- -
- 100%
- +
– Зови, – наседала рыцарь. – Все равно демона ловить.
– Успокоишься – вызову.
– Я спокойна как удав. Неужели не видишь?
– Я все сказал, – неожиданно жестко произнес в ответ, не сводя взгляда с глаз собеседницы, даже когда та опасно нахмурилась и шагнула ближе.
– Млядиной своей командовать будешь, понял?
– И так командую. Но она не слушает.
– Ребята, брейк! – на этот раз Ингрид выступила в роли разнимающего и взяла подругу за руку. – Ну, серьезно, вы меня пугаете…
Лера сплюнула и подняла меч, втоптанный в грязь по самую гарду. Очевидно, рыцарь очень переживала за жрицу, раз перестала ерепениться по первой ее просьбе.
– Все, – девушка отдышалась и махнула рукой. – Я готова. Давайте поторапливаться, а то вся эта кутерьма выйдет зря.
– Обещаешь, что не полезешь в драку?
– Обещаю.
Я вздохнул и на всякий случай отошел подальше, прежде чем крикнуть:
– Арграхира!
Обычно суккуба появлялась из ниоткуда, но в этот раз вышла из портала на стене. Приветливо помахав нам, взяла за хвост притаившегося в углу бесенка и поднесла к пентаклю на вытянутой руке.
– Вы вроде хотели демона побольше? – с ехидцей уточнила девушка. – Слушаю и повинуюсь!
Из пылающей бездны выстрелил раздвоенный язык с ногу толщиной и буквально слизнул возмущенно верещащую ящерку. Следом высунулось крокодилье рыло цвета обсидианового скола и попыталось ухватить добычу помясистее, но демоница упорхнула на крышу за миг до того, как четыре ряда клыков щелкнули о воздух. На этом вторжение не закончилось – тварь величиною с бегемота подалась вперед, заскрежетали камни, затрещали доски, и пентаграмма нехотя, словно засохшая жвачка, потянулась на все пять сторон.
За мордой с тремя огненными зрачками в каждой глазнице и загнутыми вперед рогами показалась когтистая трехпалая лапа, после – вторая. Бестия потянулась, заскребла по грязи, но застряла в «талии», однако плен продлился лишь до тех пор, пока пентакль не раздвинула вторая (и судя по расположению, не последняя) пара лап.
– Хира, это не смешно! – крикнул я. – Убери эту срань немедленно!
В ответ прислужница развела руками и самодовольно ухмыльнулась, мол, щито поделать – получите, распишитесь. Мы попятились в проулок, наблюдая за лезущей из преисподней тварью. Лера – не перестаю удивляться ее смелости – не опустила клинка и не рванула наутек, а отступала без намека на панику и пристально наблюдая за врагом.
От затылка чудовища шел тройной гребень с пятиугольными пластинами в красной окантовке, «пропиливший» пентаграмму достаточно, чтобы протиснулась задница с третьей парой лап. Последним показался хвост, резко переходящий в длинный тонкий хрящ с чугунным (или очень похожим на чугун) шаром, который впору вешать на кран и сносить здания. К тому моменту существо уже наполовину просунуло башку в подворотню, с грохотом ломая стены и шатая хибары, так что сами судите о размерах адского крокодильчика.
– Ребят, бежим! – пискнула Ингрид из-за моего плеча.
– Нельзя, – тряхнул головой. – Если полезет в город – это конец. Надо увести его в порт.
– А потом? – Лера фыркнула, покачивая мечом перед собой
– А потом – по обстоятельствам. Эта хрень очень медленная, так что…
Клыкастая пасть распахнулась под прямым углом быстрее сработавшей мышеловки. Язык просвистел в метре левее нас и пробил в утлом домишке еще одно окно.
– А хотя знаете что… пробежаться будет вдвойне полезней.
