Мир системы

Он повторил действие. И снова двойник появился на секунду, но в этот раз Робби успел рассмотреть его детали: ту же щетину, те же морщины, тот же потускневший фрак.

— Это я, — прошептал он. — Это действительно я. Только призрачный. Как отражение в кривом зеркале.

Он начал учиться.

Сначала он пытался удерживать двойника всего на секунду, чувствуя, как напряжение распространяется по всему телу, как будто он поднимает тяжелый ящик. Сердце колотилось, а из груди вырывалось тяжелое дыхание.

Потом — на три секунды. Это было сложнее. Ему нужно было сосредоточиться, представить двойника, удержать его перед глазами. Каждый раз, когда двойник существовал дольше, в углу его зрения вспыхивала надпись:

«Ловкость +0.1. Опыт +10».

Робби смотрел на эти цифры и не верил своим глазам.

— Это как в игре, — бормотал он. — Я получаю опыт за то, что делаю фокусы. И моя ловкость растет. Значит, я могу стать быстрее. Я могу стать лучше.

Он попробовал снова. Двойник продержался уже пять секунд. Надпись вспыхнула: «Ловкость +0.1. Опыт +10».

— Это безумие, — сказал он, улыбаясь. — Но это мое безумие.

Робби понимал правило: чем сложнее иллюзия, тем больше опыта. И это знание стало его навязчивой идеей. Он часами экспериментировал, пытаясь удержать двойника всё дольше и дольше.

Но он чувствовал ещё кое-что. Было ощущение, что, когда двойник активен, он теряет силы. Его руки становились слабее, в груди появлялась тяжесть, а перед глазами плыли круги. В конце концов он терял концентрацию, и двойник исчезал.

Это было похоже на то, как в игре кончается мана у персонажа. Вот только у людей отсутствовали эти индикаторы. Они не видели ни жизненную энергию, ни ману. Нужно было эти параметры угадывать.

Робби чувствовал, что у него есть какой-то ресурс, но он не видел его в интерфейсе. Это было похоже на то, как если бы ты за рулем машины, но у тебя нет индикатора топлива. Ты просто чувствуешь, что бензин кончается.

— Ну и система, — ворчал он, вытирая пот со лба. — Не могли добавить индикатор маны? Или хотя бы написать: «У вас осталось 10% энергии, берегите себя». Нет, блин, мы же умные, мы сами догадаемся. Идиоты.

Через несколько дней он решился на более сложный трюк. Он попробовал вызвать двух двойников одновременно, заставляя их двигаться синхронно. Это требовало невероятной концентрации. Он стоял в центре гримерки, сжимая кулаки, и представлял, как два его призрачных клона кружатся вокруг него, делая те же жесты, что и он.

Двойники появились. Сначала один, потом второй. Они двигались синхронно, но их глаза были такими же пустыми, как у манекенов.

Робби удерживал их почти пять секунд, но потом его голова начала кружиться, а ноги подкосились. Он упал на стул, и двойники исчезли.

— Я.… устал, — прошептал он, чувствуя, как внутри разливается слабость. — Это требует слишком много сил.

Он быстро утомлялся. Каждый новый трюк высасывал из него энергию, как старый вампир, который питается не кровью, а его концентрацией.

Его ловкость росла по чуть-чуть. Он заметил это, когда получил сообщение: «Ловкость +0.3. Опыт +30».

— Прогресс, — усмехнулся он. — Медленный, как улитка, но прогресс.

Вместе с ловкостью рос и страх. Он начал чувствовать, что магия становится чем-то тёмным и опасным. Каждый раз, когда он создавал двойника, ему казалось, что он открывает дверь в какой-то другой мир, откуда на него смотрят те же пустые глаза.

— Я не знаю, что я делаю, — признался он себе. — Но я уже не могу остановиться.

Однажды ночью во время сна, сам того не осознавая, он создал двойника.

Двойник появился в углу. Просто стоял и глядел на Робби пустыми, стеклянными глазами. Он не двигался, не дышал, просто смотрел.

В этот момент Робби проснулся от собственного крика. Он открыл глаза и увидел свою копию. Она стояла в углу, в полумраке, и смотрела на него. Её лицо было неподвижным, как у трупа, и это было пугающе.

— А-а-а! — заорал он, хватаясь за сердце. — Убирайся! Убирайся к черту!

