В объятиях лжи

Глава 10. Кори

Вода забирает тяжесть, оставляя только лёгкость и тихую, прозрачную свободу.

Пять лет назад

Я живу здесь уже целый год. Целый год я просто существую как заточенный призрак в каменных стенах, которого никто не замечает. Единственное, что ещё держит меня на плаву, редкие минуты у озера. Сегодня я снова одна. К нам привезли новую девочку по имени Мелани. Красивая, громкая, и с острым языком. У неё моментально появилась целая свита, а мальчишки начали кружить вокруг, как вороны.

Я хотела подойти, сказать хоть слово…

Но она толкнула меня так, что я едва устояла на ногах.

– Не лезь ко мне конченная, – прошипела она и отвернулась, будто я никто и ничего не стою в этой жизни.

Поэтому сейчас я сижу на самом краю озера, ем кислое яблоко и смотрю, как по чёрной воде скользят утки. Каждый кусочек, который я отламываю и бросаю, падает с тяжёлым плеском. Птицы ныряют, окуная головы по самую шею, и жадно хватают лакомство. Их движения такие живые, такие свободные, что я невольно улыбаюсь впервые за много дней. Красная лента соскальзывает с моих волос, ветер подхватывает пряди и разбрасывает их по спине спутанными волнами.

Сзади раздаётся знакомый, режущий смех троицы. Они всегда возникают именно там, где я пытаюсь спрятаться. Как будто чувствуют запах моей слабости.

Я не оборачиваюсь. Просто сажусь поудобнее на траву и продолжаю грызть яблоко, будто меня здесь нет. Будто если я замру, они пройдут мимо.

– Ебанана снова с птицами разговаривает? – орёт Хантер, и голос его звенит злобой.

Я продолжаю молчать. В голове вспыхивает яркая, жестокая картинка: как он спотыкается, нелепо машет руками и с визгом летит в холодную воду.

Было бы очень смешно.

Они подходят ближе. Я чувствую три тени за своей спиной, от которых воздух становится густым и тяжёлым, как перед дождем. Сижу неподвижно, только хруст яблока режет тишину.

– Не-ма-аяяяя, – тянет Хантер с гадкой ухмылкой. – У тебя в башке, наверное, полная дребедень, да? Или ты с утками секретами делишься, психопатка?

Я медленно поворачиваю к нему голову. Сероглазый мальчишка смотрит на меня с такой ненавистью, будто я лично украла у него весь свет в его жизни.

Почему? Что я ему сделала? Просто существую?

Áртур стоит чуть в стороне. Его глаза сверлят меня насквозь. Он вдруг резко и сильно толкает Хантера в плечо, без предупреждения. Тот не успевает удержаться и летит вперёд, размахивая руками, точно ошалевший индюк. Вода принимает его с громким, и противным всплеском.

Я не удерживаюсь, начинаю хохотать громко и искренне. Смех вырывается из меня, как будто кто-то внутри наконец-то сорвал цепь. Я даже не пытаюсь остановить его. Он бурлит, дрожит в груди, заставляет плечи трястись.

Но смех обрывается так же резко, как начался.

Áртур смотрит на меня тяжелым взглядом полный чистого, ледяного отвращения. Чёрные глаза как два бездонных колодца, в которых тонет абсолютно всё живое в мире. Там нет ни капли тепла, там живет лишь тьма, которая обещает: «Я тебя запомню, и однажды ты за это заплатишь».

Я резко вскакиваю, роняя яблоко в траву. Ноги мгновенно начинают дрожать. Трясущимися руками я отряхиваю платье и почти бегом ухожу по берегу, лишь бы подальше от этого взгляда. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. В ушах звенит. А за спиной уже раздаётся яростная возня: Хантер орёт, мокрый и злой, сцепившись с Áртуром. Кен лениво кидает камни в воду, словно всё происходящее – просто скучное шоу.

Я не оборачиваюсь. Красная лента трепещет на ветру, как раненая птица. А в груди что-то настойчиво пульсирует, незнакомое мне чувство, но я бы очень хотела его понять.

Глава 11. Кори

Ей безумно хотелось понять это чувство, которое она уже не могла отрицать. Оно жило в ней годами – тихое и настойчивое, как старый шрам, что ноет в тишине и не даёт забыться.

Я не спала. Просто сидела на краю кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку на стене.

Мне страшно. Страшно не от того, что Áртур меня поцеловал. Страшно от того, что мне понравилось. Его губы были горячими, жёсткими и в то же время неожиданно мягкими. А внутри меня что-то щёлкнуло и раскрылось. Таких эмоций я не испытывала, наверное, никогда.Сколько ни пыталась сравнить с чем-то прежним – не получалось. Это было совсем другое.

