Ксенолингвист: Сказание о Триаде

С бумагой, конечно, человечество уже давно не работало. Галафоны, планшеты, голографические и фотонные технологии – всё это с успехом заменило столь примитивный материал, поэтому если он вдруг всё-таки попадался, можно было смело делать вывод, что кто-то создаёт нечто такое, что ни под каким видом не должно было обрести виртуальную форму и стать частью галактической сети.

– Здравствуйте, господин Рагг! – девушка невольно вздрогнула, видя, как кнат пристально разглядывает её всеми четырьмя глазами. – Это это мелочи так, для учёбы

– Для учёбы? – нахмурился кнат, подозрительно посмотрев на чертежи. – Это ведь не лучевой двигатель, верно?

– Вы правы, как и всегда, – заискивающе улыбнулась Кора, надеясь немного сгладить недовольство хозяина. – Это для выпускного проекта. Просто рисунок и всё.

– Какого проекта? – Рагг закрыл нижнюю пару глаз, а верхняя, как и у всех кнатов, осталась открыта и внимательно смотрела на неё. В такие секунды девушке всегда было особенно не по себе.

– Перспективы использования староземных технологий в вопросе увеличения пропускной энергоёмкости лучевых двигателей седьмого поколения, – наизусть воспроизвела Кора название своей дипломной работы, зная, что гением Рагга не назовёшь, так что он теперь, вероятно, отстанет. – Я просто из металлолома тут кое-что собирала. Вы бы всё равно выбросили!

Кнат недоверчиво посмотрел на девушку, сурово фыркнул и удалился. Она не держала зла на хозяина, ведь уже третий год шла война Третьей Федерации с Кнатской Империей, и Раггу было весьма непросто ежедневно доказывать, что он не шпион и не засланный агент. Судя по всему, грозный вид неплохо спасал его от регулярных навязчивых вопросов. Собрав чертежи, Кора поспешила в ангар, где к своему неудовольствию увидела Гаса, любимчика своей мамы, ковыряющегося в негулонианской фотонной пушке. Рагг неделю назад велел ему приладить эту штуку к грузовику одного из заказчиков, но пока ничего не получалось.

– Привет! – радостно воскликнул слегка полноватый розовощёкий парень, примерно одного с ней возраста. – Тут Рагг тебя всё утро вспоминал, листы какие-то нашёл. Ты чего натворила?

– Всё нормально, – отмахнулась Кора, наспех натягивая ремонтный комбинезон прямо поверх академической формы. Впереди предстояло много работы, и девушка решила, что попробует отвлечься от тревожных мыслей об Эдвине. – Может, тебе всё таки помочь?

Гас ещё раз попытался соединить два проводка, идущих между парой фотонных батарей, отчего те громко щёлкнули, расплёскивая вокруг фонтан ярких искр. Невольно вскрикнув, Гас отпрянул от стола и хотел уже что-то ответить, как вдруг из угла ангара послышалось:

«Сенсация! – провозгласил энергичный женский голос. Это включился новостной голографический модуль, закреплённый над запасной дверью. – Только что наше агентство «Горизонт» получило шокирующую информацию! Пилоты грузового корабля «Олимпия» сумели сделать запись того, как бесследно исчезает коридор Лагранжа. Напомним, что эта червоточина находится, вернее, теперь уже находилась в половине индикта от Тилла и вела на Эттеру – дипломатический форпост Протектората Негулон. На записи вы можете своими глазами видеть, как этот пространственный тоннель буквально испаряется в тот момент, когда какие-то смельчаки пытаются преодолеть его на своём крошечном судне».

– Какого чёрта происходит? – удивлённо произнёс Гас, внимательно глядя на голографическую проекцию, в точности подтверждающую каждое слово ведущей.

«На данный момент власти Тилла молчат и не делают никаких заявлений! – продолжала та. – Неужели червоточина может исчезнуть? Связано ли это со вчерашним расширением канала Бак-Тара? Ждать ли нам новых сюрпризов от космоса? Следите за «Горизонтом», чтобы первыми узнать ответы на эти и многие другие вопросы! А с вами была я, Магна Луковски! До встречи!»

– Позвоню-ка я родителям, – Гас с встревоженным видом рассеянно похлопал себя по карманам, ища галафон.

«Точно! – осенило Кору. – У Эдвина же мать в городе!» Девушка уже хотела звонить, но вспомнила, что не знает личного номера Литты Артейн, а домашнюю систему их семейство только-только переустановило, так что связаться через неё тоже бы не вышло.

