- -
- 100%
- +
***
С последней пары отпросилась, потому что у меня в четыре часа была ученица по русскому – Марина Алушина. Училась девочка в десятом классе, не отличница, зато усваивала материал неплохо, просто ленилась иногда. Скромная, улыбчивая, и, в целом, с ней никогда не возникало проблем. В отличие от Марины, мама у нее была та еще скандалистка. Если дочка не позвонит ей вовремя, если не отчитается, что приехала на урок ко мне, между ними начинался скандал. Пару раз такое случалось прямо на занятиях. Мы разбирали новую тему, и тут звонит мамочка — кричит в трубку не своим голосом, словно случилась беда космического масштаба. Марине тогда неудобно было, жуть, она покраснела, даже расплакалась. Я думала, вообще не придет больше, но, к счастью, пришла. Сказала, что со мной ей комфортно заниматься и объясняю я доходчиво.
Сегодня Марину привезла тоже мать, и даже проводила до самой квартиры. Сдала, считай, из рук в руки, и под конец занятия строго наказала набрать — якобы ждать будет у подъезда. Я не стала спрашивать с чего вдруг такой тотальный контроль, но Алушина сама рассказала, пока раскладывала книги на столе.
– Ульяна, ты извини за сцену, мама из-за вчерашнего перегибает.
– Да ничего, а что случилось вчера? Ты ее расстроила? – я отодвинула старенький деревянный стульчик, на котором лежала плоская подушка, усадила на него ученицу, а сама присела на табуретку без спинки. Мебель у нас давно нуждается в замене, как и большая часть квартиры.
– Унюхала запах сигарет, – выдохнула с горечью Марина.
Взгляд ее потух, бровки сложились домиком. Мы с ней были одного роста, только Алушина — брюнетка с короткой стрижкой, а я блондинка. Хотя это она недавно подстриглась, и то, как поняла, назло матери — до этого ходила с косой до пояса.
– Курить начала? – спросила я осторожно, открывая учебник на нужной странице.
– Да нет, – отмахнулась она. – Там просто…
– Если не хочешь, можешь не говорить.
– Ну, девчонки с класса начали: мол, такая, как ты, никогда сигаретку в рот не возьмет. Смеялись, подкалывали.
– И ты решила попробовать? – уточнила я.
Все-таки Марина не была похожа на тех, кто сам начинает курить, пить. Да и мать у нее строгих нравов, гулять-то не всегда разрешает, неудивительно, что засекла запах. Наверняка дома был серьезный скандал.
– Разок затянулась, кашлять начала и выкинула.
– А мама как узнала?
– Учительница настучала ей, заметила нас. Стерва! – фыркнула Марина, обиженно прикусив губу.
Я хотела еще поспрашивать, но тут хлопнула входная дверь, и послышались тяжелые шаги. Видимо, Ванька вернулся. Алушина вдруг выпрямила спину, заправила за ушко прядь, скользнувшую на лицо, казалось, она вся будто подобралась в ожидании чего-то волшбеного или кого-то. Нет, я и раньше замечала, как ученица поглядывала в сторону брата. Ваня у меня симпатичный, видный парень. Жаль, что кроме своей Кристины никого не замечает, вбил себе в голову глупость и страдает от этого.
– Я сейчас вернусь, повторяй домашнее задание, – сказала строго Марине, а сама решила заглянуть в комнату к брату. Аушина ничего не сказала, однако по выражению ее лица я поняла - расстроилась. Она уткнулась в учебник, я же тем временем отправилась к брату. Ему кто-то позвонил и он, никого и ничего не стесняясь, довольно громко — практически на всю квартиру— завел разговор. Так что я не подслушивала. Просто кое-кому говорить надо тише.
– А что, если я возьму в долг и поставлю ставку? С выигрыша отдам. Да! Понимаю. Ночная ставка сработала отлично, я в плюсе.
Я застыла возле комнаты брата и пыталась вникнуть, о чем он вообще говорил. Неужели опять тотализатор? Да как у него вообще принимают ставки, ему же и восемнадцати нет! С другой стороны, если все нелегально, то и возраст никого особо не интересует. Господи! Я прижала ладонь ко рту и попыталась дышать спокойнее. Во что этот дурак лезет?
