Алан, сын рыбака

Тут она перестала улыбаться и сказала серьёзно:

– Чистка котла будет входить в твои обязанности как подмастерья, как и уборка в мастерской. Но это всё вечером, днём будут другие задачи. Для начала тебе пора привести тело в порядок. Сегодня я приготовила еду, но завтра это также начнёшь делать ты. А теперь пошли.

Мы вышли из дома через другую дверь, которая вела на задний двор Миры. Около дома оказалось свободное пространство, где не было ничего, кроме зелёной травы, но остальная часть заднего двора была заполнена грядками с растениями, между которыми пролегали узкие дорожки. На всех грядках что-то активно росло, а над ними жужжали насекомые, создавая необычную музыку природы.

Поднял взгляд к небу, чтобы оценить время. Солнце уже стояло в зените, что означало, что я проспал до самого обеда. Внутри меня вспыхнуло чувство вины, и я понял, что завтра мне нужно проснуться пораньше, чтобы лучше подготовиться к своей роли подмастерье. Уверен, это не будет просто.

– Будешь заниматься здесь, пока тело не окрепнет. Только делай упражнения каждый день! Думаю, уйдёт где-то месяц на это, если не будешь отлынивать. Затем уже можешь идти к Ли с остальными ребятами.

Затем она встала передо мной:

– А теперь запоминай всё внимательно. Эти стойки являются основными во многих школах, на их основе создано много техник.

Далее Мира показала мне пять разных стоек. Она плавно перетекала из одной в другую, затем так же плавно обратно. Я попытался повторить, но понял, что это не так легко.

– Главное – научиться делать правильно, – подбодрила она меня. – Начнём с первой, с стойки Дерева.

Стойки оказались на удивление очень тяжелыми. Напрягая все мышцы, пытался повторить первую стойку. Мне казалось, что спустя время я уже стоял правильно в стойке Дерева, но Мира всё время поправляла меня и показывала на ошибки, которые не получалось понять.

Прошло всего минут десять, а у меня уже дрожало всё тело. И это всё – одна стойка! Хотелось просто лечь на землю, но терять лицо перед Мирой я не собирался. Поэтому обливался потом, но продолжал стоять в стойке Дерева.

Я настолько сосредоточился на стойке и своем нежелании сдаваться, что не сразу услышал Миру.

– Достаточно, говорю! – сказала она, когда я посмотрел на неё. – Не стоит сейчас истощать себя, ты ещё не окреп. Вон там бочка, помойся хорошенько. Затем приходи во вторую комнату, будем обедать.

Хотя её тон был похож на ворчание, я всё же уловил нотки одобрения в её голосе. От этой мысли мне стало теплее на душе. Вместо того чтобы упасть навзничь, я с трудом, но всё же направился к бочке с водой. Мира же ушла в дом.

Вода оказалась чистой и тёплой. Вероятно, утром Мира наполняет бочку водой, которая в течение дня нагревается на солнце.

Тяжело отдышавшись, я смог прийти в себя. Удивительно, всего десяток минут в стойке Дерева выжали меня, будто бы я бегал целый день. Сняв одежду, я с удовольствием начал тщательно мыться. Как же замечательно! До этого я уже мылся в реке, но вода там была холодной, поэтому я ограничивался лишь мытьём лица и рук. Сейчас же полностью наслаждался нагретой солнцем водой. Даже смог распутать свои волосы, что вплелись в колтуны за время моего путешествия. И я так ходил в трактир и на ристалище! Теперь стало понятнее, почему все так косились на меня. После себя оставил мутную воду в бочке.

Когда входил домой, меня сопровождали приятное ощущение чистоты и ноющая боль в мышцах. Но эта боль показалась мне приятной. Во второй комнате находился стол, на котором сейчас стоял котелок и две глиняные миски. Из одной миски Мира уже уплетала картошку с рыбой.

Не став дожидаться приглашения, я сел на свободный стул, подвинул к себе миску с уже готовой едой и почувствовал, как рот наполняется слюной. Запах был восхитительным, и вкус не разочаровал.

Мы несколько минут сидели, молча поглощая еду. Вскоре Мира закончила и сказала, что если захочу добавки, могу взять из котелка. Затем попросила оставить немного и на ужин.

