2 Эссе для Эсы

8. алгебраический ликбез

Вторичность нужна жизни, как арматура железобетону. Для незанятых в области творческих искусств она вообще проблем не составляет, как, скажем, трёхразовое питание для нас. Или для вас. Возможно, и для них тоже.

(Хотя утверждать что-либо в их направлении не берусь. Может, в их режиме дня оно пятиразовое. В любом случае до 3 «встрясок» разной интенсивности мне случалось пережить в течение 10 мин. Но как угадать смысл, когда с тобой общаются щелчками и тем волнообразным «ду-ду-ду» немого перфоратора в твоём нутри? Являлся ли я жрачкой? Или наоборот — унитазом? Всё чересчур неоднозначно. Во всяком случае, за 2 последующие года я типа как оклемался… Однако хватит клиппотологии, возвращаюсь в изначальную колею для целевой аудитории, которая, возможно, в нетях.)

Слово «вторичность» довольно верно отражает суть явления, однако длинновато. Выкликивать его клавиатурой утомляет. Логичнее пойти тропой, что предоставила нам алгебра, и заменить понятие удобной краткой формулой, вместо «было — есть — будет»:

бы—е—бу.

Страх бы—е—бу доводит творческую часть публики до х3 какой херни типа Чёрного Квадрата у Малевича. Несогласным желаю заполнять досуг созерцанием шедевра, три раза в день после еды. (Ага! Ряды эстетов заметно поредели!)

А почему? Да просто негласная цель творчества доказать, что ты не такой. Что в тебе сидит особая индивидуальность. Отсюда вытекающие, иногда чёрные, последствия.

«Хоч i гiрше, аби iнше» — («пусть и хуже, лишь бы по-другому», любила повторять вторая из моих тёщ, довольно часто и, почему-то, мне, поэтому я выучил эту украинскую поговорку, но несмотря на это с начала СВО блюду невмешательский нейтралитет, как в своё время Швеция. Не выдаю публичных заявлений и призывов. Хули толку? Служащие государству, а не людям способны делать только гiрше).

Вернёмся к акту любой пары уже знакомых нам капилляров на точке «есть», обозначаемому уже кратко и сладко: бы–е–бу. И с учётом, что «бу» непременно становится «бы», спросим себя:

Вопрос: Сколько повторо-поворотов, то есть, актов философически роторной системы бы—е—бу произошло после гульбищ А. + К.?

Ответ: До хрена и больше в х3 какой степени.

И на что теперь надеяться архилоханутым любителям новизны? Светит им хоть какой-то шанс?

Ответ отрицательный.

Откуда берётся литературная вторичность?

Такой вопрос может задать лишь крайне невнимательный мыслитель. Да и мыслитель ли вообще?

В том-то и дело, что она ниоткуда не берётся, а постоянно тут и есть. Неизбывно и повсеместно.

Джинсы с драными коленками на каждом втором. Мода — вторичность для миллионов, с периодичным возрождением её по прошествии от 10 до 15 лет. Регулярно.

Результат безостановочного верчения системы бы-е-бу

Примеры вторичности неисчислимы, они на каждом шагу. Пришёл в кино на боевик или открыл в мобильнике.

Новьё! Тебе ещё не попадался этот. Но ты загодя знаешь, что когда в кадре мелькнёт шкафчик с дверцей из стекла, значит очень скоро герой её размандячит кулаком, чтобы сказать «фак!», а дубляжно одноголосый перевод пояснит: «чёрт! чёрт!», хотя той пары нечистых и близко не было.

Потом погоня, конечно, коробка передач клацает, ботинки пляшут по педалям. Сирены воют…

Откуда знаешь? Скажи вторичности «спасибо», что ты такой провидчивый. Посредством её и получаешь, чего сам хотел – чувство глубокого удовлетворения… Просто на другой соломе…

Но кино же не виноватая! Сценарий-то та гнида написала, что в литературе ничего кроме вторичностей не видела! Чтоб ты одну и ту же херню смотрел и радовался снова и опять:

бы-е-бу, бы-е-бу, бы-е-бу!

И так во всём, пожизненно. Как хочешь исхитряйся, чтобы изобрести чего-то изощрённо новаторского, и ощутить себя первопроходцем колеса, а всё равно в твоих рацухах махнёт вездесущий хвостик бы-е-бу. Неизбежно.

