В объятиях лжи

Глава 4. Кори

В одном взгляде – вся жизнь, в

одном сердцебиении – вечность. С

той секунды она принадлежала ему

полностью: душой, дыханием и

тайной, которую он даже не успел

понять.

Я стою под душем, но горячая вода не успокаивает мои мысли, которые кипят внутри головы.

У тебя глаза красивые такие…бирюзовые, как море…

Он сказал это так просто и искренне, а потом добавил:

Я переоденусь и зайду за тобой.

Может, я влюбилась? А любовь с первого взгляда действительно существует? А что, если он станет моим парнем? А что, если я ему правда понравилась? А что, если… ладно, надо успокоиться.

По спине пробегает озноб, словно ледяной ветер коснулся кожи. Волосы на затылке встают дыбом от какого-то внутреннего беспокойства, будто кто-то стоит за плечом и сверлит меня взглядом. Резко оборачиваюсь, но вокруг никого нет. Лишь влажный пар и ряд пустых кабинок.

У нас раздельные душевые, мужские и женские. Но я моюсь здесь только тогда, когда точно никого нет. Сегодня суп, который вылился на меня в столовой, не оставил выбора, поэтому приходится мыться сейчас. Обычно я жду позднего вечера, когда уже все спят. Выключаю воду, беру полотенце с вешалки и оборачиваюсь им вокруг себя. На цыпочках иду в раздевалку, оставляя мокрые следы на кафеле.

Я замираю с открытым ртом, крепко сжимая полотенце на груди.

Áртур небрежно прислонился к моему шкафчику и курит прямо здесь, в женской раздевалке, где курение категорически запрещено. Сигарета медленно тлеет между его пальцами, а дым тонкой струйкой тянется к потолку, прямо туда, где стоят противопожарные датчики...

Я отхожу назад, ноги подкашиваются от потрясения и ужаса происходящего.

Он из ума выжил?

Áртур медленно поворачивает голову и смотрит прямо на меня в безмолвии, а потом отталкивается от шкафчика и начинает идти ко мне уверенным шагом.

– Не подходи, – говорю я почти визжа.

На его лице растягивается улыбка, и от нее мне хочется закричать во все горло.

Я резко разворачиваюсь и со всех ног мчусь обратно в душевую, тихо поскуливая от страха. За спиной раздаётся его грудной смех. Он даже не думает бежать, просто идёт медленно и уверенно – как преследователь, который точно знает, что жертва уже никуда не денется.

Я влетаю в ближайшую кабинку и забиваюсь в самый угол, прижимаясь голой спиной к ледяной плитке. Мокрое полотенце противно липнет к телу, и холодит кожу.

– Ты не бойся, птичка, – говорит он ласково, заходя в душевую. – Я же ничего не делаю.

Он приближается и внезапно включает ледяной душ. Холодная вода мощным потоком льётся на меня, вызывая сильное ощущение холода. Меня мгновенно охватывает сильная дрожь, а зубы громко стучат.

Что ему надо? Что с ним не так?

Áртур входит под ледяные струи и нависает надо мной, вода льётся по его светлым волосам, стекает по лицу, мгновенно пропитывая его белую футболку, которая прилипает к телу, обрисовывая мощные мышцы. От него резко веет сигаретами и чем-то мрачным, я бы даже сказала тревожным, его тёмной аурой.

– Не ходи с ним, – шепчет он. – Иначе я сделаю так, что тебе будет очень плохо, птичка.

Я поднимаю на него огромные, и испуганные глаза. Он поднимает руку, проводит пальцами по моей ключице, меня мгновенно обдаёт мурашками от его касаний. Я бросаю взгляд на его руку, открыв рот от шока. Это явно его забавляет.

– Не давай ему касаться себя, – шепчет он мне прямо в губы. – Иначе я тебя растерзаю как волк, поняла?

– Ч-что? Ты что, сумасшедший? – вырывается у меня впервые за все годы.

Он наклоняется настолько близко, что его дыхание ласкает мою кожу. Губы касаются мочки уха. Голос становится глухим, вкрадчивым и пронизывающим до костей.

