Измена длиною в брак

Глава 9

Я просыпаюсь от резкой боли в шее. Все тело будто переехал каток — спина и поясница ноют, руки затекли, ноги скованы спазмом. Медленно открываю глаза, но ресницы не дают этого сделать — они слиплись настолько, что буквально приходится отдирать их друг от друга. Во рту сухость и горло дерет, словно мне туда насыпали песка.

Когда все-таки мне удается разлепить веки, не сразу понимаю, где нахожусь. Моргаю, избавляясь от рези в глазах. Приподнимаюсь на локтях, оглядываюсь по сторонам. Я на полу в гардеробной в ворохе разбросанной одежды. Не помню, как уснула. Честно говоря, я вообще ничего не помню после разговора с отцом. Видимо, в совокупности со всем произошедшем он меня доконал. Сверху на меня наброшено покрывало с кровати — скорее всего, первое, что попалось под руку Артуру. Но вместо заботы в этом жесте чувствуется что-то снисходительное, унизительное. Будто я несчастный щенок, брошенный на улице, которому вынесли коробку, чтобы его не заливал дождь.

Пытаюсь пошевелиться, но нога запутывается в складках покрывала. Тихо стону, выпутывая ее.

— Проснулась? — сверху раздается насмешливый голос.

Вздрагиваю от неожиданности. Медленно поднимаю голову. Артур стоит у шкафа в расстегнутой вчерашней рубашке и выбирает новую свежую. Его пальцы привычно пробегают по рукавам, что-то прикидывая. Наконец он останавливается на черной. Тянется к вешалке, но тут же резко опускает руку, тихо выругивается. Похоже ему больно, но он быстро справляется с этим, буквально сдирает рубашку с вешалки, так и не поворачиваясь ко мне.

Горло сжимается. Вчерашние события, разговор, угрозы, слезы — для него словно ничего не было. Он, похоже, решил, что я смирилась, приняла все, что случилось вчера. Но это не так. Пока вчера не уснула, я четко решила, что уйду. Пока не знаю куда, но придумаю, лишь бы подальше отсюда.

Наконец сажусь. Артур бросает на меня беглый взгляд — холодный, оценивающий. В его глазах нет ни капли сочувствия, переживания. Только… раздражение. Как на нашкодившего ребенка, который все никак не хочет признавать свою вину.

— Ты выглядишь… не очень, — констатирует он, аккуратно складывая рубашку. Почему-то не надевает ее. — Сходи в душ. Приведи себя в порядок.

Его тон такой ровный, будто мы и не ругались. Будто Артур не грозился разрушить мою жизнь. Но и тепла больше в нем нет, не заботливой нежности и… любви. Все эмоции и чувства ушли, испарились.

Но самое удивительное — похоже, Артур действительно верит, что я смирюсь. Что приму его правила… останусь.

Сжимаю кулаки.

— Почему ты меня не разбудил? — хриплю я.

— Звонил твой отец, — Артур неторопливо открывает ящик, выбирает галстук. — Оказывается, ты умоляла его приютить тебя, — шумно выдыхает, достает один из них. — Хотя я вчера предельно ясно сказал, чтобы ты об этом не думала, — резко захлопывает ящик. — Так что я решил дать тебе возможность тебе почувствовать, каково это спать на полу, как последняя попрошайка… Чтобы ты наглядно представила свое будущее, если осмелишься перечить мне снова.

До меня доносится довольное хмыканье. Сильнее впиваюсь ногтями в ладони. Артура разворачивается ко мне. Мгновение всматривается в мое лицо. Его глаза ничего не выражают, кроме снисхождения.

— Родная, ну чего ты злишься? — его тон становится мягче. — Я же накрыл тебя, так что заболеть ты не должна. А мог бы и этого не делать. Но как иначе мне показать, что ты неправа?!

— Ты монстр, — рычу сквозь зубы.

— Да нет же, — Артур хмурится, между его бровями залегает неглубокая морщина. — Просто мой актив немного взбунтовался, и я напоминаю ему его место, — он говорит об этом так обыденно, словно о прогнозе погоды.

