Ксенолингвист: Сказание о Триаде
- -
- 100%
- +
«Всем привет! Куда это мы попали? Да это же негулонианские слизняки!» – мысленно перевёл Эдвин. Самый крупный из кнатов тем временем пристально оглядел своими четырьмя глазами лежащих на полу и прижавшихся к стене людей и ответил другому:
– Бара́! Бара́ ту́лла фага́р, а́хта бара́ негула́рра. Ву́дра та, да́рра ка́ст мака́да!
«Нет! Не неси чушь, это не негулониане. Посмотри на них, это же человеческие слизняки!» – Эдвин всем силами старался поспевать за пиратом, сообразив, что, кроме доктора Райли, он тут единственный, кто вообще понимает напавших.
Внезапно один из кнатов, дальше прочих прошедший по коридору в хвостовую часть судна, вдруг вскрикнул и полетел на пол, сшибая торчащие из стен фотонные пластины. Из темноты выступил Кир Найл. Он с такой силой ударил краснокожего здоровяка в челюсть, что у того буквально не было шанса устоять на ногах. Недолго думая, рыжеволосый дипломат потянулся за импульсной винтовкой, но самый крупный и, по-видимому, главный из кнатов тут же ринулся ему навстречу. В полумраке коридора, освещаемом лишь наручными фонарями пиратов, невозможно было разглядеть, кто одерживает верх, но через полминуты кнат издал яростный победный крик, и Кир рухнул лицом вниз, обильно заливая пол кровью из разбитого носа. Эдвин попытался чуть-чуть привстать в надежде лучше рассмотреть случившееся, но третий кнат с силой надавил ему на плечо, заставив усесться на пол и прижаться к стене.
Через минуту кнат, получивший от Кира кулаком в челюсть, всё же поднялся и с рычащей руганью приволок из кабины Тессу и Агинака, не забыв отметить, что один «негулонианский слизень» на борту всё-таки оказался. Эдвин с замиранием сердца наблюдал за тем, как их всех усаживают в коридоре вдоль стены, но больше всего пугало то, что Арманда Райли, похоже, потеряла сознание от взрыва, так как бесчувственно лежала на полу. Её голову поддерживал министр Таламо, а Тесса пыталась разорваться между ней и братом, попеременно помогая то одной, то другому. Дан Белур вскоре тоже присоединился к остальным, когда кнат-главарь тычками и пинками пригнал его из грузового отсека.
С этого момента все дальнейшие слова пиратов понимал только Эдвин, а для остальных они звучали, будто набор злобных и гавкающих ругательств на и без того не самом благозвучном языке галактики.
– Похоже, тут пусто, – проговорил один из кнатов, внимательно, будто сканируя, осмотрев корабль своей верхней немигающей парой глаз.
– Не скажи, – парировал главарь, указав на Дана Белура. – Узнаёшь эту рожу?
– Люди все на одно лицо, – фыркнул первый.
– Только не этот, – торжествующе мотнул головой командир и, склонившись, поднёс свой наручный фонарь к пухлому лицу перепуганного хранителя. – Новости смотреть надо! Это же Белур! Национальная гордость Федерации! Он стоит не меньше миллиона дариев! Миллиона три – это минимум!
– А эти? – третий кнат поочерёдно ткнул пальцем в измотанного министра Таламо, взволнованную Тессу и лежащего в крови Кира. – Жёлтые шмотки... это же политики, да?
– Точно! – довольно прорычал главарь. – Значит так: девку, старика, жирного и слизняка в грузовой. Старуху и этого здоровяка к костоправу – пусть приведёт в чувства, посмотрим, чего они стоят. И обыщите корабль, прежде чем взрывать! А то я вас знаю.
– А этот? – снова вмешался третий кнат, кивнув в сторону Эдвина.
Главарь поднял руку, освещая ту часть коридора, где в самом конце цепочки пленников усадили парня, болезненно сжимающего запястье. Несколько секунд недовольный кнат разглядывал его, будто ни к чему не пригодный мусор, после чего выпалил:
– Брось к зверям. А там посмотрим.
Двое пиратов, повинуясь приказам командира, с силой оторвали от пола Одрика Таламо и Дана Белура, пинками погнав их в проём взорванного входного шлюза. Жалкий и подавленный вид министра сейчас производил предельно угнетающее впечатление, а вот хранитель, пожалуй, смотрелся даже слегка комично в неловких попытках избежать ударов кната по своей тучной фигуре. Во всяком случае, Эдвину почему-то так показалось. На Тессу с Агинаком главарь пиратов направил импульсную винтовку, мигающую красным боевым огоньком, и они пошли сами, не требуя особого приглашения. Вскоре вернулись первые двое кнатов, закинули себе на плечи бездыханные тела профессора Райли и дипломата Найла и снова исчезли в дымящемся шлюзе.