Земля дрожала, а грохот и треск молотами били по ушам, когда зверюга продиралась через подворотню. Нагромождение построек замедляло гиганта не сильнее, чем человека – шторы, и с высоты район выглядел так, словно на него упал грузовой самолет. Мало того, что лапищи крушили все на пути, так еще и демон при движении размахивал хвостом, и чугунный шар, пробивший бы и крепостную стену, размалывал кирпичи в пыль, а домики складывались, как дешевые декорации.
Утешали только две вещи. Во-первых, демон полз исключительно за нами, не отвлекаясь на разбегающихся в ужасе неписей. Во-вторых, кд и меткость языка оставляли желать лучшего, и за все время погони не задело ни разу, хотя постоянно свистело то по бокам, то над головой. Когда монстр вырулил на главную улицу, не в пример более широкую, чем подворотня, фасадам домов все равно изрядно досталось, а уж во что превратилась дорога и сказать страшно.
Но решение проблемы нашлось само собой – прибрежные воды все еще оставались полны яда, нужно лишь заманить туда гадину и дело с концом. Нам не пришлось бы даже самим плавать в отраве – достаточно перескочить с причала на старый корабль, подождать, пока бестия подохнет и вырезать легкие. Но как обычно и бывает, в гениальный план вмешались посторонние и все испортили.
Когда мы добрались до края причала и приготовились лезть на борт по кускам оборванного такелажа, на подмогу внезапно примчал отряд стражи. Десяток лучников принялись бить по цели, и хоть стрелы причиняли лоснящейся черной шкуре чуть больше вреда, чем камню, щекотка демону явно не понравилась. Медленно развернувшись и снеся к чертям собачьим опустевшие лотки, исполин пополз на бравых героев.
Почуяв, что дело запахло жареным, бойцы бросились наутек столь же быстро, как и примчали на выручку. В итоге ничем не помогли, а лишь сагрили босса на себя и повели прямиком в город, в самый, мать его, населенный квартал. Причем не одними ботами, но и живыми людьми. И то ли чудищу просто повезло, то ли неписи в принципе лишены «сюжетной брони», но одного зазевавшегося стражника гад наконец-таки поймал языком и с хрустом схарчил, забрызгав кровью ближайшие дома.
– Да еж их медь! – выругался, спрыгивая с борта на шаткие скрипучие доски. – Эй, крокодил! Эй!
Существо не реагировало, виляя задом в направлении площади. А как тут провоцировать-то вообще? Особенно, если не танк. Вспомнив о стрелах, подобрал камешек (благо теперь недостатка в них не было) и швырнул в демона. Тот чуть шевельнул гребнем и продолжил путь к самому большому шведскому столу в Хаб-Харборе.
– Хира, млять! – выпалил в сердцах и изо всех сил кинул в тварь половиной кирпича. – С тобой никакой Легат не нужен!
– Лерка, дура – вернись!!
Под крик Ингрид, рыцарь пронеслась мимо, перепрыгнула шар и с размаху рубанула по хвосту. Ожидал, что тот если не отвалится, то хотя бы рассечется до кости, но клинок отскочил со стальным лязгом, едва не вырвавшись из рук. И пусть дамага ноль, зато агро сработало, и скотина начала с притопыванием разворачиваться на месте.
– Ходу, ходу!
Валерия слишком резво взяла верхний старт и поскользнулась на разрыхленной земле, которую обвислое гладкое брюхо демона раскатало в ровную скользкую полосу. Почти добрался до подруги, и тут чудище выстрелило язык и обмотало вокруг левой ноги. Девушка и ойкнуть не успела, как ее медленно потащило прямиком в распахнутую треугольную пасть, где меж клыков еще торчали обломки костей и обрывки дублета.
