«Тени правды 2: Грань отражений»

На столе — разложены карты города, схемы, фотографии. Громов потягивал дорогой коньяк из бокала, не торопясь. Он был спокоен — пугающе спокоен для человека, в его городе исчез заместитель губернатора.

— Московские начали копать, — сказал Хмель. Его голос был ровный, без эмоций, как отчёт. — Их аналитик — Гришин — уже вышел на финансовые потоки. Они знают о Вене. Знают о «Громов-Групп».

Громов отпил коньяк. Поставил бокал. Улыбнулся — не широко, не весело, а как человек, который слышит хорошую новость.

— Отличная работа, — сказал он. — Значит, они умнее, чем я думал. Но это ничего не меняет.

Он встал, подошёл к окну. Город внизу жил — машины, огни, движение. Громов смотрел на него, как хозяин смотрит на своё хозяйство.

— Мой план работает именно потому, что они считают меня просто вором. Они ищут деньги. А я ищу власть. Деньги — это средство. Власть — цель. Пока они будут тратить время на обыски в логистическом центре и бегать по моим фирмам-однодневкам, мы закончим проект «Феникс».

Он обернулся к Хмелю.

— А этот идиот Синицын? Пусть сидит. Он отличный отвлекающий манёвр. Пока московские ищут его, они не смотрят туда, куда нужно. Когда Синицын даст им то, что они хотят услышать — про меня, про мои счета, про мои фирмы — они успокоятся. Думают, что нашли голову. А голова — не я. Голова — тот, кто стоит за мной. И они до него не доберутся никогда.

Хмель кивнул. Он не задавал вопросов. Не потому что не умел — потому что знал: вопросы здесь не приветствуются.

Громов вернулся к столу, допил коньяк.

— Сделай так, чтобы московские нашли Синицына. Через день-два. Когда уже будут на взводе. Пусть найдут, пусть допросят, пусть радуются. А мы за это время перевезём «Феникс» на новое место. Подальше от их носов.

Ночь. Ряд фур стоял на окраине промзоны — далёкой, тёмной, без фонарей. Водители курили, обсуждая рейс, цены на топливо, дороги. Из группы отделился мужчина средних лет — ВОДИТЕЛЬ, в потёртой куртке, с обветренным лицом. Нервно оглядывался. Идёт к старому фургону — «Мерседесу» без логотипа.

Из тени вышел Хмель. Появился бесшумно, как тень, — и водитель вздрогнул, когда услышал голос.

— Сергей Иваныч?

Водитель обернулся. Побледнел.

— Вы кто? Что вам нужно?

Хмель протянул конверт. Толстый, плотный.

— Работа. Нужно забрать посылку. Адрес написал. Оставите в указанном месте. Ключи бросите в почтовый ящик соседнего дома. В конверте половина суммы. Остальное получите переводом завтра.

Водитель взял конверт. Заглянул внутрь. Глаза расширились.

— Здесь... много.

— За риск, — сказал Хмель. Голос не изменился — ровный, как бетонная стена. — Там просто коробка. Ничего криминального. Но если вас остановят или вы решите проявить любопытство...

Он достал телефон. Показал экран. Фотография: девушка-студентка, идущая по улице, рюкзак за спиной. Дочь водителя.

— Вы знаете, где живёт ваша дочь. Вы поняли задачу?

Водитель побледнел ещё сильнее. Судорожно кивнул. Хмель исчез в темноте так же бесшумно, как появился.

Фургон ехал по ночному шоссе. Сергей Иваныч одной рукой держал руль, другой сжимал конверт с деньгами. Он не знал, что в коробке на пассажирском сиденье. Не хотел знать. Но думал. Думал непрерывно, и мысли были хуже любого содержимого — потому что он не мог их остановить.

Он поглядывал на коробку. Большая, картонная, заклеенная скотчем. Тяжёлая. Не дрожит на ухабах — значит, что-то плотное. Или жидкое. Или...

Он отвернулся от коробки и посмотрел в зеркало заднего вида. За ним — темнота, редкие фары, снег. Никого. Но ему казалось, что за ним следят. Что Хмель где-то рядом. Что та фотография — не просто угроза, а обещание.

В штабе Шестого отдела команда работала на пределе. Лера взламывала транспортные базы. Артём анализировал финансовые потоки. Фокин возился с пробами, которые привёз из Москвы, пытаясь определить состав «красной партии». Воронцов сидел в своём кресле, скрестив руки, и смотрел на карту.

Ирина стояла у видеостены. На ней — карта Новосибирска, с точками: место исчезновения Синицына, логистический центр, старый литейный завод. Три точки — три загадки.

Воронцов встал, подошёл к кофеварке, налил себе чашку. Вернулся к столу. Молча. Ирина знала: когда он молчит, он думает. Когда он думает, он уже видит ответ — просто ещё не готов его назвать.

Артём вдруг поднял голову от монитора.

— Смотрите! Активность на счетах фирмы-пустышки — той самой, что получала контракт на трассу — выросла втрое за последние сутки. Крупные переводы дробятся и уходят мелкими суммами на десятки разных счетов. Это похоже на оплату услуг. Или закупку чего-то. Что-то крупное, что-то срочное.

— Закупку чего можно скрыть таким образом? — спросила Ирина. — Химикаты для лаборатории?

Воронцов отпил кофе.

— Нет. Слишком масштабно. Это не закупка. Это подготовка. Они ждут поставку. Или кого-то. Лера, пробей все крупные транспортные компании города. Кто сегодня ночью везёт что-то ценное?

Лера не обернулась.

— Работаем. Это как искать иголку в стоге сена.

— Так ищи быстрее, — сказал Воронцов.

Сергей Иваныч подъехал к заброшенному промышленному объекту на окраине. Ворота приоткрыты — не скрипят, смазаны. Внутри темно. Запах ржавчины и старого бетона. Он занёс коробку внутрь, оставил в указанном месте у дальней стены, за выступом. Руки тряслись. Он боялся не коробки — он боялся тишины. Тишина здесь была неправильная, как в комнате, где кто-то ждёт.

Когда он вернулся к машине, перед фургоном стояли трое в масках.

— Спасибо за доставку, Иваныч, — сказал голос из темноты.

Сергей попытался бежать. Не успел — короткая борьба, глухой удар, и темнота поглотила его. Тело водителя затолкали в его же фургон. Двери захлопнулись.