Ксенолингвист: Сказание о Триаде

***

Серебристый негулонианский борт особого назначения, чем-то напоминающий сильно вытянутый конус, уложенный набок, приземлился прямо у посольства Третьей Федерации. Все шестеро пассажиров уже ждали на посадочной площадке с дорожными кейсами в руках. Отсюда было хорошо видно мерцающую золотом пирамиду Дворца Всеединства, вокруг которой сейчас летало множество патрульных кораблей, поднятых по тревоге после эвакуации. Если бы пчёлы восемьсот лет назад пережили Последний Исход и переехали бы в галактику Алая Ветвь вместе с человечеством, Эдвин, наверное, сравнил бы сейчас Дворец с беспокойным ульем, однако шанса такого у юноши, конечно же, не было. Оба едва пылающих солнца уже скрылись за горизонтом, и тяжёлый день, наполненный загадочными событиями, закончился, уступив место синеватой ночи, которая, впрочем, едва ли была заметна в бесконечно светящемся негулонианском городе.

– Профессор, может, ну его, этот Поррим-4? – Эдвин старался говорить тише, понимая, что министр Таламо точно не оценит упаднических настроений. – Допишем проект как-нибудь на Тилле, а? А вдруг мы вообще потом не сможем назад добраться?

– Ты же хотел оставить дом, – напомнила Арманда Райли, – всё время жаловался, что Тилл для тебя слишком тесен. Что, уже не тянет в Жёлтый Департамент?

– Нет, просто он у вас большой смельчак, – усмехнулась Тесса, в очередной раз потуже стягивая хвост рыжих волос, растрепавшийся из-за ветра, поднятого прилетевшим кораблём.

Эти же слова взбесили Эдвина ещё тогда, когда девушка иронично пошутила над ним после прыжка через коридор Лагранжа, но и сейчас он не нашёлся, что ответить. Кроме того, профессор Райли многозначительно повела бровями, и юноша понял, что ментор явно разделяет мнение Тессы. Впрочем, долго раздумывать над этим не вышло, так как посадочный трап корабля медленно опустился, и на нём появились фигуры нескольких негулониан.

– Прошу прощения! – прокричал один из них, стараясь звучать громче прилетевшего судна. – Нам нужен советник Найл! На минуту!

Эдвин узнал этого возрастного коричневого инопланетянина: это был блюститель Карнак, он заведовал местной стражей. Интересно, что ему было нужно от рыжего дипломата?

– Мы задержали его в одиннадцатом порту, – Карнак жестом приказал двоим своим бойцам вывести вперёд фиолетового негулонианина, чьи руки были скованы впереди светящимися фотонными браслетами. – Вы узнаёте его?

Кир шагнул вперёд, обогнав Эдвина, отчего юноше стало толком не видно, что же там происходит. Двухметровый дипломат посмотрел на арестованного сверху вниз и попросил охранников задрать тому левый рукав.

– Жрец Абсолюта, – утвердительно кивнул Кир Найл, увидев уже знакомую татуировку.

– Отлично, – задумчиво прокряхтел Карнак, сделав какие-то заметки в своём планшете. – Мы решили показать его вам на всякий случай.

– Это он! – вдруг воскликнул фиолетовый негулонианин. – Это же он!

Его выпад был столь неожиданным, что оба охранника, на мгновение растерявшись, не удержали арестованного. Негулонианин, выпучив свои большие чёрные глаза, кинулся вперёд, выставив перед собой скованные руки, будто в попытке задушить противника. Министр Таламо интуитивно закрыл собой профессора Райли, а Тесса просто шарахнулась в сторону. Фиолетовый негулонианин пробежал несколько шагов, не переставая кричать: «Это он!», но был остановлен резким движением и крепкой хваткой высокого рыжеволосого дипломата. Эдвин, стоявший за его спиной, почти ничего не успел сообразить и увидел только, как беглец согнулся пополам от удара в живот.