Я подхватил соратницу под мышки и рванул на себя, но с тем же успехом мог играть в перетягивание каната с якорной лебедкой. Даже Хиру не пошатнул ни на дюйм, а тут слоняра размером с две «Газели». Поэтому кое-как поднял оброненный меч и попробовал если не отсечь, то хотя бы распилить чертово щупальце. Все-таки язык не хвост, глядишь, и получится, но почему-то в моих руках клинок отяжелел килограмм на пятнадцать, хотя рыцарь носила его так, будто двуручник весил раз в пять меньше. Типа, оружие не подходит моему классу и отсюда штраф? Или я настолько охилел, неотрывно сидя за компом?
Пока вхолостую пилил язык, Ингрид стояла поодаль, обхватив голову и слезящимися глазами наблюдая за жуткой сценой. Лера в свою очередь, рыча и стискивая зубы, пыталась избавиться от сапога, но пропахшая серой склизкая плоть держала слишком крепко – того и гляди кость треснет.
Кость…
Посмотрел на целый и невредимый язык. Потом – на ногу. Потом – снова на язык. И снова на ногу. Если рубануть по колену, может, сумею отнять конечность с первого раза, чтобы не так больно… Ну и мысли, елки-палки… Волк, попавший в капкан, отгрызает лапу. Привет, Battlefield 4. А что вообще будет, если в этой игре ампутировать ногу? Ее можно «отхилить»? Или же с концами? Либо будеш ползать либо на коляске котаться, или самое хороше… поставить протез.
Как ни крути, лучше стать калекой, чем превратиться в фарш, но если уж собрался поработать полевым хирургом, то лучше поторапливаться – до пасти осталось не больше двадцати шагов.
Глава 16. Нижний мир
– Ира! – крикнул я, кое-как водрузив тяжеленный меч на плечо. – Сюда, скорее!
– Мне страшно! – пискнула жрица.
– Лере нужна твоя помощь!
Рыцарь отвлеклась от ботинка и подняла голову.
– Что ты задумал?
Глубоко вздохнул, зажмурился и с тревогой произнес:
– Прости. Иного выхода нет.
– Какого выхода? На вопрос ответь!
– Мне… я… – интересно, что чувствуют врачи, сообщая пациентам о необходимости ампутации? – Придется отрубить тебе ногу.
– ЧТО?! – девушка так дернулась, что еще немного и потянула бы чудище на себя. – Ты с ума сошел?!
– А какие еще варианты?! – заорал я, перекрикивая утробный рык демона. – Мы ничего не сделаем этой скотине! Проще пробить танк вилкой, чем его шкуру!
– Пи-дец, – Лера перестала сопротивляться и грохнулась на спину, широко раскинув руки. Губы задрожали, на покрасневших глазах заблестели слезы, дыхание сбилось на конвульсивные хрипы.
– Сволочь! – Ингрид огрела тварь кадилом по языку – с тем же эффектом. – Сволочь, сволочь, сволочь, сволочь!! Отпусти ее! Отпусти, отпусти, отпусти!!
– Ира! – потянулся и тряхнул жрицу за плечо. – Готовь лекарство! И найди какую-нибудь тряпку – зажать зубами.
Наверное, до этих слов милашка представляла все как опасную, но в целом рядовую для ммо-шки ситуацию. Этакую битву с рейд-боссом, которого высокоуровневый тролль по приколу притащил в город. Когда же поняла, насколько серьезно принятое мной решение, побледнела пуще прежнего (хотя казалось, куда еще), зашаталась как пьяная и в бессилье опустилась на колени.
– Это… какой-то бред, – она взглянула на меня опустевшими блеклыми глазами. – Так же… нельзя.
Щеку начало припекать, словно поднес ее к разогретой духовке, а от запаха серы и гнили кружилась голова. Еще немного, буквально три-четыре метра, и можно будет просунуть острие меж здоровенных клыков. Я смотрел в пасть, раззявленную, как откинутый капот, широченную, как бульдозерный ковш, глубокую, как колодец, на дне которого не сок, а кипящая серная кислота. И все же внутри эта мразь однозначно мягче, чем снаружи.
– О’кей, – выпрямился и, кривясь и кряхтя, направил меч вперед точно копье. – Давайте сделаем это…
– Поберегись!