– Ты по-нашему, конечно, не понимаешь, – здоровенный кнат-главарь хмуро посмотрел на Эдвина обеими парами глаз, – но учти: если будешь чудить, взорву башку на раз!
В этот миг будущий ксенолингвист почему-то подумал, что не станет себя выдавать. Ни сейчас, ни позже Эдвин так и не понял, зачем решил сохранить в тайне своё знание кнатского, но, как потом показала жизнь, это пошло ему на пользу. Пират раздражённо ухватил его за воротник и без того помятого кителя и с силой толкнул в сторону шлюза.
***
Бросить к зверям, по-видимому, обозначало – затолкать в тесный отсек где-то в нижней части судна, в котором царила просто невыносимая вонь. Тут и там стояли зарешёченные клетки и прозрачные контейнеры со всевозможными мелкими и крупными существами. Впрочем, о том, кто конкретно в них сидел, Эдвину оставалось лишь догадываться, так как большая часть здешних обитателей были накрыты тёмной тканью и различными тряпками. «Наверное, чтоб друг друга не видели, – подумал Эдвин, – представляю, какой тут шум может подняться». Парню отвесили очередной чувствительный пинок, отчего он пролетел не меньше метра и упал рядом с единственным иллюминатором, из которого открывался вид на мрачный и безжизненный космос. Пират, пригнавший парня сюда, взял с полки две пары наручников и быстро застегнул их на ногах и запястьях Эдвина.
– Ва́рра харт, – буркнул он.
«Сиди тихо», – понял Эдвин. Покидая зверинец, этот здоровенный и явно туповатый кнат зачем-то пнул одну из накрытых клеток, отчего сидящее там существо тут же оживилось и начало издавать резкие свистящие и булькающие звуки. Из остальных клеток и контейнеров немедленно ответили приветственным рыком, гулом, лаем, стрекотанием и даже чавканьем. В отсеке поднялся невообразимый звериный шум, что привело пирата в полную радость. Довольно хохотнув, он вышел, заперев за собой дверь.
– Просто супер... – болезненно простонал Эдвин, потирая ушибленное запястье, сейчас ещё и скованное тугими кандалами на электронном замке.
Когда звери, сидящие в клетках и ящиках, всё-таки успокоились, отсек погрузился в тишину. Дикая вонь, конечно, никуда не исчезла, но мысли начали потихоньку приходить в порядок. Эдвин пытался как-то уложить в голове всё случившееся, но пока что у него так сильно дрожали руки и скручивало живот, что единственным настоящим желанием было просто отключиться и, очнувшись, понять, что всё это просто безумный сон. За такими размышлениями прошла вся ночь, которую Эдвин, вероятно, и вправду проспал, будучи утомлённым за весь этот долгий и наполненный немыслимыми событиями день.
– Фррр... – послышалось откуда-то справа.
Парень вздрогнул, проснулся и рассеянно посмотрел в полумрак отсека. Прямо рядом с ним стояла, пожалуй, единственная не накрытая тряпками клетка из прочного тёмного металла. Замок на её дверце мигал голубоватым датчиком. Внимательно приглядевшись, Эдвин увидел в глубине за решёткой небольшое существо на четырёх лапах, размерами едва ли больше крупного щенка. Его голова напоминала волчью, а в самом центре морды красовался единственный, но зато большой и жёлтый глаз. Из клыкастой пасти шёл пар, а острые уши торчком возвышались над такой же острой и клочковатой красной шерстью. На лапах виднелось по пять длинных изогнутых когтей. Существо смотрело на него то ли с испугом, то ли с интересом, вжавшись в дальние прутья клетки. Эдвин машинально отодвинулся подальше, не зная, чего можно ожидать от сомнительного соседства.
– Ты ведь хорд, да? – зачем-то спросил будущий ксенолингвист, прекрасно зная, что понимать можно лишь языки разумных рас.
