Тени Трона. Сага о Гленарде. Том второй

Глава VIII

К утру дождь перестал, и солнце всходило уже на почти безоблачное ярко-голубое небо. Гленард и Славий выскользнули из поместья и направились к усадьбе герцога Тадеша, на этот раз верхом.

С герцогом Тадешом и его другом, невысоким кругленьким улыбчивым бароном Шалтусом ан Алус они встретились за домом Тадеша, на небольшой, но очень живописной полянке в саду, окруженной усыпанными фиолетовыми цветами кустами вереска.

Герцог Тадеш был в суконных штанах, сапогах и в расшитой красными и зелеными узорами белой рубашке. Он держал обнаженный палаш и разминался, выписывая им круги и восьмерки. Гленард слегка поклонился герцогу, после чего достал свой меч из ножен. Сняв перевязь с ножнами и расстегнув ремень, Гленард снял и свой простой черный дублет, аккуратно сложив его на мраморной скамейке у края полянки. Повернулся к герцогу и отсалютовал ему мечом, показывая, что готов к поединку. Славий и Шалтус встали на противоположных друг от друга сторонах полянки, по бокам от герцога Тадеша и Гленарда. Тишину нарушало лишь негромкое жужжание какой-то припоздавшей пчелы вокруг цветов вереска.

Герцог Тадеш был на голову выше и значительно шире Гленарда. На его исполинском фоне Гленард, и сам довольно высокий и крепкий, выглядел слабым и несколько невзрачным. Несмотря на это, Тадеш начал первую атаку осторожно, не зная, чего ожидать от противника. Впрочем, он зря волновался. Гленард едва отбил удар его палаша, изрядно пошатнувшись при этом.

Герцог снова пошел в атаку. На этот раз Гленард увернулся от удара, хотя и несколько неуклюже, и отступил назад. Тадеш наступал. Гленард двигался назад, сохраняя расстояние, не давая Тадешу приблизиться. При этом герцог явно прижимал его к краю площадки.

Герцог провел еще одну осторожную атаку, Гленард отступил. Герцог ударил уже шире, быстрее и увереннее, справа налево, слегка открывая корпус. Гленард едва успел принять этот удар, скользнувший вдоль клинка, развернулся от силы удара и споткнулся, потеряв на мгновение равновесие.

Торжествующий Тадеш, уже не опасаясь, нанес широкий удар слева направо, добивая противника, однако Гленард неожиданно быстро перенес вес тела на другую ногу, поймал удар клинком и, гася силу удара, скользнул мечом по клинку палаша, опираясь на него и с помощью этого уходя вбок и за спину Тадеша. Молниеносно он ударил мечом плашмя герцога по затылку, сделал едва заметный круг мечом, рассекшим воздух со свистом, и следующим быстрейшим ударом по клинку палаша прямо у гарды выбил палаш из руки Тадеша. Мгновенно развернувшись вокруг своей оси и набрав тем самым скорость, он ударил ошарашенного герцога навершием рукояти своего меча в лоб, а потом, разворачиваясь обратно, молниеносно и жестоко заехал со всей силы ногой по ноге Тадеша позади колена.

Герцог Тадеш рухнул на землю. Он тут же попытался подняться, но уперся шеей в острие меча Гленарда. Гленард слегка нажал на меч. По шее Тадеша потекла кровь.

– Вы мертвы, ваша светлость, – спокойно и буднично сообщил Гленард.

– Граф… Ваше сиятельство… Гленард… По-пожалуйста… Не убивай… Не… Не убивайте… – задыхаясь, заверещал герцог – Пожалуйста… Сохрани жизнь… Признаю! Признаю поражение!

– Что мне твое поражение, Тадеш? – Гленард пожал плечами. – Что оно даст и мне, и несчастному Нильресу ан Сидлерд, и его безутешному сыну? Зачем оно нам?