С неба рухнуло что-то черное и приземлилось прямо между мной и монстром. Хира?! Копыта вонзились в землю по самые щиколотки, от удара во все стороны разошлось грязевое цунами в палец высотой, и лишь такой силы хватило, чтобы когти-кинжалы отсекли поганый язык. Тварь взревела так, что в соседних домах вылетели стекла, а нас сшибло с ног ударной волной. Обрубок заметался, словно брандспойт под полным давлением, брызги горячей и густой как смола черной крови заливали все вокруг.
– Поиграли и хватит! – демоница схватила девушек за шкирки и одним рывком поставила на ноги. – Надеюсь, вы быстро бегаете!
Прежде неповоротливая и медлительная зверюга поймала рейдж и погрохотала за обидчиками, шустро перебирая всеми шестью лапами. Когда мы добрались до корабля, гад на всем скаку протаранил причал. Доски не выдержали, но преследователь не уставал барахтаться, заглатывая отравленную воду по кубометру за раз. Настил затрясло, Ингрид чуть не упала, но втроем нам удалось сохранить равновесие, держась друг за друга и широко расставив ноги.
Суккуба запрыгнула на борт и протянула руку. Мы с Лерой переглянулись, молча кивнули и первой подсадили жрицу, едва держащуюся на грани обморока.
– Давай, – протянул рыцарю измочаленный канат.
– Уверен?
Покосился на чудище, таранящее мордой сваи, отчего по всему порту стоял мокрый треск. Плавало оно не в пример лучше, чем ползало, и до купания в яде оставались считанные секунды.
– Давай.
Лера в прыжке ухватилась за такелаж, я потянулся следом, и тут доски подо мной разошлись, и миг спустя вода сошлась над головою. Хорошо успел набрать побольше воздуха и зажмурился до рези. Кожу легонько пощипывало, ладони то и дело натыкались на склизкую и разваливающуюся от малейшего касания рыбу. Пару раз задел твердый и горячий панцирь, но тварь почему-то меня не тронула, не попыталась сожрать.
И я падал, падал и падал в бесконечную бездну. Гавани, конечно, глубоки – на то они и гавани, но должен же у них быть предел? Но пока обволакивали темнота, холод и тишина. Ни единого звука, кроме гула крови в ушах – я словно плыл голышом в изначальном космосе, отдавая пустоте остатки тепла. А цветастые сияющие пятна в уставших, перенапряженных глазах – новорожденные галактики, скопления и туманности, стремительно удаляющиеся от центра – от меня.
И вот мягкий щекочущий ковер водорослей сомкнулся надо головой. Это конец? Что за сияющий крылатый силуэт впереди, просвечивающий сквозь плотно сжатые веки? Яд впитался через кожу, и это предсмертный бред? Силуэт протянул руку, я коснулся ладони, и мы вместе воспарили в небеса. Мимо нас пролетали клыкастые чудовища и скелеты, но поводырь подобно ангелу пронзал тьму, покуда та не просветлела, потеплела, загремела. Ангел вырвал меня из первородного космоса, чтобы сбросить на грешную землю.
– Ты живой? – раздался знакомый голос. – Живой?
Плеск волн, покачивание палубы, запах благовоний. Я поднял голову и врезался лбом в кадило. Никогда бы не подумал, что обрадуюсь боли, но раз мне больно, значит, все еще жив. Не без опаски открыл глаза, но чудодейственный дым полностью втянул в себя отраву, смешал с соленым бризом и развеял над морем. Надо мной склонились три лица: Ингрид таращилась, Валерия поджимала губы, Хира… выглядела обеспокоенной? Не скажу наверняка, но никаких признаков надменности, иронии, или презрения не заметил.
– Нас… – обличающий перст указал на суккубу, – ждет серьезный разговор. Очень серьезный.
