Я и моя суккуба

Особый кайф при подобных раскопках – когда прорезаешь лопатой взбухший живот дохлой кошки, и содержимое с громким чавканьем летит под ноги или повисает на черенке темно-красными гирляндами. Спутницы стояли спиной к яме и то пару раз чуть не вырвали, и только Хира наблюдала за процессом воодушевленным взглядом, прикусив сгиб пальца. Да уж, квесты бывают… разные.

Где-то через час непосильного труда, когда от вони закружилась голова и поплыли кляксы перед глазами, с залитого коричневой жижей дна со звуком винной пробки выскочил череп, объятый зеленоватым призрачным пламенем. Из-за колышущихся на ветру сгустков эктоплазмы казалось, будто у головы длинная густая шевелюра. Еле успел заслониться от брызг и полупрозрачных, почти растворившихся кусочком не хочу знать чего, и тут сверху с замогильным эхом грянул возмущенный глас:

– Кого тут хер принес?! Кто осмелился потревожить мой дневной сон?! Я, Эррама Дарран – полковник пятой каэрвурской бригады, командир четвертого ударного соединения альвалланской конницы, истребитель разбойничьей рати атамана Бабули и бич заорского побережья!

Лера прыснула.

– Атамана Бабули и его помощника – гетмана Дедули.

– Молчать! – из глазниц выстрелили струи потустороннего огня. – Я видел руины Тир-Нарифа, я прошел маршем через истанские Пики, я командовал парадом перед самим царем Иринора! Как смеете вы, дети шелудивой свиньи, насмехаться надо мной? А, млять?

– Извините, пожалуйста! – сказал, пряча усмешку, и приставил ладонь козырьком – не отдавая честь, а заслоняясь от льющихся из черепа помоев. – Мы пришли помочь. И похоронить вас с подобающим достоинством.

– Похоронить?! – возопил мертвый вояка. – Чтобы я навсегда оставил этот мир и того жирного пьянчугу, что бросил мои останки в кучу дерьма? Ну уж нет! Я поклялся терзать этого говноеда до самой смерти, и поверьте, мне спешить некуда!

Ситуация, однако. Я бы мог приказать суккубе телепортироваться к болтливой черепушке и схватить, но возникало два варианта с одним и тем же исходом. Либо призрак почуял бы неладное и улетел в неизвестном направлении, либо Хира заерепенилась и отказалась подчиняться. Поэтому малость пораскинул мозгами и решил брать хитростью, а не грубой силой. Интересно, в игре есть такой параметр? Как-никак, у демониста он просто обязан быть основным.

– Уважаемый генерал…

– Полковник! – изо рта вырвался сияющий протуберанец. – Я – полковник. Я командовал парадом!

– Прошу прощения, – поклонился, чтобы полы шляпы спрятали улыбку. – Достопочтенный воевода, разве по статусу вам отдыхать в мусорной канаве? Не желаете ли переселиться в более подходящее место?

– Это куда? – прогудел череп, роняя зеленоватые капли.

– Ну… например, на кладбище?

– Ха! Лежать бок-о-бок с трусливыми холопами, погибшими не в бою, а в постели?! Это, млять, по статусу? Хера с два! Что еще предложишь?!

– А можно немного подумать?

– Можно телегу с разбегу и козу на возу, щегол!

– Виноват, товарищ полковник, – меня откровенно трясло от подступающего смеха. – Разрешите отойти и поискать иные варианты?

– Разрешаю! – отрезал воевода и с плюхом нырнул в помои.

– Фу… – простонала Ингрид и схватилась за живот. – Какая мерзость.

– Всяко лучше кнута, – Лера пожала плечами. – Что будем делать?

Самодовольно ухмыльнулся:

– Ловушку. Самое время поохотиться на привидение.

***

Около заброшенного дома на берегу нашли бесхозную сеть – местами рваную, но в целом достаточно крепкую. Мужичок в шляпе, представившийся Стефаном, согласился вырезать из снасти квадрат со стороной около метра, укрепить и огрузить камнями. Пока пьянчуга работал, Хира раздобыла в мусорке бутылку зеленого стекла, разбила об угол хибары и протянула самый острый осколок.

– Как только схватишь череп, начерти на темени пентакль, вонзи скол в середину и трижды произнеси: Zabh Delahn Keelahn Kulon. Запомни, поработай над произношением и ни в коем случае не перепутай слова.

– А почему бы тебе это не сделать?

– Потому, что я – демон. А ты – демонист. Ритуалы и заклинания – твоя задача. А моя – смотреть за вашими провалами и хохотать. Как-то раз один кекс вздумал завести гарем из суккуб, но случайно призвал семерых инкубов. Это было очень смешно. Жаль, недолго.

– Лучше пойду учить заклинание…

Как только Стефан закончил, вернулись к яме и расстелили над свежей рытвиной сеть. Настал через вызывать духа.