Минуты через две Ваня закончил странный диалог, и я прошмыгнула к нему, прикрыв за собой дверь. Встала у входа и внимательно посмотрела на мелкого, который уже вполне себе не мелкий, а взрослый широкоплечий парень. Будущий мужчина.
– Чего? – спросил брат, усаживаясь на кровать, и так косо глянул в мою сторону, будто ему не терпелось поскорее остаться одному.
Я подошла и села рядом. Диван-книжка скрипнул, напоминая о своей старости. Мы накрывали его зеленым пледом, чтобы хоть как-то скрыть потертости и ветхость, однако звуки все равно выдавали.
– О чем ты говорил по телефону? Что за суммы?
– Подслушивать нехорошо, – буркнул Ваня и, поднявшись, подошел к окну.
– Я и не подслушивала, ты кричал на всю квартиру.
– В субботу будет тотализатор. Мне нужна крупная ставка, чтобы выиграть нужную сумму, – сухо ответил брат, разглядывая улицу через стекло.
– Тебе же нет восемнадцати, как ты можешь участвовать в этом?
– Уль, какая ты наивная, – усмехнулся Ванька, кинув на меня взгляд через плечо.
В его глазах так и читалось: иди, погуляй, наивная простота. Я, может, и не знала всех нюансов, но нутром чуяла – ничем хорошим не закончатся игры с деньгами. В конце концов, проигрыши никто не отменял.
– И все-таки, – настаивала я.
– Нелегальный тотак: если за тебя замолвят словечко важные люди, то ставку примут даже от пятнадцатилетнего. Были бы бабки, как говорится.
– Ваня, остановись, не влезай в это, – я встала, подошла к брату и коснулась его руки. Думала обнять, но он резко оттолкнул меня. От него так и веяло недовольством, непривычной холодностью по отношению ко мне.
– Я сам знаю, что делать, а что нет. Мне не три года, Уль. Да и не факт, что прокатит с займом. Но в этот раз мелкие ставки не берут, – грустно вздохнул брат и провел ладонью по лицу, словно безумно устал носить тяжелую ношу на плечах.
– Вань, а если проиграешь? Как будешь отдавать кредит?
– Во-первых, мне еще никто ничего не дал. Во-вторых, там верняк. Я все просчитал. А в-третьих, вали-ка к своей ученице, дорогая сестрица. Твоя опека уже в печенках сидит.
Глава 10 - Ульяна
Ругаться с Ванькой я не стала, решила пойти иным путем - поговорить с матерью. В конце концов, это она должна заниматься воспитанием сына, а не ее старшая дочь. Он в силу своего юного возраста не понимает многих вещей, поэтому думает, что ставки – отличный способ разбогатеть. И кто как не родители в такой ситуации должны раскрыть глаза своему ребенку? Согласна, конечно, не факт, конечно, что Ваня послушает мать. Он сейчас видит мир разноцветной зеброй со стороны друзей, и серым пятном со стороны взрослых. Но она – мать, а к родителям обычно прислушиваешься. По крайней мере, я всегда старалась прислушиваться.
Правда, разговор у нас вышел скудным. Мама вернулась домой почти в девять, щебетала утренней пташкой, кружилась по комнатам. От нее несло сладкими духами и табаком. Видимо, в зале для курящих сидела. Я выждала законных полчаса, пока мама сходит в душ, переоденется и пойдет на кухню чаевничать, и тут уже подкатила с претензией.
– Ваня собирается брать кредит для участия в нелегальном тотализаторе! – обрушила я всю правду ей на голову. Хорошо, брат ушел к другу резаться в плойку, и дома его не было.
– Кредит? – мама замерла на стуле.
Кухня у нас была небольшой: стол, несколько табуреток, холодильник, да кухонная гарнитура. Особо не протолкнуться, а троим в одной комнате сразу становилось тесно.– Да, мам. Заем денег. Ты должна с ним поговорить.
Я стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди, и пыталась согреться. Отопление в нашем доме всегда давали слабенькое, поэтому зимой полы были ледяные настолько, что казалось, в стенах есть щели, откуда задувает ветер.
– Кто ему даст кредит, Улечка? – улыбнулась мать и потянулась к маленькой красной пиале с мармеладками в сахаре.
– Мам, это все нелегально. Ему дадут, не переживай. Но если он, не дай бог, проиграет, возвращать придется нам с тобой.
– Глупости, – отмахнулась мама.
– Ты серьезно, мам? – я в очередной раз поразилась, как легко эта женщина решает проблемы.