Наглеть не стал, поэтому обошёлся одной порцией. Мира стояла и ждала меня. И когда я уже закончил, сказала:

– Бери миски, покажу, где мыть. Теперь это тоже твоя обязанность.

Так начался мой день в роли подмастерья лекаря, и он оказался полным новых для меня задач. Мира, моя наставница, подробно объясняла, что и в какое время мне предстоит делать на протяжении всего дня. Она также демонстрировала, как правильно выполнять каждую из этих задач, объясняя все детали. Обязанностей оказалось довольно много, и многие из них не имели никакого отношения к зельеварению – например, мытьё посуды, уборка в мастерской или приготовление пищи. Однако я не собирался жаловаться на это, ведь помнил, что обязан многим именно ей. Так что запоминал все внимательно.

Вечером, после такого насыщенного дня, я занялся уже уборкой в мастерской под бдительным и внимательным взглядом своей наставницы. Она доверила мне только простые задачи, такие как уборка пыли и мытьё полов. Более сложные задачи, например, чистка котлов и подготовка инструментов, остались для меня на будущее.

Когда я закончил уборку, Мира похвалила меня за старание и сказала, что до завтрашнего дня я свободен. Она также предупредила, что завтрашний день будет таким же насыщенным, и мне нужно быть готовым к новым задачам. Эти слова немного встревожили меня, но я понимал, что вряд ли бы она дала мне невыполнимые задания.

Я вспомнил, что обещал ребятам прийти на ристалище вечером. Но после всех дел, которые я сегодня переделал, мне казалось, что я не смогу даже выйти из дома.

Однако в моей голове вдруг возник звонкий смех Иты, которая вчера смеялась над рассказами Фина. Это воспоминание придало мне сил, и я с хорошим настроением направился к Залу Медитаций.

***

– Тот встаёт, клади обратно, – услышал я чей-то громкий ржущий голос, когда подходил к ристалищу.

– Придурок! – кажется, это был голос Иты.

Заволновавшись, я ускорился и вскоре вышел к ристалищу. На полу лежали все мальчики, с которыми я уже был знаком, и стонали от боли. На ногах была только Ита, и она с яростью на лице отбивалась от быстрых ударов незнакомого мне парня постарше. Ещё двое незнакомых парней стояли возле лежащих мальчиков и, смеясь над их попытками, не давали им вставать.

Не раздумывая, я бросился на помощь девочке. Удачно, что парень, с которым сражалась Ита, стоял спиной ко мне, и я смог приблизиться к нему незамеченным. После этого с разбегу врезался в его спину.

Внезапно, вместо того чтобы толкнуть его, я сам отскочил от него и упал! Это было похоже на столкновение со стеной. Парень обернулся и в недоумении уставился на меня. Ита воспользовалась моментом и пнула его по ноге. Он поморщился от боли и с размаху ударил её в грудь.

Девочка отлетела и, держась за грудь, захрипела. Я разъярился от этого и попытался встать и ударить незнакомца. Но он в мгновение ока оказался рядом со мной и поставил мне ногу на грудь, не давая мне встать.

– Так это ты, тот самый сын рыбака, что пришёл из Мертвого леса? – усмехнулся он. – Нечестно бить в спину.

Парень был выше меня. На голове у него были золотистые кудри, а его взгляд надменно смотрел на меня сверху вниз. Я в ярости выпалил:

– А честно бить девочек и детей?

Нога сильнее вжалась в мою грудь.

– Тебе следует вести себя повежливее в следующий раз, сопляк. Иначе я не посмотрю, что ты не идущий.

С этими словами парень убрал ногу, а я вдохнул воздух полной грудью.

– Пошли, – коротко крикнул золотоволосый парень и, отвернувшись от меня, зашагал от ристалища. Двое других парней, что продолжали удерживать ребят, не сказав ни слова, отпустили их и двинулись за ним вслед.

Вскоре на ристалище стало тихо, только кто-то стонал, потихоньку вставая.

– Надо с Иты начать, ей сегодня больше досталось, – тишину нарушил голос Фина. Я тоже решил подняться.

В это время большинство ребят уже были на ногах, а кто-то уже нес знакомую мне баночку с восстанавливающей мазью. Все помогали друг другу намазать раны. И почему-то никто ничего не говорил о ребятах, что отметелили всех.