А я же хватаю ртом воздух. Меня сравнили с вещью, приносящей доход! Такого унижения я еще никогда не испытывала. Резко вскакиваю, отшвыриваю ногой покрывало. Бросаюсь вперед, сама не осознавая, что именно делаю. Подлетаю к Артуру, замахиваюсь, но в следующую секунду он уже жестко сжимает мое запястье. Ладонь так и не долетела до его лица.

— Никогда… слышишь? Никогда не смей поднимать на меня руку! — выплевывает он. В его глазах пылает настоящая ярость.

Сглатываю, но не отступаю. Уже распахиваю рот, чтобы наорать на него, как вдруг вся злоба на лице Артура испаряется, уступая место прорвавшейся боли. Он хрипит, отпускает меня, отступает, хватаясь за бок. На белой рубашке под мышкой и на рукаве появляются желтоватые пятна.

— Черт! — цедит Артур.

Ожог! Видимо, открылась рана.

— Ты в порядке? — на мгновение забываюсь.

Видеть страдание другого человека… отвратительно. Сердце начинает биться чаще, словно птица в клетке.

Артур все еще хмурится, но переводит на меня глаза, лучашиеся довольством.

— Во-о-от, — мягко произносит он. — Теперь я вижу свою заботливую женушку. Такой и оставайся, — муж тянется к моей щеке, но я резко отбиваю его руку.

— Не смей меня трогать, — гнев возвращается с новой силой.

Артур замирает с рукой, повисшей в воздухе, впивается в меня вновь раздраженным взглядом. Но я не отворачиваюсь. Между нами искрит напряжение, воздух электризуется с каждой секундой все больше. Но я не сдаюсь — не в этот раз.

— Ладно, — Артур вдруг резко моргает. — Мне, действительно, нужно в больницу. На перевязку, — его голос звучит сосредоточенно, сквозь стиснутые зубы. Муж делает шаг назад. Он скользит холодным взглядом по моему лицу, явно оценивая реакцию. — Рана, и правда, доставляет… определенные неудобства, — его губы плотно сжимаются в тонкую белую полоску, ноздри слегка раздуваются.

Артур обходит меня, направляется к выходу, но внезапно останавливается. Когда он оборачивается, на его лице уже видна уверенная полуулыбка.

— Вечером, — в его голосе появляются те самые, хорошо знакомые мне нотки — теплые, почти нежные, но с металлическим оттенком приказа, — мы с Леной решили, что приедем к ним с Ксюшей в гости. Нам нужно подумать, как всем вместе существовать дальше.

Повисает пауза. Артур дает мне время осознать его слова. Его взгляд становится тяжелым, давящим.

— Что? Да вы в своем уме?! — вскрикиваю. Неверие простреливает до кончиков пальцев.

— Будь готова к семи, — обрывает меня Артур.

Последняя фраза звучит не как предложение, а как ультиматум. Муж не спрашивает — он сообщает. И в этом вся суть Артура — даже в боли, даже после вчерашнего скандала, он продолжает контролировать ситуацию. Продолжает контролировать меня.

На этом он выходит из гардеробной, оставляя меня одну.

Втягиваю спертый воздух, пытаюсь наполнить им легкие, но не получается. Не могу поверить, что вместо того, чтобы извиниться, Артур сделал вид, что ничего не произошло. И… предложил встретиться с его первой женой, чтобы что? Составить расписание его посещений?

Тошнота подкатывает к горлу. Становится настолько противно, будто меня вываляли в помоях.

Резко бросаюсь к чемодану, захлопываю его, запихиваю часть выбившейся одежды внутрь. Застегиваю молнию. Переодеваюсь в первые попавшиеся вещи. Жду минут десять, чтобы наверняка не встретиться с Артуром, а после качу чемодан вниз, хватаю сумочку, где лежат паспорт и карта.

“Убраться… убраться отсюда как можно быстрее и дальше!” — эта мысль молоточком бьется в висках. А уже там буду думать, что делать дальше.

