Бездна

— Для разведки, — тихо сказал Рик. — Использовали втемную. Как подопытных кроликов.

— Именно, — кивнул Гриф, и его взгляд стал жестче. — Корпорация знала. Они знали, что здесь никого нет. Они знали про это сооружение. И они отправили нас сюда, чтобы мы проверили, что осталось. Не сказав ни слова. Просто подсунули нам фальшивую легенду и двойную оплату, чтобы мы не задавали вопросов. А если мы выживем, то сюда пришлют исследовательскую группу.

Джон подошел ближе к центральной конструкции, осторожно протянул руку, но не коснулся ее. Свет внутри сооружения на мгновение усилился, словно реагируя на его приближение.

— Капитан, — сказал он, — что, если они не просто нашли это? Что, если они поняли, что это такое? И поняли, что это опасно? Поэтому они и умерли — или ушли? Что, если они пытались остановить то, что здесь скрыто?

Гриф сжал челюсти. Он перевел взгляд с исполинского сооружения на своих людей, стоящих рядом с ним в этой древней пещере. Он чувствовал, что они стоят на пороге чего-то очень большого и очень страшного. И отступать уже было поздно.

— Мы узнаем, — сказал он твердо. — Мы узнаем, что здесь произошло. И мы узнаем, что скрывает корпорация. Но сначала — нужно найти все отчеты колонистов, все записи, все, что они оставили. И понять, что мы вообще нашли. Рик, возвращайся на корабль и принеси дополнительные источники света и записывающее оборудование. Джон, остаешься здесь, попробуй сделать снимки этих символов. Я осмотрю периметр.

Он еще раз взглянул на центральную конструкцию. Свет внутри нее казался живым, пульсирующим, будто она ждала их все эти годы. И Грифу вдруг стало не по себе, будто они нарушили что-то, что должно было оставаться нетронутым еще очень долго.

Глава 8

Гриф стоял у центральной конструкции, всматриваясь в странные символы, которые пульсировали слабым золотистым светом. Что-то в этом месте не давало ему покоя. Слишком правильным был этот зал, слишком идеальными казались линии на стенах, слишком искусственным выглядел блеск пола. И колонисты, превратившиеся в прах, не выходили у него из головы. Сто двадцать лет одиночества, сто двадцать лет тишины, и ни одного следа борьбы, ни одного оружия, ни одной попытки защитить себя. Словно они просто легли и умерли. Или умерли не просто так.

Гриф провел рукой по шлему, стирая несуществующий пот. Его пальцы дрожали — он не чувствовал этого раньше, но сейчас, в этом неестественном молчании, дрожь пробиралась под скафандр, как холодный сквозняк. Он обернулся к своим людям. Рик смотрел на него с легким недоумением, Джон хмурился, покусывая губу.

— Оружие к бою, — вдруг резко скомандовал Гриф, и его голос громким эхом разнесся по огромному залу, отражаясь от невидимых стен и возвращаясь к ним искаженным, чужим шепотом.

Джон и Рик вздрогнули от неожиданности. Рик, который уже собирался идти к выходу, замер на месте и уставился на капитана.

— Капитан? — переспросил он, не веря своим ушам. — Вы серьезно? Здесь же никого нет.

— Никого нет? — Гриф резко повернулся к нему, и в его глазах под прозрачным забралом заплясали злые искры. — А колонисты? Они тоже думали, что здесь никого нет. И где они сейчас? Пыль под нашими ногами, Рик. Пыль, которую мы разносим по всему залу своими сапогами. Ты хочешь стать такой же? Я — нет.

— Но, капитан, — Рик сделал шаг вперед, его голос дрогнул, — мы ничего не видим. Никаких признаков угрозы. Может, они просто... заболели? Или что-то в воздухе?

— В воздухе? — Гриф хрипло рассмеялся, но в смехе не было веселья. — Джон проверил воздух. Там нет ничего, кроме пыли и затхлости. Нет, парень, это не болезнь. Это что-то другое. Я чую это нутром. Здесь пахнет смертью, но не той, что приходит по старости. Здесь пахнет страхом. Таким страхом, от которого люди забывают, как дышать. Помните, что стало с колонистами? Сто двадцать человек, которые добровольно превратились в пыль, не оставив ни единой записки, ни единого объяснения? Нет. Здесь что-то не так. Очень не так.

Гриф перевел дыхание и обвел взглядом зал, который поглощал свет их небольших прожекторов, словно голодный зверь.

— Так что все будьте наготове, — продолжил он, и голос его стал жестче, как сталь. — Оружие заряжено, скафандры герметичны, глаза широко открыты. Мы не знаем, что здесь случилось, но я собираюсь выяснить это, не превратившись в еще одну кучку пыли. А ты, Рик, перестань смотреть на меня как на сумасшедшего. Я старый, я повидал дерьма больше, чем ты за всю свою жизнь, и мое чутье еще ни разу не подводило.