– Я сказал тебе, как делать. Ты выполнишь, иначе я испорчу твою жизнь так, что ты будешь каждую ночь просыпаться в холодном поту и звать маму с папой, которых уже никогда не вернёшь. Я знаю, где лежит твоя папка с документами. Знаю, сколько денег в твоём трастовом фонде. Одно слово в нужные уши, и тебя переведут в тот приют на южном берегу, где двери на ночь запирают на засов, а воспитатели любят «учить» девочек, которые слишком много мечтают о свободе. Ты никогда не выйдешь в двадцать. Будешь сидеть здесь, как в клетке, и слушать, как птицы за окном кричат о небе, которого ты уже не увидишь. А если Стэн хоть пальцем к тебе прикоснётся, то я сначала сломаю ему руки, а потом и жизнь. А тебя я сломаю последней. Так, что даже твои драгоценные птицы тебя не узнают. Ты будешь моей, птичка. Только моей. Поняла?

– Я… я-я…ты…Чего?! – вырвалось у меня срывающимся шёпотом.

Я отчаянно толкаю его локтями, лишь бы не касаться ладонями, будто это может хоть что-то изменить.

– Ш-ш-ш...Ты поняла, пташка?

Его пальцы медленно и уверенно прошлись по моей груди сквозь влажное полотенце. Я застыла, не в силах произнести ни звука – воздух застрял в горле, и лишь короткий, прерывистый всхлип вырвался наружу.

– П-поняла… – выдохнула я, едва слышно, почти без голоса.

– Славно, – прошептал он с довольной улыбкой.

Он наклонился и мягко коснулся губами моей щеки. Это было почти невесомо, словно он оставил на ней невидимый знак. Нет, не знак, а скорее метку, клеймо, которое я буду чувствовать еще долго.

В щёку??? Меня? В щёку??? Что это?! Он под чем-то? Что с ним вообще происходит?! Я ничего, совсем ничего не понимаю…

Áртур чуть отстранился и неторопливо оглядывает меня сверху вниз, запоминая каждую дрожащую каплю на моей коже, каждую мурашку, каждую слезинку, которую я не могу удержать. Ледяная вода хлещет по нам обоим без остановки. Меня трясет так сильно, что зубы выбивают настоящую дробь, ноги подкашиваются, а в горле стоит тяжёлый комок тошноты. Взгляд у меня совершенно потерянный, полный животного ужаса и непонимания.

– Мне нравится твой голос, – тихо, сказал он. – Особенно когда ты так дрожишь.

И ушёл не оборачиваясь.

Глава 5. Кори

Жизнь – это череда чёрно-белых

полос, а дорога твоя усыпана

камнями. Но знай: каждый острый

камень под ногами – это не

наказание, а обещание.

Шесть лет назад

Я собираю себя по кусочкам. Какая-то женщина по имени Стеффани везет меня в приют. Слёз нет совсем, только тяжёлая пустота внутри, как мокрый песок. Я нервно тереблю подвеску на шее, в виде маленькой серебряной птички, которую мама с папой подарили мне на двенадцатилетние в Португалии. Она до сих пор хранит тепло их пальцев.

– Уверена, тебе там понравится, – мягко сказала Стеффани.

Я продолжаю молчать.

– Ты всегда такая молчаливая…

Мне не хочется больше ни с кем никогда говорить. Хотя раньше я была самой болтливой девчонкой на свете, обожала трещать без умолку, смешить друзей, и рассказывать истории. Пока не случилось это.

Мы подъехали к огромному особняку, и я застыла на сиденье. Он мне уже не нравится – мрачный, серый, словно каменный гроб. Мой прежний дом был совсем другим: светлым, белым, всегда тёплым, с запахом моря и маминых духов. А здесь даже воздух казался сырым и холодным.

Я медленно, с большой неохотой выхожу из машины. На крыльце уже стоят дети, от совсем маленьких до моих ровесников. Они смотрят на меня молча, без единой эмоции.

– Добрый день, мисс Гризельда. Это Кори Веллингтон. К сожалению, у малышки в Португалии погибли родители. Нас направили сюда, у вас же есть место?

– Конечно, есть, – ответила Гризельда строгим голосом.

Я уже не слышала и не слушала их. Я смотрю на летящую вдалеке меленькую птицу, тёмную точку в сером небе и впервые за эти дни улыбнулась.

Хотела бы я быть такой же свободной, просто взмахнуть крыльями и улететь туда, где нет боли.

– Кори? – позвала меня Стеффани.

Я вернулась в реальность. Прямо передо мной стояла женщина в строгом тёмном костюме – та самая Гризельда. Холодный, цепкий взгляд, острые скулы и волосы, туго собранные в пучок.

– Это твоя воспитательница, – продолжала Стеффани. – Она же будет твоим учителем по биологии.

Я молча кивнула.