Голова дико раскалывается, но я не обращаю на это внимания. Обуваюсь, накидываю куртку. Берусь за ручку двери, второй рукой сжимаю чемодан. Глубоко вдыхаю. Тяну на себя створку, делаю шаг вперед и… буквально врезаюсь в Елену.

— Поговорим? — ее голос пропитан фальшивой заботой.

Глава 10

— Мне некогда, — прячу чемодан за дверью.

Смотреть на Елену в сером пальто и с ярко-красными губами, если честно, неприятно. Разговаривать с ней… тоже не вижу смысла.

— Думаю, пять минут найдется, — Елена склоняет голову на бок. — Ну же, будь умной девочкой, — она усмехается. — Мы с тобой в одной лодке. Нас ждет интересный вечер. И я бы хотела подготовиться, чтобы больше не произошло того, что было вчера, — в ее словах слышно предупреждение, которое она скрывает за добродушной улыбкой.

Всматриваюсь в Елену и не понимаю, где она настоящая. Мне кажется, все, что я вижу — это маски, которые она надевает для каждого случая. Становится не по себе. У меня от нее бегут мурашки. Неужели она такая прекрасная актриса?

— А что было вчера? — спрашиваю в вызовом, сильнее сдавливаю ручку двери, встаю так, чтобы не возникло даже маленького намека на то, что я приглашу Елену в дом.

Она на мгновение впивается в меня изучающим взглядом, будто оценивает, а после кивает… видимо, самой себе.

— Ксюша… я здесь только из-за дочери, — Елена пожимает плечами, немного расслабляясь. — Ты своей выходкой довела ее до такой истерики, что у нее поднялась температура. Поэтому я настоятельно хочу попросить: следи сегодня за своими словами… мы с Артуром хотели бы плавно ввести тебя в… нашу семью.

Собственные слова царапают слух. Я сама их выбрала. Теперь слышу, как глупо они звучат со стороны.

— Так почему не сделали этого раньше? — выплевываю вопрос, злясь больше на себя.

Сейчас в голову приходят десяток “правильных фраз”, которые можно было сказать вчера, но уже ничего не поделаешь. Как говорится, умная мысля… Черт!

— Раньше не было такой необходимости, — Елена переступает с ноги на ногу, сильнее закутывается в пальто. Видимо, на каблуках неудобно долго стоять. Ничего, не переломится. — Все же было хорошо… до этого. Ты ни о чем не догадывалась, и так всем было спокойнее. Теперь я понимаю, почему Артур не говорил тебе… — она приподнимает бровь, глядя на меня свысока. Сжимаю зубы. — В любом случае… Ксюше нужен отец. И я не позволю тебе отнять его у нас.

— Скажи вы оба правду, и не было бы сейчас вот этой ситуации, — рычу я, слегка наклоняясь вперед.

— Теперь ты все знаешь, и что дальше? Тебе стало легче? — Елена сужает глаза. Ее тон становится тверже. — Думаешь, скажи мы раньше, что-то бы изменилось?

Закусываю губу. Честно говоря, не знаю, изменилось бы что-то или нет. Но я хотя бы не чувствовала себя настолько преданной.

— Вы с Артуром спали? — вопрос вырывается сам собой. Не успеваю себя остановить, но и забирать обратно его не собираюсь.

— Смотря когда, — уклончиво отвечает Елена, медленно качая головой из стороны в сторону.

— За последние два года? — прокручиваю ручку двери в руке.

Ее острые края ощутимо впиваются в ладонь. Боль то, что сейчас нужно — она хоть немного отвлекает меня от того урагана, что творится внутри. Все слишком запутанно, и в то же время слишком легко. Сердце еще отчаянно пытается цепляться за жизнь, которая сутки назад была самой лучшей на свете, но мозг требует уходить. И чем быстрее, тем лучше.

— Слушай, — Елена облизывает красные губы, — не втягивай меня в ваши разборки Об этом говори с Артуром. Он сам расскажет тебе то, что посчитает нужным. Я знаю, что ты ему нужна и не собираюсь вредить ему. Так что задавай вопросы мужу. Мне важно только то, чтобы сегодняшний вечер прошел гладко, и моя дочь в дальнейшем ни в чем не нуждалась… в том числе, и во внимании отца. До вчерашнего дня у нас было все шикарно. Артур был с нами, когда это было нужно. А теперь… — ее глаза вдруг загораются довольством. Елена аж распахивает их шире. — Слушай, хочешь, составим график посещений Артура, чтобы легче было?