– Конечно, это я, – удивлённо хмыкнул Кир Найл, потирая костяшки пальцев. – Ты на что вообще рассчитывал? Реванш взять решил?

– Простите, дипломат. Постите, министр, – Карнак недовольно посмотрел на своих солдат, заново скручивающих арестованного преступника. – Благодарим вас за помощь. Его вместе с обоими подельниками доставят в столицу на Цеффею и будут судить за покушение на Триаду и Верховного лидера Фаринака. Успешного вам полёта!

***

– Интересно, а кто пилот? – ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался Кир Найл, миновав входной шлюз.

Блюститель Карнак полностью передал свой корабль делегации людей, а сам остался с охраной и задержанным дожидаться транспорта на посадочной площадке. Судно оказалось довольно просторным и обустроенным в классическом негулонианском стиле – всё вокруг было отделано светящимися фотонными пластинами и другими мерцающими материалами, отчего одно помещение казалось ярче другого.

– Надеюсь, кого-то дали, – хмыкнула Витесса Найл, пропуская вперёд себя министра Таламо и Дана Белура, – я такой штукой раньше не управляла. Нет, в принципе, я могу, но...

– Только не это! – раздосадованно воскликнул высокий усатый дипломат, глядя куда-то в конец ярко освещённого коридора. – Ну почему опять он?!

– Агинак! – радостно улыбаясь, воскликнула Тесса. – Ты же не пилот!

– Уже три часа как пилот, – гордо откликнулся молодой фиолетовый негулонианин, несколько раз моргнув большими чёрными глазами, – сдал экзамен только что. Не рассказывал, хотел удивить. Мне, по идее, ещё неделю учиться, но блюститель был так рад, что мы с тобой не допустили того... ну, ты понимаешь... в общем, он разрешил отвезти вас на Сидарию.

– Потрясающе, – буркнул Кир, укладывая дорожные кейсы всех членов делегации на багажные полки. – То этот Артейн, то теперь он... Цирк, а не дипломатическая миссия.

– Да бросьте, советник Найл! – попытался разрядить ситуацию Агинак, очень непривычно смотревшийся в костюме негулонианского пилота. – Тут лететь-то: немного до червоточины, потом неполный астродень в космосе и ещё одна червоточина. И всё, вы дома!

Услышав это, Эдвин, старавшийся никому не мешать и не попадаться под ноги, споткнулся о последний дорожный кейс и чуть было не рухнул на пол, схватившись в последнюю секунду за доктора Райли. Ментор недовольно поправила свой профессорский китель, взглядом давая понять своему студенту, чтоб был осторожнее, и пошла куда-то вглубь корабля. Эдвин перевёл дух и напряжённо посмотрел на Агинака. «Два прыжка?! Да что ж это такое... какой ужас...» – думал сейчас будущий ксенолингвист.

Да-да, Эдвин Артейн ненавидел космос. Это можно было понять уже тогда, когда его чуть не стошнило после перехода через коридор Лагранжа, но теперь таких процедуры предстояло сразу две. Это если ещё забыть о том, что червоточины сейчас ведут себя, как хотят, и в любой миг можно оказаться расщеплённым на атомы, если коридор вдруг схлопнется. Криокамеры Эдвин тоже терпеть не мог, потому что после них у него неделями кружилась голова. А может это космос ненавидел Эдвина?

– Я тоже не люблю прыжки, – произнёс вдруг хранитель Дан Белур, как только корабль с шумом оторвался от посадочной площадки и начал подниматься над светящейся всеми огнями Эттерой, – потому обычно и не летаю. Поговорим?

– О чём? – парень рассеянно посмотрел на своего полного шестидесятилетнего собеседника, одетого в белые брюки и такой же китель. Дан Белур носил необычные для современного стиля бакенбарды, делавшие его похожим на одного из доисторических аристократов Старой Земли, каких юноше доводилось видеть на немногих сохранившихся с тех времён портретах.