9.

антивторичные уловки

Неизмеримо полным-полнее, чем в прочих областях и весях, переполнена вторичностями коробочка литературы. Битком. За края валятся. И продолжают разрастаться своей общей массой, грудой и объёмами на душу населения.

Именно это-то и подвигло меня на предложение штукатуру с гайковёртом сделать шаг за грань их повседневного бы-е-бу. Взглянуть, что с чем едят и запивают лит критики в их лит забегаловке. Тем более что в лит нутро невелика залита хитрость. Просто у них входная дверь жутко концептуальным граффитИ обмалёвана для отпужки любознательных посетителей. Они ведь себя отдельной кастой вообразили вот и держат круговую оборону от тех, кто в их круг не внедрился услужением какому-нито маститому СП функционеру…

С чего начинается вторичность?

С повторения сказанного до тебя.

«С чего начинается родина?» было сказано до меня, и эту бы-е-бу я предусмотрительно беру в кавычки. Типа, да, знаю – не моё, и потому выделил, с полным почтением, как того требуют законы пунктуации по отношению к цитатам, и этикет мафии, с её беззаконными кодексами.

Казалось бы – мелочь, малипусенькие такие жучочки-кавычочки, но теперь ни один лит критик на меня не скажет, что я наглый плагиатор. А пусть попробует, так я его по судам затаскаю за клевету про воровство интеллектуальной собственности у посторонних.

Жучки поставил и — я уже честный налогоплательщик, щепетильный цитатоман , несущий в массы золотые россыпи, которые наклал неведомый мне старатель. До меня.

Благодаря кавычкам, я – образец до ужаса кристальной чистоплотности. Однако повторять в домашних условиях не советую – жена запилит: «У всех мужья нормальные гайковёрты, а ты!…» Знаем, наслушались…

Идём дальше. Со скорбью. Мимо.

«Я помню» – это тут уже не цитата, хотя кавычки и стоят, однако они не для блюдения авторских прав, но для понятки, что предстоит разборка внутриковычной пары пары: она вторичность или сойдёт за незапятнанную девственность?

И да, и нет. В системе бы-е-бу данное сочетание прокручивалось зигзиллионы раз. В литературе же никто не посягнёт объявить это выражение своим, стало быть – необлагаемая лит критикой новизна.

«Я помню чудное…» Ого! Запахло жареным, но всё ещё неподсудно:

«Я помню чудное выражение (и тут уже – на, критик! Отсосись!) в устах старшины нашей роты…»

И наконец:

«Я помню чудное мгновение…» – всё, кранты, сливай воду. Это уже в цитату въехал, хоть ты выежись. Этта уже низзя без намордника… э? Без кавычек, то есть. Это плагиат, брателло, За это лит криты по полной впаяют, не поскупятся, выблянки, на отягчающие обстоятельства.

Однако ж и сюда-ко во гля-ко:

«Мне вспомнилось чудное мгновение…»

Цитата? Плагиат? А вот бизань-грот им в рот! С полным такелажем!

Но те крючкотворы лит судейские не унимаются. Они на твой красивый финт статью удумали – «версификация». Та же фактически вторичность, только штаны матнёй назад надеты (кстати, через пару годков станут пискучим трендом на глобальных подиумах моды).

И через этот модный приговор по статье версификации пишбратия снова угодила в кабалу к лит критам.

Писаки всех стран объединяйтесь!

Провозглашаю с манифестуальной громогласностью:

Вторичность есть, но её до того много, что её уже нет. Нет ничего другого помимо, она заполнила и исчерпала все лимиты.

Поэтому задача пишущего поставить бы-е-бу в такую позу (т. е., транспозицировать текстуру материала так), чтоб аж самому себе в кайф было. Чтоб перечитывая, умирал бы с хохоту, и умирая мог сказать лит критам: «да пошли вы! и вообще – я вас бы-е-бу, где только сгребу!»

10. как выжить гению?

На вопрос о моей гениальности отвечено давно и однозначно. Улик скопилось чересчур слишком, под чьим давлением приходится признать, что да, я – гений.. А теперь менять что-либо поздно, вынужденно живу дальше с этим древнегреческим погонялом.