– Гленард! Я богатый человек! Я влиятельный! Проси чего хочешь! Только не убивай!.. – захныкал Тадеш, растерявший всю свою спесь под холодным металлом меча Гленарда.

– Мне нужна правда, Тадеш. Что случилось с Нильресом? Правда в обмен на твою жизнь?

– Это нечестный обмен, Гленард. Это обмен смерти на смерть.

– Ты хочешь умереть когда-нибудь потом или прямо сейчас, Тадеш?

– Пожалуй, ты прав. Хорошо, я расскажу. Только убери меч. – уже спокойнее произнес Тадеш.

– Ну, уж нет, – покачал головой Гленард, – сначала плата за жизнь, потом жизнь.

– Хо-хорошо. Он пришел ко мне. Мы говорили о лесе. Я хотел еще убедить его поддержать меня на Совете. Я предлагал ему многое. Он отказался. Я разозлился и ударил его в грудь кинжалом. Сам не знаю, что на меня нашло… Я бил еще и еще. Потом мы его увезли в порт и бросили там.

– Все слышали? – Гленард обвел глазами Славия и Шалтуса, те кивнули. – Герцога Плодэна тоже ты убил?

– Анжена? – удивился Тадеш. – Что ты, нет. Зачем? Он меня поддерживал, был одним из ближайших моих друзей. Зачем мне его убивать?

– А остальных? Ты пытался убить остальных? Славия и других герцогов?

– Нет! Нет, не я! – закричал Тадеш.

– Ты врёшь, – спокойно сказал Гленард и слегка нажал на меч.

– Юррен!… Юррен! – хрипя, завопил Тадеш. – Только он, больше никто.

– Ты пытался убить герцога Юррена ан Глареан? – переспросил Гленард.

– Да!.. Я нанял людей… Но только его, больше никого. У нас старые счеты с этим спесивым засранцем!..

– Хорошо, – Гленард убрал меч от горла Тадеша и, протянув Тадешу руку, помог ему подняться. – Славий, барон ан Алус, вы позволите нам минуту поговорить с герцогом Тадешом наедине?

– Конечно, Гленард, – ответил Славий, и они с Шалтусом отошли на другую сторону полянки.

– Герцог Тадеш, – обратился Гленард к бледному, ссутулившемуся и дрожащему герцогу, по шее которого стекала тонкая струйка крови, нанося существенный урон его красивой рубахе, – вы спрашивали меня про мое графство. Так вот, я счастлив вам сообщить, что графство Ульфдад находится в герцогстве ан Верверриг, а моим сеньором является герцог Донрен ан Верверриг, которого вы наверняка хорошо знаете.

Тадеш вскинул на Гленарда изумленный взор и, кажется, побледнел еще больше.

– Вы всё правильно поняли, ваша светлость, – продолжил Гленард. – Вы только что в присутствии высокородных свидетелей признались офицеру Тайной Стражи Империи в убийстве герцога Империи и в попытке убийства другого герцога Империи. По законам Империи вы будете казнены. Впрочем, возможно, в честь коронации Императора вас просто лишат титулов и имущества и изгонят из Империи, кто знает.

Тадеш обхватил голову руками и, кажется, тихонько заскулил.

– Однако вы неплохой правитель своих земель, насколько я знаю, и, возможно, ваша казнь или изгнание будут не совсем в интересах Империи. Это только лично мое мнение, хотя в данный момент именно я являюсь человеком, решающим вашу судьбу. Руководствуясь этими соображениями, я предлагаю вам простую и честную сделку. Я предложу ее вам только один раз, и ответить вы мне должны прямо сейчас.

– Какая сделка, ваше сиятельство? Чего вы хотите?

– Вы отказываетесь от претензий на трон Империи, о чем сообщаете всем своим сторонникам. Вы прекращаете участвовать в интригах и борьбе вокруг трона. И на Большом Совете вы поддержите того кандидата на трон, которого я вам укажу. В обмен я постараюсь сделать так, чтобы история эта как можно дольше оставалась тайной. А если она станет известной герцогу Донрену, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы вы избежали казни или изгнания. Поверьте, я это могу.