Он взмахнул рукой, уничтожая иллюзию, и двойник исчез. Робби сидел на кровати, тяжело дыша, и чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди.

— Боже, — прошептал он, схватившись за голову. — Я сам себя испугал. Я создал собственного призрака, который теперь является ко мне по ночам. Это уже не смешно. Это безумие.

Он понял, что его магия может выйти из-под контроля и она может пугать. Пугать до чертиков.

Робби пытался шутить над своими страхами, потому что иначе он бы сошел с ума.

— Ну что ж, — сказал он, глядя в зеркало на свое бледное лицо. — Теперь у меня есть бесплатный ассистент. Может, оставлять его на ночь? Пусть подметает гримерку, пока я сплю. Наверное, он хорошо умеет подметать, у него же руки, как у меня. Только он будет делать это в тишине, как могильщик. Идеально.

Он рассмеялся, но смех был нервным. Он боялся собственной магии, но не мог отказаться от неё.

Робби решил использовать свои способности, чтобы вернуть себе славу. Его сильно раздражал пустой зал в театре, где он выступал когда-то. Он смотрел на пустые кресла и чувствовал, как его душа умирает.

— Если уж я могу создавать двойников, то почему бы не показать это миру? — сказал он сам себе. — Я стану великим иллюзионистом, как в старые добрые времена. Только теперь мои фокусы будут настоящими.

Он начал выступать на улицах. Толпа сначала смеялась над ним — старый, нелепый фокусник в выцветшем фраке, который пытается вытащить кролика из шляпы. Но когда он создавал двойника, который танцевал перед ними, все замолкали.

Люди замирали в изумлении. Они не могли поверить своим глазам. Это была магия, которую они никогда раньше не видели. Настоящая магия.

Каждый успешный фокус приносил ему опыт. Крупицы, по 10-20 очков за выступление. Он поднимался на новый уровень медленно, но, верно.

Но вместе с этим он терял связь с реальностью. Он начал видеть мир как сцену, где все люди — зрители, а он — единственный актёр.

Он смотрел на прохожих и видел в них не людей, а просто зрителей, которые пришли на его шоу. Он смотрел на магазины и видел не товары, а реквизит. Он смотрел на полицейских и видел не стражей порядка, а статистов, которые должны были мешать ему.

— Все они — часть спектакля, — шептал он, бредя по улице. — Я — главный герой. Я — тот, кто создает иллюзии. Они — те, кто в них верит.

Его сознание плавилось, как воск, смешивая реальность и фантазию.

Его иллюзии становились всё сложнее. Он мог удерживать двойников около десяти секунд. И однажды он создал ненадолго несколько двойников, которые танцевали канкан в центре площади.

Это было грандиозно. Пять копий Робби, одетых в те же выцветшие фраки, танцевали синхронно, поднимая ноги и кружась. Толпа ахнула. Некоторые начали аплодировать, другие — креститься.

Робби стоял в центре, чувствуя, как его энергия быстро уходит. Он пытался удержать иллюзию, но через десять секунд двойники начали мерцать и исчезать.

Толпа аплодировала. Но Робби не чувствовал радости. Он посмотрел в глаза зрителям и увидел там не восхищение, а страх. Они боялись его. Они смотрели на него, как на монстра, который вышел из сказки.

Это ранило его больше, чем любые насмешки. Он всю жизнь хотел, чтобы его искусство приносило радость. А теперь оно приносило только ужас.

— Это был мой лучший трюк, — прошептал он, чувствуя, как его силы уходят. — И они испугались.

Он создал несколько двойников, и это истощило его почти до предела. Он едва держался на ногах, чувствуя, что сейчас упадет.

Он понял, что его искусство больше не приносит радости. Людей больше не интересовало искусство. Их интересовали только цифры, параметры, уровень. Все эти новые системы, которые появились в их головах, сделали их ещё более тупыми и жадными.

— Я больше не могу это делать, — сказал он себе, сидя в своей гримерке. — Моя магия пугает людей. Она делает их несчастными. Она не приносит счастья. Я больше не хочу быть иллюзионистом.

Его душа была пуста. Он чувствовал, что потерял смысл жизни.

От безысходности и непонимания, куда ведёт его новый дар, Робби захотел применить свои таланты в корыстных целях. Он решил ограбить небольшой местный банк.

