Книга 2. Сколиоз — Не приговор. Как расслабить позвоночную спираль

1.1. ОПТИМАЛЬНАЯ СТАТИКА: НОРМА И ПАТОЛОГИЯ

Когда пациент входит в мой кабинет, наблюдение начинается не только с изучения снимков МРТ и не только с вопроса о том, где болит.

Оно начинается с визуальной оценки.

Я смотрю, как человек входит, как стоит, как распределяет вес между стопами, как держит голову и плечи и, что для меня особенно важно, — как расположен его таз.

Часто пациент приходит с конкретной жалобой: болит тазобедренный сустав, беспокоит поясница, немеет рука.

Естественно, такой симптом требует медицинской оценки. Но для меня недостаточно исследовать только ту точку, где человек чувствует боль.

Я убеждён: опорно-двигательную систему нельзя рассматривать по частям, не учитывая связи между ними.

Это единая кинематическая цепь.

Работать только с тазобедренным суставом, не обращая внимания на положение таза, позвоночника, ноги и стопы, — всё равно что исправлять одну деталь велосипеда, не посмотрев, как работает весь механизм.

Поэтому мой взгляд сразу падает на положение таза, на уровень крыльев подвздошных костей, на возможную асимметрию и на то, как одна нога расположена относительно другой.

Если я вижу перекос таза, я обязательно смотрю, как при этом расположен позвоночник.

Если вижу асимметрию позвоночника, смотрю ниже — на таз, ноги и стопы.

И наоборот.

Для меня важно не объявить одну найденную асимметрию причиной другой, а увидеть всю систему взаимосвязанных компенсаций.

Именно этот принцип определяет мою стратегию:

не останавливаться на симптоме — смотреть на тело целиком.

В вертикальном положении тело — не неподвижная «палка», а живая динамическая конструкция, которая постоянно поддерживает равновесие в поле силы тяжести.

Под оптимальной статикой я понимаю такое положение тела, при котором человеку относительно легко сохранять вертикальное положение без избыточного мышечного напряжения.

При оценке положения тела сбоку обычно обращают внимание на несколько анатомических ориентиров:

мочка уха;

область плечевого сустава;

область большого вертела бедренной кости;

область коленного сустава;

область голеностопного сустава.

Это не означает, что у каждого здорового человека все точки должны математически точно располагаться на одной вертикальной линии.

Человеческое тело не чертёж.

Эти ориентиры нужны прежде всего для того, чтобы увидеть общую картину: положение головы относительно туловища, грудной клетки относительно таза, таза относительно ног и ног относительно стоп.

Если взаимное положение этих частей меняется, телу приходится приспосабливаться.

Одни мышцы могут работать больше, другие — меньше. Меняется распределение нагрузки, положение суставов и характер движения.

Именно эти компенсации нас и интересуют.

В моём понимании, норма — это не жёсткий шаблон и не идеально ровная, как палка, спина.

Это прежде всего динамическое равновесие.

Способность человека стоять, двигаться, менять положение тела и возвращаться к устойчивому состоянию без постоянного избыточного напряжения.

Позвоночник в норме не прямой.

Если смотреть на него сбоку, мы увидим его физиологические изгибы — шейный и поясничный лордозы, грудной и крестцовый кифозы.

Но есть ещё одна важная особенность.

Человек движется не только вперёд и назад или вправо и влево.

Наши суставы позволяют выполнять движения в трёхмерном пространстве, в том числе вращательные.

Именно поэтому в своей системе я использую понятие позвоночной спирали.

Это моя авторская модель, позволяющая рассматривать взаимосвязанные повороты, наклоны, смещения и напряжения различных частей тела.

Проблема для меня начинается не с самого существования физиологических изгибов и небольшой естественной асимметрии, а тогда, когда появляется выраженная или стойкая асимметрия, ограничивается движение, возникает боль или человеку становится трудно свободно менять положение тела.