Чего? Она шутит? Это же шутка? Не может же Елена всерьез предложить такое? Как она себе это представляет: день Артур живет со мной, день — с ними. Так что ли?

— Вы в своем уме?! — мои брови ползут вверх.

Моргаю. Мне хочется прочистить уши, чтобы понять, что все это мне не послышалось. Это уже выходит за грань всего.

— А ты?! — немного надменно отвечает Елена. — У тебя у самой с головой все в порядке? Живешь в шоколаде, занимаешься… рисованием в свое удовольствие, — она встряхивает волосами, чтобы скрыть пренебрежение. — Думаешь, я не заметила чемодан, когда ты открыла дверь? Просто будь паинькой и прими все условия, которые предложит наш Артур. И тогда мы все ни в чем не будет нуждаться, — она с надеждой смотрит мне в глаза.

— Это моя жизнь! Я сама решу, что мне делать, — цежу я.

Хватит! Пора прекращать этот балаган.

— Эта жизнь уже давно не твоя. Ты просто не замечала… — Елена с сочувствием смотрит на меня. — В общем, будь умнее. Потом впоследствии мы притремся друг к другу, и станет легче. А пока что не делай ничего, что могло бы навредить нам обеим. И не трогай мою дочь! Это все, что я хотела сказать, — на мгновение в ее глазах мелькает сочувствие, от которого в горле встает ком. — Да уж, нам с тобой будет очень весело, — хмыкает она.

И это становится последней каплей.

— Я вас услышала, — как можно спокойнее отвечаю я, хотя на языке крутится определенное направление, куда хочется послать Елену. — А теперь всего доброго! — отступаю в дом и с грохотом захлопываю дверь прямо перед ее носом. Прижимаюсь лбом к прохладному дереву.

Жду, что Елена постучится еще раз, но с другой стороны слышится лишь тихий голос.

— Все равно никуда не денется. — Мне приходится припасть к двери и напрячь слух, чтобы разобрать смысл сказанного. — Я ведь тоже не делась.

После этого Елена уходит, но ее слова застревают у меня в голове.

Глава 11

Поворачиваюсь, прижимаюсь к двери спиной и съезжаю по ней на пол. Мне нужна минута, чтобы переварить услышанное. Кажется, будто надо мной насмехаются. Словно это какая-то проверка, которую я должна пройти. Зарываюсь пальцами в волосы, сжимаю их в кулаки. Слишком много всего происходит… слишком сложно собраться с мыслями. Я не была готова, что моя счастливая жизнь разлетится, словно карточный домик.

— К черту! — рявкаю в пустоту. — Без меня… ни одна любовь не стоит таких унижений!

Вскакиваю на ноги, хватаю чемодан. Вызываю такси.

Через пять минут я уже сижу в машине, выискивая отель как можно дальше от дома. От Артура. От всего этого цирка. Город за окном мелькает размытыми пятнами, сливающимися в единое месиво. Водитель молчит, изредка бросая на меня взгляды через зеркало. А я лихорадочно листаю карту. Меня сейчас не заботит даже то, что я оставляю за спиной свою студию и работу. Ничего страшного. Мне нужно немного времени, чтобы переварить все. А там придет решение… должно прийти.

В итоге машина останавливается у массивного здания с вычурной вывеской. Захожу через стеклянные двери внутрь, где под ногами глухо отзывается холодные белый мрамор. В нос забивается приятный парфюмированный аромат. Высокие потолки, с которых свисают круги люстр, отбрасывающие холодный свет на молочные стены. В углу стоит серый диван.

Из-за темной стойки ресепшена мне навстречу поднимается темноволосая девушка с идеальным макияжем и безразличным взглядом.

— Здравствуйте, у вас есть свободные номера? — мой голос звучит хрипло.

Девушка осматривает меня, медленно скользит взглядом по моему чемодану.