— Хоть раз в жизни я побуду плохим парнем, — сказал он себе, глядя в зеркало. — Я всегда был хорошим. Я всегда улыбался зрителям. Я всегда развлекал их. А теперь я буду развлекать самого себя. И деньги.

Он усмехнулся своей мрачной шутке.

— В конце концов, если мир стал ареной, почему бы не взять свой кусок пирога? — думал он. — Я не убиваю, я не ворую у бедных. Я просто возьму то, что принадлежит богатым. Они даже не заметят. Или заметят, но что они сделают? Вызовут полицию? Моя магия сильнее полиции.

Но где-то внутри его грыз червячок совести.

Идея казалась безумной, но в ней была отчаянная логика. Если мир стал ареной, то почему бы не стать главным злодеем? Хотя бы на один день.

Робби продумал план до мелочей. Он знал, что его двойник может отвлекать внимание, а сам он — действовать быстро и незаметно.

Он вошёл в банк с дешёвыми часами на руке. На нем был всё тот же старый фрак, но он выглядел достаточно прилично, чтобы не вызывать подозрений. Он подошёл к кассиру, который был молоденькой девушкой с уставшими глазами.

— Здравствуйте, — сказал он, улыбаясь своей самой обаятельной улыбкой. — Я хотел бы обменять мелочь на крупные купюры.

Кассир посмотрела на него с подозрением, но кивнула. Робби протянул ей сумку с монетами, и в тот момент, когда она открыла её, он мысленно активировал своего двойника.

Двойник появился за спиной кассира, нависая над ней, как призрак. Девушка обернулась и закричала. Робби, воспользовавшись моментом, быстро открыл кассу и забрал деньги.

Двойник исчез через секунду, и кассир осталась стоять, глядя на пустое место. Она не понимала, что произошло. Она просто видела призрак, а затем — исчезнувшие деньги.

Робби вышел из банка с сумкой, набитой купюрами. Он чувствовал себя одновременно героем и преступником.

После ограбления он понял, что его искусство никому не нужно. Зрители не аплодировали. Вместо этого в банке завыла сирена. Но даже кассир, которая включила её, не понимала, что произошло. Она смотрела на пустое место и дрожала.

Робби бежал по улице, сжимая сумку с деньгами, и чувствовал, как его сердце разрывается от стыда. Он не был вором. Он был артистом. Но он только что совершил преступление.

Робби пошёл в бар и напился в одиночестве. Он сидел в углу, глядя в стакан с виски, и презирал себя.

— Я позволил магии превратить меня в вора, — бормотал он, глотая горькую жидкость. — Я стал тем, кого всегда ненавидел. Я стал плохим парнем. Но плохие парни не получают аплодисментов. Они получают только пулю в лоб.

Его угрызения совести были такими же глубокими, как тот самый цилиндр, из которого он когда-то доставал голубей.

Внутри него была пустота. Глубокая, как бездна, и денежная сумма не могла её заполнить. Он смотрел на свои руки, которые держали стакан, и думал о том, что они больше не принадлежат ему. Они принадлежали магии.

— Я продал душу за фокусы, — прошептал он. — И теперь я пожинаю плоды. Но эти плоды горькие, как полынь.

Он смотрел на своё отражение в зеркале старой гримерки, когда вернулся домой. Он видел там не великого иллюзиониста. Он видел уставшего старика, у которого нет больше цели в жизни.

Его глаза, когда-то яркие, теперь были тусклыми. Его морщины, которые раньше говорили о мудрости, теперь говорили только о боли. Его руки, которые когда-то творили чудеса, теперь просто лежали на столе, не в силах сделать даже простой пасс.

— Я больше не знаю, кто я, — прошептал он. — Я не фокусник. Я не вор. Я никто. Я просто старик, который потерял свой путь.

Он закрыл глаза, и в его воображении промелькнули все те зрители, которые когда-то ему аплодировали. Они исчезли. Осталась только пустота.

Теперь он знал, что его искусство стало проклятием, которое он должен нести до конца своих дней. Ему срочно нужен был новый смысл жизни. Что-то, ради чего стоит просыпаться. Что-то, ради чего стоит жить.

Но пока что он просто сидел в своей гримерке, глядя на старый цилиндр, и не видел никакого выхода.

— Кто я теперь? — спросил он у пустоты. — И зачем я здесь?

Ответа не было. Только тишина, которая была громче любых аплодисментов.

