Окно, которое показывает не улицу, а другой вариант твоей жизни

Глава

Окно, которое показывает не улицу, а другой вариант твоей жизни

Глава I: Стекло, разделившее судьбу

Инженер-картограф Матвей Гордин всю жизнь занимался тем, что наводил порядок в чужих пространствах. Он чертил безупречные координатные сетки, выравнивал масштабные линейки и намертво запирал Город в границы топографических планов. Матвей верил, что если у вещи есть точные координаты, она безопасна. В его собственной жизни, зажатой в стены холостяцкой квартиры на четвёртом этаже старого кирпичного дома у Обводного канала, хаоса не было. Пахло сухой известью, заваренным цикорием и старым лаком чертёжных столов.

Всё изменилось в сырой, пепельный ноябрьский четверг.

Утром Матвей подошёл к большому арочному окну в гостиной, чтобы привычно оценить плотность питерского тумана. Он ожидал увидеть серый глухой двор-колодец, ржавые крыши гаражей и облысевший тополь. Но за толстым, столетним стеклом лежала совершенно иная реальность.

Там был залитый холодным солнцем приморский город. Матвей увидел широкую набережную, вымощенную белым камнем, и пенные бирюзовые волны, бьющиеся о гранитные пирсы. Из кухни этого чужого, залитого светом дома пахло крепким кофе и выпечкой с корицей. Но самым жутким было не это.

По набережной, держась за руки, шли двое. Женщина со светлыми растрёпанными волосами в синем шерстяном пальто и мужчина. Мужчина повернулся в профиль, и Матвей почувствовал, как у него перехватило дыхание, а пальцы, сжимавшие подоконник, мгновенно онемели.

Это был он сам.

Тот, другой Матвей Гордин, который одиннадцать лет назад не испугался, забрал документы из питерского вуза и уехал за ней — за Леной, его первой и единственной любовью, которую он тогда трусливо отпустил на юг одну. На набережной за стеклом альтернативный Матвей выглядел иначе: его плечи были шире, в движениях сквозила уверенность, а на губах играла спокойная, сытая улыбка человека, который сделал правильный выбор в точке невозврата.

Матвей зажмурился, потряс головой и открыл глаза. За окном снова поплыл привычный удушливый туман Обводного канала. Но на подоконнике осталась тонкая полоска просолившейся белой пыли, а от стекла отчётливо пахло морским озоном.

Глава II: Плотность чужого счастья

С этого дня утро превратилось для него в суровую, изнуряющую пытку. Окно больше не хотело показывать серую питерскую известь. Стоило Матвею подойти к раме, как стекло мгновенно очищалось, превращаясь в колоссальный линзовый видоискатель, транслирующий чужую, украденную у него судьбу.

Ловушка причинности захлопнулась. Он не мог не смотреть. Его собственное серое существование — с чертежами, одинокими ужинами и глухой тишиной подвала — на фоне приморского триумфа казалось блёклой, бракованной сноской.

С каждым днём мир за стеклом становился всё более плотным, тактильным и осязаемым. Матвей ловил себя на том, что начинает забывать детали своей текущей жизни. Он путал номера автобусов, забывал имена коллег по картографическому бюро, а вкус цикория по утрам казался ему пресным, бумажным. Его личная реальность стремительно теряла вес, вымываясь, как старая штукатурка под струёй кислого осеннего дождя.

Зато альтернативная жизнь наливалась кровью и плотью. В пятницу Матвей подошёл к окну и в ужасе отпрянул. Тот, другой Матвей, стоял прямо по ту сторону стекла. Он больше не улыбался. Он стоял в своей светлой приморской комнате, прижавшись лбом к прозрачной преграде, и смотрел прямо на питерского оригинал-двойника.

Взгляд у него был пустым, мёртвым и бесконечно усталым. Глаза казались двумя выцветшими, жёлтыми дисками. Альтернативный Матвей словно знал что-то такое, от чего у живого картографа кожа покрылась крупными пупырышками холодного пота. Он не просил о помощи — он требовал. Его плоский силуэт за стеклом с каждым часом становился всё массивнее, вытесняя свет Обводного канала.

Матвей попытался заколотить окно. Он схватил тяжёлые сосновые доски, молоток и яростно вогнал первый гвоздь в старую дубовую раму. Но стоило стальному острию коснуться дерева, как стекло издало протяжный, стонущий звук, похожий на крик раненого зверя. Из крошечной трещины у гвоздя брызнула не известь, а густая, тёплая бирюзовая вода, пахнущая солью и гниющими водорослями. Окно отказалось принимать его механическую защиту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.