Здесь необходимо провести важную границу.

Не всякая асимметрия тела является структурным сколиозом.

Функциональная асимметрия может быть связана с особенностями положения тела, мышечного тонуса, движением суставов, привычной позой или разницей в положении таза и ног.

Такая асимметрия способна изменяться при смене положения тела или движения.

Структурный сколиоз — другое состояние. [3]

При нём существует стойкая трёхмерная деформация позвоночника, включающая боковое искривление и ротационный компонент.

При осмотре врач может использовать тест Адамса — наклон туловища вперёд. Он помогает выявить асимметрию туловища и ротационный компонент, но сам по себе не заменяет диагностику.

Степень и характер структурного сколиоза определяют не по одному внешнему признаку. Для этого необходимы медицинский осмотр и, когда это показано, рентгенологическое исследование.

Почему это важно для моей системы?

Потому что я не хочу, чтобы читатель называл сколиозом любую асимметрию плеч, таза или стоп.

Но и обратное справедливо: наличие установленного структурного сколиоза не означает, что нам больше нечего наблюдать.

Мы всё равно можем исследовать:

как человек стоит;

как распределяет нагрузку между ногами;

как движется таз;

насколько свободно движутся отдельные участки тела;

как меняется движение после упражнения.

Именно здесь начинается практическая часть моей работы.

Нарушение осанки и сколиоз — не одно и то же.

Это важно запомнить сразу.

Посмотрите на типичную позу человека, который много часов проводит сидя: голова выдвинута вперёд, плечи округлены, грудной отдел сильнее согнут, положение таза изменено.

Это не обязательно заболевание.

Но это положение тела, к которому организм должен приспосабливаться.

С точки зрения моей модели особенно интересно наблюдать, как относительно друг друга располагаются:

голова и шея;

плечевой пояс;

грудная клетка;

таз;

ноги и стопы.

Если голова значительно смещена вперёд относительно туловища, меняется работа мышц шеи и верхней части спины.

Если изменяется положение грудной клетки, меняется механика её движения при дыхании.

Если изменяется положение таза, это отражается на положении поясничного отдела и на работе тазобедренных суставов.

Но здесь нельзя использовать слишком простую формулу:

плохая осанка — пережатые сосуды — больной орган.

Организм устроен значительно сложнее.

Поэтому нас снова интересует не попытка по внешнему виду поставить диагноз внутренним органам, а функция:

Как человек стоит?

Как двигается?

Как дышит?

Где чувствует избыточное напряжение?

Что происходит после изменения положения тела?

Именно эти вопросы постепенно приводят нас к позвоночной спирали.

На положение тела воздействует не один фактор, а их сочетание.

Длительное сохранение одной позы. Многочасовое сидение, работа за компьютером или другая деятельность с ограниченным разнообразием движений может влиять на мышечную нагрузку и привычное положение тела.

Повторяющиеся асимметричные движения. Некоторые виды спорта и профессиональной деятельности требуют постоянных поворотов или преимущественной работы одной стороной. Само по себе это не означает, что спорт «создаёт сколиоз», но такие нагрузки необходимо учитывать при оценке движения.

Стресс и эмоциональное напряжение. Они могут сопровождаться изменением дыхания и повышением мышечного напряжения, в том числе в области шеи и плечевого пояса.

Боль и заболевания. Когда человеку больно, он нередко бессознательно меняет положение тела, чтобы уменьшить неприятные ощущения. Такая защитная поза может временно изменить походку, движение таза или нагрузку на позвоночник.

Поэтому, когда передо мной стоит пациент, я не пытаюсь сразу решить:

«Вот здесь находится причина».

Сначала я смотрю.

На голову.

На плечи.

На грудную клетку.

На таз.

На ноги.

На стопы.

А затем задаю главный вопрос этой книги:

если тело действительно связано в единую двигательную систему, где начинается его закручивание и как оно продолжается дальше?