Фин подошёл ко мне, окинул мрачным взглядом, взял за руку и тут же отпустил.

– У тебя нет ран, поэтому не буду тратить на тебя мазь. Помоги другим.

Было удивительно видеть Фина таким хмурым и неразговорчивым. Не произнеся ни слова, я взял протянутую им банку и направился к раненым, которые стонали от боли.

Вскоре мы закончили обрабатывать раны, и я подошёл к Фину.

– Кто это был? Почему они напали на вас?

– Это личные ученики Ли, – скривился он.

– Личные ученики?

– Да, наставник заметил в них талант, поэтому занимается с ними отдельно.

– Но почему они напали?

– Потому что завтра день занятий, – ответил мальчик непонятно.

– Я не понимаю, – начал было я, но Фин махнул рукой:

– Не бери в голову, тебя они не тронут, пока ты не идущий.

– Ты сегодня быстро отлетел, – сказала мальчику подошедшая к нам Ита.

– Угу, – помрачнел он ещё сильнее. Но Ита не обратила внимания на его состояние. Вместо этого она повернулась ко мне:

– Спасибо, что помог! Если бы не ты, я бы не смогла даже удар нанести.

– Да чем я помог, – немного я смутился от её взгляда, – отлетел как горошина от стены. Как такое вообще возможно?

– Потому что Золотой уже на этапе закалки!

– Золотой? – удивился я.

– Ну да. Личные ученики Ли могут получить прозвище. Он выбрал себе прозвище Золотой Дракон, но так его никто, разумеется, не называет. Слишком много чести, – хмыкнула девочка.

– Обычно ученики не выбирают прозвища, – присоединился Фин к разговору, – они сами появляются. Но у Золотого не появилось другого прозвища, кроме как Златовласка, поэтому он дал себе другое сам и теперь избивает всех, кто назовёт его Златовлаской.

– Вы называли его Златовлаской, поэтому они напали на вас?

– Нет, говорю же, сегодня день перед занятиями!

– Да не слушай его, – прервала Фина Ита. – Я думаю, что они нас избивают по приказу наставника Ли.

– Что? – вытаращил я глаза. – Зачем ему приказывать избивать детей?

– Это она так думает! – вмешался Фин. – Я уверен, что они просто утырки, которые любят отрываться на слабых!

– Отец говорит, – тихо сказала Ита, – что весь мир жесток. Выживают только сильнейшие. Но сильнейшим не стать, если ты будешь расти как цветок в горшке. Если ты не будешь закалять свой дух в тяжёлых ситуациях, то всегда будешь слабым.

– Даже если Ли думает так же, он бы не стал приказывать ученикам избивать других учеников! – возразил Фин. – Он же запрещает нам драться между собой.

– Я согласен с Итой. Думаю, он воспитывает в нас дух единства, поэтому не дает драться между собой, – к разговору присоединился неожиданный участник. Я вспомнил его. Вчера он весь вечер сидел и не разговаривал, только слушал. Сейчас он выглядел не так загадочно, как вчера, так как был весь помятый, а на щеке была ссадина.

– Молчун решил сказать своё слово, – съязвил Фин.

– Ты тоже сегодня быстро упал, – ухмыльнулась Ита новому собеседнику.

– Это не мы быстро упали, а ты долго стояла, – парировал мальчик, на что девочка гордо приосанилась.

– Подождите, – перебил я ребят, чтобы прояснить один момент и обратился к новому участнику разговора: – Тебя зовут Молчун?

– Это его прозвище, – объяснила Ита и дружелюбно посмотрела на Молчуна. Он промолчал, а у меня внутри почему-то кольнуло небольшое чувство ревности. Я даже удивился себе: мне что, так сильно нравится Ита? Я же ее даже не знаю.

– Но ты же не личный ученик, – почесал я затылок.

– Вообще-то личный, – возразил Фин. – Просто он единственный на этапе ученика, поэтому тренируется с нами.

– Пора тренироваться! – вдруг хлопнула в ладоши Ита, и все ребята резко стали собираться в центре ристалища.

– Придёшь завтра на занятие? – спросил Фин меня.