– Товарищ полковник! – сложил ладони рупором и крикнул в выкопанную дыру. – Мы нашли для вас достойный склеп!

Эррама остался глух к словам, но жижа чуть колыхнулась, пошла рябью, будто череп ворочался во сне. И тут до меня дошло.

– Товарищ генерал!

– Я – полковник! – пылающая эктоплазмой мертвая голова вылетела из укрытия и врезалась в расстеленную сеть.

Не теряя ни секунды, я прыгнул и двумя руками прижал добычу к груди, но та, к моему немалому удивлению, осталась висеть на том же самом месте.

– Ах ты, щегол! – хорошо, что призрачный огонь не жег, а слегка холодил, иначе от меня осталась бы горка пепла. – Ты напал не на того воеводу! Ну, держись – сейчас покатаю.

Под вскрики девушек и заливистый смех Хиры, я взлетел метров на двадцать, цепляясь за сеть, как котенок за штору. Вид, конечно, впечатлял: врезавшаяся меж холмов гавань, ковер из дохлых рыб у причалов, россыпи покосившихся аляповатых хибар прибрежных трущоб, серая дымка печей над ними, разительно выделяющийся квартал знати, окольцованный посеревшей от времени и дождей стеной. Люди, снующие по восходящей главной улице и что-то бурно обсуждающие у фонтана на площади, сваленные из хлама и заструганных бревен баррикады, жмущиеся к внешнему зубчатому рубежу дома «среднего класса» под красными черепичными крышами и не самая большая, но неприступная для простых ополченцев крепость, с возвышенности наблюдающая за Хаб-Харбором

Но стоило опустить взгляд, и начинало штормить от головокружения. Не то что бы я боялся высоты – скорее обстоятельств, в которых очутился, ведь малейшая оплошность, случайная неловкость – и никакая жрица не вернет к жизни мешанину из крови и костей. Первое время Эррама летел ровно, и пока невольный пассажир держался двумя руками, особой опасности не возникало. Но цель всего мероприятия, увы, не покатушки с ветерком, а поимка призрака, поэтому пришлось зажмуриться, стиснуть зубы и нащупать в кармане осколок.

И только коснулся им затылка воеводы, как дух зарычал и камнем ухнул вниз, словно попав в воздушную яму. Первая мысль – конец, мной сейчас протаранят крышу. Черепу-то на столкновение до звезды, он-то мертвее не станет, а вот я… Но падение остановилось за миг до того, как горе-летчик обомлел от ужаса, а то и вовсе помер из-за разрыва сердца. И едва успел прочертить букву «А» без перекладины, обозначив начало пентаграммы, как полковник с ревом реактивного движка взмыл под пасмурные тучи.

– Ха! – прогудела голова. – Посмотрим, так же ты смел, как хитер!

В истории каждого народа есть сказания о загадочных небесных явлениях, что превращаются в глазах перепуганных очевидцев то в драконов и змеев, то в кавалькады призрачных всадников, то в ведьм верхом на метлах. Любой из подобных феноменов, как правило, знаменует большую беду – неурожай, войну, эпидемию. Без понятия, насколько прописан искин неписей, но местные жители имели все шансы обогатить фольклор еще одной похожей байкой. И грядущий штурм, где наверняка погибнет немало людей с обеих сторон, как раз и станет той большой бедой, а черная фигура верхом на хвостатом, как комета черепе – ее предвестником.

Полковник завилял, выписывая широкую синусоиду. Рывки были столь сильны, что меня порой вытягивало параллельно земле, а от перегрузок подкатывала тошнота. Ни о каком ритуале и речь не шла – не отрубиться бы и не ухнуть на мостовую.

– За Каэрвур!! – ревел призрак, и эхо раскатывалось над морем и далекими холмами. – Да здравствует кавалерия!

Вряд ли стоило ожидать, что череп рано или поздно устанет и сбавит темп. Даже если такое в принципе возможно, я точно вымотаюсь раньше. Но помощи ждать не от кого, кроме как от самого себя, и если хочешь выжить – придется поднапрячься. Рыча сквозь стиснутые до хруста зубы, подтянулся, зажал чертовы кости подмышкой и закончил знак. После вонзил стекло в середину, как и учили, располосовав все пальцы и ладонь. Кровь хлынула на темя, но мне было все равно – я не чувствовал боли в руке, потому что боль терзала все тело от пальцев ног до кончиков волос.

– Заб… делан… килан… кулон.

– Что ты там, млять, бормочешь? Просишь побыстрее, щегол? Так погнали!

Из-под затылка вырвалась струя зеленоватого пламени, и от такого «форсажа» кости хрустнули, а суставы растянулись как на дыбе. Вот тогда-то я понял, как сильно ошибался насчет боли во всем теле. Вот тогда и узнал, что такое настоящее мучение, которое не приглушают даже фонтаны адреналина.