Хотелось повторить, и одновременно хотелось залезть под одеяло с головой и никогда оттуда не вылезать.

Мысли о Стэне тоже никуда не делись, но теперь к ним примешивалось гадкое, липкое отвращение к нему.

Как быстро всё перевернулось за два дня. За два чертовых дня моя жизнь снова разлетелась на осколки, только теперь я сама не понимала, где правда, а где очередная ловушка. Что вы бы мне посоветовали читатели? Что вы бы сделали?

Я провела ладонями по платью. Это уже не висело на мне мешком, оно чуть приталенное, по фигуре, длиной чуть ниже колена. Коричневые туфли начищены до зеркального блеска, белые носочки. Волосы я собрала в высокий хвост и завязала лентой. Я всегда так делаю, как будто я настоящая принцесса, у которой есть хоть что-то красивое. Сегодня лента синяя, мне их приносит повариха Анна. У неё целая коробка, там разноцветные и шёлковые.

Она знает, как я их люблю. Знает, что каждая лента для меня маленькое знамение. Синяя, как-то тёплое португальское море в день, когда мы в последний раз были вместе. Она, как небо перед бурей, когда буревестники режут крыльями волны и не боятся ничего. Как цвет надежды, которой у меня почти не осталось… И всё-таки она ещё теплится где-то глубоко-глубоко внутри. Маленькая, упрямая точка света в этой серой каменной гробнице.

Я подошла к треснувшему зеркалу над умывальником и посмотрела на себя. Бледная с огромными бирюзовыми глазами, как-то самое море. Щёки чуть розовые от стыда и воспоминания о губахÁртура. Я провела пальцами по нижней губе, будто всё ещё чувствовала на ней чужое тепло, его тепло.

– Держись, птичка, – прошептала я едва слышно.

***

Я шла быстро, почти бежала, глядя строго в пол. Ни на кого не поднимала глаз. Здоровалась вполголоса, едва разжимая губы, лишь бы не останавливаться. Коридор тянулся бесконечно, серые стены давили на плечи. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове всё ещё крутился вчерашний горячий поцелуй Áртура, до умопомрочения приятный.

Я толкнула дверь столовой и вошла. И сразу замерла. На моём обычном месте, в дальнем углу, где я всегда сидела одна, развалился Стэн. Он облокотился на спинку скамьи, словно уже давно ждал, и смотрел прямо на меня своим тёплым взглядом, только теперь от этого тепла мне стало тошно.

Отторжение. Оно мерзкое, вязкое, как вчерашний гороховый суп. Он подарил мне маленькую надежду, а потом безжалостно отнял её. Я ведь не такая уж и наивная.

Пальцы сами собой вцепились в ткань платья на талии, мяли её, будто могли выжать из меня всю эту боль и неприязнь. Я огляделась, свободные места были только рядом с Хантером. Он уже повернул голову и смотрел на меня со злой ухмылкой. Áртур сидел чуть поодаль, откинувшись на стуле, и наблюдал за мной с насмешливой ленцой. Глаза блестели, как будто он уже знал, чем всё закончится.

Господи, что происходит? Я ничего не понимаю…

– Ты чего встала? – раздался вдруг бодрый голос мисс Оливии. Она остановилась рядом и улыбнулась мне так широко, что я почувствовала, как меня стошнит прямо сейчас на её идеальную белую блузу.

Фу. На неё я теперь тоже не могу смотреть.

– Я… я… Ну…

– Место не можешь найти, милая? – Она приобняла меня за плечи горячей, слишком душистой рукой и мягко повела вперёд.

Я перевела взгляд на Стэна. Он устало провёл ладонью по лицу, будто и сам не знал, что делать.

– Садись возле Хантера, там же свободно, – сказала мисс Оливия весело и уже подталкивала меня к скамье.

– Но… Яяя…

Она не слушала. Просто спокойно усадила меня, как будто я была маленькой девочкой, не способной самостоятельно выбрать стул.

– Мальчики, что вы развалились? Даму пустите, Кори у нас стеснительная девочка!

Я напряглась всем телом. В непосредственной близости ощущалось тепло от ноги Хантера. Никогда прежде я не сидела так близко к нему.

– Да мы ничего, пусть сидит, конечно, – проговорил Хантер с притворно-доброй улыбкой.

Я схватила стакан с чаем и выпила его залпом. Горячая жидкость обожгла горло, но я даже не поморщилась, лишь бы занять руки и не смотреть на них.

Мисс Оливия наконец ушла.

Хантер повернулся ко мне всем корпусом. Усмешка стала ядовитой, наполненной отвращением ко мне. Он наклонился так близко, что его дыхание обожгло мне ухо.

– Тебя толкнуть? Или сама свалишь нахуй, ебаная шиза?