– Нет, Мира сказала, мне надо месяц восстанавливаться.

– А ты у неё живёшь?

– Да, теперь я её подмастерье.

– Ого, – удивился мальчик. – Расскажешь всё послезавтра! Завтра мы тут не будем собираться вечером, поэтому приходи через день!

После того как он ушёл к остальным, я остался стоять на краю ристалища, наблюдая за происходящим. Мальчики уже встали в два ровных ряда, образуя что-то вроде живой картины, где каждый из них был частью общего целого. Сегодня они не медитировали, как это было принято в предыдущие дни, а приняли незнакомые мне стойки, которые выглядели довольно впечатляюще и требовали от них сосредоточенности и силы. Я смотрел, как они синхронно и плавно переходят из одной стойки в другую, как будто были единым организмом, движущимся в унисон.

Однако я понимал, что такие стойки мне не повторить. Внутри меня росло чувство зависти, и я решил, что лучше уйду. Но обязательно вернусь, когда стану сильнее. Сейчас, к сожалению, не готов присоединиться к тренировке ребят, хоть и очень хотелось. Усталость от прошедшего дня накапливалась, и, широко зевнув, я направился к дому Миры. Внутри было тихо, значит наставница уже спит.

От накопленной усталости уснул я моментально, как только голова коснулась подушки. Даже сны меня не беспокоили в эту ночь.

Глава 5

Демоновы отродья! Деревянная подошва плотно уперлась в мою грудь, не давая мне встать. И снова я лежал на земле, пытаясь отдышаться после прилетевшего мне удара.

Как я мог забыть про Золотого и его компанию? Завтра же день занятий, а они в это время нападают на ребят. Ведь заметил же, что, как и в прошлый раз, на ристалище были не все, а из всех девочек только Ита. Они помнили и пришли специально, чтобы сразиться с личными учениками Ли. А те, кто не хотел, просто не пришли!

Сейчас на земле находились большинство присутствовавших ребят, кроме Иты и Молчуна. Они яростно защищались, но об ответных ударах не могло быть и речи. Так что это дело времени, как скоро они упадут. В отличие от них, я даже не успел понять, что появился Золотой со своими друзьями, как оказался на земле.

За этот месяц, что прошел с моего первого дня, будучи подмастерьем Миры, я окреп и стал сильнее. Всё благодаря домашней работе и стойке: одной из пяти. За это время не смог перейти к следующей стойке – Мира заставляет выучить её до идеала.

Хоть я и окреп, но с идущими мне, конечно, не сравниться. Из-за ощущения разницы между мной и ребятами по вечерам собирался с ними редко. Но сегодня решил прийти, так как позавчера Мира мне наконец разрешила начать возвышение.

Сейчас я лежу под ногой одного из учеников Ли и понимаю, насколько велика пропасть между нашими силами. Но ничего, уже завтра я начну становиться сильнее, и мы посмотрим, кто кого!

Вскоре избиение закончилось, и на ристалище мы остались без личных учеников, не считая Молчуна – он остался с нами. Ребята привычно начали помогать друг другу в обработке ран, а я подошел к Фину, который уже закончил помогать Ите.

– Привет, – немного хмуро, но всё же приветливо поздоровался он со мной. – Давно не виделись.

– Да, – смутился я, так как вспомнил, почему спустя неделю после первой встречи перестал приходить на ристалище. Чувствовать себя слабым рядом с другими ребятами было неприятно.

– Решил подраться? – с улыбкой спросила меня Ита, подойдя к нам. Фин хмуро взглянул на неё, но промолчал. Было видно, как его задевает, что в этот раз он снова упал раньше неё.

– Не планировал, – признался я. – Если честно, у меня из головы вылетело, что у вас драка перед днем занятий. Я пришел, потому что Мира мне наконец-то разрешила начать возвышение!

– Это хорошо, но ты же не думаешь, что сразу начнешь чувствовать энергию Неба? – услышал я немного язвительный голос Молчуна за своей спиной.

– Эээ… – протянул я растерянно. А ведь я даже не знаю, сколько времени это занимает.

– Мне для этого потребовалось шесть лет, – сообщил он.

– Но ты же талант, – удивился я, вспомнив мальчика, который уже в восемь лет начал укреплять кожу. А Молчун, на вид, лет пятнадцать, но в отличии от того мальчика был личным учеником.