– Улечка, кредиты так просто не раздают направо и налево. Для этого надо работу официальную иметь, справку о доходах, а он…
– Мам! – крикнула я раздражаясь. – Ты меня не слышишь, кажется. Я говорю: это нелегальный тотализатор. И заем нелегальный. Поговори с Ваней, заставь его отказаться от этой…
– Хорошо-хорошо, только не кричи. Я поговорю, а если не поможет, Валеру подключу. Не переживай, договорились? – она улыбнулась, словно только что решила все наши проблема, а мне в очередной раз стало обидно до слез. Не было в ее улыбке ничего такого, что должно быть в улыбке матери: ни заботы, ни отзывчивости, ни тревоги за сына Плевать. Ей всегда плевать на своих детей.
– Ты неисправима, – сухо произнесла я и ушла в свою комнату.
Уселась на кровать, задрав ноги, и уткнулась в колени носом. Надо перестать быть всеобщей нянькой, проиграет Ванька, ну и ладно! Чего я собственно переживаю? Есть Валерий, супер крутой любовник, по маминым меркам. Вот пускай сами и разбираются, не маленькие ведь.
С этими мыслями, я плюхнулась на подушку, закрыла глаза и задремала.
***
Неделя меня серьезно вымотала. В университете наступила тестовая неделя, которую как обычно студенты никогда не ждут. Плюсом к ней прибавилось обилие домашних заданий. Преподаватели словно готовились оторваться перед зимней сессией. Еще Иванов дал жару: пару раз подлавливал меня у входа в корпус и приставал со своим «давай поговорим». Говорили о том же, вернее, говорил Женька. Я же просто шла в нужную сторону и старалась не слушать пустые отговорки, а потом мы молча расходились в разные коридоры. На переменах он открыто на меня поглядывал, глаз отвести не мог, и вечно оказывался там же, где я, хотя у нас частенько пары стояли на разных этажа.
Однако добила меня пятница. Я отпросилась во время занятия в туалет, и тут откуда-то взялся Женька. Нагло завалился в дамскую комнату, захлопнуть за собой, подошел ко мне, да так близко, что даже интимно.. Я в этот момент стояла рядом с раковиной и мыла руки.
– Мне надоело бегать за тобой, – выдал герой-любовник.
– Посочувствовать или похлопать в ладоши и восхититься твоей настойчивостью? – взяв салфетку, я повернулась лицом к нему.
Маленькое расстояние между нами практически вибрировало от напряжения. Я ощущала его даже плечами, словно на них лежал тяжелый груз. Еще пару недель назад мне бы понравилось и мы бы наверняка слились в нежном поцелуе, а сейчас я ощущала, будто задыхаюсь в компании человека напротив.
– Ты реально думаешь, что какой-то другой дурак будет терпеть игры девочки-целки? – в глазах Женьки мелькнула ледяная злость. Его фраза неприятно резанула слух.
– Не переживай, девочка-целка как-то справится с этой проблемой. А теперь, отойди-ка! Мешаешь, – я скривила губы, и, не дожидаясь ответа, обошла Иванова сама.
Ждала очередную гадость в свой адрес, но Женя, похоже, слишком долго думал. Интересно, зачем он пытается наладить отношения, раз я настолько ему противна? Совсем крыша поехала, что ли…
А уже вечером, когда я вернулась домой, меня ожидал концерт. Забавный такой. Мать с Валерой закрылись у Ваньки в комнате и учили его взрослым обдуманным поступкам. Правда, не знаю, кто еще кого учил. После «родительских» наставлений Валера вышел из комнаты брата с взглядом победителя, эдакий горделивый самец, который смог поставить на путь истинный своего сына, и смотался к знакомым товарищам. Как позже выяснилось, он тоже решил поучаствовать в тотализаторе. И чего я, собственно, ожидала? Что взрослый мужик, который у нас в квартире ошивается относительно недавно, будет переживать за чужого ребенка? Или что под давлением взрослых у глупого Ваньки проснется мозг?
Видимо, никому не было дела до подростка, мечтающего о девушке из высшего общества. И если я не хотела, чтобы с ним приключилась беда, должна была все-таки как-то надавить, вмешаться. Не сегодня, конечно, пусть остывает, иначе получится игра в одни ворота, где мама — добрая фея, а я – злой маг.