Ужасный, отвратительный, глупый, невыносимый грубиян!

Я повернулась к нему всем телом. Сердце колотилось так бешено, что в груди стало тесно и горячо, но голос прозвучал неожиданно чётко и жёстко:

– Отвали от меня! Я сама тебя толкну! Понятно?

Он сжал челюсть, а глаза превратились в узкие щёлки. Я видела, как его взгляд медленно скользнул по моему лицу от ленты в волосах до губ, потом вернулся к глазам. Будто оценивал куда ударить или за что схватить.

– Всё в порядке, Кори? – спросил вдруг Стэн, облокотившись на стол и глядя на меня с заботой, от которой меня снова дико затошнило.

Я подняла на него хмурый взгляд.

Как они меня все достали. Хочу выйти. Просто выйти отсюда и никогда не возвращаться.

– Да, – буркнула я, откусила большой кусок панкейка и уставилась в тарелку, игнорируя все их взгляды.

***

Сегодня выходной. Я вылетела из столовой так быстро, будто за мной гналась вся свора. Ела, почти не жуя, только чтобы не сидеть там ни секунды лишней. Все пялились, как на зверя в зоопарке: кто с любопытством, кто с ухмылкой, кто вообще не скрывал брезгливости. Даже те, кто обычно меня не замечал, сегодня вдруг нашли меня интересной.

Многие уехали в город, и воспитатели, и половина старших. Я, конечно, отказалась.

– В следующий раз, – пробормотала я Гризельде, хотя знала, что никакого следующего раза не будет.

Мне нужно было просто исчезнуть.

На удивление сегодня очень тепло. Обычно в это время уже моросит, а сегодня солнце приятно греет кожу, будто решило подарить мне хотя бы один нормальный день. Я остановилась у старого озера и заметила белый камень с тёмными крапинками, он лежал прямо у кромки воды, гладкий и тёплый от солнца. Подняла его, покрутила в пальцах. Такие мелочи всегда меня спасали: небольшая точка опоры, помогающая удержаться на плаву среди чужих мнений.

Хотя бы один день без них. Без шёпота, без смеха, без чёрных, красивых глаз Áртура, которые следят за мной даже когда его нет рядом. Просто день, когда я – это я.

– Кори!

Слишком знакомый голос ударил в спину.

О нет.

Я остановилась, но не сразу обернулась.

На самом деле я уже не видела смысла разговаривать. Мы не были никем друг другу. Он имел полное право спать с кем угодно – с учительницей, или любой другой.Просто зачем тогда всё это? Зачем шоколадка, зачем записка, зачем «у тебя красивые глаза»?

Я медленно перевела взгляд в ту сторону, откуда он приближался. Стэн был одет в синюю толстовку и обычные серые спортивные штаны. Ветер играл с его каштановыми волосами, придавая им ещё большую растрёпанность.

Он выглядел… Обычным. Живым и не таким, каким я его себе придумала в фантазиях.

– Блин, ты… Господи… – он провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть вчерашнее. – Я понимаю, ты не должна была это видеть. Я сам… Я даже не понял, что произошло, если честно. Прежде чем всё это случилось, я…

Я поражена. Он ещё и оправдывается?

– Я не хочу общаться, – быстро отрезала я и уже хотела уйти, как всегда.

– Кори, да подожди… Я не хотел, понимаешь?

Я удивленно подняла брови, и меня словно прорвало. Впервые за много лет я не удержала слова внутри себя, они сами вырвались наружу.

– Ты дал мне надежду, пусть маленькую. Для тебя, может, это и ничего не значило. А для девушки из приюта, которую все считают чокнутой, значило. Ты видел, как ко мне относятся мои сверстники. Ты видел и всё равно дал мне внимание! А потом я захожу в кабинет и вижу, как ты совокупляешься с моей учительницей на столе! И теперь я должна стоять здесь и слушать «я не хотел»? Это настолько омерзительно, что я даже в глаза тебе смотреть не могу!

Он резко обхватил мои щёки ладонями, а я мгновенно замолчала от шока. Его ладони оказались неожиданно тёплыми и гладкими.

– Прости, – выдохнул он. – Я не могу объяснить, но догадываюсь, что произошло. Я не давал тебе ложной надежды! Клянусь! Я бы никогда так не сделал!

Зачем он за мной бегает? Зачем всё это? Глупо и нелепо.

Он наклонился ближе. Так близко, что я почувствовала его неровное дыхание на своих губах.

– Я хочу тебя поцеловать. Ты мне позволишь? – прошептал он.

Слова застряли у меня в горле.

Вчера меня целовал Áртур. А теперь Стэн? Нет. Нет-нет-нет.

Где-то далеко за деревьями послышались голоса троих. Низкий, раскатистый смех Хантера, короткий ответ Кена… И тишина. Áртур молчал. Но я точно знала, что он там. Стоит и смотрит.