– Она немая? – спросила Гризельда, чуть приподняв бровь.

– Нет, – быстро ответила Стеффани. – Она просто застенчивая.

Я перевожу взгляд на белого мальчика, который стоит чуть в стороне. Он смотрит на меня, не отрываясь, с холодной, пронзительной жёсткостью, будто уже решал, кто я такая и насколько быстро и без следов меня можно сломать. Волосы у него были почти белые, а глаза тёмные, как ночь.

Я оглядела остальных детей, они не выглядят несчастными.

Как будто их всё устраивает, и этот серый каменный дом был для них нормой. А для меня – клеткой.

Настоящее

Стэн так и не пришёл. Я не знаю, пошла бы я с ним или нет, но после вчерашнего Áртур напугал меня так сильно, что даже думать об этом страшно. Теперь жить с ним под одной крышей ещё два года кажется настоящим адом, он и так доставал меня все эти шесть лет.

А теперь всё стало в миллиарды раз хуже.Зачем он поцеловал меня в щёку? Так горячо, так медленно… я даже забыла, как дышать. А его пальцы скользнули по моей груди, хотя там было мокрое полотенце, но всё равно…у него же есть девушка. Как ему не стыдно? И мне самой стыдно, что я оказалась в этой жуткой, грязной ситуации, будто я теперь тоже в чём-то виновата!

Я быстро собралась на урок физры.

Этот урок я терпеть не могу, если честно, то ненавижу. Мне гораздо больше нравится биология или химия: там можно хотя бы думать о живом, а не бегать кругами под чужими взглядами как белка в колесе с прозрачными стенками...

Спустившись вниз, я остановилась у входа в столовую и посмотрела в окно. На старом дереве напротив каждое утро сидела моя туи. Это маленькая чёрная птица с белым хохолком. Я улыбнулась и тихо помахала ей рукой.

– Привет, – шепнула я, хотя она, конечно, не могла меня услышать.

Но я всё равно поздоровалась, так правильнее. Возможно вы посчитаете меня тоже чокнутой читатели, но я не могу иначе.

– Кори, ты извини, что вчера не зашёл, – раздался вдруг голос прямо за моей спиной.

Я вздрогнула всем телом. Это был Стэн. Он стоял слишком близко, в обычном спортивном костюме, с лёгкой виноватой улыбкой. От него пахло свежим воздухом и чем-то домашним, похожее на запах порошка.

– Дай свой номер, чтобы я мог написать, если что.

Я повернулась к нему и попыталась улыбнуться.

– Привет, да ничего, – отмахнулась я. – У меня нет телефона.

– В смысле нет? – Он искренне удивился. – У всех есть, а у тебя нет?

– Ну… – я пожала плечами, глядя на его нормальную, «внешнюю» одежду. – Он мне не очень то и нужен, разве что камера…

– Хм… – Стэн почесал затылок, задумчиво глядя на меня. – Ты такая незаурядная.

Я отвела взгляд и тут же наткнулась на Áртура. Он стоял в коридоре, чуть поодаль, с руками в карманах, и не мигая смотрел на нас. Взгляд его был такой же, как вчера под ледяным душем. Артур медленно покачал головой, предупреждая: «Я же сказал птичка».

Я сразу почувствовала тревогу, а волосы на голове зашевелились от страха.

– Ой, ладно, я пойду, – быстро пробубнила я. – Надо быстрее поесть, а потом физра сам понимаешь.

– Я буду физру вести, – непринуждённо сказал Стэн.

Я непонимающе уставилась на него.

– Обычно её вёл старичок по имени Кэндис, и он рассказывал, как в молодости седлал лошадей, пока не забрёл в нашу гробницу. Куда он делся? И ты совсем не похож на учителя.

Стэн тихо рассмеялся.

– Не поняла? – переспросил он. – Я учусь в университете заочно и буду здесь преподавать.

– А сколько тебе? – вырвалось у меня.

Я была уверена, что он мой ровесник.

– Двадцать один.

Ого…

– А-а… – протянула я растерянно. – Ну я пойду.

Он не отстал и следовал за мной, как котёнок, которого погладили на улице и теперь считает меня своей хозяйкой. Я ускорила шаг, ворвалась в столовую и направилась к своему обычному месту в углу, стараясь ни на кого не смотреть, особенно на Áртура, но я ощущала его взгляд. Он обжигал мою спину, точно докрасна раскалённый прут, только что вынутый из горна. Я заняла своё привычное место в углу, а Стэн сел рядом, так близко, что его колено касалось моего.