Самый неоспоримый признак гениальности – кирдык семейной жизни. Придумано не мной, но каждая из моих 2-х первичных (и откровенно наивных) попыток создать очаг полностью подтвердили верность утверждения. Дети получались, что да то да, но насчёт «в горе и радости, пока смерть не разлучит…», с этим не срослось как-то, тут уж извини-подвинься. Против гениальности не попрёшь.

Только вот нынешней моей жене об этом лучше не знать. Чтобы заранее не расстраивалась после почти 40 лет супружества и 3-х детей в совместном браке.

Думаю, её не слишком удивит, что у неё под боком гений водится. Она, скорее всего, уже и сама догадалась. Просто обходит эту тему, чтобы лишний раз не раздувать во мне манию величия. Нынче лекарства от любого недуга шибко дороги, а я и без того на шее у неё вишу.

Пенсии моей хватает на половину месячной квартплаты за однушку (это без учёта коммунальных), а прочее: питание, одежда, интернет и так далее, вплоть до пены для бритья – всё на ней, с иглы её портновской.

И по такой причине я ей обязан не по гроб жизни, а несколько более того. Тут!то и возникает основной подвох задачи: как возместить за муки мирного (ну, почти мирного) сосуществования с гением, когда он сам уже тю-тю – по ту сторону неизбежного для всех водораздела?

М-да… Боюсь для решения уравнения даже интимное знакомство с клиппотами не впрок. Но гений, пусть и изредка, может и для своей индивидуальной пользы постараться. В свободные периоды от пахоты на весь род человечий.

Умишком пораскинул я, туда-сюда, потом поднял, отряхнул от пыли и – кой-чего забрезжило-таки в конце туннеля… Да, наклюнулся лучик идеи. Но он же и оттенил загадку моего происхождения по материнской линии.

Уж больно бизнес-план не по славянски срублен. План по возвращению гениальных долгов. В нём даже что-то синагогиальное помелькивает. Уловки иудеев из Ветхого завета. Однако, если за 2 года нацистской оккупации на моём деде так и не выявили следов обрезания, следовательно… Нет, поздно. Все концы в воде. Но спрашивается откуда мог мне взбрести подобный план?

Впрочем, об этом чуть попозже. Ведь данный труд задумывался не только для кочегаров с плотниками, но и для той прослойки в нашем обществе, что инстинктивно вздрагивают кадыком при виде чистого листа бумаги формата А4.

Хотя они о том не знают, но я им обещался (как и штукатурам), а теперь пришла пора уже и приступить, как бы. В конце концов…

11. открыт ещё один секрет

Теория вероятности вполне допускает, что кто-то, случайно раскрыв эту книгу, сможет неким немыслимым образом дочитаться до конкретно этого места в тексте, без пропусков и перескоков. А не так, что просто ткнулся в хрен его знает где из х3 чего. Потому что она, теория вероятности, полна сочувствия и доброты. Детдомовцы нередко принимают её за ласковую мать.

Но не малолетним легковерам, а непостижимо дошкандыбавшим аж сюда хочу открыть я маленькую тайну.

Вылазки неспешной иноходью предлагались не только в прогулочных целях. Отнюдь! Имелся также коварный умысел сманить читателя на нехоженые тропы размышлений его персональной головой. Чтоб он/а/о да не заглатывали бы подряд всё подплывающее по волнам строк. Как те утки на пруду глотали тот кусочек сала, подброшенный тем бароном Мюнхаузеном, который не хотел тратить пети-мети на Яндекс-тачку, а придумал способ запрячь наших пернатых друзей в доставку на дом себя любимого.

Вот для чего я звал его/её/оно переступить черту, выйти за грань бы-е-бучего круга, где всё уже за тебя решили, где твоя роль и долг – бегать в одном колесе с белкой и стучать. Посменно. Кто на кого пусть сами разбираются.

Удался ли моя завуалированная козня покажет продолжение променада (но только чтоб по-честному, без трусцы и пробежек!) на пути к заветно зачётному финишу.