Глава 4

Миранда Блэк стояла перед зеркалом в раздевалке элитного фитнес-клуба «Олимп» и смотрела на своё отражение с той смесью самолюбования и презрения, которую могут позволить себе только люди, привыкшие к тому, что мир вращается вокруг них. Когда-то её лицо украшало обложки глянцевых журналов. Её улыбка продавала духи, её фигура — нижнее бельё, а её имя было синонимом красоты и успеха.

Теперь ей было сорок пять. Сорок пять лет, которые она отчаянно пыталась скрыть за слоями косметики, правильным питанием и ежедневными тренировками. И надо сказать, ей это удавалось. Миранда выглядела великолепно. Она была высокой, стройной, с осиной талией и длинными ногами, которые могли бы свести с ума любого мужчину, даже если бы он был импотентом. Но главным её достоянием была грудь. Большая, упругая, идеальной формы — такая, о которой мечтают девушки и которую вспоминают мужчины, когда смотрят старые фильмы с участием Мэрилин Монро. Миранда знала цену своей груди. Она была её пропуском в мир, где всё решают не мозги, а бюст.

Она носила дорогой фитнес-костюм из чёрного неопрена, который подчёркивал каждую линию её тела, и тяжёлые золотые серьги, которые тихо позвякивали при каждом движении. Её волосы, выкрашенные в платиновый блонд, были уложены в идеальный хвост, а глаза, подведённые стрелками, смотрели на мир с лёгкой, почти хищной усмешкой. Она выглядела как роковая женщина из нуарного фильма, которая вот-вот разобьёт чьё-то сердце и украдёт чей-то кошелёк.

Но молодые девушки, которые приходили в клуб, смотрели на неё с жалостью. Они видели в ней только старую модель, которая цепляется за свою увядающую красоту, как утопающий за соломинку. Они шептались за её спиной, и Миранда знала об этом. Это бесило её. Бесило до дрожи.

— Они ещё узнают, кто я такая, — прошептала она, глядя на своё отражение. — Я не просто фитнес-инструктор. Я легенда. Я королева.

Миранда отчаянно цеплялась за свою красоту, как за спасательный круг в океане времени. Она отказывалась стареть. Она тратила тысячи долларов на кремы, процедуры и филлеры. Она требовала от мира восхищения, как будто это было её законное право. Когда кто-то не замечал её, она впадала в ярость. Когда кто-то смел критиковать её внешность, она уничтожала его на месте, используя свой острый язык и многолетний опыт манипуляции.

— Я заслужила это, — говорила она себе каждое утро. — Я работала над собой. Я страдала. Я голодала. Я не спала ночами, чтобы быть красивой. Мир должен мне поклоняться. Это моя плата.

Она смотрела на своё отражение и видела не женщину за сорок, а богиню, которая временно заблудилась среди смертных.

Когда утром она встала с постели и подошла к зеркалу, она заметила странную вещь. В нижнем правом углу её поля зрения висела небольшая панель. Она была полупрозрачной, с какими-то цифрами и иконками.

Миранда замерла, а затем улыбнулась. Она восприняла это как награду. Как признание Вселенной, которая наконец-то заметила её величие. Ей показалось в ту минуту, что она избранная и у неё появился какой-то дар, но она пока не поняла какой.

— Ну наконец-то, — прошептала она. — Кто-то оценил меня по достоинству.

Она не очень разбиралась в цифрах. Для неё цифры были чем-то скучным, связанным с налогами и отчётами, которые она ненавидела. Но один параметр привлёк её внимание. Харизма.

Имя: Миранда Блэк.

Уровень: 0.

Сила: 4.

Ловкость: 4.

Интеллект: 4.

Харизма: 12.

Навык: нет.

Опыт: 0%.

— Харизма, — повторила она вслух, смакуя слово. — Это же то, что у меня всегда было. То, что делало меня королевой. То, что заставляло мужчин падать к моим ногам. Вселенная наконец-то подтвердила это. У меня харизма выше остальных качеств. Выше силы, она ей была не нужна, выше ловкости и выше интеллекта, которым она не очень любила пользоваться, но если было нужно, то умела. Это же выше среднего, да? А у остальных, наверное, ниже. Как же я рада!

Она даже не поняла, что получила бонус от системы. Её харизма действительно была выше среднего уровня, и это было не просто так. Но Миранде было плевать на причины. Она была рада результату.