С этого вопроса начинается наше исследование позвоночной спирали.

1.2. СКОЛИОЗ В ЦИФРАХ: НАСКОЛЬКО ВЕЛИКА ПРОБЛЕМА

Когда передо мной стоит пациент, я вижу одного человека.

Его позвоночник. Его плечи. Его таз. Его ноги и стопы. То, как он стоит, движется и распределяет вес тела.

Но когда я обращаюсь к статистике, картина становится совсем другой.

За одним человеком появляются тысячи, а затем миллионы людей.

Сколиоз встречается у детей и подростков во всём мире, а оценки его распространённости заметно различаются между исследованиями.

Именно поэтому я считаю важным ненадолго отойти от нашей практической работы и посмотреть на цифры.

Не для того, чтобы напугать вас.

И не для того, чтобы статистикой доказать мою модель позвоночной спирали.

Цифры нужны нам для другого.

Чтобы понять масштаб проблемы.

Оценки распространённости сколиоза различаются в зависимости от страны, возраста обследованных людей, критериев диагностики и особенностей конкретного исследования.

Один из крупнейших современных систематических обзоров объединил результаты 239 исследований, охвативших более 46 миллионов детей и подростков. [4]

Расчётная глобальная распространённость сколиоза составила около 1,65%.

Другой крупный метаанализ, включивший данные более 55 миллионов детей и подростков, получил более высокую общую оценку — около 3,1%, а распространённость идиопатического сколиоза — около 1,7%. [4]

Почему цифры различаются?

Потому что сколиоз изучают в разных странах, в разных возрастных группах и с использованием различных критериев отбора.

Поэтому я не хочу превращать одну цифру в абсолютную истину.

Для нас важно другое:

даже несколько процентов населения — это огромное количество людей.

За каждым процентом стоят дети, подростки, родители и взрослые люди, которые однажды замечают асимметрию плеч, таза или грудной клетки, проходят обследование и впервые слышат диагноз «сколиоз».

Есть ещё одна интересная закономерность.

Сколиоз выявляют и у мальчиков, и у девочек, однако у девочек он встречается чаще, а более выраженные формы значительно чаще наблюдаются именно у них.

В одном из современных глобальных обзоров распространённость среди девочек оценивалась примерно в 1,76%, среди мальчиков — в 0,87%.

Но ещё интереснее посмотреть не только на наличие сколиоза, а на выраженность искривления.

Эпидемиологические исследования подросткового идиопатического сколиоза показывают: при небольших дугах различие между девочками и мальчиками сравнительно невелико, но с увеличением угла искривления оно становится значительно заметнее.

Для дуг величиной 10–20° в одном из крупных обзоров приводилось соотношение девочек и мальчиков примерно 1,4:1, тогда как при искривлениях более 40° оно достигало примерно 7,2:1. [5]

Это важное наблюдение.

Оно показывает, что недостаточно спросить:

«Есть сколиоз или нет?»

Не менее важно понимать:

какова величина дуги;

где она расположена;

есть ли ротация;

изменяется ли деформация со временем.

Есть ещё одна цифра, которая особенно важна для понимания общей картины.

В крупном современном систематическом обзоре среди случаев, для которых была указана выраженность искривления, около 86,65% относились к лёгкой категории — с углом Кобба 10–19°.

То есть выраженные деформации составляют далеко не большинство выявляемых случаев.

Это принципиально важно.

Потому что слова «у меня сколиоз» сами по себе ещё очень мало говорят о состоянии конкретного человека.

У двух людей может стоять один диагноз, но величина дуги, её расположение, ротационный компонент, возраст, подвижность позвоночника и дальнейшее течение могут значительно различаться.

Именно поэтому я против попытки смотреть на сколиоз только как на название диагноза.

Мне важно увидеть конкретное тело конкретного человека.

Есть ещё одна причина, по которой статистические данные и современное медицинское понимание сколиоза важны для этой книги.