— Добрый день! Вы бронировали? — ее интонации мягкие, но при этом официальные.

— Нет, — мотаю головой, запоздало понимая, что нужно было предварительно позвонить, уточнить места. Но уже смысл об этом думать?! Если не эта гостиница, то пойду в другую.

— Одну минуту, — девушка наклоняется, что-то проверяет в компьютере, щелкая мышкой. — Да, свободные номера есть, — она снова выпрямляется. — Паспорт, пожалуйста.

Быстро тянусь к сумочке, висящей через плечо, рывком открываю ее, шарю внутри. Кошелек, ключи, расческа. Где же он? Я всегда носила его в сумочке. Паспорт точно должен быть здесь! Неужели Артур…

— Черт! — вырывается само собой.

Администратор смотрит на меня с вежливым безразличием, спокойно ожидая. Отпускаю чемодан, уже двумя руками перебираю содержимое сумочки. Хотя и так понятно, паспорта нет.

— Без документа заселение невозможно, — произносит девушка, видимо, уставая ждать.

— А можно хотя бы по фото? — мой голос звучит почти умоляюще.

Бужу телефон, судорожно листаю галерею в поисках нужных снимков. Внутри еще теплится надежда.

— Извините, это недопустимо, — девушка отвечает невозмутимо, твердо. — Для заселения нужен паспорт.

— А если пойти навстречу? — поднимаю на нее просящий взгляд.

— Извините, но нет, — администратор отстраненно покачивает головой. — Это требования закона. Но вы можете поискать частные мотели или хостелы, — чуть тише добавляет она. — В другие вас вряд ли заселят.

Всматриваюсь в глаза напротив и понимаю, что там бесполезно о чем-либо просить.

— Спасибо, — грустно киваю и направляюсь на улицу, где начинает моросить холодный дождь.

«Где-то же должны пускать без паспорта…» — оглядываюсь по сторонам.

Рядом вижу кафе, направляюсь туда. Заказываю кофе, чтобы хотя бы немного прийти в себя. Запоздало проверяю кошелек — тут мне везет: налички немного, но карта на месте. И снова берусь за телефон. Через полчаса поисков нахожу вариант. Гостиница на окраине Москвы с невысоким рейтингом. Но уже плевать.

Мотель оказывается абсолютно неуютным и темным. В номере пахнет прохладой и влажностью. Но в целом сойдет. Узкая кровать, синие занавески, абсолютно не сочетающиеся с коричневым потертым ковролином. Телевизор, комод с зеркалом и тумба, в верхнем ящике которой лежит библия. Вот и все, что есть в номере.

Сажусь на край постели, осматриваясь по сторонам.

Неужели Артур забрал мой паспорт? Но для чего? Чтобы я не сбежала? Он всерьез не собирается меня отпускать?

Лезу в интернет, чтобы узнать, как восстановить документ. Пусть муж обломится.

В этот момент телефон вибрирует. Смотрю на желтый конвертик, догадываясь, от кого он мог прийти. Не хочу открывать, но любопытство пересиливает.

«Ты меня неприятно удивила. Но ладно, будем ужинать сегодня без тебя. Даю два дня на принятие ситуации. Дальше ты мне будешь нужна.»

«Будешь нужна» звучит как издевательство. Как будто я как какая-то кофемашина Артура. Включит — и потечет кофе по расписанию. Невольно хмыкаю, хотя хочется расхохотаться в голос. Вот тебе и график, о котором говорила Елена.

Глава 12

Вибрация раздается внезапно. Вздрагиваю. Видимо, я задремала, свернувшись калачиком на жестком матрасе. Не хочу открывать глаза, не хочу снова выныривать в давящую реальность. Боль все никак не утихнет — слишком все свежо. Тем более я догадываюсь, кто звонит. Артур. Наверняка, хочет надавить еще чем-то, проманипулировать, что-то потребовать, чтобы все было, как этого хочет он. Но мне уже хватило его сообщения.

Звонок прекращается, но через мгновение снова жжет бок. Настойчиво. Назойливо.