Она совершенно проигнорировала шестерёнку внизу поля зрения после того, как один раз её мысленно нажал увидел высокий показатель харизмы. Теперь она была ей больше не нужна. Ей было плевать. Для неё это была просто ещё одна игрушка, подтверждающая её превосходство.

— Какая-то игрушка, — фыркнула она, закрывая панель. — Неважно. Главное, что харизма у меня высокая. Это всё, что имеет значение.

Она даже не задумалась о том, что эти параметры могут быть реальными и что они могут меняться. Для неё это был просто забавный глюк, который подтверждал то, что она и так знала: она — лучшая.

Миранда вышла из дома и направилась в свою любимую кофейню. Это было место, где подавали идеальный капучино с корицей, и где работал симпатичный бариста. Молодой парень по имени Том, который всегда смотрел на неё с восхищением.

Сегодня она была в особенно хорошем расположении духа. Она вошла в кофейню, поправила волосы и встала в очередь. Но очередь двигалась слишком медленно. Бариста, этот Том, возился с каким-то клиентом, который заказывал сложный напиток с кокосовым молоком и ванильным сиропом.

Миранда стиснула зубы. Ей надоело ждать. Она мысленно «приказала»: «Подойди ко мне. Быстро».

И, к её удивлению, Том поднял голову и посмотрел прямо на неё. Но он не подошёл. Он просто улыбнулся ей и продолжил работать с другим клиентом.

— Давно бы так, — прошептала она, чувствуя, как внутри неё закипает ярость. — А то не дозовёшься вас. Я же королева.

Но парень всё ещё не шёл к ней. Он просто улыбнулся ей, как будто она была обычной клиенткой, и продолжил делать заказ. Миранда почувствовала, как её лицо наливается красным от злости.

— Ну совсем обнаглели, — прошипела она. — Не видят, кто перед ними. Я не какая-то там офисная планктонша. Я — Миранда Блэк! Я должна получать всё, что хочу! И немедленно!

Её пальцы впились в сумочку, а ногти чуть не прорвали кожу. Она ненавидела, когда её игнорировали. Это была её главная слабость.

Она напрягла все свои силы. Её челюсти стиснулись, а глаза сузились до щёлочек. Она снова мысленно «приказала» бариста, но на этот раз она вложила в это приказ всю свою волю. Всю свою злость. Всю свою ярость.

— Иди сюда, — прошептала она сквозь зубы. — Сейчас же.

И внезапно она почувствовала, как в груди разливается странное тепло. Это было похоже на то, как если бы она сделала глоток горячего чая, но тепло было не в животе, а где-то внутри, в самом центре её существа.

Миранда замерла, чувствуя, как это тепло растекается по её телу, как энергия, которую она никогда раньше не испытывала.

— Что это было? — удивилась она, но через мгновение улыбнулась. Ей понравилось это чувство. Она чувствовала, что имеет на это право. Это было её законное право — повелевать людьми.

В углу её глаза вспыхнула надпись: «Харизма +0.2. Опыт +15».

Миранда даже не обратила на неё внимания. Она смотрела на баристу, который вдруг, как зомби, бросил своего клиента и направился к ней. Его глаза были немного стеклянными, а движения — механическими, как у робота.

— Вот так-то лучше, — улыбнулась она. И в этой улыбке не было ничего доброго. Это была улыбка хищника, который только что понял, что может управлять своей добычей.

Бариста подошёл к ней, и его лицо расплылось в глупой, покорной улыбке.

— Что для вас, госпожа? — спросил он, его голос был мягким и покладистым.

— Капучино с корицей, — ответила Миранда, не скрывая своего удовлетворения. — И побыстрее.

Том кивнул и бросился выполнять её заказ, оставив всех остальных клиентов в очереди с открытыми ртами. Миранда почувствовала, как её сердце наполняется радостью. Она не просто красива. Она — сила. И она только что доказала это.

Она смотрела, как бариста готовит её напиток, и чувствовала себя богиней. Никто не мог противостоять её воле. Она могла заставить любого человека делать то, что она хочет, и этот день был только началом.

«Теперь я поняла, — думала она, — я не просто модель. Я — повелительница людей. И весь мир будет у моих ног».

Она уже видела, как использует эту силу. Больше никаких капризных продавцов, никаких наглых таксистов. Только полное подчинение и обожание.