– Вы предлагаете тяжелый выбор, граф Гленард… – задумчиво произнес Тадеш.

– Для вас это выбор между смертью и продолжением той же богатой жизни, которой вы живете сейчас. У вас станет всего лишь на одну мечту меньше. Достойная плата за жизнь, не правда ли?

– Пожалуй, вы правы, ваше сиятельство, – Тадеш кивнул, – я принимаю вашу сделку.

– Поклянитесь, ваша светлость.

– Я, герцог Тадеш ан Зведжин, клянусь своей кровью, своим сердцем и своей честью, что не буду участвовать в борьбе за трон Империи, а когда придет время, на Большом Совете, поддержу кандидата на трон, которого укажете вы, ваше сиятельство. Вы довольны?

– Да, ваша светлость. И я выполню свою часть сделки.

Тадеш церемонно поклонился Гленарду и поплелся в сторону дома, даже не подобрав лежащий на песке палаш. Барон Шалтус засеменил за ним.

– О чем вы говорили, Гленард? – спросил Славий, пока они ехали обратно рядом друг с другом.

– Я попросил его о маленькой просьбе, ничего особенного.

– А взамен?

– Взамен мы не расскажем Донрену, о том, что случилось. Ни Донрену, ни Брайну, вообще никому. Это моя личная просьба к тебе.

– Ух ты, – Славий недоверчиво покачал головой, – неужели стальной Гленард начал брать взятки?

– Слова твои обидны для меня. И ты всё не так понял. Я не беру взятки, я заключаю союзы. Тадеш нам еще пригодится, быть может.

– Союз с Тадешом? С этой изворотливой скотиной? Ты уверен, друг?

– Нет, не уверен, – Гленард пожал плечами, – но посмотрим. Рассказать Донрену и обвинить Тадеша мы всегда успеем. Я бы, правда, начал беспокоиться за барона ан Алус. До тебя Тадешу сейчас добраться сложно, а вот ему он рот заткнуть может быстро, хоть золотом, хоть сталью. А не хотелось бы, он мне понравился.

– Посмотрим. Если волнуешься, давай намекнем Донрену и приставим к нему охрану.

– Не получится. Если попросим за него, придется всё рассказывать. Донрен умный, всё поймёт. А так мы с тобой с утра просто ездили потренироваться. Барону Шалтусу просто пожелаем удачи. В конце концов, он друг Тадеша, а не наш.

– Что за шутовство ты разыграл с герцогом, кстати? Продолжение вчерашних развлечений с ним?

– Ага. Извини, не смог удержаться. Мне почему-то очень нравится его дразнить.

– Ты же мог его раскроить в первые же секунды, Гленард. Он большой, но ты быстрее и гораздо опытнее.

– Мог бы. Но Донрен мне запретил убивать. Мне нужно было вымотать Тадеша, свалить его и унизить, чтобы позадавать ему вопросы. Что и получилось.

– Опасная игра, Гленард.

– А когда у нас с тобой было по-другому, Славий? Каждое утро, просыпаясь, мне глупо спрашивать, что день грядущий мне готовит. Ясно же: следы, погони, сражения, кровь и смерть. И так уже почти пятнадцать лет.

– Надоело?

– Не знаю, Славий. Мне, наверное, нет. Однако с появлением сына мне всё сложнее рисковать. Я понимаю, что рано или поздно, может, завтра, может, сегодня, это плохо закончится. Но это как вино для пьяницы. Ты хочешь бросить, но не можешь. Раз за разом, день за днем, дело за делом, погоня за погоней, драка за дракой. Возможно, это рождает внутри нас что-то такое, что нас опьяняет похлеще любого вина. И я, похоже, пьяница, но не от вина, а от этого риска и ощущения опасности. Не могу без него, хотя умом и понимаю, что лучше остановиться.