Структурный сколиоз — это не просто отклонение позвоночника вправо или влево.

Это трёхмерная деформация, в которой боковое искривление сочетается с вращательным компонентом.

Для моей практической модели здесь важен следующий шаг.

Структурный сколиоз оценивают как трёхмерную деформацию, поэтому одной линии на плоскости недостаточно для описания всей картины.

И вот здесь мы подходим к центральной мысли моей книги.

Если позвоночник изменяется в трёх измерениях, то смотреть на него только как на линию на плоскости недостаточно.

Нужно увидеть поворот.

Нужно увидеть положение грудной клетки.

Положение таза.

Головы.

Ног.

Стоп.

Нужно увидеть, как отдельные части тела приспосабливаются друг к другу, чтобы человек продолжал стоять и двигаться.

Для описания этой объёмной картины в своей системе я использую понятие позвоночной спирали.

Это моя авторская модель.

Она не заменяет медицинский диагноз и не отменяет принятую классификацию сколиоза.

Она нужна мне для другого:

чтобы видеть тело целиком.

Статистика не доказывает мою модель позвоночной спирали.

Но она показывает нечто не менее важное.

Сколиоз встречается во многих странах и популяциях.

Он встречается у миллионов людей.

Он бывает разным.

Небольшая дуга и выраженная деформация — не одно и то же.

Сколиоз у ребёнка и изменения позвоночника, возникающие во взрослом и пожилом возрасте, — тоже не одно и то же.

Даже одинаковая величина дуги ещё не означает, что два человека будут двигаться и чувствовать себя одинаково.

Поэтому цифры дают нам масштаб.

Медицинская диагностика даёт нам диагноз.

А дальше начинается то, чему посвящена эта книга:

наблюдение за конкретным человеком.

Как он стоит?

Как расположен его таз?

Как распределяется нагрузка между стопами?

Как относительно таза расположена грудная клетка?

Куда повёрнуты плечи?

Как держится голова?

Где движение свободное, а где оно ограничено?

Когда мы начинаем задавать эти вопросы, плоская линия сколиоза постепенно превращается в объёмную картину.

Отсюда и название этой главы:

СКОЛИОЗ — НЕ ТОЛЬКО БОКОВАЯ ДУГА. В МОЕЙ РАБОЧЕЙ МОДЕЛИ Я РАССМАТРИВАЮ ТЕЛО КАК ТРЁХМЕРНУЮ ДВИГАТЕЛЬНУЮ СИСТЕМУ.

И теперь пришло время разобраться, как устроена эта спираль.

1.3. ВОЛНЫ, КРЕСТЫ ИСПИРАЛЬ ПОЗВОНОЧНИКА

В первой книге я познакомил вас с четырьмя особыми областями тела, которые назвал Перекрёстками. Они стали частью моей авторской модели и помогали нам наблюдать взаимосвязи между движением, дыханием, напряжением и самочувствием.

Во второй книге мы посмотрим на тело с другой стороны — со стороны его опоры и каркаса.

Здесь появляется ещё одно понятие моей системы — Кресты.

Кресты — это выбранные мной анатомические ориентиры на передней и задней поверхности тела. Они помогают последовательно наблюдать положение таза, позвоночника, грудной клетки, шеи и головы и видеть тело не как набор отдельных частей, а как единую трёхмерную конструкцию.

Всего я выделяю десять Крестов: пять сзади и пять спереди.

Важно сразу определить границу: Кресты — не отдельные анатомические образования и не доказанные медицинские «центры управления органами». Это элементы моей авторской модели, наложенные на реальные анатомические ориентиры.

Именно так мы и будем ими пользоваться.

Сначала найдём ориентир.

Затем посмотрим, что находится в этой области анатомически.

После этого оценим положение, движение и возможную асимметрию.

И только затем будем проверять, что меняется после упражнения или мягкой работы руками.