Однако утром в субботу мы разминулись: Ваня ушел в школу, а я занималась с учениками дома. Время от времени поглядывала на часы, потому что брат все не возвращался. К трем часам стало тревожно. Сердце словно сеткой обтянуло, сдавливая бедный орган. Я старалась, конечно, отвлечься: почитала конспекты, приготовила ужин, стала делать проект. За окном успело стемнеть, а брат так и не вернулся.
В пять часов не выдержала, решила позвонить, но приятный женский голос на другом конце сообщил, что абонент недоступен. Где-то внутри сработала еще одна тревожная кнопочка. В семь явилась мама с Валерой, оба довольные, веселые, румяные, мать с цветами в руках. Конечно, мои разговоры про брата им были неинтересны. Как же противно… В такие моменты я задавалась вопросом: зачем она нас родила? Неужели только потому, что денег на аборт не хватило?..
– Мам, ты с Ваней не созванивалась? Его до сих пор нет, а телефон отключен…
– Он говорил, что у друга ночевать останется, – выдала она и пошла на кухню.
Какого такого друга, правда, не пояснила. Нормальная мама знает всех друзей своих детей, а Ванька никогда не ночевал ни у кого. Разве что у нас пару раз оставался его товарищ.
– Как зовут друга? Я позвоню! – настаивала я.
– Ну чего ты, Ульянка? – подал голос Валера, все еще стоявший в прихожей, и мазнул по мне влажным взглядом сверху вниз.
Уже не первый раз я встречала этот взгляд, да и Ваня замечал, даже матери пытался намекнуть, что как-то нехорошо поглядывает Валерий в мою сторону. Однако мать, как обычно, отмахнулась.
– Я не Ульянка, а вам, дядя Валера, лучше парфюм сменить. Тошнотворный, – фыркнула я, развернулась и закрылась у себя в комнате.
Я до скрежета зубов ненавидела этого человека! Казалось, это чувство настолько возросло, что проникло под кожу, оставляя там неприятные рубцы. Одного не понимаю: как мама может ложиться с ним в одну кровать, позволять целовать себя и самой дарить ласки…
Хорошо еще, что дверь в мою комнату закрывалась на замок, пару месяцев назад Ваня прикрутил щеколду. Сказал, так ему будет спокойнее. Когда он дома — ерунда, а вот когда его нет, лучше, в самом деле, быть настороже. Кто знает, какие черти пляшут в голове у Валеры. Хотя пока что он руки не распускал, намеков не подавал, только эти неприятные поглядывания, от которых у меня был мороз по коже.
По наставлению брата я закрылась на все замки и, усевшись на кровать, снова стала набирать его номер. Смотрела в потолок и надеялась, что вот сейчас братик ответит! Мне было так тревожно, какие-то страшные мысли лезли в голове, откуда только брались непонятно.
А на той стороне продолжали твердить – абонент недоступен.
Ничего не изменилось ни через час, ни через два, ни через три. Снедаемая тревогой, я встала и подошла к окну. Было так темно, срывался мелкий противный дождь. Безжалостный осенний ветер раскачивал кроны деревьев, а хмурое небо намекало, что скоро пойдет снег и станет еще холоднее.
Я напряженно поджала губы, скрестила руки на груди.
Этой ночью Ваня так и не вернулся.
Глава 11 - Ульяна
Утром первым делом я позвонила классной руководительнице Вани – Людмиле Михайлове. Она женщина открытая, понимающая, а главное — у нее есть номера одноклассников брата. Ведь, если он не вернулся ночевать, ребята из его класса могли подсказать, где искать их товарища. По крайней мере, мне так хотелось думать, хотя и надежды особой не было.
Людмила Михайловна на звонок ответила сразу. Голос у нее был немного запыхавшийся, но бодрый.
– Вы не подскажете телефоны мальчиков, кто с Ваней Ветровым общается близко? Наверняка знаете. Тот же Дима Шавалов или Юрка Репин. Может, и другие есть, я просто… – растерянно лепетала я в трубку.
Честно сказать, никогда до такого не доходило. Да, я пару раз была на собраниях в школе вместо матери, но то собрания, а сейчас экстренный случай.
– Что-то случилось? Я и родителей телефоны могу дать, если нужно.
– Вы не могли бы в общем чате у ребят спросить, может, кто знает, где Ваня? Он домой ночевать не вернулся, – как на духу выложила я. От нервного напряжения едва не грызла ногти, зато мама мирно спала в соседней комнате, убежденная, что сын остался у друга.