Зверь, хотя его, пожалуй, вернее было бы назвать зверьком, слегка оскалил клыки и зарычал. Эдвин даже вздрогнул от неожиданности, но клетка вроде бы выглядела надёжной. Когда-то на ксенозоологии ещё в школьные годы парню приходилось изучать хордов. Эти крупные красношёрстные хищники наводили ужас на путешественников и исследователей сразу во многих мирах. Когда-то хорды обитали лишь на далёких вируанских планетах, но позже их завезли в самые разные миры. Эти существа считались идеальными природными убийцами, предельно неприхотливыми, сильными и выносливыми. Приручению они не поддавались, и единственное, зачем стоило содержать такое животное, так это ради боёв и тотализатора, что, видимо, в данном случае и происходило. Впрочем, конкретно этот зверь, кажется, выглядел более-менее безобидно – в первую очередь, конечно, благодаря размерам, ведь взрослая особь вполне могла достигать в высоту человеческого плеча.
Галафон у Эдвина, само собой, отобрали, так что никаких шансов кому-либо позвонить не было. Звериный отсек к тому же еле-еле освещался, отчего обстановка казалась ещё более угрюмой и безнадёжной. Юноша сел чуть поудобнее и обречённо откинул голову назад, прижавшись затылком к холодному стеклу иллюминатора.
– Ррр... – снова подал голос хорд, осторожно перебирая лапами на одном месте, отчего его красная шерсть начала переливаться в тусклом свете одинокой лампы.
– Мне не легче... – Эдвин поймал себя на том, что на полном серьёзе разговаривает с животным, и на всякий случай отодвинулся ещё подальше, боязливо посматривая на открытую пасть зверя, в которой поблёскивали пусть и маленькие, но весьма острые клыки.
И тут в голове вдруг всплыли слова Дана Белура, сказанные вчера незадолго до того, как пираты атаковали их корабль: «Чем сильнее ты злишься или не хочешь чего-то, тем сильнее барахлит техника». Странно, но сейчас бред хранителя как будто бы отдавал нотками надежды. «Нет, – мысленно одёрнул себя Эдвин, – это уже слишком. Глюки домашней системы и никудышный галафон – это одно, но какая-то там Искра... о нет, я реально об этом думаю».
– Уррр... – будто подталкивая его, хорд, сделал несколько робких шагов вперёд.
– Что? – не выдержал парень. – Жрать хочешь? Нет у меня ничего
Ответа, конечно, не последовало, и Эдвин тоскливо закрыл глаза, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля. Ну зачем он вообще отправился на Поррим-4? Можно же было заболеть! Или сдать проект как-нибудь иначе! Ну он же и так пропустил больше половины научных вылетов, так зачем нужно было совершать этот, последний? И ещё эта доктор Райли... все нормальные менторы просто проталкивают своих выпускников через защиту и празднуют с ними вручение дипломов, а этой, видишь ли, захотелось реально тащиться в затхлый филарский мир на краю Федерации. Не возникни у профессора этого дурацкого желания, он бы не оказался на том транспортнике, и Жёлтый Департамент не поволок бы его на Эттеру. Да уж, Эттера явно не так обольстительна, как он думал! Вместо дипломатических приёмов, торжественных процессий и пафосных речей, там одни склоки, скучные заседания, да ещё и теракты ко всему прочему. Ну почему он просто не остался позавчера утром дома? Что теперь делать-то?!
Внезапно раздался громкий щелчок, и Эдвин почувствовал, как давление на его запястьях ослабло. Открыв глаза, он понял, что электронные кандалы на руках и ногах сами собой отключились и расстегнулись. Не веря тому, что видит, юноша аккуратно отложил их в сторону, стараясь не шуметь и не привлекать внимание пока что спокойной многообразной живности, только и ждущей повода расшуметься под своими накидками и тряпками.
– Вот тебе и «ррр...», – зачем-то сказал он маленькому хорду, с интересом глядящему на него из клетки.
Эдвин поднялся на ноги, снова потёр ушибленную руку и, ступая как можно тише, приблизился к двери. Мигающий до этого момента экран замка сейчас был выключен. «Ничего не понимаю», – подумал парень, но решил не терять шанса и, отодвинув массивную дверь, вышел в коридор. Трюмы пиратского корабля оказались извилистым и слабо освещённым лабиринтом из переходов и грязных тоннелей, но каким-то чудом Эдвину удалось довольно быстро подняться к верхним ярусам, где вскоре послышались грубые кнатские голоса.
– Барахло, – к счастью, Эдвин прекрасно владел этим языком и мог переводить речь пиратов буквально на лету. – Тоже барахло. Кидай всё туда!