– Ну да, – прислужница скривилась. – Я вам жизни спасла, а в ответ – как обычно.
– Утихни… Если бы не твоя выходка, никого спасать бы не пришлось.
– И опять я не такая, – она скрестила руки на груди и отвернулась.
– Я тебе расскажу, кто, что, зачем и почему… но позже. Тварь сдохла? Добыли легкие?
– Тварь, – рыцарь вздохнула, – уплыла.
– Млять… – стукнулся затылком о доски. Потом еще раз. И еще. – И котенка-чертененка не спасли. Все зря…
Рыжее солнце наполовину село за горизонт. Не знаю, как тут с астрономией, но светило казалось просто огромным, а наше утлое суденышко – щепкой на фоне костра. Штурм начнется через час, край – полтора. Ровно столько же оставалось жить простому деревенскому парню, попавшему в непростую передрягу.
– Я… – Хира сглотнула и потерла грудь. – Это самое… Возьмите мои.
Я не поверил своим ушам и приподнялся на локтях, пытаясь понять, это тонкая шутка или же акт безраздельного благородства. Или засранку совесть замучила? Да ну, скорее поверю, что Ингрид прикончит адского крокодила голыми руками, чем в такое.
– Прикалываешься? Где ты тут хирургов видишь?
Лера молча указала на меня.
– Нет, извини. Одно дело отрубить ногу, и совсем другое – извлечь легкие. Это же инструменты, наркоз, стерильность, руки не из задницы, в конце концов. И сколько времени займет операция? Сутки? Спасибо, конечно, но… погоди, – сел и нахмурился, сверля притихшую суккубу подозрительным взглядом. – А ты случаем не прощение клянчишь? Предлагая то, от чего мы априори откажемся? Мол, вся такая жертвенная, кусок от себя ради вас отрываю, а вы тут разговорами серьезными грозите. Хира?
Рогатый профиль с острыми чертами устало улыбнулся.
– Не забывай, я не человек. И создана не из плоти и крови, а соткана из темной энергии, которая приняла форму плоти и крови. Как эта куртка, например. Поэтому могу отращивать когти или крылья. А могу что-нибудь отдать. Обычно требуют сердце – это очень редкий ингредиент. Для демонистов высоких рангов как философский камень для алхимиков. В общем, – девушка потерла нижние веки, – если прикажешь…
– А ты… что будет с тобой?
– А я проживу ровно столько, на сколько сумею задержать дыхание. Пять-шесть минут. За это время вытащу твоего друга из темницы, а потом… Ренегатов много. Без слуги не останешься.
– Подожди. Вытащи сюда еще одну тварь. Побольше первой, поменьше второй – все.
Девушка опустила голову и вздохнула.
– Все не так просто. Ты уже видел мой мир – тогда, во сне. Помнишь эти каменные пляжи и океаны лавы? Это тебе не здешний лес, где можно без напряга наловить всякой дичи. Мне просто повезло, что те два беса ошивались неподалеку. В общем, до заката точно не успеем. Но ты знаешь, как поступить.
Я добрел до носа корабля и сцепил пальцы на макушке. Выдохнул, вдохнул. Бревна и доски в воде, мусор на берегу, рытвина на главной улице. Снующие вдоль нее люди. Иллюзия. Имитация. Искин. Мы не можем полюбить вещь. Вещь может быть дорога, но не любима. Любовь – это гормоны, первая стадия непрерывного и неостановимого размножения, ведь самовоспроизводство – неотъемлемый процесс любого живого (и не только) существа. Размножаются даже вирусы, хотя им-то, по большому счету, зачем?
Впрочем, без разницы. Главное, что вещи не меняют на людей. По крайней мере, в моей системе ценностей. Между разумом и пародией на разум выбор более чем очевиден. Но что есть разум? Отделим ли он от тела, или носитель не имеет значения, важно лишь наполнение? Или же привязанность к чему-то неодушевленному – патология, психическая болезнь, опасное и алогичное заблуждение?