– Скажи Раггу, что я – Кора стянула комбинезон, по ходу дела придумывая, что бы такого соврать начальству, – в общем, скажи что-нибудь. Я сегодня не могу. Побежала!

С этими словами коренастая смуглая девушка наспех затолкала в сумку чертежи, убедилась, что вечно недовольного кната нет рядом, и выскочила из ангара.

***

– Госпожа Артейн, это Кора, – неуверенно проговорила девушка, удерживая кнопку коммуникатора на двери.

Не каждый день ей приходилось бывать в небоскрёбах центральной части Маханны. Из окон сто двенадцатого этажа открывался прекрасный вид не только на столицу, но и на сам Тилл, обильно украшенный синевой летней листвы. Впрочем, классической зимы тут не бывало, и многообразная растительность прекрасно чувствовала себя в любое время года. К парковочной террасе то и дело подлетало аэротакси, забирая очередных жителей высотки, не желающих тратить время на путешествие по земле.

– Кора? – на пороге возникла уже немолодая, но всё ещё весьма достойно выглядящая женщина.

Несмотря на удивлённый взгляд и некоторую растерянность, в лице Литты Артейн с точностью угадывалось родство с Эдвином: чёткие, даже острые черты лица, тёмные волосы, целеустремлённый и слегка насмешливый взгляд, ровный прямой подбородок – всё это делало мать и сына очень похожими друг на друга.

– Простите, что так внезапно, – замялась Кора, – но я ищу Эдвина. Он не дома?

– Нет, – с досадой ответила та, – опять не сказал, да? Я не знаю, что с ним делать. В общем, он улетел ещё вчера утром. Я была уверена, что ты знаешь.

– Улетел? – ошарашенно поинтересовалась девушка, стараясь не выдавать своей злости на друга, который договорился о встрече и даже не удосужился сказать, что не намерен на неё являться. – А куда, если не секрет?

– Да какие уж тут секреты? – пожала плечами Литта Артейн. – Ой, а что ж это мы на пороге? Заходи, хоть поболтаем, а то я уже который день одна.

Кора благодарно кивнула и вошла. Квартира семьи Артейн была много богаче и куда шикарнее, чем её собственная, отчего девушка всегда чувствовала себя здесь одновременно дискомфортно и восхищённо. Впрочем, сейчас было не до того.

– Он улетел с доктором Райли, – Литта протянула девушке блестящую чашку с редким вируанским чаем, запах от которого в мгновение ока наполнил собой всё помещение. – На Поррим-4. Изучать эти свои

– Филарские наречия, – догадалась Кора, всё ещё злясь на Эдвина. – Да, конечно, это его проект. Странно, что он ничего не сказал. Да и в академии никто толком не в курсе.

– Это всё его профессор, – заметила Литта Артейн. – Я так поняла, она буквально на днях решила, что эта экспедиция вообще нужна. Честно говоря, Эдвин жуткий лентяй и отнекивался, как мог.

С последними словами сложно было поспорить. Кора знала друга уже почти пятнадцать лет, и давно перестала удивляться его наплевательскому и необязательному отношению практически ко всему, что не интересовало парня напрямую. Пожалуй, ни в ком другом она не стала бы терпеть подобного, но это всё-таки был её Эдвин.

– Не знаете, когда он долетит? – Кора уже понимала, что все вчерашние звонки были обречены на неудачу, если парень находился в космосе, ведь лучевые двигатели наглухо блокировали галафонную связь.

– Так, это надо подумать – начала что-то прикидывать в голове госпожа Артейн.

Впрочем, быстрее было посчитать самой. Кора отлично разбиралась в характеристиках двигателей и понимала, что до червоточины на Поррим-4 от Тилла лететь чуть меньше двух астродней, потом следовал прыжок, а за ним ещё один прыжок и всё – ты у цели. Значит, сейчас Эдвин проделал уже больше половины пути. Своими размышлениями девушка поделилась с собеседницей.

– Ну и отлично, – кивнула та, – завтра позвонит, как долетит. Ну или сама наберёшь. Только со связью что-то у тебя галафон нормально ловит?

– Да вроде, – Кора посмотрела на экран своего устройства и увидела мигающий значок, указывающий на возможные помехи. – Это, наверное, от того, что канал Бак-Тара чудит. Слышали, что в новостях передавали? А он ведь очень близко.