– А это? Вроде галафон, – недовольно прорычал другой голос.
– И что? – буркнул первый. – В музей сдашь? Кому этот мусор нужен? Всё, пошли!
Стоя за очередной дверью, Эдвин внимательно прислушивался, пока шаги не стихли. Пытаясь не издавать ни звука, он осторожно поднялся по грязным ступеням и оказался в замусоренном помещении, отдалённо напоминающем сортировочный цех на каком-нибудь заводе. Тут и там валялись кучи самых разных предметов: техника и какие-то непонятные устройства в одном месте, одежда – в другом, еда и припасы – в третьем. Не раздумывая, юноша бросился к галафону, лежащему ближе всего, и с облегчением узнал свой, который пираты, к счастью, не разбили.
«Так... кому звонить?» – судорожно думал Эдвин. На экране галафона мигал ободряющий значок доступной связи, значит корабль был не на лучевых двигателях и шёл не очень быстро. Кроме того, где-то рядом находились червоточины, иначе сигнал от Третьей Федерации сюда бы точно не доходил. Гадая, кого же набрать в такой ситуации, Эдвин машинально начал оглядываться по сторонам и вдруг увидел в стене круглую дверь шлюза, ведущую в спасательную капсулу. Не заставив себя долго ждать, он поспешил проникнуть внутрь, обнаружив довольно просторную кабину на пять или шесть членов экипажа. На приборной панели виднелись мигающие кнопки с подписями «запуск» и «скрытый запуск». Слова эти были написаны на всеобщем, что лишний раз подтверждало, что имущество своё кнатские пираты явно добывали в самых разных местах.
И что теперь делать? Эдвин медленно обернулся и задумчиво посмотрел на дверь капсулы, которая сейчас была призывно открыта, будто намекая, что стоит вернуться за остальными. Но как он вернётся? Что он может противопоставить этим вооружённым до зубов кнатам? И сколько их тут? Пять? Десять? Больше? Нет уж... надо уходить, пока есть шанс. А потом, да, конечно же, потом он обязательно позовёт на помощь. Кир Найл крепкий, выживет. О профессоре тоже позаботятся. А министра с хранителем и вовсе не тронут. Тесса? Ну, она вроде может за себя постоять. А этот... как его... Агинак? Да кто такой вообще Агинак?!
Внезапно Эдвин вздрогнул, почувствовав, как что-то мягкое коснулось его ноги в районе колена. Парень посмотрел вниз и увидел того самого красного хорда, тихо вошедшего в спасательную капсулу вслед за ним. Видимо, замок на его клетке открылся в тот же момент, когда расстегнулись кандалы Эдвина, ведь парень тогда сидел совсем рядом. Зверь поднял голову и посмотрел своим большим глазом на юношу, будто укоряя его в задуманном.
– Вот только ты ещё не начинай, – недовольно бросил Эдвин и попытался вытолкать шерстяного когтистого хорда из капсулы, но тот, извиваясь и цепляясь за кресла, категорически отказался уходить и шустро укрылся где-то за багажными полками.
Убеждённый в верности своего решения, Эдвин отбросил все сомнения, закрыл входной шлюз и нажал на кнопку скрытого запуска. С тихим металлическим скрипом спасательная капсула отделилась от корабля и полетела в космос. Осталось только кому-нибудь дозвониться.
Глава 7. Следите за горизонтом
– Ещё ларатты? – официантка подошла к столику уже в пятый раз, всем своим видом намекая, что пора бы уже и честь знать. – А то мы скоро закрываемся.
Ларатту тут и вправду готовили вкусно. Сказать по правде, этот напиток из множества фруктов, произрастающих на Тилле, было довольно сложно испортить, но в «Афродите» он всегда как-то особенно удавался. Освежающий и одновременно успокаивающий эффект делал его одним из самых популярных угощений не только на вечеринках и свиданиях, но и за самым обычным завтраком или обедом. Впрочем, как бы ни была вкусна ларатта, пить седьмой бокал уже точно не хотелось, да и галафон назойливо показывал одиннадцатый час вечера.
– Нет, спасибо, – Кора вбила свой персональный код в платёжный терминал, закреплённый на столе, отдав за трёхчасовое ожидание и напитки почти триста геонов.