А если подсядешь на кайф самостоятельных прогулок за грань, – добро пожаловать на борт! И неважно какой ты масти: каурый, чалый, вороной, да хоть и в яблоках! Расистов нет среди писателей…

Расизм удел сплочённых стай, стад, гуртов. Писатель (о чём не лишне неоднократно повторять) – одиночка, он должен оставаться в стороне.

И только исполнением предназначения, заслужишь ты звание ИСИС и право на ношение большой круглой медали «Истинный Судья Изящной Словесности», изготовленной из золотой фольги твоими собственными руками.

И тебя не проведёт очередной клоун, вознесённый над толпой белок с их колёсами. Со стороны виднее. Не ведают, что творят. Куда бегут, не ведают…

12. выбор цели

Теперь, наконец-то, даже мне дошло, зачем завёл всю эту канитель. Ну, конечно! Поднасобачиться в наведении лит критики на плетень любого текста, а дальше, уже поднасобаченным, можно уж запросто хапануть любого конкретного быка за рога, чтобы имелось на ком оторваться для роста своей лит IQ, которую качаю в тренажёрном зале «Качки без границ».

Ну как, коллеги краснодеревщики, совладаем какого-нито щелкопёра разделать под орех?

Да, не вопрос! Чего-чего, а пишущих у нас х3 до чего, и больше.

Но тут подумалось мне вдруг: а чё это выходит? Зависимость, что ли, у меня уже такая, – нашенских топтать? Аль за бугром достойных не найти, кому не жалко нащёлкать по сусалам?

Сдаётся мне, что, ой, вряд ли! Там ведь тоже люди как люди, наверняка ведь, сука, заслужили.

(Во-1-х, «сука» не матюк, а восклик, который крепко помогает при толкании и жиме штанги. Не веришь? Спроси любого качка в каком хочешь зале. Если не боишься, конечно. Они ж непредсказуемые, сегодня у него спросил чего-то, а сколько недель ответа дожидаться — это уже одна только штанга знает.)

Возьмём к примеру, вот этого фраера (от немецкого «Freier», так что не обидится, он ещё неженатый жевжик) чья одна уже только фамилия раздоры вносит.

Иные говорят, что он – ПалАник. Красотень! Типа отзвука эха из межгалактических вояжей. А присмотревшись к буквам написания, вижу – там ПаланЮк выходит. (А это намного ближе, явно от Житомирских корней.) Хорошо хоть имя одно м то же на них двоих – Чак.

Ну, так – хелло же, Ч. П., посмотрим чем ты дышишь!

Чак Палан-к буквально ворвался в Амер лит мир в канун лихих 90-х. Поныне не забыт его «Бойцовский клуб». Вот где боевик а? Экшн! Экшн! Экшн!

Вокруг высотки валятся от взрывов (жаль в саундтреке Зверя не хватило, чтобы орал: «Кварталы! Массивы! Я ухожу красиво!»), Бред Питт грызёт дуло впёртого ему в горлянку Люгера. Идёт обратный отсчёт от 9 до абсолютного 0. И ещё неизвестно, что скорее грянет: выстрел или взрыв всей многоэтажки, где он, Бред, шлёт свою чарующую улыбку сквозь ствол в обратном направлении..

Ну, как, а? Пронимает?

Недаром же для пары поколений бестселлер Чака стал настольной книгой. Правда, сука, реальные американо пацаны цитат из неё не выдают, как выпендрёживала пара предыдущих поколений цитатами из «Крёстного отца».

Потому что Чаковское не залипает в голову, чтобы при случае оттуда же блеснуть. Сплошь один – Экшн! Экшн! Экшн! – прёт.

С 1986-го (год выпуска вышепомянутой продукции) прошло 40 лет плодотворных усилий. Кипа бестселлеров, куча премий. Чак – символ успеха, воплощённая Американская мечта. Для истинных любителей искусства он опознаваем, как брендовая нашлёпка Ford внутри овального колеса.

40 лет неустанных трудов дали полное ему право сесть на креслах подле камина, выдать байку-другую про пятого-десятого сотоварища по творческому цеху, не забывая и себя любимого. Именно этим и заполнил маститый мэтр лит-ры ещё одну из своих книг…

По столь изысканной, я бы даже сказал изощрённой аннотации многие уже догадались (за исключением лит-белко-критов из СП), на какую именно книгу я тут намёки строю.