Я резко отстранилась.

– Нельзя, – сказала я прямо.

Я ускорила шаг, не оборачиваясь. Внутри меня бушевала тревога. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. Камень всё ещё был в моей руке, и я сжала его крепче, пытаясь передать ему все что у меня творилось внутри.

Глава 12. Кори

Она одинокая звезда, что светит ярче всех среди бесчисленных одинаковых огней.

Я просидела у озера до самого вечера. Сначала лежала в полянке среди полевых цветов, перебирая тёплые бархатистые лепестки пальцами и улыбаясь им, как старым друзьям. Потом залезла на дерево – туда, где точно никто не увидит, и болталась вниз головой на толстой ветке, болтая с птицами. Спрашивала, где они сегодня летали, что видели за горизонтом. Сочиняла на ходу тихие песни и пела их шёпотом, пока ветер уносил слова. Камешек я решила оставить как новый трофей, для моей коробочки сокровищ.

Когда солнце уже почти утонуло за деревьями, я наконец слезла и пошла обратно, придумывая в голове диалоги, как всегда:

«– Нет, ты слышал, что он сказал?

– Да, Кори, это просто умора…»

Возможно, я правда ненормальная. Но я так делала всю жизнь. Даже с родителями.

– Давай быстрее! – рявкнул вдруг резкий голос. – Где ты шлялась? Тебя все потеряли!

Я замерла.

Он пришёл за мной?

Я медленно подняла голову. Áртур стоял один, с выражением лица, будто я ему должна каждую секунду своей жизни. Я хотела пройти мимо, но он больно схватил меня за руку.

– Я видел вас. Что он тебе говорил? – зашипел Áртур мне в самое лицо, наклоняясь так близко, что я почувствовала запах сигарет, мяты и его горячее дыхание.

Я грубо выдернула руку и толкнула его в грудь.

– Отстань от меня! Что вы все ко мне лезете все эти годы?! Оставьте меня в покое, Áртур! Какая разница, что он говорил? Ничего!

Голос дрогнул, а слёзы уже накатились на мои глаза.

– Нет, не отстану, – прорычал он и шагнул ещё ближе, брови свелись в одну линию, а глаза загорели злостью. – Пока не ответишь!

Сердце стучало так часто, что в ушах стоял гул. Внутри что‑то надломилось, волна жара прокатилась по телу, став невыносимой. Внизу живота разливалась сладкая тяжесть, которая тянула меня вперёд, не оставляя выбора. Не в силах больше сдерживаться, я подалась сама навстречу и поцеловала его жадно с полным отчаянием.

На долю секунды Áртур замер, будто не осознавая, что происходит. А затем будто взорвался энергией: резко прижал меня спиной к стволу дерева, кора ощутимо впилась в лопатки. Он прижался ко мне всем своим горячем телом, так плотно, что я почти потеряла опору под ногами.

Его поцелуй был резким, дерзким. Он целовал меня порывисто, с какой‑то необузданной жаждой: слегка покусывал губы, втягивал их, а потом углублял поцелуй – властно, требовательно, будто хотел вобрать в себя всё, что во мне есть. Я задыхалась от этой силы, но отвечала так же отчаянно: неумело, зато всем сердцем. Пальцы вцепились в его шею, я прильнула к нему всем телом, будто боялась, что мгновение исчезнет, а он уйдёт.

Он подхватил меня под бёдра, прижал к стволу сильнее и резко задрал моё платье. Его ладонь грубо, и властно легла мне на грудь, сжала и большим пальцем он провёл по соску. Я выгнулась и застонав ему в рот – тихо, но громко для самой себя.

Никто никогда меня так не трогал. Никто.

Áртур оторвался на секунду, тяжело дыша, и посмотрел на меня сверху вниз. Ветер трепал его белые волосы, губы были мокрые и припухшие. Глаза были наполнены развратом и похотью, как в тех книгах, после которых я стояла на коленях возле кровати и просила прощения у бога, что я читала их.

– Что он тебе говорил? – выдохнул он мне в губы и сразу снова впился в них, не давая ответить.

Поцелуй стал ещё глубже, ещё грязнее, как в моих самых глубоких ночных фантазиях. Он прижимался ко мне бёдрами, я чувствовала, как его эрекция утыкается в мой живот, как ему хочется меня прямо здесь. Его рука скользнула ниже, под платье, обхватила ягодицу и сильно сжала, притягивая меня к себе ещё ближе. Я задыхалась, цеплялась за его плечи, ногти впивались в ткань футболки. Внутри всё горело и жаждало его полностью.

Я хотела ещё. Хотела, чтобы он не останавливался. Хотела, чтобы он меня поглотил.