Хранитель указал рукой куда-то в сторону хвостовой части корабля и медленно пошёл туда, неестественно размахивая руками при каждом шаге. Судя по всему, лишний вес мешал ему нормально переносить искусственную гравитацию, которая уже много столетий была обычным делом на космических судах. Эдвин убедился, что ни профессор Райли, ни кто-либо ещё его не ищет, и пошёл следом.

– Когда ты родился? – Дан Белур сел на светящуюся скамью у входа в грузовой отсек и взглядом указал Эдвину на место напротив себя. – Точные год и день, пожалуйста.

– 91 день, 3184 год, – ответил тот. – А почему вы спрашиваете?

– То есть тебе сейчас двадцать два года, – хранитель проигнорировал его вопрос, – странно, очень странно. Это уже было моё время... А где ты родился? В Федерации?

– Конечно. На Тилле, – Эдвин с подозрением посмотрел на хранителя. – Я всё ещё не понимаю, к чему это всё. И откуда вы знаете, о чём я думал? Сейчас, чуть раньше за обедом и тогда, у Дворца, когда все эвакуировались. Что происходит?

– Пожалуй, я и вправду должен кое-что прояснить, – задумчиво протянул Дан Белур, борясь с отдышкой, которая была частым явлением при искусственной гравитации. – Видишь ли, обычно мы видим носителей Искры в Осколке. Осколок призывает нас, когда такой ребёнок появляется на свет. И это странно, ведь в 3184 году хранителем уже был я, но о твоём рождении не было никаких сведений.

Эдвин смотрел на Дана Белура так, как смотрят на сумасшедших. Искра? Осколок? О чём говорил этот человек? Может, Триада и спасает вселенную от чего-то, но долг хранителя явно лишает человека рассудка.

– Нет-нет, я не выжил из ума, – рассмеялся Дан Белур, – хотя и понимаю, что выгляжу именно так. Ты меня прости: слишком уж давно мне не доводилось говорить с носителем Искры. Слишком уж редкое это явление.

– О чём мы говорим? – уже жалея, что не остался с занудным дипломатом Найлом, спросил Эдвин.

– Когда я увидел тебя в малом зале Дворца Всеединства, то сначала подумал, что мне кажется, – будто вспоминая что-то важное, проговорил хранитель, – но потом всё стало совершенно ясно. Ты, Эдвин Артейн, являешься одним из немногих, кто может похвастаться родством с древнейшей цивилизацией Иллу. Слышал о такой?

Эдвин слышал. Когда доктор Райли вчера заставила его повторять академические науки, а в числе прочего и легенду о Триаде, то, само собой, пришлось освежить в памяти и тот эпизод, где первые трое хранителей нашли на планете Халлар древний ключ к сердцу галактики, оставленный кем-то из Иллу. Вообще-то, учёные всех четырёх космодержав уже почти пятьсот лет ищут подтверждение существования этой цивилизации, но пока что лишь загадочные письмена в храме на Халларе говорят о том, что такой народ когда-то действительно обитал в галактике.

– Я – человек, – раздражённо произнёс Эдвин. – Я никакой не Иллу.

– О, я не сомневаюсь! – примирительно махнул руками Дан Белур. – Как и я, как и все, кто были до меня. Конечно, человек. Так и должно быть. Видишь ли, долг каждого хранителя искать себе преемника. У нашего с тобой вида сейчас пять кандидатов, чтоб заменить меня. Четверых нашёл я сразу после их рождения, когда мне на них указал Осколок. Ещё один даже старше меня: мы учились вместе, но когда умер прежний хранитель, Осколок отчего-то избрал именно меня.

– А я тут при чём? – недоумевал Эдвин. – На меня что, указал этот ваш Осколок?