Мальчик не ответил, оправдывая свое прозвище. Поэтому в разговор вмешался Фин:

– У него талант не в скорости развития, а в чем-то другом. К сожалению, Молчун не хочет делиться и не говорит нам, почему Ли обратил на него внимание, но это что-то важное для школы Цветущего Дерева.

– Почему?

– Потому что личные ученики Ли попадают в школу в качестве учеников на финальном этапе Закалки, а их секреты нам знать не положено.

Это была интересная информация. Я немного расстроился, осознав, что даже таланты могут открывать способность чувствовать энергию так долго. Но чем раньше начну, тем быстрее стану сильным. Все же надеюсь, что это не займет много времени. А то староста и Сахал умрут от старости еще до того, как я до них доберусь! Но сейчас меня интересовала моя изначальная цель:

– Я пришел узнать, во сколько у вас занятие завтра.

– Мы начинаем, когда солнце в зените, – ответила Ита, а затем немного виновато добавила: – Но тебе нельзя с нами.

– Из-за того, что я не ученик? – догадался я.

– Да, – кивнул Фин, – поэтому тебе нужно явиться, когда солнце только покажется. Когда Ли закончит медитацию, он выйдет из Зала Медитаций.

– Спасибо, – поблагодарил я ребят и задумался.

– Сегодня у нас циркуляция, собираемся! – крикнула Ита, и все начали расходиться по своим местам. Они, как и в прошлый раз, встали в незнакомые мне стойки и начали плавно крутить руками, перетекая из одной позы в другую.

На следующего утро я проснулся, когда первые лучи солнца окрасили все вокруг в золотой цвет. На улице было прохладно и немного влажно от выпавшей утренней росы. Мира еще спала после вечера в трактире, поэтому тихо одевшись, я вышел и едва ли не побежал к Залу Медитаций.

Постепенно жители деревни начинали просыпаться. То тут, то там можно было услышать сонные голоса людей, которые уже занимались своими делами во дворах. Возле Зала Медитаций стояли три человека: маленькая девочка лет шести, её сопровождала женщина, а чуть поодаль от них находился мужчина в потрёпанной одежде.

Мне были незнакомы все эти люди, и я тоже встал рядом с ними. Никто не разговаривал, и я, как и остальные, с ожиданием уставился на темный зев входа в Зал.

Мы стояли долго, но никто не роптал. Из дворов домов лениво начали выходить коровы, собираясь в одно стадо и направляясь к выходу из деревни. Сзади всех шел незнакомый мужчина с кнутом и подгонял отставших коров.

Вскоре деревня опустела, и только звонкие утренние голоса петухов раздавались то тут, то там. И лишь когда замолк последний петух, а из кузницы донёсся мерный звон удара молота о наковальню, из Зала Медитаций наконец вышел знакомый мне трактирщик. Люди уважительно поклонились, и я поклонился вместе с ними.

– Ты и ты, – указал он на женщину с ребенком, а они тут же подбежали к наставнику.

Говорили они тихо и недолго, женщина что-то говорила, указывая на ребенка, а Ли слушал. После чего сказал какую-то фразу, и женщина, поклонившись, забрала ребенка с собой.

– Ты, – указал он на оставшегося помимо меня мужчину. У него голос был громче, поэтому я расслышал, о чем был разговор.

– Я начал ощущать её, но не получается вдыхать телом, только через нос.

– Не переживай, Рихта, в твоем возрасте просто сложно перестроить своё сознание. Ты просто продолжай практиковаться каждый день.

– Спасибо, – поклонился мужчина и тут же ушел.

Неужели он стоял так долго лишь ради ободрения наставника, удивился я. Сам наставник уже посмотрел на меня и махнул рукой.

Подойдя к нему, я поклонился ещё раз.

– Ты Алан, верно? – произнес Ли. Я кивнул.

Мы направились к ристалищу, где были каменные скамейки. На одну из них указал мне наставник, и я уселся. Сам Ли остался на ногах и начал говорить:

– Весь мир, вся вселенная и все живые существа насквозь пронизаны энергией Ци. Ее в народе называют энергией Неба. Она позволяет всем телам существовать в той форме, в которой они существуют.