– Ты философ, Гленард. Когда всё это закончится, после коронации нового Императора, поехали ко мне в Квитин. Залезем в подвалы замка Вартин, откупорим большой бочонок лучшего вина, и забудем на многие дни обо всём плохом! Что скажешь, хорошая мысль?

– Замечательная мысль, герцог Квитин! Только Лотлайрэ не говори. Боюсь, что она всей замечательности этой мысли может не оценить, – улыбнулся Гленард.

Глава IX

Стены небольшой, но уютной гостиной были завешаны гобеленами с вычурными изображениями садов и дворцов. Пол был покрыт мягким светло-бежевым кадирским ковром с высоким ворсом. В центре, вокруг невысокого резного белого столика стояли полукруглые диванчики, резные ножки и спинки которых были покрашены в белый цвет, а мягкие удобные сиденья обиты нежно-бирюзовой хлопковой тканью.

На столике были расставлены серебряные и фарфоровые вазы со свежими и засахаренными фруктами, печеньями, сладостями и кусочками дорогих сыров. Нашлось место на столике и двум высоким золотым кувшинам с вином, равно как и трем небольшим серебряным кубкам, отделанным золотыми узорами и драгоценными камнями.

На одном из диванчиков сидели Лотлайрэ и герцогиня Мари ан Верверриг. Напротив них расположилась немолодая уже женщина с вытянутым бледным лицом, зелеными глазами, каштановыми волосами и напряженной улыбкой на светлых губах – герцогиня Лиара ан Мерфрайн. На герцогине было изысканное темно-коричневое платье с отделкой темно-зелеными шелковыми лентами. Ее волосы были собраны диадемой с большим овальным изумрудом, отлично гармонирующим и с платьем, и с зелеными глазами герцогини Лиары.

– Мари, Лотлайрэ, – произнесла Лиара, – Мне было бы очень приятно поговорить с вами о моде, о новостях, о погоде и о ценах на ткани, однако я уверена, что вы пришли сюда не для этого. Я человек прямой, поэтому давайте пропустим вступительную часть и перейдем сразу к делу. Зачем вы здесь?

– А ты, Лиара, я смотрю, просто мастер вежливых вступлений, – усмехнулась Мари.

– Ну, что ты, Мари. Не то, чтобы я была не рада тебя видеть… Хотя нет, именно не рада. Твое появление никогда не приносит ничего хорошего ни мне, ни моему мужу.

– Разве я когда-нибудь тебя обижала? – потупила глаза Мари.

– Нет, что ты. Разве что… На весеннем балу прошлого года, на Турнире подсолнухов, на Совином балу и еще всего лишь на паре десятков малозначащих событий типа императорских приемов. К тому же твой муж постоянно пытается отобрать всё у моего мужа. А так, что ты, какие обиды?

– Ты еще детство забыла вспомнить, Лиара – Мари натяжно улыбнулась, – как я отбирала у тебя пирожные и внимание юных рыцарей. Мы с Лиарой воспитывались вместе, Лотлайрэ, хотя я и несколько моложе, да и сохранилась лучше. Как видишь, сохранили теплые чувства друг к другу и спустя столько лет.

– Ну, конечно, Мари, – улыбнулась Лиара, отпив вино из кубка и взяв кусочек засахаренного яблока, – самое время вспомнить времена ушедшей юности. И всё же я позволю себе повторить свой вопрос. Зачем ты здесь?

– Герцогиня Лиара, герцогиня Мари, – вступила в разговор Лотлайрэ, – я понимаю, что вам есть что вспомнить, и есть, что простить или не простить друг другу. Однако мы здесь по причине, которая, как бы высокопарно это ни звучало, важнее личных обид и неприязни.

– Ты меня заинтриговала, графиня ан Ульфдад, – Лиара внимательно рассматривала Лотлайрэ. – Что же такое может быть важнее, чем наши с Мари милые воспоминания?