– Да, знаю, – нахмурилась Литта Артейн, – никак не могу с мужем связаться.

– Значит, завтра Эдвин будет на связи, – подытожила Кора, стараясь отвлечь мать своего друга от мрачных мыслей. – Госпожа Артейн, можете мне сообщить, если он свяжется с вами?

– Конечно, – улыбнулась та, – и почему бы вам уже не пожениться?

Кора уже хотела выдать в ответ что-то в стиле «это вы у своего сына спросите», как вдруг все лампы в квартире замигали, а экран галафона покрылся мелкой рябью. Интерактивная домашняя система семьи Артейн попыталась подать голос, но тут же потонула в шипящих и булькающих помехах.

– Что такое? – с опаской огляделась по сторонам Литта.

Как только всё стихло и успокоилось, голографический экран на стене гостиной автоматически активировался, и в этот момент, будто по заказу, прозвучало:

«И снова здравствуйте! С вами Магна Луковски и новостная программа «Горизонт»! Сенсационное сообщение: только что губернатор Мун запретил все межпланетные отправления с Тилла. Согласно нашим источникам, это связано с повышенной активностью канала Бак-Тара, который за последний час расширился ещё на один процент. По подсчётам нашего репортёра, находящегося сейчас на орбите, расстояние между планетой и червоточиной сократилось, что может влиять на работу техники и на качество связи. Значит ли это, что Тилл теперь в изоляции? Грозит ли нам конец света? Поглотит ли нас червоточина? Следите за «Горизонтом», чтобы первыми узнать ответы на эти и многие другие вопросы! А с вами была я, Магна Луковски! До встречи!»

– Я, пожалуй, пойду, – ответила девушка, вежливо улыбнувшись и вернув чашку из-под чая хозяйке дома. – Желаю вам дозвониться до мужа, госпожа Артейн. Простите за беспокойство.

***

– Кто разрешает этой идиотке вещать на весь Тилл? – Марвин Артейн, высокий и крепко сложенный мужчина пятидесяти трёх лет, раздражённо выключил свой наручный коммуникатор, который только что выдал ему последнюю голограмму от новостного агентства «Горизонт». – Её можно в подстрекательстве к беспорядкам обвинить. Сейчас такое начнётся!

Впрочем, оценить правоту своих подозрений советник Артейн пока что не мог. Десять дней назад губернатор Мун потребовал от него отчёта о работе очистных сооружений на близлежащих нартовых месторождениях, из-за чего уже которые сутки приходилось жить в небольшом планетарном шаттле, перевозящем чиновника от одного экологического объекта к другому. Добыча нарта – твёрдого чёрного металла повышенной проводимости – была жизненно важна для Третьей Федерации, и даже ради Тилла, несмотря на его культурный статус, не сделали исключения. Планета была вторым по величине центром разработки этого ископаемого, которое использовалось при создании лучевых двигателей – основы всех современных космических перелётов. Проблема была в том, что добыча нарта сопровождалась огромными выбросами отходов, что приходилось регулярно отслеживать и предотвращать.

– Мы разберёмся, советник, – заверил помощник, всюду таскающий за своим начальником кейс с документами и измерительными приборами. – У «Горизонта» полно врагов, однажды эту Луковски точно прикроют.

– Да это я так, к слову, – поморщился Марвин Артейн, – пусть разбираются те, кому положено. Меня больше беспокоит, что перелёты закрыли. Эдвин только вчера отбыл, непонятно теперь, как ему возвращаться. Ещё и червоточина эта шалит и всё накануне выборов

Советник присел на корточки возле нартового карьера и, захватив горсть земли, медленно растёр её между пальцами. Помощник тут же мысленно представил, как шеф сейчас перепачкает свой новый жёлтый китель, который потом придётся отстирывать в дорожных условиях.

– Глинистая, – задумчиво протянул чиновник. – Я тебе и без измерений скажу, что концентрация тут выше нормы. Плохое месторождение, грязное. Чего стоишь? Замеряй давай.

Обычно ассистент слушал советника Артейна беспрекословно, но сейчас полностью пропустил всего его последние слова мимо ушей. Вместо этого он выпучил глаза от удивления и уставился куда-то вправо.

– Э советник – он неуверенно поднял руку, указывая куда-то пальцем, – а такое от добычи нарта тоже бывает?