Да, да, и снова – да! Chuck Palahniuk, Consider This, 2020!

Ибо даже в далёком заатлантическом далеке, в стране победившей демократии, стране, ставшей родиной для сброда иммигрантов со всего света, найдутся люди, кому небезразличны судьбы литературы на сложных раздорожьях исторического процесса сегодняшнего дня…

(Кстати, кому потребуется новогоднее обращение главы, поставленной под бой курантов к нужной стенке, вы уже догадались у кого его надо заказывать. Не так ли, дорогие соотечественники?)

13. сопротивление соблазну орнитологии

В книге Consider This автор щедро распахивает доступ к своим личным секретам ремесла за умеренный взнос – $9.18, а в России за 590 ₽. (В выражении цен и валютного курса 2020, разумеется.)

Конечно, башли не всё Чаку, но и ему тоже капнет на рояль ваш благородный взнос, дорогой читатель.

Всё потому, что в том же 2020, по благоприятному (до странного) расположению звёзд, издательство АСТ, Москва выпустило в свет перевод произведения на русский 10-тысячным тиражом.

Много это или мало?

Признаюсь прямо, что рыночная экономика не входит в периметр моих увлечений. Могу лишь предполагать, что всё зависит от сколько, чего и какой градусности имел возможность приобрести на 590 ₽ среднестатистический лох в помянутом, 2020 году, когда ему стукнуло, будто в книге залог его карьеры успешного бестселерописца.

Осталось только крутую псевдуху подобрать. Скажем, Георгий Ленточкин, или типа того.

Пустые домыслы? Ха! А я вот верю, что АСТовские акулы-менеджеры продаж считать умеют, и в результате была снята пенка размером в 5,9 ляма (по курсу и ценам 2020, естественно).

И как-то оно так совпало и срослось (до странного), что в том же 2020-м, но чуть ранее, издательство АСТ обратилась в Школу перевода Баканова на предмет получения профессиональных услуг вышеозначенной школы.

«А вот с этого места поподробнее…»

Это моя самая любимая вторичность. Кавычки тут не сигнал цитаты, нет. Слова заёлзаны многократным пользованием, где и кем попадя, настолько, что автора у них уж и в помине нет. А без автора кому приписывать цитату?

Кавычки тут стоят в знак моего глубокого уважения к словам, что брали, берут и будут брать творцов за душу или ещё за что-то, заставляющее их с правоверным пиитетом повторять в своей продукции: «А вот с этого места поподробней, пожалуйста…»

А и не помешало бы вникнуть в детали произошедшего. Потому как на этом самом месте вылазит масса безответных вопросов:

– всей школой переводили Consider This или доверили одним только отличникам?

– Чей вклад оказался больше: мальчиков или девочек?

– А школа эта имени Баканова, или он там просто спонсор?

Вопросов прорва, но ответы зарылись в анонимность, как черви в навозную кучу, чтоб не пришлось им вытанцовывать танец живота для маскировки крючка и возбуждения аппетита в плывучих мимо рыбах своими червивыми секси выкрутасами…

Ну, ладно, хватит дурачком прикидываться, я хоть и лох, но образованный, умею вычислять ответ даже и по замкУ на неприступно стиснутому рту.

Могу поделиться знанием, что термин «баклан» на блатной фене в начале 70-х ХХ-го столетия служил для обозначения лица, выдающего себя за личность.

Для баклана главное не быть, а выглядеть, казаться. Примеров тому — тьма: девушка в блестяще жёлтой бижутерии, мальчик с мафиозным перстеньком на мизинце, Баканов со своей школой перевода и так далее…

И втолковать им невозможно, не пробуй даже, что жизнь одна и тратить её на то, чтобы казаться кем-то и не быть собой? Задумайтесь: оно мне надо? Что я — баклан, что ли?

Откуда берётся бакланьё? Вопрос интересный, однако буду придерживаться начатой струи своего фонтана. Орнитология особая статья, она заслуживает более объёмного изложения, чем позволяют рамки уже начатого тут труда, ведь все мы часть мира этой планеты, чем-то разные, а чем-то не совсем, любого тянет иногда в полёт, словно журавлёнка, а иногда попросту посидеть на яйцах, не вдумываясь — чьи?