– Артур, – холодно произнесла Лера, видя мои плохо скрываемые сомнения. – Это же просто бот. Картинка. О чем тут думать?
О том, что я не знаю: просто или нет. О том, что всегда есть третий вариант. О том, что не обязательно выбирать из двух зол. Вариантов уйма, было бы желание. Много думать не вредно, вредно не думать о многом. Но если окуклиться в зоне комфорта, даже самые обширные и глубокие знания бесполезны в силу своей неприменимости. Заучи наизусть хоть всю «Википедию», докажи недоказанную теорему, реши нерешенное уравнение, сломай мировоззрение целой планеты, но какой в этом толк, если боишься лишний раз выйти из квартиры за хлебом? Чем разум, запертый в четырех стенах, хуже разума, запертого на жестком диске?
– Хира, подойди, – тихо произнес, не отводя глаз от краснеющего покачивающегося в такт волнам заката. – И захвати меч, пожалуйста.
Мы встали рядом – два силуэта напротив стены каленого багрянца.
– Дай руку.
Девушка подчинилась. Сжал коготок указательного пальца, поднес к острию левую ладонь и полоснул аккурат по линии жизни.
– Что ты?.. – выдохнула суккуба, глядя на полившуюся через край темную в сумерках струйку.
Правой рукой взял меч за крестовину и поставил перед собой, как тот мужик из «Игры престолов». Пораненную стиснул в кулак, чтобы текло побольше да побыстрее, и вытянул вперед, словно предлагая засыпающему светилу «брофист».
– Они ведь любят нашу кровь? – спросил, не поворачивая головы, хотя прекрасно знал ответ. – Цып-цып-цып, ублюдок.
Не прошло и минуты, как вода под носом корабля забурлила, а бревна, обломки и дохлая рыба закачались поплавками. В мрачной глубине проступили шесть янтарных точек, будто габаритные огни, давая представление о размере твари и направлении прыжка.
– Артур, ты сбрендил, – демоница вцепилась в плечо. – Не делай этого.
Пошедшая рябью гладь вспучилась, треугольное рыло вот-вот покажется на поверхности. Я уже видел блеск чуть разошедшихся клыков – пора. Лишь пройдя через страх, мы обретаем свободу.
– Артур! – хором взвизгнули девчата.
Шаг на скрипучую доску – раз. Шаг в пышущую жаром пропасть – два. Меч пониже, острие между ботинок – три. Шею ровно, глаза закрыть, вдохнуть полной грудью – четыре, уже проходили. Солдатиком с борта, скольжение как по водной горке, только края очень склизкие, горячие и сжимают со всех сторон – пять. Удар, точно ломом по льду, мокрый треск, затухающее биение – шесть. Кипяток льет на плечи, спазм давит королевским питоном – семь. Дрожь и кувыркания как в центрифуге – восемь. Ощущение невесомости, снова полет спиной вниз – девять. Медленный подъем, шелест разрываемой кожи, встревоженные голоса – десять.
Цель определена. Мне туда, наверх, где топают, орут и шумят. Клинок над головой, тычок, разрез – вот она, дверь в новый мир.
– Давай! – глухо, как в шлемофоне. – Сюда!
Лезть тяжело – не за что ухватиться. Все вокруг теплое, скользкое, мокрое. Поджал колени к животу, руки – к груди, чтобы, упаси демиург, нигде не застрять. Сгруппировался, оттолкнулся, почувствовал щеками твердый край кожи на брюхе чудовища.
– Хватай! – кажется, это Хира – боюсь дышать, боюсь открыть глаза, все лицо в остывающей жгучей слизи. – Ты с той стороны, а ты под плечо! Тянем! Раз-два!
Меня вытащили и уложили на мягкое, чем-то накрыли – наверное, Лериным плащом. Не шевелюсь, сжавшись в комок, кто-то слизал с лица всю дрянь длиннющим трепещущим языком.