Марвин Артейн встал и посмотрел, куда показали. Долго искать не пришлось: прямо над озером, расположенным рядом с карьером, поднимался густой желтоватый пар, а сама вода покрылась едва заметными, но многочисленными пузырьками.

– Оно что, испаряется? – шокированным голосом пробормотал ассистент.

– Дай-ка мой галафон, – не отрывая взгляда от озера проговорил советник.

Помощник быстро сбегал до шаттла и вернулся назад.

– Так связи же нет, – напомнил он начальнику, передавая устройство.

– Ну, кому нет, а кому и есть, – Марвин Артейн набрал номер жены и принялся ждать ответа. Вообще-то он сознательно три дня изображал недоступность, желая немного отдохнуть от дома и города, но сейчас молчание пора было прерывать. Супруга не ответила, и советник, пару секунд поразмыслив, вызвал другой контакт:

– Кора, привет, это Марвин Артейн, отец Эдвина. Ты меня слышишь?

«Ой, здравствуйте, советник!» – донеслось из галафона.

– У тебя нет вестей от Эдвина? Он не звонил?

«Сама его весь день ищу, господин Артейн, – ответила Кора. – Связи нет, никто не отвечает, электроника толком не работает. Но он ещё, наверное, до Поррима-4 не долетел».

– Если позвонит, – советник тяжело вздохнул, – скажи, чтобы сидел там и не думал пока возвращаться. Слышала новости про канал Бак-Тара? Всё хуже, чем кажется. Укройтесь с матерью где-нибудь. Я вылетаю в Маханну, а ты напиши, если Эдвин объявится.

***

Звонок от советника губернатора по экологическим вопросам застал Кору в лифте и привёл в полное замешательство. Что значит «всё хуже, чем кажется»? И с чего вдруг такая забота? Всё это было крайне странно, но куда сильнее тревожило другое: жители Маханны, похоже, весьма буквально отнеслись к последней новости и, услышав слова о конце света, кинулись в магазины и распределительные центры скупать всё, что подворачивалось под руку. Само собой, людям свойственно бояться неизвестного, но сегодня всё было особенно серьёзно: сначала исчез коридор Лагранжа, ведущий на Эттеру, затем канал Бак-Тара, напротив, начал ни с того ни с сего расти, позже вылеты с планеты запретили, а теперь ещё и устройства связи буквально отключались. Учитывая масштаб проблем, люди вели себя, можно сказать, ещё вполне культурно.

– Куда подвести? – ультрамобиль одного из городских такси резко остановился возле Коры, когда она спустилась со сто двенадцатого этажа, где навещала Литту Артейн. – Всего шестьсот геонов!

Шестьсот?! Такие деньги девушка зарабатывала за неделю – и то, если заказы в мастерской были. Ясное дело, сейчас цены взвинтят до небес: летающий транспорт весь куда-то делся. Видимо, водители не хотели парить над городом, когда буквально вся электроника выходила из строя, и теперь наземные лихачи, пока их ультрамобили ещё работают, попытаются содрать втридорога с паникующих горожан.

– Нет, спасибо, – бросила она в ответ, безуспешно стараясь заставить свой галафон работать. – Мама, мама, это я, ты слышишь?

«Да – из трубки неслись сильные помехи. – Ты где? Я слышала запретили надо дяде Лиру»

Было совершенно непонятно, что та имела в виду, а потом связь и вовсе оборвалась, хотя и до этого толком не работала. Отношения с матерью Кора едва ли могла назвать идеальными, учитывая её нескрываемую неприязнь к Эдвину, но сейчас настал момент, когда стоило быть рядом. Растолкав суетящихся прохожих, пытавшихся забиться в подъехавший общественный поезд, Кора встала у окна и замерла. В голове роились самые невероятные мысли, но больше всего страшило то, что с червоточинами творилось нечто совершенно необъяснимое: одна исчезла, отрезав людей от огромной части космоса, а вторая активно росла. Астрофизиком девушка себя, конечно, не считала, но и дураку было ясно, что канал Бак-Тара, этот воистину гигантский пространственный коридор, может нанести Тиллу катастрофические разрушения, если вырастет достаточно сильно. Подобное уже было восемьсот лет назад, когда червоточины только появились в галактике Алая Ветвь – позже космические исследователи находили целые миры, выжженные и опустошённые близостью к червоточинам.