– В том-то и проблема, что нет, – хмыкнул Дан Белур. – Я не видел твоё рождение, хотя должен был. Но сейчас, видя тебя перед собой, я понимаю, что ты один из нас, носителей Искры. Да-да, вижу этот взгляд! Сейчас попробую объяснить... видишь ли, последний Иллу, как тебе известно, вверил судьбу галактики трём хранителям: человеку, кнату и тевларцу. Но, если ты слышал мои слова на совете, это не делает из хранителей настоящих Иллу. Мы владеем лишь частью того могущества, которое было у этой цивилизации, стоявшей на страже галактики. Хранители десятилетиями изучали этот вопрос, пока не поняли, что достойные оберегать осколок владеют определённой... как бы это сказать... определённой особенностью. Это что-то вроде энергии, живущей в некоторых из нас. С течением веков Триада назвала эту черту Искрой. У одних она проявляется слабо, и Осколок никогда не признает их достойными, а у других заметна настолько, что они могут делать необычные вещи. Каждый – что-то своё.

– Как вы? – уточнил Эдвин, постепенно начиная понимать, о чём говорит этот причудливый, хотя и рассудительный человек. – Влезли мне в голову? Разве такое возможно?

– А разве я говорил невпопад, когда «лез» тебе в голову? – ухмыльнулся Дан Белур.

Эдвин вынужден был признать, что тот каждый раз попадал в точку.

– Обычно, – хранитель задумался, – особые возможности и силы просыпаются в носителе Искры лишь тогда, когда Осколок выбирает его Хранителем. Изредка становились известны случаи, когда Искра оказывалась столь сильна, что человек овладевал своим даром ещё при жизни прежнего хранителя. И в тебе, Эдвин Артейн, я вижу эту Искру. И она весьма сильна. Скажу откровенно: я никогда прежде не видел подобного.

У юноши голова шла кругом. Неужели он, выпускник Высшей Тилльской Академии, рисковал сейчас получить в будущем не пост в Жёлтом Департаменте, а место последователя этого дико странного культа Триады? «Ну уж нет, – твёрдо решил он, – этот бред пусть оставит себе. Главное, добраться домой, а там всё забудется, как страшный сон».

– Ох, если бы это всё было бредом, – спокойно проговорил Дан Белур, устало проведя руками по щекам и подровняв бакенбарды. – Я тоже так думал, когда начинал обучение.

– Прекратите это! – не выдержал Эдвин. – Я не знаю, как вы это проворачиваете, но перестаньте! Я не разрешал лезть в свои мысли.

– Во-первых, как ты уже понял, разрешение мне не особо-то нужно, – надменно усмехнувшись, заметил хранитель, – а во-вторых, я далеко не всегда так могу. Эмоции должны быть сильными и яркими, чтобы мысль стала читаемой. Впрочем, ты, Эдвин Артейн, очень эмоционален. Советую над этим подумать.

Будущий ксенолингвист тяжело вздохнул и попытался успокоиться. То, что говорил этот человек, конечно, казалось полным безумием, но в одном он был прав: умения держать чувства под контролем Эдвину и вправду не хватало.

– Что с того, что я один из этих... носителей Искры? Это меня к чему-то обязывает?

– Если бы я знал ответ, – пожал плечами Дан Белур. – В тебе меня удивляют сразу две вещи: во-первых, Осколок не показывал твоё рождение, в во-вторых, я никогда прежде не ощущал столь мощной Искры в другом человеке. Учение Триады гласит, что Ядром, а именно так мы зовём знаменитую сферу-ключ, разделённую последним Иллу на три Осколка, могут управлять лишь трое наиболее достойных. Надеюсь, это не подстегнёт гордости, так свойственной твоему возрасту, но ни у себя, ни у своего наставника я столь мощной Искры не ощущал. Думаю, Эдвин Артейн, ты бы прекрасно подошёл на роль моего преемника в Триаде.