Джон молча кивнул, его лицо под шлемом побледнело на пару тонов. Он снял с плеча свою плазменную винтовку, проверил индикатор заряда — зеленый, полный, — и передернул затвор, отправив патрон в ствол. Металлический лязг прозвучал в тишине как выстрел. Рик, хоть и с недоверием, тоже активировал свое оружие, и его пальцы чуть дрожали, когда он снимал его с предохранителя. Напряжение повисло в воздухе, густое и липкое, как патока.

Команда начала медленно продвигаться вглубь зала, оставляя за спиной центральную конструкцию. Они включили мощные прожекторы, которые крепились к их шлемам и плечевым креплениям, и светлые лучи разрезали тьму, но этого было недостаточно. Свет упирался в пустоту, не достигая ни стен, ни потолка. Огромное пространство поглощало лучи, словно черная дыра, и у команды создавалось ощущение, что они идут по бесконечной равнине под бесконечным небом, которого на самом деле не было.

Пол под ногами местами был странным — гладким, почти зеркальным, но при этом не отражавшим их самих. Он блестел влажным, живым блеском, словно поверхность глубокого озера, но при касании был твердым и холодным, как камень. В нем были вкраплены миллионы крошечных частиц, которые мерцали в свете прожекторов, создавая иллюзию звездного неба под ногами. Но было в этом блеске что-то неестественное, слишком правильное, и Гриф не мог отделаться от ощущения, что пол смотрит на них в ответ.

— Я ничего не вижу, — прошептал Джон, и его голос прозвучал неестественно громко в этой давящей тишине. — Ни стен, ни потолка. Только пол под ногами. Капитан, это неправильно. Здесь должно быть что-то, какие-то границы. У любой пещеры есть стены.

— А это не пещера, — ответил Гриф, не оборачиваясь. — Это что-то другое, наверное.

Рик смотрел под ноги, стараясь не наступать на блестящие пластины, которые то и дело попадались на пути. Они были вкраплены в гладкий камень, как драгоценности в корону, и он ловил себя на том, что разглядывает их с каким-то детским любопытством, хотя разум кричал ему, что нужно быть осторожнее. Пластины были размером с ладонь, идеально круглые, с едва заметными голубыми прожилками, которые мерцали в свете прожектора, словно крошечные молнии, запертые в янтаре. Они не были похожи ни на металл, ни на камень, ни на стекло — они казались живыми, и Рик поймал себя на мысли, что, если приглядеться, можно увидеть, как внутри них пульсирует слабый свет, подобно сердцебиению.

Он засмотрелся на одну из них, особенно красивую, с узором, напоминающим спираль, и едва не пропустил слова капитана, команду, которую он повторил ещё раз.

— Рик, я жду освещение, — напомнил ему Гриф, не оборачиваясь. — Ты собираешься на корабль или будешь любоваться на пол до скончания веков? У нас тут не экскурсия, парень.

— Да, капитан, уже иду, — ответил Рик, отрывая взгляд от пластины. Он сделал шаг, чтобы обойти ее, но в этот момент его нога зацепилась за край другой, незаметной пластины, которая была почти неотличима от камня.

— Ты хоть смотри, куда ступаешь, — проворчал Джон, оглядываясь на него. — Вляпаешься во что-нибудь, и будешь потом объяснять Линси, почему ты такой грязный и небритый.

— Я не вляпаюсь, — буркнул Рик, но его голос дрогнул. — Тут просто чертовски скользко. Как будто пол маслом натерли.

— Маслом? — Гриф фыркнул, не замедляя шага. — Тут никто не натирал полы сто двадцать лет. Просто смотри под ноги, и все будет в порядке.

Рик сделал еще шаг, и его нога коснулась пластины. Он почувствовал, как подошва сапога скользнула по гладкой поверхности, и в тот же миг под его ногой раздался громкий, отчетливый щелчок, как будто внутри камня что-то сломалось — или наоборот, включилось.

Он замер, не в силах пошевелиться.

В тот же миг пол под ногами Рика осветился яркой синей сеткой, напоминающей электрический разряд, который вырвался из камня, словно проснувшееся чудовище. Сетка оторвалась от земли с неестественной плавностью, поднялась вверх, обтекая тело Рика, и сомкнулась над его головой, образовав идеально ровный светящийся шар. Рик застыл, не в силах пошевелиться. Его тело будто налилось свинцом, руки и ноги перестали слушаться, а язык прилип к небу. Только глаза оставались живыми — они расширились от ужаса, когда он осознал, что оказался в ловушке.

Шар вибрировал вокруг него, издавая едва слышный гул, от которого закладывало уши. Внутри было тепло, почти жарко, и пахло почему-то, как показалось Рику, перезрелыми фруктами. Рик пытался пошевелить пальцами — ничего. Он пытался закричать — из горла вырвался только хриплый, сдавленный звук. Его сердце бешено колотилось о ребра, а в ушах звенело от адреналина.