Конечно же, Эдвин не пришёл. Такое повторялось уже не впервые, но обычно до парня хотя бы удавалось дозвониться, а сегодня он с самого утра был недоступен. Кора недоумевала, где в Маханне вообще можно было откопать такое место, чтобы сверхсовременный галафон Эдвина не сумел поймать сигнал. Его ведь даже заряжать почти не надо! Девушка разочарованно вздохнула и вышла из «Афродиты» на вечернюю улицу, освещённую рекламными вывесками и огнями множества ультрамобилей, несущихся по дороге. Воздушный транспорт с наступлением темноты почти исчезал, а на наземном Коре ехать сегодня не хотелось, так что домой она решила отправиться пешком.
«Ваш контакт сейчас недоступен. Сигнал прерван по техническим причинам. Пожалуйста, повторите попытку позже», – в очередной раз прозвучало неприветливое сообщение, когда девушка вновь решила дозвониться до своего друга. А до друга ли? Кора задумчиво переключила галафон в режим зеркала и принялась себя рассматривать. С маленького экрана на неё смотрела невысокая и коренастая двадцатидвухлетняя выпускница Высшей Тилльской Академии. Смуглая кожа и недлинные чёрные волосы делали её похожей на жителей куда более жаркого Мэлниса или юга Сидарии, а вот для Тилла такая внешность была весьма нетипичной. Иногда Коре казалось, что на каких-нибудь вируанов, филаров или тевларцев горожане реагировали куда привычнее, чем на неё. Сегодня девушка постаралась одеться максимально торжественно и даже привела в порядок вечно растрёпанные волосы, надеясь всё же привлечь внимание однокурсника, но, видимо, у судьбы на этот счёт были другие планы.
Да-да, Кора прекрасно всё понимала. Она замечала каждый случай, когда Эдвин уклонялся от намёков и личных разговоров, переводил беседу в нейтральное русло или внезапно пропадал посреди встречи под совершенно надуманным предлогом. Она никогда не хотела быть назойливой, но с каждым годом понимала, что простой дружбы ей уже не хватает. Они были знакомы со школьных лет, потом вместе поступили в академию, и их отношения всегда казались прекрасными, если только Кора не начинала намекать на что-то большее. Стоило такому произойти, и Эдвин решительно ретировался, а она в очередной раз оставалась одна, чувствуя себя на редкость глупо.
То, что сердцу не прикажешь, девушка уяснила ещё в позапрошлом году, когда отец Эдвина пытался женить его на весьма красивой и статусной дочери своего друга, но парень упёрся всеми руками и ногами, не позволив этому случиться. В глубине души Кора тогда была рада, но, глядя на ситуацию трезво, понимала, что к ней бы Эдвин отнёсся точно также, зайди вдруг разговор о свадьбе или о чём-либо подобном. Первое время девушка даже думала, что просто не подходит заносчивому ксенолингвисту по положению, ведь она воспитывалась одной матерью с весьма скромным достатком, тогда как друг вырос в семье советника местного губернатора. Впрочем, эти сомнения развеялись довольно быстро, когда у Эдвина одна за другой начали появляться недолговечные подружки из самых разных слоёв общества. На неё же он так и не обращал того внимания, какого бы ей хотелось. Глупой Кора отнюдь не была и отлично сознавала, что Эдвин вовсе не благородный рыцарь с чистым сердцем, но и прекратить общение с ним ей тоже никак не удавалось. Да и не хотелось прекращать.
– Привет, мам, – девушка поставила свою блестящую сумочку на полку у входа и сняла красивые вечерние туфли, которые обычно делила с матерью в зависимости от повода. – Ты чего не спишь? Полночь почти.
– Ой, да тут такие вещи передают, – женщина лет сорока пяти с совершенно обычным для этих мест цветом кожи кивнула в сторону голографического экрана, вмонтированного в стену единственной комнаты. – Да и тебя дождаться хотела. Как всё прошло?
Отвратительно всё прошло. Впрочем, ответить так матери Кора, конечно же, не могла, а потому просто сдавленно улыбнулась. Кроме того, триста потраченных геонов были почти половиной её недельного заработка в мастерской, куда девушка бегала между лекциями в академии, что тоже не прибавляло особого оптимизма.
– Может, всё-таки ну его, а? – мама сочувственно посмотрела на дочь, щёлкнув парой кнопок на панели у двери в туалетную комнату и включив свет. – Тут Гас звонил полдня, искал тебя. Хороший же парень.