– Боже мой! – вскрикнула Людмила Михайловна. – Конечно, конечно. Дай бог все в порядке, и он просто где-то загулял. Если никто не отзовется, у меня есть знакомый в полиции, попробую через него узнать. Вы главное не переживайте, найдется Ванечка целым и невредимым!
– Спасибо большое! – от всего сердца поблагодарила я учительницу и скинула вызов. Участие постороннего человека, его забота и искренняя тревога грели сердце. Хоть кому-то в этом огромном мире на нас не наплевать.
С одной стороны, я очень переживала за брата, а с другой – злилась на мать. Уже вроде и злиться смысла не было, привыкнуть пора, что она словно живет с закрытыми глазами. А может, смотрит через призму розовых очков, где круглый год на небе радуга. Еще и этот Валера с вонючим одеколоном…
Оставаться дома было невмоготу, поэтому решила – пойду прогуляюсь, в соседние дворы загляну. Вероятность найти там брата маленькая, но хоть как-то отвлекусь, иначе свихнусь от переживаний, сидя дома.
Однако стоило мне только натянуть свитер и джинсы, как замок на входной двери щелкнул, и послышались шаги. Сразу поняла – Ванька вернулся. Пулей выскочила к нему, представляя самые ужасные образы, но внешне брат выглядел абсолютно нормальным. Никаких побоев или чего-то подобного. От него не несло перегаром, только дешевыми сигаретами.
– Где ты был? – прошипела я и, схватив под руку, резко потянула в свою комнату.
К моему удивлению, Ваня сопротивляться не стал: прошел молча и уселся на кровать, как-то странно поджав плечи.
– Отвечай! – уже чуть громче и строже произнесла я. Встала напротив, уперев руки в бока, а у самой внутри ходуном ходило все, будто желе трясется.
– Пытался выиграть билет на поезд мечты, – ответил уныло брат, вздохнув, и натянуто улыбнулся.
Он выглядел уставшим, будто отработал на стройке смену в пятнадцать часов, а прораб ему на заплатил. Я сразу поняла – проиграл деньги. С одной стороны хотелось отругать его, дать хорошего подзатыльника, а с другой — жалко стало. Может, это изначально и была глупая затея с тотализатором, но как горели глаза у Вани — он не ходил по комнате, а летал практически, предвкушая покупку подарка и встречу с Кристиной.
Я присела рядом, положила руку ему на плечо.
– Вань, надеюсь, ты не брал кредит.
– Нет, – ответил он, спустя несколько секунд. Уставился в пол пустым взглядом, дышал медленно, иногда качал головой — в каждом его жесте так и читалась обреченность.
– Ничего, Вань, – я положила голову брату на плечо и прижалась ближе, обхватив его за локоть. – Ты все равно молодец, что постарался.
– Ага, – вздохнул он.
Да так тяжело вздохнул, что мне вдруг показалось – на самом деле ситуация хуже, чем он рассказывает. Мне не хотелось верить в эти навязчиво-глупые мысли, поэтому я их отодвинула подальше. Кредит не брал, и хорошо! А девушку можно завоевать и другими способами. Хотя, конечно, любовь – настолько сложная штука, что порой не понимаешь, с ней лучше или без нее.
Пару минут мы еще посидели молча рядышком, а потом я не выдержала и рассказала брату и про классную, и про то, что искала номера его друзей. Тут Ванька то ли в себя пришел, то ли просто его зацепило: он резко подскочил, стал кричать, обзываться, ходил из угла в угол, едва пар из ушей не валил.
– Как меня все достало! – заявил в итоге брат, развернулся и выскочил из моей комнаты, громко хлопнув дверью.
Честно говоря, я думала, на этом переживания закончатся: не будет больше никаких тотализаторов, кредитов и пропаж. Возьмется братик наконец-то за ум, вот только в понедельник оказалось, что я сильно заблуждалась.
***
Бывает же так, что с самого утра день летит в тартарары. Все началось с очередной ссоры дома, мама включила режим родителя, о котором забыла несколько лет назад. Она готовила завтрак, пыталась расспрашивать Ваньку об учебе и друге, у которого он якобы остался с ночевкой. Тот отвечал без особого энтузиазма: мычал или кивал головой, а потом вообще психанул, вскочил из-за стола и ушел из кухни. Минуты через две хлопнула входная дверь.