– Заб. Делан. Килан. Кулон.

– А?! Кажется, я слышу истанский говор! Ты что, из этого гнилого племени? Ненавижу, млять, истанцев! Н-но!!

Половник пошел на снижение по широкой дуге, а потом сразу на взлет. Я ни шиша не смыслю в высшем пилотаже, но заложенный маневр слишком уж напоминал мертвую петлю. Не самый страшный выбор, но беда в том, что измочаленная сеть начала трещать и расползаться. Услышав это, Эррама передумал и рванул свечкой вверх. Ворочая языком как после дикой попойки, я закончил заклинание, и обволакивавшее череп пламя со свистом и гулом засосало в осколок. Стекло полыхнуло ярче неоновой лампы, сила призрака иссякла, а поймавший его охотник полетел с высоты пятиэтажного дома спиной прямо на двускатную крышу.

Как ни странно, удара не почувствовал, только дикий грохот и скрежет рубанули по ушам. Зажмурился, спасаясь от пыли и обломков, и не зря, ведь судя по звукам, в опасной близости экскаватор ломал постройку ковшом. Миг спустя какофония стихла, а я приземлился на что-то мягкое. Вернее, не совсем так – что-то смягчило, амортизировало падение, подобно пружине или демпферу.

В темноте и шелесте битой черепицы раздалось тяжелое, как после стометровки, дыхание. Странно, ведь я втягивал воздух тихонько и с болезненным хрипом. Но никакой ошибки быть не могло, разве что все это – предсмертная галлюцинация. Совсем рядом кто-то напряженное сопел, и в такт вдохам и выдохам в спину упирались две твердые «балки», а в бок – пара мягких округлостей.

Не без усилия разлепил веки, боясь увидеть торчащее из живота бревно или срезанные коньком ноги. Но обошлось – меня всего-навсего держала на руках Хира – отсюда и «балки» и округлости. Выходит, все время полета суккуба неотрывно следовала за мной – вряд ли на своих двоих, скорее всего, через порталы – и в критический момент подхватила и не дала разбиться вдребезги. Что же, это все всяких сомнения заслуживало похвалы.

– Спасибо… – чуть слышно прошептал, глядя на рассерженную физиономию с рассеченным лбом и застрявшей в щеке занозе размером с палец. – У тебя… кровь.

– Переживу, – проворчала демоница, отведя взгляд. – Достал душу?

Показал светящийся осколок в буром месиве ладони.

– Молодец, хули, – грубо фыркнули в ответ.

– Признайся… – я криво улыбнулся. – Волновалась?

Ожидал, что бросит на пол, но вместо этого девушка отнесла меня на грязную, пропахшую крысятиной, но такую приятную после всего произошедшего кровать.

– Ты, кажись, башкой стукнулся. Отдыхай. Сейчас жрицу позову.

Она развернулась и собралась уже идти, а я попытался поймать ее руку,но вместо этого ухватил за хвост. Реакция была как у кошки – резкий разворот, шипение и выпущенные когти.

– Отцепись, козлина!

Пробормотал виновато:

– Извини, промахнулся. Все плывет, двоится.

– Промахнулся?! А вот что метил?

– В руку… дай.

– На кой тебе моя рука?

– Тебе сложно?

– Претемнейший Властелин! – Хира схватилась за рога. – Точно кукуху отбил! На, держи.

Я взял ее за запястье и потянул на себя. Суккуба явно не ожидала подвоха и, не удержав равновесия, рухнула мне прямо в объятия. Обхватил прислужницу за лопатки и вжался лицом во взъерошенные красные пряди, а легкий, едва уловимый запах серы подействовал как нашатырь, просветляя муть в голове, а тепло напрягшегося тела притупило ноющие связки.

– Охерел? – поступок так ошеломил демоницу, что та ненадолго подвисла.

Какое-то время мы лежали в абсолютной тишине, разбавляемой лишь нервными щелчками хвоста и биением сердец: мое замедлялось, ее – рвалось сквозь ребра. Примерно так ведут себя кошки, когда осторожно прижимаешь их к себе, и главное не передержать, иначе кара последует незамедлительно.

– Считаю до трех – не отпустишь, и падение покажется тебе прыжком с крыльца! Раз! Два!

Я раскинул руки – смотри, весь в твоей власти. Хочешь, бей, хочешь – мучай, но девушка только в гневе замахнулась и опустила ладонь. Наверное, посчитала выходку последствием пережитых ужасов.

– Ну и урод же ты…

– А ты – красивая.

Ее глаза полыхнули адским огнем, а затем сузились до тонких щелочек. Не сказав больше ни слова, суккуба вышла из комнаты и унесла с собой одно деление фиала. Я блаженно зажмурился и сцепил пальцы на затылке, наслаждаясь остатками тепла и аромата. Что же, оно того стоило.