Кора включила воду и склонилась над раковиной, смывая с лица усталость и нехитрый макияж. Да, Гас действительно был неплохим, но ей он совершенно не нравился, и звонки его девушка перевела в режим мягкого игнорирования, чтобы просто их не получать. В этот момент Кора вдруг подумала, что Гас, вероятно, чувствует себя так же паршиво, бегая за ней уже почти год, как она, пытаясь всю сознательную жизнь навязать Эдвину своё общество.
– Давай не будем об этом, ладно? – Кора вышла в коридор. – Что там у тебя за новости? Рассказывай уже.
– Ой, там такое! – мать не нужно было просить дважды, когда дело касалось тревожной истории. – Передали, что канал Бак-Тара вырос аж на шесть процентов, представляешь? Какой-то торговый корабль это заметил, так у них там все приборы полетели. Двигатель, говорят, сгорел!
Канал Бак-Тара представлял собой гигантскую червоточину, находящуюся буквально в четверти индикта от Тилла. Полёт до него на современных лучевых двигателях занял бы часов восемнадцать. Именно через этот пространственный коридор в далёком 2438 году жители Доминиона Мэлнис (второй на тот момент человеческой планеты в галактике) смогли добраться в здешнюю часть космоса и открыть Тилл. Червоточины порой могли увеличиваться или уменьшаться на два-три процента, но канал Бак-Тара считался самым стабильным и уже пару сотен лет не демонстрировал никаких изменений.
– Это плохо, – задумчиво хмыкнула Кора.
В отличие от Эдвина, изучающего скучную и совершенно непривлекательную ксенолингвистику, Кора уже шестой год осваивала в академии навыки бортинженера. Она могла часами говорить о конструкции кораблей, моделях лучевых двигателей и бортовом вооружении, но особой страстью девушки были механизмы Старой Земли, некогда позволившие людям миновать Сидарийский коридор и оказаться в галактике Алая Ветвь. Учитывая всё это, Кора поняла, что в подобных новостях нет ничего хорошего, ведь лучевые двигатели почти невозможно было вывести из строя. Если рост червоточины так ударил по кораблю, то жди беды.
– А у меня хорошая новость, – загадочно улыбнулась мать.
– Какая? – тут же приободрилась Кора.
– Помнишь, дядя Лир договорился о твоём назначении в Красный Департамент? Так вот, он сегодня звонил и сказал, что всё подтвердилось. Тебя берут на сам «Оазис»!
Это было прекрасно! Кора радовалась, как ребёнок, пританцовывала и снова, отбросив все разумные доводы, представляла, что теперь они с Эдвином и в будущем будут рядом. Он однажды устроится переводчиком на Эттеру, куда всегда так хотел, а она будет работать на ремонтной станции и приглядывать за ним с орбиты. Эта дипломатическая негулонианская планета, говорят, была самой мирной, безопасной и гостеприимной, так что там уж точно не должно происходить ничего такого, что могло бы воспрепятствовать их дружбе. На столь приятной ноте девушка даже позабыла, что сердится на друга, так и не объявившегося в «Афродите», и пошла спать, надеясь завтра с самого утра до него дозвониться.
***
Утром Эдвин на звонки снова не ответил. Кора быстро собралась и поехала на занятия в академию, стараясь не опаздывать, ведь незадолго до выпуска за курсантами начинали следить особенно строго. Квартира Коры и её матери находилась в плотно застроенном жилом районе, откуда проще всего было выбраться на аэротакси, но стоило оно по мнению девушки целое состояние, так что она на своих двоих пробежала несколько кварталов, пока не выбралась на одну из центральных улиц. Отсюда уже ходил общественный транспорт, система которого пронизывала Маханну со всех сторон и была, надо сказать, довольно удобной.
В академии Эдвина тоже не оказалось. Не было его ни в аудиториях, ни в скверах, ни даже в каком-нибудь из многочисленных ресторанчиков, находящихся поблизости. Никто из курсантов-ксенолингвистов тоже почему-то не знал, где искать Эдвина. «Может, что-то случилось?» – уже начинала волноваться Кора. Да, конечно, внезапно пропасть без объяснения причин было совершенно в духе её друга, но в этот раз будто бы что-то шло совершенно иначе. За всеми этими тревогами, почти не слушая преподавателей, девушка провела полдня, с трудом дождалась окончания занятий и поехала в ремонтную мастерскую на краю города, где не только подрабатывала, но и в тайне от начальника готовилась к выпускному проекту.
– Что это?! – на входе в ремонтный ангар её встретил здоровенный краснокожий кнат, хозяин мастерской. Он положил на кучу металлических обломков пачку чертежей, сделанных на плотной бумаге.