– Забудьте! – Эдвин резко встал со своего места и сделал несколько шагов в сторону центрального коридора, удаляясь от грузового отсека. – Спасибо за откровение, хранитель, но я... давайте будем считать, что этого разговора не было. Мой отец – советник губернатора на Тилле и будет в ярости, если узнает, что его единственного сына просят вступить в ряды тех, кто жертвует своей жизнью во имя какого-то там вселенского блага. Извините, мне надо идти!

С этими словами юноша развернулся и уже собрался покинуть эту часть корабля.

– Что ты можешь? – с лёгкой усмешкой произнёс Дан Белур, будто бы пропустив мимо ушей весь порыв будущего ксенолингвиста. – Что необычное ты умеешь?

– Ничего, – остановился Эдвин. – Поймите, вы ошиблись. Сами же говорите: этот ваш обломок... то есть Осколок... он меня вам не показывал. Вы просто ошиблись. А если бы и не ошиблись, я не желал бы об этом говорить. И не лезьте ко мне больше в голову!

– Ого... – несмотря на мучающий его вес и отдышку, хранитель Дан Белур довольно резко встал со скамьи. – А ведь фотонные батареи негулониан не гаснут... это что-то новенькое...

Эдвин посмотрел по сторонам и увидел, что светящиеся пластины, которыми были покрыты все внутренние стены корабля, действительно тревожно замигали и начали меркнуть, отчего в коридоре даже как-то потемнело.

– Да, – глядя ему прямо в глаза, проговорил грузный хранитель, явно борющийся с искусственной гравитацией. – Домашняя система... вижу... не хотела пускать в квартиру... ещё на Тилле... и не разбудила вовремя... а потом ты не получил звонков от своего ментора, когда она пыталась... ей даже пришлось звонить твоей матери... а теперь это... Думаю, всё дело в эмоциях... Чем сильнее ты злишься или не хочешь чего-то, тем сильнее барахлит техника. Надо же это очень необычно!

– Вы ошиблись! – ещё раз бросил Эдвин, и в этот миг в коридоре стало светло, как и прежде. – Я больше не хочу говорить об этом. И не буду!

Сказав это, юноша быстрым шагом направился в носовую часть корабля.

***

Агинак оказался сравнительно неплохим пилотом. Конечно, их маршрут и не подразумевал особых манёвров, но всё же космос – место опасное. За пару часов негулонианский корабль преодолел расстояние до ближайшей червоточины и сейчас приближался к мерцающему серебром сферическому облаку в тёмной пустоте. Эдвин вошёл в кабину как раз в тот момент, когда Тесса, сев в кресло второго пилота, принялась делать какие-то пометки в своём галафоне, наблюдая за тем, как Агинак готовится к прыжку. Негулонианская техника была ей уже сколько-то знакома, но многому девушка предпочитала учиться из первых рук.

– Ты бы сел, – заметила она, не отрываясь от экрана, – а то будет, как в коридоре Лагранжа.

Замечание было дельным, и Эдвин поспешил сесть в свободное кресло за спиной пилотов и надёжно пристегнуться. Он всей душой ненавидел прыжки через червоточины, хотя до сих пор делал это лишь трижды. Мысленно отругав себя за то, что недавно в посольстве так плотно поел, юноша приготовился к худшему.

– Пространственный переход на счёт «три», – уже привычно для себя произнесла Тесса, заметив, что Агинак забыл протокольную фразу. – Раз... Два... Три!

К этому невозможно было привыкнуть. Слепящий свет, от которого не спасали ни закрытые глаза, ни прижатые к лицу ладони, заполнил собой всё вокруг. Невыносимый гул, словно пронизывающий каждую частичку пространства, вибрировал в ушах так сильно, будто мозги готовились покинуть надоевшую голову через уши. Мир вокруг полыхал, шумел и трясся, отчего каждая секунда казалась невозможно долгой.

– Переход выполнен успешно, – взволнованно проговорил Агинак, как только всё стихло. – Это мой второй прыжок не на симуляторе! Можете поздравить!