Начнём с задней поверхности тела и будем двигаться снизу вверх.

Начнём с самого низа.

Если провести рукой по нижней части спины над ягодицами, под ладонью находится крестец — крупная кость треугольной формы, соединяющая позвоночник с тазом.

В моей системе это область первого заднего Креста.

Крестец занимает особое место в биомеханике: через крестцово-подвздошные суставы он связан с тазовыми костями, а выше соединяется с пятым поясничным позвонком.

В области крестца находятся отверстия, через которые проходят ветви крестцовых спинномозговых нервов. Ниже и по сторонам располагаются структуры, участвующие в формировании крестцового сплетения, из которого выходят крупные нервы нижней конечности.

Поэтому, когда я наблюдаю первый Крест, меня интересует не только сам крестец.

Я смотрю:

как расположен таз;

есть ли заметная асимметрия справа и слева;

как человек опирается на ноги;

как движется таз при ходьбе;

что происходит с поясницей.

В моей модели это фундамент позвоночной спирали.

Именно поэтому к первому Кресту мы ещё неоднократно вернёмся.

Поднимемся выше.

Второй задний Крест я располагаю в поясничной области.

Здесь позвоночник образует физиологический поясничный лордоз. В этой зоне располагаются поясничные позвонки, глубокие мышцы спины и многочисленные связочные структуры.

Рядом проходят нервы, участвующие в формировании поясничного сплетения.

Но я не рассматриваю этот Крест как «точку почек» или место, непосредственным воздействием на которое можно управлять работой почек, надпочечников или мочеточников.

Для меня это прежде всего ориентир поясничного отдела позвоночной спирали.

Здесь я наблюдаю:

положение поясницы;

выраженность её изгиба;

разницу мышечного напряжения справа и слева;

связь поясницы с положением таза;

изменение движения при наклонах и поворотах.

И снова действует главное правило:

сначала наблюдаем — затем строим гипотезу — выполняем движение — проверяем снова.

Следующий ориентир находится в области перехода от грудного отдела позвоночника к поясничному.

В моей системе это третий задний Крест.

Это важная зона, потому что здесь встречаются участки позвоночника с разными особенностями строения и движения.

С этой областью анатомически связаны места прикрепления диафрагмы. Её ножки прикрепляются к поясничным позвонкам, поэтому движение диафрагмы нельзя рассматривать совершенно отдельно от туловища и позвоночника.

Именно эта связь особенно интересует меня.

Когда я наблюдаю третий Крест, я смотрю:

как человек дышит;

движутся ли нижние рёбра;

насколько свободно движется грудо-поясничный переход;

есть ли заметная разница между правой и левой сторонами;

что происходит при вдохе и выдохе.

В первой книге дыхание уже стало одним из наших главных инструментов.

Во второй книге мы увидим его ещё и как часть движения позвоночной спирали.

Поднимаемся выше.

Следующий ориентир находится в грудном отделе позвоночника, в области между лопатками.

Это четвёртый задний Крест.

Здесь расположены грудные позвонки, рёбра, суставы между рёбрами и позвоночником, мышцы спины и лопаточного пояса.

Вдоль позвоночника проходят структуры симпатической нервной системы, однако это не означает, что напряжение между лопатками позволяет определить состояние сердца, лёгких или другого внутреннего органа.

Меня здесь интересует прежде всего движение грудной клетки.

Может ли человек свободно расправить грудную клетку?

Как движутся рёбра при дыхании?

Одинаково ли двигаются правая и левая стороны?

Как расположены лопатки?

Что происходит с шеей и плечами?

Иногда после мягкого движения грудного отдела или изменения положения лопаток человек действительно отмечает, что ему стало легче дышать.

Для меня это не доказательство того, что мы «освободили сердце» или воздействовали на конкретный внутренний орган.

Это результат, который нужно зафиксировать:

движение изменилось — ощущение изменилось.