Нехотя разлепляю веки, смотрю на экран — не муж. Света — владелица галереи “Белый квадрат”. У нас с ней скорее партнерские отношения, нежели дружеские, но тем не менее она всегда выслушивает меня, если мне это требуется, и делится в ответ. И, пожалуй, она единственный человек в моей жизни, который все говорит в лицо, не скрывая.

— Алло, — хриплю, чувствуя, как пересохло горло. Прокашливаюсь.

— Привет! — голос подруги звучит звонко, как и всегда. — Лер, слушай, срочное дело. Я отправила тебе домой картину из частной коллекции Верещагина. Помнишь? Ту, что с погнули на углу? Нужно срочно подретушировать ее до выставки.

Резко сажусь, пружины кровати противно скрипят.

— Что? — вскрикиваю. — Ее нужно вернуть, — в голосе проскальзывает легкая паника.

— Почему? — недоуменно спрашивает Света.

Черт! И что ей сказать? Как объяснить? Мне не хочется втягивать постороннего человека в свою Санта-Барбару, но какой у меня выход?

— Понимаешь, — смущенно выдавливаю. — Я ушла… от Артура, — тяжело вздыхаю.

В трубке повисает тишина. Долгая, тяжелая.

— Прости… что? — Света произносит медленно, будто переваривая информацию. — Я не ослышалась?

— Тут такое дело, — голос предательски подрагивает. — Артур… у него другая семья. Жена. Дочь.

И я выкладываю Свете все. Про то, как мой муж годами жил на две семьи, как обманывал меня, как из-за несчастного случая я обо всем узнала. Голос под конец срывается, но я не плачу — слезы давно высохли. В груди осталась лишь печаль и тоска.

— И ты просто взяла и сбежала? — неверяще спрашивает Света. — Бросила дом, студию, все, во что вложила душу? Ради чего? Чтобы жить в этом задрипанном... — она замечает мое молчание, резко останавливается.

Закусываю щеку, сдавливаю телефон до такой степени, что пальцы немеют. Не знаю, что сказать. Утром мой поступок казался правильным. Но теперь, слушая Свету, понимаю, что, наверное, сглупила. Нужно было действовать более… хладнокровно что ли.

— Он тебя выгнал? — уже мягче спрашивает Света.

— Нет, но…

— Тогда слушай меня внимательно, — голос подруги становится твердым, но без злости. — Ты сейчас же поднимешь свою задницу с какой-то вшивой кровати и поедешь обратно. Это твой, — она делает ударение на этом слове, — дом! Ты вложила в него душу.

— Но как я могу… — снова пытаюсь возразить.

— Легко! — рявкает Света. — Легко! Разойдитесь по разным комнатам.Ходите разными маршрутами, чтобы не встречаться. Пусть Артур сам уматывает, если ему так хочется. Но ты не отдашь ему ни-че-го. Поняла?

Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как в очередной раз сводит желудок. Облизываю пересохшие губы.

— Так, и по поводу картины, — тон Светы снова становится деловым. — Ее повредили при пересылке — угол погнули, из-за этого краска осыпалась. Ты знаешь, что Верещагин сожрет меня живьем, если что-то будет не так, и мы не успеем в срок.

— Света, я же сказала… — стону я.

— Нет, Лера! — подруга вздыхает. — Артур принял груз по твоей доверенности — той самой, что галерея оформляла для тебя год назад. Ты же помнишь, там был пункт о приемке ценностей? Так вот, юридически картина на тебе. Если ее испортят — отвечать будешь ты. — Света делает паузу. — Деньги за работу тоже твои, — добавляет она, ее голос становится теплым. — Тебе же они сейчас точно не помешают, правда?

Закрываю глаза, мотаю головой. Сжимаю покрывало в кулак. Света права. В любом случае, мне нужна работа. Поэтому картину необходимо забрать.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Я… я разберусь с этим.

— Вот и умница, — в голосе подруги слышится облегчение. — Держишь, ладно? Если что — звони. В любое время. И набери, когда осмотришь повреждения. Нужно понять, успеем ли мы к выставке.

— Ладно, — сильнее хмурюсь, уже прикидывая как быть дальше.