– Дыши! – крепкая пощечина. – Дыши!
Вдох, распахнутый настежь рот, затем крик – долгий, громкий, протяжный.
Лишь пройдя через страх, мы рождаемся вновь.
***
Столпившиеся у причала неписи приветствовали криками и рукоплесканием, когда мы сошли на берег по брюху твари, как по красной ковровой дорожке. На туше осталась только Хира, увлеченно вспарывающая грудную клетку и живот – после смерти субстанция демона легко поддавалась даже обычному ножу, а кости размякли до переваренных хрящей. Но первым суккуба извлекла не столь необходимый орган, а здоровенный законопаченный сундук, и притащила к нашим ногам.
– Развлекайтесь, – девушка смахнула пот с совершенно сухого лба. – Сама справлюсь, честно. Помощь не нужна.
– Что внутри? – Лера с опаской покосилась на черный, похожий на гроб ящик.
– Гостинцы от зайчика, – фыркнула рогатая и вернулась к работе.
Под крышкой – чистые, опрятные и аккуратно сложенные – покоились два комплекта тканой одежды и один кожаный – черного, как поверженная бестия, цвета. С него, пожалуй, и начнем, как с наиболее любопытного. Брюки в обтяжку с нашитыми на бедрах пятиугольными гребневыми пластинами с красной окантовкой. Приталенный жилет из плотной кожи с шероховатой обсидиановой текстурой и такими же вставками на груди. Сапожки чуть выше коленей, с двумя рядами шнурков и отвернутыми голенищами. Лоснящаяся матовая рубаха с просторными рукавами и короткий, пониже спины, плащ из той же ткани. Все это добро явно предназначалось рыцарю – ему и отошло без суда и следствия.
Далее – полная противоположность, сияющая белизной как после «Тайда». Леггинсы до колен, туника с неглубоким вырезом, накидка, закрывающая левое плечо до локтя и застегиваемая фибулой на правом, и босоножки с ремешками на икрах. И последнему нубу понятно, что это – сет для жрицы.
Ну и на сладкое – обнова демониста прямиком от лучших кутюрье преисподней. Прыгали бы в пасти бесам – одевались бы как крутые игроки, как я. Рубаха – с высоким стоячим воротом. Жилетка – без рукавов. Штаны – просторные, с легким клешем. Ботинки – мягкие, блестящие. Сюртук – двубортный, с длинными, как у фрака, фалдами. После разъеденного до вареной марли старого тряпья так и вовсе сплошное удовольствие. Все из темного бархата: и не скажешь, что новичок нулевого ранга – в таком наряде и на прием к барону не стыдно.
Пока переодевались в заброшенных домах у базарной площади, Хира закончила с потрошением и сунула кусок нужной величины в промасленный рыбный мешок. Взвалила на плечо, точно адский Дед Мороз и махнула нам рукой. Когда добрались до мастерских, солнце почти село, и в нашем распоряжении оставалось в лучшем случае пятнадцать-двадцать минут. Лояльная дружина и ополченцы уже строились за баррикадами, среди парков и вилл царило мрачное напряжение. Многие женщины и старики тихонько плакали – этой ночью кому-то из мужей и сыновей выпадет жребий смерти.
И хотя все это – лишь очередная кат-сцена, запрограммированное представление, театр неживых актеров, и все равно в душе расползалось гнетущее чувство грядущего горя. Да, после пережитого страх приутих, но кто знает, быть может, я просто не успел как следует забояться. Все случилось слишком быстро, еще слишком многое предстоит осознать, осмыслить, переварить.
Переварить… Бррр…
Черная воняющая горячим битумом масса доверху набила медный баллон, к тому моменту оплетенный кожаными жгутами и снаряженный широкой лямкой для ношения через грудь. Ровно посередине ремня виднелся кармашек с узкой прорезью, куда демоница вложила осколок с душой, из-за чего щель засияла зеленым неоном, словно футуристический индикатор.