– Я полагаю, что судьба Империи.

– Слова, слова… Словно вуаль. Скрывают суть и улетают вдаль, – Лиара поставила кубок на стол. – Что три маленькие женщины могут сделать для Империи? Мы лишь тени. Тени за спинами наших мужей, разрывающих эту самую Империю ради собственной или иллюзорной общественной выгоды. Наши мужья и их соратники ведут свою войну, танцуя у трона, а мы лишь купаемся в их богатстве, залечиваем их душевные и телесные раны и греем их постель. Мы тени в тени теней трона. Не кажется ли тебе, юная Лотлайрэ, что лучше обсуждать сплетни и взаимные претензии, чем продираться сквозь вуаль теней и слов, которые ничего не изменят?

– Простите, Лиара, я не знаю подробностей ваших отношений с мужем, однако мне кажется, что шепот из теней, в которых, как вы говорите, мы находимся, слышен и влиятелен, порою, намного более, чем самый громкий гром. Вуаль наших слов, сказанных в правильное время и в правильные уши, влияет на судьбу Империи не меньше, чем самые громкие события. Я слышала даже мнение, что самые могущественные мужчины Империи иногда не более чем инструменты в руках самых умных женщин Империи. Пожалуй, в этом наиболее глубокая и сложная мысль в вере в Двух Богов. Намеренно не создав нас и мужчин равными, Боги дали нам с ними разные инструменты, позволяющие, однако, оказывать равное влияние на судьбу этого мира, каждому по-своему.

– Ха-ха! – рассмеялась Лиара. – А ты молодец! И ты молодец, Мари, какую умную компаньонку ты себе нашла. Ну, что ж, Лотлайрэ, ты права. Шепот из теней за троном порой могущественнее, чем слова, сказанные с трона. Я рада, что ты, только вступив в прекрасный сад столичного высшего общества, сад, наполненный змеями, кстати, это уже понимаешь. Ты умнее, чем мне показалось сначала. Но всё же, я уже в третий раз повторю свой вопрос, зачем вы здесь? Должна же быть причина у такого визита.

– Ты наверняка знаешь, Лиара, – ответила Мари, – что вокруг трона и вокруг избрания нового Императора в последнее время происходят странные события. Убийства, покушения…

– Ах, Мари, – перебила Лиара, – говори проще. Крысы начали грызню за то, что им не принадлежит. В этом городе, Лотлайрэ, всё кишит крысами. И хижины Черного города, и склады Бурого города, и дворцы Белого города. И эти крысы готовы в любую минуту друг друга сожрать. Особенно, когда дерутся за то, чего они недостойны, и то, что принадлежит другим по праву. Как трон Империи, например.

– Лиара, я ни секунды не сомневаюсь, что у твоего мужа есть все права на трон, и что он достоин этот трон занять – примирительно подняла руки Мари, – однако ситуация, когда кто-то пытается изменить правила игры и забрать себе всё, попросту убивая других игроков, не идет на пользу никому, в том числе и твоему герцогу Мерфрайну.

– Кого поддержит Донрен, Мари? – улыбка исчезла с лица Лиары. – Скажи мне, прежде чем задавать мне вопросы. Поддержит ли он моего мужа?

– Что тебе его поддержка, Лиара? – раздраженно отмахнулась Мари. – Один голос одного герцога, в то время как вокруг слетают головы герцогов, обладающих десятками голосов их земель. Почему ты волнуешься о Донрене, а не об этом?

– Ох, не надо Мари, оставь – взмахнула руками Лиара, – все знают, что Донрен всегда играет в свою игру. Все знают, что к нему прислушиваются многие. Все знают, что у него всегда есть свое мнение по всем вопросам в этой стране. И все знают, что он добивается своего, так или иначе, сладостями или сталью, уговорами и союзами, огнем и мечом. Я хочу быть абсолютно уверена, что Донрен на нашей стороне, прежде, чем вам помогать.