Эдвин хотел уже возмутиться, но желудок явно был первым в очереди. Наскоро отстегнув ремни, юноша бросился вон из кабины, с ужасом сознавая, что понятия не имеет, где на негулонианских кораблях туалеты. К счастью, заветная комната оказалась буквально за второй дверью справа, и будущий ксенолингвист занял её на десять минут, всеми звуками давая понять, что лучше к нему даже не приближаться. Такой тошноты Эдвин не испытывал ещё никогда в жизни.

– Ты Коре позвонил? – с пониманием посмотрела на него доктор Райли, когда парень всё-таки вышел из бортового туалета на трясущихся ногах и прислонился к стене коридора.

– Точно... – выдохнул он. – Спасибо, профессор. Я забыл, что уже можно.

Глубоко дыша и стараясь не выдавать тошнотворного ощущения на побледневшем лице, Эдвин достал из внутреннего кармана кителя свой галафон и принялся дрожащими пальцами набирать номер Коры. Девушка ждала его ещё вчера вечером, так что сейчас, вероятно, предстоял нравоучительный разговор. «Знала бы она, чем я тут занят», – думал Эдвин.

– Неопознанный корабль по правому борту, – звонким голосом протянул Агинак, пробегая пальцам по приборной панели. – Надо выйти на связь... так, это у нас здесь.

– Нет, – Кир Найл прошагал мимо бледного Эдвина и вошёл в кабину. – Даже не думай, болван. Похоже, мы сейчас в Диких системах. Я не вижу на радарах червоточину на Сидарию в дне пути отсюда. Ты куда прыгнул?! Не надо ни с кем говорить. Выжимай всю скорость, какая есть, и разворачивайся. Ваши корабли быстроходнее наших, так что просто оторвёмся.

– А это не борт Федерации, – заметила Тесса, отстегнув ремень и прильнув к лобовому стеклу, – ни гербов, ни опознавательных знаков. И на радаре ничего. Агинак, я бы послушала Кира: давай-ка ускоряйся. Надо прыгать обратно.

– Я доложу министру, – недовольно буркнул рыжеволосый дипломат, – а ты лети быстрее.

Эдвин посмотрел в сторону кабины и увидел, что Кир направляется назад. Решив, что позвонит Коре через пару минут, юноша обратился нему:

– Извините, у меня есть один вопрос. Дан Белур, он вообще в порядке? Он сейчас говорил очень странные вещи.

– Займите место в каком-нибудь отсеке, Артейн, – нахмурился Кир Найл, глядя на него сверху вниз. – И лучше поближе к своему ментору. А по поводу хранителя Белура я вам советую запомнить: если кто-то из Триады что-то говорит, это заслуживает предельного внимания. Хранителям не свойственно болтать. В отличие от вас.

– Понял... – кивнул Эдвин, подавив очередной позыв к тошноте.

Проследив взглядом за высоким дипломатом, юноша увидел, как тот постучал в одну из сияющих фотонным светом дверей, та отворилась, и на пороге показалась доктор Райли. Найл явно не ожидал её увидеть и даже слегка сконфузился, однако быстро пришёл в себя и начал что-то говорить Одрику Таламо, тут же вышедшему в коридор. Мысленно усмехнувшись тому, что его немолодая наставница явно кокетничала с министром наедине с момента их встречи, Эдвин снова взял галафон и принялся искать номер Коры.

– Торпеда! – послышался из кабины крик Тессы. – Манёвр уклонения! Уклонение, Агинак!

Все, кто находился в коридоре, инстинктивно повернули головы в её сторону и прижались к стенам, будто это могло уберечь, если слова девушки были правдой. Впрочем, всё случилось куда быстрее, чем кто-либо успел сообразить. Сначала послышался глухой металлический удар, будто что-то большое и тяжёлое стукнулось о борт снаружи, затем по кораблю пробежала гудящая вибрирующая волна, и фотонные пластины на стенах и потолке тревожно заискрились.

– У нас же атториевая обшивка, – недоумевал Агинак, хлопая чёрными глазами, – что происходит?