Но есть существа, чья воля достаточно сильна, чтобы поглощать и влиять на энергию Ци. Это демоны, люди и некоторые животные.

У всех демонов есть способность управлять энергией Ци. Они не могут существовать без нее. Люди же приобретают эту способность в течение своей жизни, при этом не все из них. В этом плане мы отличаемся от животных только количеством тех, кто научился этому.

Энергия Ци поступает сверху и пронизывает весь мир сверху вниз, поэтому ее и называют энергией Неба. Существ, кто ступил на путь собственного развития, называют Идущими к Небу или Идущими к Бессмертию. Путь к Небу или же Бессмертию состоит из девяти ступеней, каждая из которых обозначает этап возвышения…

– Скажите, учитель, а вы на какой ступени? – вопросов у меня появилось сразу же куча, и я, не выдержав, задал один из них.

Ли немного помолчал, а затем взглянул прямо в глаза:

– На этот раз наказания не будет, но крепко запомни: в этом мире действует право сильного. Если ты обращаешься к человеку сильнее тебя, то должен обращаться к нему, называя его Старший. Во-вторых, я тебе не учитель, не смей меня так называть. Я не учу, я наставляю. И, в-третьих, если старший тебе не давал слова, не перебивай. Если ты что-то из этого не поймешь, то ко мне можешь не ходить больше никогда.

– Прошу прощения, наставник, – склонил я голову, стараясь скрыть обиду. Угроза прекратить обучение напугала меня сильнее, чем сама обида на резкие слова.

– Продолжим. На пути возвышения, как и на любых дорогах, есть свои преграды. Самая первая преграда, отделяющая простых людей от идущих ранга Ученик, это умение чувствовать энергию. Человек, чья воля слаба настолько, что он не может даже почувствовать Ци, никогда не сможет возвыситься. Ты наверняка шел сюда и думал, что я смогу тебя научить как ее почувствовать, но должен тебя расстроить: невозможно передать это знание тому, у кого нет такой способности.

Как ни парадоксально, но чтобы стать учеником, сначала ты должен сам научиться. Нет определенных способов, которые могут дать тебе ощущение Ци. Это чувство, которое ты еще не испытывал. Это не жар, не холод, не запах и не вкус.

– Как научишься, приходи ко мне, помогу со ступенью Ученика, – закончил наставник. А я в удивлении раскрыл рот. «И это все?» – хотелось выкрикнуть ему. Но делать этого, конечно же, не стал.

Но наставник, видимо, сам прочитал на лице мой вопрос:

– Да, это все. Просто помни, ты должен ощутить неощущаемое. И включай свою фантазию.

После этого Ли развернулся и ушел. А я в прострации сидел на скамейке.

Я целый месяц ждал этого дня, чтобы услышать, что всё должен делать сам? Да любой мог мне об этом сказать! Как это вообще – почувствовать то, что нельзя почувствовать? Сделай то, не знаю что! Так, ворча и злясь, я пошел домой – мои ежедневные дела подмастерья никто не отменял.

Мира уже проснулась и пребывала в отличном настроении, судя по улыбке. Но, увидев мое настроение, перестала улыбаться.

– Ты чего такой смурной?

– Я целый месяц ждал, чтобы услышать только то, что мне нужно почувствовать энергию Неба самому! – возмутился я.

– А ты как думал? Что тебе дадут пилюлю, и ты резко станешь Идущим? – тепло улыбнулась Мира.

– Я в целом там пробыл минут пять, а ждал больше часа!

– Всего лишь пять минут? – нахмурилась она. – Странно, обычно он любит длинные лекции.

Затем она посмотрела на меня:

– Если его, конечно, никто не перебивает.

Я с виноватым видом отвел взгляд в сторону.

– Не переживай так, Алан. На самом деле, тебе нет никакой пользы от его лекций сейчас. Главное, он сказал: ощути неощущаемое. Звучит противоречиво, я понимаю, но это возможно.

– А как ты начала чувствовать, Мира?

– Я не буду тебе говорить этого. Это только собьет тебя с пути. Ты должен сам к этому прийти. И советую не спрашивать у ребят, иначе либо растянешь время еще больше, либо так и не сможешь почувствовать Ци.