Происходящее настолько задело меня, что я не сдержалась и высказала маме. Нельзя вспоминать о своих материнских обязанностях раз в год, нельзя спокойно реагировать, когда твой ребенок не ночует дома, да много чего нельзя. Мы же ей, в конце концов, не чужие! И про тотализатор сказала, про свои опасения.
– Ты так переживаешь за него, потому что у самой никакой личной жизни, Улечка. Возраст не стоит на месте, оглянуться не успеешь, а уже сорок, — беззаботно отмахнулась мать.
– Зато у тебя все двигается, – фыркнула я.
Я поразилась ответу родительницы! Выходит я еще и виновата, потому что года идут, а у меня никого на горизонте. Вот оказывается, откуда проблемы, а не в странных приятелях Вани, его желании заработать непонятно каким способом деньги.
– В последнее время ты стала агрессивной, – обидчиво заявила мама.
Было трудно продолжать с ней разговор, он напоминал попытки открыть забетонированную дверь. Я выскочила из кухни, схватила вещи и тоже поспешила прочь из проклятого дома. Плевать, что до учебы еще полтора часа. Лучше уж на улице слоняться, чем сидеть в этой клетке и задыхаться!
Выйдя из квартиры, я вытащила наушники и включила первую попавшуюся песню в ВК. Вдруг стало так грустно, словно кто-то воткнул острый осколок в грудь и активно им покрутил. Еще и песня попалась какая-то тоскливая, а слова оттуда резали слух и душу. Я остановилась, подняла голову и посмотрела на пасмурное небо, задаваясь вопросом: всегда ли так будет? Или однажды и в моей жизни появится человек, которому не все равно? Который захочет обо мне заботиться, будет скучать и ждать… Кажется, это из рода фантастики, если даже родная мать не горюет, то что говорить о других.
В универ я приехала раньше положенного и поднялась на второй этаж, где должна быть пара. Усевшись на маленький кожаный диванчик напротив лифта, включила электронную книгу — хоть немного настроение поднять, а то совсем приуныла, как и погода на улице.
Минут через двадцать пришла Анфиска, по уши укутанная в вязаный шарф. Плюхнулась рядом, потирая руки, замершие от холода и начала рассказывать про экспериментальную пару, которую новый профессор будет вести в большом лекционном зале. Обычно, там собирали весь университет на всякие концерты или выступления ректора. Я слушала подругу вполуха, хотя стрекотания Анфисы все же отвлекли от грустных мыслей. В итоге настроение чуть улучшилось.
После третьей пары на лестничной клетке пересеклись с Ивановым — он скользнул по мне взглядом, что-то шепнул другу на ухо, и продолжил подниматься дальше. Может, конечно, показалось, но почему-то возникло ощущение, что его фраза, сказанная другу, касалась меня.
– Бесит этот недоумок, – буркнула Анфиска и, подхватив меня под локоть, потянула на первый этаж, в сторону столовки.
Пройдя еще две лестничные площадки и три факультета, мы добрались до кафетерия.
– Вот это очередь, – сникла Анфиса, заметив толпу у входа.
В главном корпусе всегда было много людей в это время. Своего рода час пик. Я хотела пошутить на тему знаний и аппетита, как вдруг поймала себя на странном ощущении. Словно кто-то пристально смотрел на меня. Спину будто опаляло жаром, я даже автоматически отвела плечи назад, поправляя осанку.
Не сдержав любопытства, оглянулась. Да разве в такой толпе поймешь, кто на тебя смотрит? Сразу почему-то вспомнился Никита. Вдруг он? Хотя нужна я ему, чтобы разглядывать! От этой мысли сделалось немного грустно. Вот зачем мы вообще познакомились?
– Пошли, – вернула меня в реальность подруга.
Мы пообедали, а после занятий прогулялись вдоль пустых улочек. Умудрились пропустить автобус и замерзнуть, но домой мне все равно не хотелось. Анфиска даже спросила, нормально ли дела, мол, странно как-то, почему я вдруг согласилась погулять в такую погодку. Я лишь отмахнулась, типа романтичное настроение — вон и дождь с неба срывается, ветер туман нагнал. Красота же! Нет, оно и в самом деле было красиво, мрачно. Хоть картину пиши в серых тонах.