– Ионный залп, – кратко ответила Тесса, пытаясь перезагрузить энергосистему корабля и понимая, что половина негулонианских символов на приборной панели ей незнакома. – Нас не убить пытаются, не видишь? Всё, финал...

С этими словами фотонный свет начал гаснуть по всему кораблю, и вскоре в коридорах, отсеках и кабине мерцало лишь слабое аварийное освещение.

– Пираты... – догадался Кир Найл. – Агинак, кретин, куда ты прыгнул?

– Н-н-нирийский коридор... – жалобно простонал тот, боясь обернуться к здоровенному и крайне недовольному дипломату.

– Нирийский? – выпалил Кир. – Это путь в Дикие системы! Как я и думал! Ты должен был прыгнуть в Шидахийский канал, болван! Это путь на наши границы и оттуда день до червоточины на Сидарию! Тесса, а ты куда смотрела?

– Не ори на меня! – не выдержала рыжеволосая девушка, и на её веснушчатом лице появилось отчаянье. – Я записывала, что делать, а не следила за космосом! Если ты не заметил, все эти червоточины одинаковые!

Эдвин слушал всё это, будто находясь в каком-то забытьи. Он никогда не был знатоком астрографии, но сведений, полученных от зловредного профессора Ишшиббу, юноше хватило, чтоб вспомнить, что рядом с Эттерой находятся десятки червоточин, ведущих в самые разные уголки галактики. Строго говоря, потому эта планета и стала дипломатическим центром, что до неё можно было добраться из многочисленных точек космоса. Агинак, видимо, перепутал одну червоточину с другой и прыгнул куда-то в Дикие системы – регионы, не принадлежащие ни одной из четырёх космодержав и живущие по одним только им ведомым законам.

– Оружие на борту есть? – Кир пытался проникнуть в различные отсеки и каюты, но без фотонной энергии открыть двери просто не удавалось.

– В оружейном отсеке, – неуверенно ответил Агинак, – это в хвосте корабля.

В голубоватом мерцании аварийного освещения лица всех присутствующих, казалось, отражали самый неподдельный ужас. Министр Таламо и доктор Райли стояли, почти прижавшись друг к другу, Тесса и Агинак замерли в дверном проёме кабины, Эдвин, толком ничего не соображая, старался плотнее прижаться к стене, чтобы не упасть от головокружения, а хранителя Дана Белура и вовсе нигде не было видно. Кир Найл, снова выругавшись, пошёл в заднюю часть судна, но в этот момент раздался оглушительный грохот, коридор заволокло дымом, и корабль погрузился в полную темноту.

***

Взрыв, буквально разорвавший тяжёлую дверь входного шлюза, оглушил всех, кто в этот момент имел несчастье оказаться в коридоре. Эдвин всё-таки не удержался на ногах и отлетел к противоположной стене, ударившись о неё изо всех сил. Острая боль пронзила правую руку, и парень тяжело застонал, но в окружающем шуме никто его не услышал. Аварийное освещение больше не работало, так что оставалось ориентироваться на слух.

– Гарт га́ра! На́ра мадд абахта́ра? Да́рра каст негула́рра! – раздался вдруг низкий грубый голос, заглушивший даже треск погасших фотонных пластин.

Кромешная тьма начала рассеиваться, уступая место ярко-жёлтым наручным фонарям трёх громоздких кнатов, ввалившихся в коридор прямо через пробоину в шлюзе. Все они были выше и шире Кира Найла и уж точно куда крупнее Эдвина. Одежда этих краснокожих громил казалась почти полностью чёрной, отчего сливалась с темнотой коридора, когда наручные фонари смотрели в другую сторону. Каждый кнат был вооружён массивной крупнокалиберной винтовкой. Эдвин едва ли разбирался в пехотном оснащении, но почти сразу узнал импульсное оружие солдат Третьей Федерации. Видимо, это и вправду были пираты.