14. история одного заголовка

Итак, АСТ захотело перевод книги Чака и АСТ его получило, потому что знало в какую школу обращаться. Впрочем и выбор-то был не ахти как велик. В индустрии книгоиздательства всё давно повязано в конвейерный процесс, не только зримый,но и не.

АСТ буквально обречено было обратиться именно в этот педагогический коллектив. Давно отлаженные и гладко устоявшиеся связи: производственные, половые, родственные — вынуждали сделать этот шаг, чтобы идти в ногу с нужными людьми со стороны, сбоку, сверху — и досидеть до пенсии в привычном кабинете.

Таким образом, школа школой, но перевод заголовка книги стал совместным трудом всей системы, нацеленной и впредь удерживать за населением титул «самой читающей страны в мире». Вот в чём насущная задача СП и прочих служб храняще-бдящих и следящих за нормативной высотой планки, вплоть до Котлонадзора.

(Да, порой приходится кое-что сжигать, не без того, но это всё для общей пользы всех, включая голубых соек.)

Худо бедно ли, однако перевели и получилось «На затравку». С одной стороны неплохо — присутствие травки в заголовке уже сулит и воодушевляет.

И пусть все словари твердят «Consider this» = «Обдумай это», нам-то хули? Мы уже втянулись ходить своим путём…

Идиоматическое выражение «для затравки» пришло в разговорный обиход в XVI в. после появления на Руси пищалей с фитильным замком, они же аркебузы в номенклатуре арсеналов стран Европы.

Для выстрела из такого оружия на замочную полку заряженной пищали насыпалась узкая дорожка пороха («огневое зелье») из пороховницы (рог крупной скотины с отпиленным кончиком, через который и сыпалась дорожка). Порох поджигался горящим фитилём, и через запальное отверстие огонь переходил в ствол с пороховым зарядом и пулей — бум!

Так вот эта-то пороховая дорожка вдоль полки, как 2 капли воды похожая на белую полоску кокаина, который в каждом втором боевике занюхивают «плохие парни» (иногда и хорошие тоже, раз на раз не приходится), и есть «затравка».

То есть хрень покруче простой Марии Хуановны… М-да… Хотел бы я на педсовет попасть в школу Баканова, подискутировать, а даже и просто пообсуждать то сё…

15. чем заправил Чак затравку

Однако Чак не при делах. Он и представить не мог в какие руки попадёт его пособие для мечтающих стать любимыми со всех сторон, потому что all we need is love. Разбогатеть до статуса бильярдера. Прославиться так, чтоб даже пудели его на тротуарах узнавали, не говоря уж про тех кто водит их на выгулку. А всё потому, что в начальной школе мечтатели не поленились научиться писать.

В целом, это книга мудрых советов, раскрытия секретов раскупаемости твоих произведений. Не скупясь рассыпает автор перлы, собранные на пути к успеху, в том числе и от книготорговца Боба:

– поменьше запятых в тексте;

– предложения покороче;

– выкатывать не менее одной книги в год, как из пушки, вынь да положь.

Заключительный в троице советов вообще цены не имеет, земля пухом Бобу книготорговцу.

А Чак из кресел у камина продолжает эту свою тридцатую книжку (тут у меня навскидку, экстраполировал из протяжённости трудового пути автора):

“Consider this, sunny…”

– Ты прикинь, сынок…

В названии книги «сынка» не было, зато по тексту 9 глав с предисловием буквально стаями бродят, а Чак, набивший руку в этой хрени, вещает необозримым отарам сынков с высот умудрённости, которую вставлял ему Боб-книготорговец и другие.

В общем, с комфортом запускает автор конвейерную линию по производству клонированного Чака.

«Короткими. Почти без запятых. По штуке в год. Понял, сынок?»

Классный, кстати, крючок забросил рыбачок с кресел у камина – иди сюда, сынок, научу, как стать великим, наподобие (тут идёт список неоспоримых классиков Америки. Я заглянул и — опухел, насколько я уже замшелый динозавр: ни одного знакомого имени не встретил — ни Фолкнера, ни Стейнбека, ни Селинджера, ни Пинчона, ни Карвера, ни Пирсона, даже Уоллеса нет!)