать достойный отпор нападению хищников, если вдруг те осмелятся на такое.

Замерев на своей половинке, Кэтрин то и дело мысленно призывала Кеннета, не забывая благодарить небеса за то, что Лотер не пожелал соблюдать обычаи предков и просто выкрал жену, предпочитая провести брачную ночь в пути. Это обстоятельство вызвало улыбку на её губах. Уж лучше трястись по ухабам, дрожа от ночной прохлады, прислушиваясь к мрачному завыванию волка, нежели оказаться на супружеском ложе с Тальви.

Мало-помалу мерное покачивание кареты убаюкало утомлённую прошедшими событиями девушку, и она даже не заметила, как уснула, забившись в угол, и не почувствовала прикосновений юноши, когда он уложил её поудобнее и укрыл заведомо прихваченным из замка пледом. Изредка сквозь сон до неё долетали обрывки фраз переговаривающихся мужчин из свиты мужа, но ей было ровным счётом не до них. Лишь когда солнечный лучик, пробившийся сквозь сдвинутые занавеси на окнах, коснулся её лица, она неохотно открыла глаза, чувствуя, что тело ломит от неудобной позы, в которой она провела половину дороги.

Лоте́р по-прежнему сидел на своём месте и так же смотрел в её лицо. Она не удержалась от соблазна состроить ему гримасу и нехотя приподнялась, откинув прочь плед. Легко потянулась, разминая затёкшие мышцы, даже не задавшись вопросом, отчего муж проявил такую заботу, не дав ей замёрзнуть. Эта мелочь осталась лишённой её внимания.

Лоте́р отодвинул занавеску, и она увидела вдалеке замок: огромной каменной громадой он поднимался над зеленеющими лугами и тянувшейся к нему меж хвойного леса грунтовой дорогой. Нависшие кучевые облака, подсвечиваемые восходящим солнцем, напоминали своими причудливыми формами морские пенные гребни, взмывающие ввысь. Они изящными ладьями проплывали по лазурному небу, рискуя зацепиться за башню-донжон, возвышавшуюся посреди крепости, и остаться там навечно. Лес, через который они сейчас проезжали, был наполнен разнообразием звуков: поблизости была слышна барабанная дробь — это дятел тарахтел по стволу, стараясь добыть пищу под корой дерева; чуть дальше, словно из глубины, перекликаясь с арией соловья, доносилось пение чёрного дрозда; треск веток и тихий шелест, наводивший на мысль, что деревья шепчутся меж собой, — и всё это дополнялось стуком копыт сопровождавшего экипаж отряда. Кэтрин охватила ностальгия — эта крепость напомнила ей Авимор, в котором она мечтала поселиться в своё время.

— Добро пожаловать в Бредфорд, — вывел её из воспоминаний голос Лотера.

— Я буду жить здесь?

— Нет. Мы будем жить в Лондоне. А здесь остановимся на пару дней.

— Я не хочу жить в Лондоне.

– Тебе понравится, – мягко сказал он, понимая, что единственное место, где она хотела бы жить, – это её дом.

– Почему я не могу жить здесь?

– Давай решим этот вопрос позже.

– Почему не сейчас? Какая вам разница, где я буду жить?

Лоте́р сжал губы – так было всегда, когда он начинал сердиться. Не дождавшись ответа, она обиженно бросила:

– Я же с вами разговариваю.

– Хорошо, если тебе здесь понравится, можешь жить здесь, но сначала мы едем в Лондон.

– Увидеться с вашими папочкой и мамочкой? Я не зверушка, чтобы меня показывать.

– Естественно. Ты – моя жена.

– Ну, это мы ещё посмотрим. Тот спектакль, что вы устроили, ничего не значит. Я не ваша и никогда не буду принадлежать вам.

– Кейт, ты сама напрашиваешься, – вкрадчиво прозвучал его голос, и глаза угрожающе сузились.

– Да я лучше умру, чем признаю вас своим мужем!

– Упрямая, вот и всё. Мне не нужно твоё признание. Главное, что это, — признал я.

– Самоуверенный болван! Вы для меня – ничто! Вот мой муж, – с вызовом сказала она, указав на грудь, где за корсажем был спрятан медальон с изображением Кеннета, который она так и не сняла с шеи.

Лоте́р тихо засмеялся, но его взгляд казался острее самых отточенных ножей.