Вид за окном был довольно мрачным. На фоне белых небоскрёбов и синих деревьев виднелись разбитые ультрамобили, бегущие люди, опасно искрящиеся рекламные вывески и даже пара аэротакси, упавших откуда-то с высоты. Беспорядки пока, кажется, выглядели контролируемыми, но, если верить новостям, канал Бак-Тара продолжал расти, и худшее ещё ждало впереди. Наконец, показалась её станция, и Кора, снова пихаясь и толкаясь, выбралась из вагона.

– Ты как? – через двадцать минут изрядной спешки девушка уже была дома.

– А что там происходит? – ответила вопросом на вопрос мать. – Сообщают какие-то дикие вещи. Ты слышала, что все вылеты запретили?

– Это как раз правильно, – Кора села в прихожей, переводя дух, – если червоточина глушит электронику, то любые полёты сейчас опасны. Мам, я что-то без сил: уже была и в академии, и в мастерской, и у Артейнов можно что-нибудь съесть?

Мать задумчиво кивнула и пошла на кухню, которая, впрочем, была совмещена с единственной комнатой.

– А к ним-то зачем ездила? – спросила она погромче, чтоб было слышно в прихожей.

– Не начинай, мам, – устало выдохнула девушка. – Я должна была. Эдвин не отвечал.

– А он вечно не отвечает, – рассудительно заметила женщина. – Только ты всё бегаешь.

– Нет, сейчас что-то серьёзное, – заметила Кора. – Я сначала думала, что всё из-за

В этот момент внезапно активировался встроенный в стену голографический экран, который должен был реагировать на новости и экстренные сообщения, даже если его не включали.

«И это снова я, Магна Луковски, и новостная программа «Горизонт»! Очередная сенсация, дорогие жители Маханны! Несмотря на все помехи, с редакцией связался наш специальный корреспондент на Эттере, который сообщил, что знаменитый Дворец Всеединства, сердце негулонианской дипломатии, только что был полностью эвакуирован. Запись не очень чёткая, но мы с уверенностью можем видеть хранителя Дана Белура, бегущего из дворца с остальными. Здесь же и глава Жёлтого Департамента министр Одрик Таламо, рядом с которым мы видим о нет, неужели это легендарная хранитель Ашшамма? По информации корреспондента, рядом с Дворцом произошёл взрыв, и пострадал корабль тевларской делегации. Значит ли это, что Триада снова в сборе? Неужели бардак с червоточинами привлёк их внимание? И почему правительство Федерации сейчас с ними: от нас что-то скрывают? Что заставило героев галактики бежать из Дворца Всеединства? Эттера больше не безопасна? Следите за «Горизонтом», чтобы первыми узнать ответы на эти и многие другие вопросы! А с вами была я, Магна Луковски! До встречи!»

– Триада? – удивлённо произнесла мать, задумчиво покачав головой. – Похоже, всё серьёзно. Но зато нас защитят на самом высшем уровне. Да здравствует Триада!

Последние слова являлись традиционным высказыванием, которое граждане Третьей Федерации, по идее, должны были произносить, если упоминали Триаду. Правило это соблюдалось не всеми и далеко не всегда, но мама Коры в таких вещах отличалась предельной преданностью. Девушка не знала, была ли аналогичная церемония у кнатов и тевларцев, но сейчас её всё это вообще не беспокоило. Будто заворожённая, она смотрела на бликующую голографическую запись, где прямо на ступенях Дворца Всеединства рядом с толстым хранителем Даном Белуром стоял не кто иной, как будущий ксенолингвист Эдвин Артейн собственной персоной.

– Не может быть – выдохнула девушка.

– Так, – женщина проследила направление её взгляда и тоже увидела горячо нелюбимого ею однокурсника дочери, – и что теперь?

Кора молчала. Она понимала, что хочет сейчас сделать, но совершенно не представляла, как это можно исполнить. В городе беспорядки, мать бросать было нельзя, да и все космопорты только что закрыли, не говоря уж о том, что коридор Лагранжа – единственный прямой путь с Тилла на Эттеру – исчез ещё утром, если верить новостям.

– Я поеду к Лиру в промышленные поселения, – вдруг сказала мать, – всё равно хотела тебе предложить переждать у дяди, раз такое дело. Это другая сторона планеты, там должно быть безопаснее. Дальше от канала Бак-Тара, меньше воздействия.

– Что? – словно во сне спросила Кора.

– Понятно – на удивление миролюбиво откликнулась женщина. – Скажи мне только одно: есть хоть какой-то способ убедить тебя не лететь за ним?