Она не думала, что это магия. Она считала, что мир наконец признал её королевой, и это убеждение стало её мантрой. Она вдыхала его с каждым глотком воздуха и чувствовала себя счастливой, как никогда раньше.

— Вселенная поняла, — прошептала она, выходя из кофейни с капучино в руках. — Она поняла, кто я на самом деле. Теперь я могу взять всё, что захочу. И никто мне не помешает.

Она шла по улице, как на подиуме, чувствуя, как каждый взгляд прохожих притягивается к ней. Она была центром мира, и она наслаждалась этим.

Она продолжала тренироваться на людях. В фитнес-клубе она заставляла охранников открывать ей двери, даже если они были заняты другими делами. В магазинах она заставляла продавцов отдавать вещи бесплатно, просто глядя на них с лёгкой, требовательной улыбкой. Мужчины дрались за её внимание, и она наблюдала за этим, как за увлекательным шоу, поглаживая свою сумочку.

Каждый раз, когда она использовала свою харизму, в углу глаза вспыхивала надпись: «Харизма +0.1. Опыт +10».

Миранда игнорировала эти сообщения, как игнорирует всплывающую рекламу опытный пользователь интернета. Ей было всё равно, что там написано. Она была слишком поглощена своим триумфом.

— Какая-то цифровая мелочь, — фыркала она. — Мне не нужны эти ваши опыты. Мне нужна власть. И у меня она есть.

Каждый успешный акт манипуляции давал ей опыт, и она поднималась на новый уровень, сама того не замечая. Становилась всё более уверенной в своей власти. Она чувствовала, как её внутренняя сила растёт с каждым днём, как её воля становится жёстче, а желания — настойчивее.

— Я становлюсь сильнее, — говорила она себе, смотрясь в зеркало. — Сильнее и опаснее. Это мне нравится.

Она не замечала, как меняется. Её взгляд, когда-то теплый и открытый, становился холодным и стальным. Её улыбка, которая раньше была обаятельной, превращалась в хищный оскал. Её просьбы всё чаще перерастали в требования, и она уже не ждала, а брала.

— Я не прошу, — шипела она на продавца, который посмел сказать «нет». — Я требую. Ты что, не видишь, кто перед тобой?

Продавец, очарованный её харизмой, покорно кивал и отдавал вещь даром. Миранда больше не чувствовала благодарности. Она чувствовала только ожидание — и требовала ещё.

Миранда оправдывала свои действия тем, что «помогает людям раскрыть свой потенциал». Но это была ложь. Откровенная, наглая, циничная ложь, которую она говорила с такой искренностью, что сама в неё верила.

— Я делаю их лучше, — говорила она, стоя перед зеркалом в своей огромной квартире. — Они должны быть благодарны, что я уделяю им внимание. Без меня они были бы никем. Обычными, скучными, никчёмными людьми. А я превращаю их в рабов... ну, в слуг. Это почти одно и то же.

Её смех звенел в пустой комнате, как звон разбитого стекла. Она больше не скрывала своей жестокости. Она наслаждалась ею.

Однажды она заставила группу мужчин драться за право подать ей пальто. Это было смешно и одновременно страшно. Она стояла в центре вестибюля дорогого ресторана, а пятеро мужчин, незнакомых друг с другом, начали толкаться и кричать, пытаясь первым подбежать к ней.

Один из них упал, другой схватил его за воротник, третий начал размахивать кулаками. Люди вокруг начали отступать, а Миранда смеялась. Громко, заливисто, как будто это было самое забавное шоу на свете.

— Остановитесь! — крикнул кто-то из охраны. Но Миранда лишь махнула рукой:

— Пусть развлекаются. Им это полезно. Адреналин, знаете ли.

Но когда мужчины начали драться всерьёз, и один из них разбил другому нос, Миранда вдруг почувствовала, что это перестало быть забавным. Это было слишком... банально. Мелко.

Она отошла в сторону, оставив мужчин выяснять отношения, и задумалась.

— Я трачу свою силу на такую ерунду, — прошептала она. — На драки за пальто. На кофе. На мелочи. Я могу больше. Я могу получить всё, что захочу. Но для этого мне нужно попробовать что-то более серьёзное.

Её жажда власти росла, как снежный ком. Она больше не хотела управлять просто охранниками и продавцами. Она начала охотиться на людей с высоким социальным статусом.