Да что же это такое…может, сказать ему? Нет, я не могу. Он ничего плохого мне не сделал. А если скажу, Áртур узнает. И тогда…

Я взяла вафлю в рот, но в тот же миг почувствовала, как горло сжимается. Кусок, застрял посередине, будто я попыталась проглотить комок затвердевшего теста, который разбух и намертво перекрыл проход. Краем глаза я заметила, что Стэн смотрит на меня в упор с едва заметной улыбкой.

Я тяжело вздохнула, стараясь подавить нервную дрожь в руках, и всё же заставила себя посмотреть на него.

– Слушай…ты извини, но можешь… ну…

– Что? – спросил он беззаботно, откусывая свою вафлю.

– Ай ничего, – выдохнула я и снова уткнулась в тарелку. Нога сама собой начала бешено отбивать по ножке стола.

В первый раз за долгое время я позволила себе действительно внимательно оглядеться. В приюте было два мальчика, которым исполнилось девять лет, и четыре девочки, которым уже шестнадцать. Всего восемь человек из моего класса, кому уже есть семнадцать и восемнадцать, и среди них был он.

– Слушай, ты чего-то боишься моей матери, что ли? – Стэн наклонился ещё ближе, его дыхание коснулось моей щеки.

– Да нет… – прошептала я, но голос предательски дрогнул.

– Ну так в чём проблема? – спросил он ещё тише.

– Ни в чём… – ответила я едва слышно.

В этот момент я снова почувствовала взгляд Áртура, который никак не переставал на меня смотреть. Он сидел через два стола, руки спокойно лежали на столешнице, выражение лица излучало дружелюбие. Он даже улыбался чему-то, что говорила Мелани, но смотрел только на нас.

Прямо на меня.

Áртур медленно потянулся к телефону, который лежал рядом с тарелкой. Не отрывая от меня взгляда, набрал короткое сообщение – одним пальцем, два быстрых движения. Потом поднял глаза и очень медленно, специально для меня, провёл большим пальцем по экрану, будто стирал чьё-то имя…или чью-то жизнь.

Одно слово в нужные уши, и тебя переведут…

Его голос из душа эхом взорвался у меня в голове. Холодные струи в душе, его пальцы на моей груди. Обещание сломать меня последней. Мне стало трудно дышать и комната сузилась до тоннеля. Я больше не слышала ни стука ложек, ни смеха за соседними столами, только свой собственный хрипящий вдох. Руки затряслись так сильно, что я едва не уронила вилку. Холодный пот выступил на спине, хотя в столовой было тепло.

Он правда сделает это, и я никогда не выйду отсюда в двадцать.

Осознание поразило меня с такой силой, что глаза наполнились слезами. Я поспешно моргнула, пытаясь избавиться от них.

Нет, не здесь, и не сейчас. Не при Стэне.

Áртур отвернулся к Мелани, обнял её за талию одной рукой и громко, заразительно рассмеялся над какой-то её шуткой.

Идеальный парень, и душа компании. Никто и не заметил, как он только что пробил моё сердце стрелой.

Глава 6. Кори

Бабочки – одни из самых хрупких

элементов природы. Их пыльца – это

не просто серебристая мантия, а

тончайшая вуаль из лунного света и

утренних снов, сотканная из тысячи

крошечных чешуек-чудес. Одно

неосторожное прикосновение, и вся

магия осыпается золотым дождём,

оставляя лишь прозрачные

крылья-облака… напоминание о том,

как легко потерять настоящее

волшебство.

Мы вышли на улицу. День неожиданно солнечный и яркий, почти насмешливым после всего, что произошло за завтраком. Девочки впереди громко обсуждали какой-то новый фильм «Люби меня, люби меня», ну а я слышу это название впервые.

Я вообще люблю фильмы, но только те, где есть волшебство. «Властелин колец» – мой самый любимый фильм. Если бы мне дали выбрать мир, в который можно провалиться навсегда, я бы выбрала Средиземье. Там можно стать кем-то другим, а не запуганной девчонкой из приюта. Я бы стала Радагастом бурым[1]!

Я отошла к старому дереву и присела на корточки. В траве ползла колонна чёрных муравьёв, они выглядят деловито таща на себе мёртвую муху, будто она трофей. Я сильнее наклонилась, прищурилась, пытаясь разглядеть их крошечные мордочки.

Как они умудряются быть такими сильными и организованными?