Кора чётко знала свой ответ. Одни червоточины исчезали, другие росли так, что к ним нельзя было приблизиться, и всё шло к тому, что они с Эдвином теперь могут попросту никогда не увидеться. Единственное, что по-настоящему удивляло, так это внезапно спокойная мама.

– Я должна, – прошептала девушка.

– Знаю, – с неожиданным пониманием вздохнула мать. – Ты, похоже, совсем взрослая, дочка. Только возвращайся скорее, тебе ещё проект защищать. А то в Красный Департамент не возьмут, а дядя Лир договаривался.

Не сдержавшись, Кора одновременно засмеялась и заплакала. На её смуглом лице сейчас была невыразимая смесь эмоций, и девушка впервые за долгое время обняла мать, с которой давно уже не говорила по душам.

– Ты сможешь добраться одна? – спросила Кора.

– Да уж справлюсь как-нибудь. Соседи утром едут туда же, я уже договорилась.

Кора вытерла слёзы и распрямилась. Счёт шёл на часы, если не на минуты, а ещё нужно было придумать способ покинуть Тилл и добраться до Эттеры, когда с одной стороны маячил губернаторский запрет, а с другой пугало исчезновение коридора Лагранжа, который ранее вёл к заветной цели.

– Ты как лететь-то собралась? – мать словно озвучила её мысли. – Ты путь-то найдешь?

– Нет, – Кора помотала головой, – но я знаю того, кто найдёт. И сейчас он точно хочет убраться с Тилла. Главное, добраться до Сидарии, а там уж я сама. Может, со мной, мам?

– Ну уж нет, – улыбнулась та. – Я пережду у твоего дяди Лира, что и тебе советую. А уж Триада нас убережёт. Да здравствует Триада!

***

Доктор Ишшиббу в темпе собирал вещи со своего стола. В дорожный кейс летели документы, книги, бесчисленные галактические карты и всё то, что по мнению профессора стоило забрать с этой ненавистной планеты. Пожилой тевларец уже и не помнил, почему так задержался на Тилле, но теперь оставаться здесь не имело никакого смысла. Если уж даже мерзкая Арманда Райли так удачно вовремя улетела подальше отсюда, то он тем более не собирался становиться свидетелем и жертвой погромов, которые примитивные людишки однозначно устроят, когда канал Бак-Тара расширится ещё больше, и разрушения усилятся.

– Не заняты, профессор? – со стороны входа в аудиторию послышался молодой женский голос, который Ишшиббу, конечно же, узнал.

– Курсант Вайс! – откликнулся тевларец. – Я сегодня не консультирую. Да и вы вроде бы всё сдали, если я не ошибаюсь?

– Нет, я по другому поводу, профессор, – Кора Вайс сделала несколько шагов вперёд. – Вы мне нужны как специалист по астрографии.

– Очень смешно, – хмыкнул доктор Ишшиббу, запирая дорожный кейс. – Нашли время. Не заметили, что планета чуточку нестабильна? Я предпочитаю переждать это всё на Сидарии.

Последнее профессор сказал зря. Если до этой секунды Кора ещё в чём-то и сомневалась, то теперь замысел малоприятного преподавателя стал очевиден. Сидарию, столичную планету Федерации, он не любил, но там жили какие-то его родственники по отцовской линии.

– И как же вы собрались туда добираться? – девушка проницательно посмотрела на высокого старого тевларца, которому этот разговор с каждой секундой нравился всё меньше. – К каналу Бак-Тара сейчас и близко не подлететь. Да и корабль нужен, а все вылеты запрещены из-за аварийной обстановки. Вон, даже аэротакси падают.

– Я э – жёлтые глаза тевларца беспокойно забегали на чешуйчатом морщинистом лице, и он со свистом втянул ноздрями воздух. – Не ваше дело, курсант. Пропустите меня!

– Конечно, у вас может быть незарегистрированный корабль, который не видят местные радары, – не унималась Кора, смотря на профессора снизу вверх. – Например, борт класса «Игла», стоящий на хранении в мастерской у сурового такого кната Рагга. А как профессор астрографии вы можете знать неучтённые червоточины с другой стороны планеты, которые Федерация не использует, но от этого они никуда не делись. У вас ведь диссертация по нестабильным пространственным коридорам, так? Вы вполне могли бы обойти губернаторский запрет и улететь с Тилла незамеченным.