Внезапный толчок сзади заставил меня потерять равновесие. Я не успела среагировать и врезалась грудью в муравейник со всей силы. Под пальцами раздался слабый хруст. Я осторожно подняла голову вбок и увидела Хантера.

Он стоит надо мной и показывает фак, широко ухмыляясь.

Я перевела взгляд на раздавленных муравьёв. Маленькие чёрные тельца размазались по земле и моей мастерки. По щекам мгновенно подступили слёзы.

Из-за муравьёв и этого ужасного, бесконечного начала дня. Почему вокруг меня только жестокие люди? Почему даже самые маленькие радости кто-то обязательно ломает? Стэн пока не такой, но вдруг он тоже? Вдруг все они одинаковые?

Я молча отряхнула кофту от размазанных муравьёв и травы, хотя знаю, что пятна всё равно останутся.

– Строимся! – громко скомандовал Стэн.

Я поплелась в конец шеренги.

Я всегда самая мелкая, поэтому стою последней. Да мне плевать, если честно, кто какой комплекции и роста. Разве это важно? Нет, конечно. Главное выжить этот урок и не привлекать к себе внимания.

Стэн прошёлся перед строем, засунув руки в карманы спортивных штанов. Солнце красиво подсвечивает его каштановые волосы. Он выглядит здесь совсем не к месту – слишком живой и настоящий для нашего серого мира.

– Итак, – начал он спокойно, но с тёплой улыбкой, которая сразу разлетелась по всей шеренге. – Меня зовут Стэн, сегодня и в ближайшие месяцы я буду вести у вас физкультуру вместо мистера Кэндиса. Он, кстати, ушёл на заслуженный отдых, теперь седлает лошадей уже не только в рассказах.

Несколько девочек тихо хихикнули. Я стою, опустив глаза, и пытаюсь дышать ровно. Сердце всё ещё стучит сбивчиво после взгляда Áртура за завтраком.

– Я не буду заставлять вас бегать кругами просто так, – продолжал Стэн. – Мы будем делать то, что действительно полезно. Силу, выносливость, координацию и немного веселья, потому что без него всё это просто пытка. Сегодня начнём с лёгкой разминки, потом поработаем с мячами и в конце небольшая игра. Всё понятно?

Он обвёл нас взглядом и неожиданно остановился на мне, а его глаза тут же потеплели.

– Кори, – сказал он мягко, но так, чтобы все услышали. – Ты в порядке? Выглядишь немного…расстроенной.

Все резко повернули головы ко мне. Áртур стоял первым в строю, скрестив руки. Его взгляд заставил меня вспомнить его шёпот в душе: «Не ходи с ним, иначе я тебя сломаю, птичкааа».

Я быстро кивнула, опустив голову ещё ниже.

– Всё хорошо, – тихо выговорила я.

Стэн кивнул, но по его лицу скользнула тень лёгкого беспокойства, но он не стал давить, а просто продолжил:

– Отлично, тогда начинаем. Два круга вокруг поля лёгким бегом. Держим темп, не растягиваемся. Поехали!

Я побежала последней. Ноги будто налились свинцом и едва отрывались от земли.

Терпеть не могу бегать, а вы? Если случится зомби-апокалипсис, я, вероятно, умру первой, пробегу метров пять и упаду где-нибудь на дороге, выплевывая легкие.

Я смотрю вбок на старые деревья, которые медленно проплывают мимо, их стволы покрыты мхом, ветки тянутся к небу, будто просят о пощаде. Лишь бы не смотреть на остальных и не думать, что я снова здесь, на виду у всех.

Внезапно передо мной возникает Áртур. Он бежит спиной вперёд, легко, будто это для него не нагрузка, а так, чисто прогулка. Руки в карманах спортивных штанов, взгляд прикован ко мне. Я поднимаю глаза и пытаюсь прочитать его мысли, но там только тьма галимая.

– Что я тебе сказал? – спрашивает он ласково.

Я бегу, не произнося ни слова, и смотрю себе под ноги. Моё сердце стучит уже не из-за быстрого шага.

– Ты снова язык проглотила, что ли? – Голос становится опаснее. – Кори, не совершай ошибку.

Глаза мгновенно обжигает, и я резко замираю. Губа начинает предательски подрагивать. С огромным усилием я пытаюсь сдержать слёзы, но они уже готовы пролиться. Áртур тоже останавливается и подходит ближе. Он смотрит на меня холодно, без малейшего сострадания.