В объятиях лжи

Глава 13. Áртур

Её здесь вообще не должно было быть никогда. Она ошибка. Сбой. Мое проклятие.

Шесть лет назад

Стэн, сын Гризельды, уехал учиться в другой город. Ему было пятнадцать, но он всегда был вундеркиндом, поступил в элитную школу, где таким, как мы, даже воздухом дышать не полагалось. Мы с ним когда-то были настоящими друзьями, а потом он исчез, и приют стал ещё более серым и мёртвым без него.

Вместо него привезли её. Я стоял в тени, за плечом Хантера, и не мог отвести от неё глаз. Маленькая, худая, а темные волосы разлетались на ветру, будто сами хотели улететь. Она не смотрела на нас. Она смотрела вверх на далёкую чёрную точку в небе, на птицу. Я тоже посмотрел туда, потом обратно на неё. Она улыбалась, и в этот момент что-то внутри меня расцвело и одновременно разбилось.

– Она чокнутая, я сразу вижу, – шепнул Хантер мне на ухо.

С чего он взял? Из-за того, что она смотрит на птицу?

Я не ответил, потому что уже не мог перестать смотреть на неё.

С того дня я начал наблюдать за ней одержимо из каждого угла, и из каждой тени. Она забиралась на дерево и болталась вниз головой, улыбаясь так, будто весь этот проклятый мир вдруг стал правильным. Разговаривала с птицами. Спрашивала их, где они были, что видели. Все вокруг ржали и обзывали её психопаткой.

Я не мог оторваться. Её неординарность была единственным живым в этом каменном склепе. Она светилась, дышала жизнью, и я ненавидел её за это. Так сильно, что каждый раз, когда она оказывалась рядом, у меня сжимались зубы.

Однажды Хантер начал подозревать, что она мне нравится. Чтобы заткнуть его и доказать самому себе, что это ложь, я застрелил птицу, которую она выхаживала несколько дней. Маленькую, раненую. Кори каждый день тайком носила ей еду, поила из пипетки, шептала над коробкой, будто та могла её понять.

Я сделал стрелу, прицелился и выстрелил. А потом сел у дерева и начал точить новые, просто чтобы руки не дрожали. Когда она вышла в сад и увидела мёртвое тельце, я смотрел на неё не моргая. Она медленно опустилась на колени. Не закричала. Не заорала. Просто взяла птицу в ладони и тихо, беззвучно заплакала, почти благоговейно, как ангел. Слёзы катились по её щекам, а она всё гладила перья, будто всё ещё надеялась, что та оживёт.

В тот момент меня вывернуло наизнанку, мне стало так противно от самого себя, что я хотел воткнуть эту стрелу уже не в птицу, а в свою собственную грудь. Чтобы вырвать то, что она во мне разбудила. Чтобы перестать чувствовать эту мерзкую, тёплую, тянущую боль в рёбрах каждый раз, когда она проходила мимо. Я наблюдал, как она хоронила птицу. Вырыла ямку голыми руками и положила её туда. Сделала маленький крестик из веток и привязала к нему свою синюю ленту – ту самую, что иногда носила в волосах.

Любая другая девчонка прошла бы мимо, или устроила бы истерику на весь приют.

Но не Кори. Не эта маленькая птичка.

Настоящее

Я хочу, чтобы он исчез навсегда. Ебанный Стэн, который все портит. Он позарился на то, что уже шесть лет принадлежит мне, и всегда будет моим.

Кори сидит на своём месте в углу столовой, ковыряет котлету вилкой и смотрит в тарелку. Губы шевелятся едва заметно, беззвучно. Я знаю, что она делает. Она снова улетела в свою голову, придумывает очередной разговор с птицами или с воображаемой версией себя, которая не боится ничего. Я изучил её на сто процентов, каждую ее привычку и дрожь ресниц. Каждую мысль, которую она прячет за этими бирюзовыми глазами.

А он смотрит на неё.

Я сделал это специально. Подсыпал ему виагру вчера. Знал, что он не тронет Кори – слишком правильный, слишком «воспитанный» для этого.

Но когда у тебя член стоит колом и разрывает изнутри, сложно сдержаться, верно?

А в кабинете химии я знал, что останется только мисс Оливия. Я подкинул Кори записку. Хотел, чтобы она увидела.

Пусть думает, что он урод, который ссыт ей в уши.Он и есть урод, потому что я не дам ему её забрать.

Самое болезненное – это то, как она смотрит на него. Ни на меня. Ни на кого другого она так не смотрит. Этот взгляд просто разрывает меня изнутри. Она смотрит на него по-настоящему, как на парня. А я хочу, чтобы она так же смотрела именно на меня.

Тот поцелуй до сих пор обжигает мои губы. Руки до сих пор горят в тех местах, где я касался её, а внутри всё полыхает.

Я хочу её. Хочу всю. Хочу оказаться внутри неё так глубоко, чтобы она забыла, как дышать без меня. Хочу слышать те стоны, о которых я мечтал с шестнадцати.

Мелани наклоняется и обвивает мою руку своими мягкими пальцами.

Я планирую порвать с ней в ближайшие дни. Она была лишь тем, на ком я вымещал всю страсть и всё желание к другой девчонке – той, которая бесит меня и притягивает, как магнит. После того как я попробовал Кори, я уже не могу остановиться. Хочется завыть от дикого, животного голода. От желания выебать ее, от желания трахать и трахать ее, пока, блять, у меня мышцы не сведёт.

– Ты какой-то напряжённый, – шепчет она мне в ухо, проводя ноготком по моей ладони.

Ещё бы. Я был готов трахнуть Кори прямо там, у дерева. Этот её невинный испуганный взгляд, и в то же время глаза, полные бешеной, похотливой страсти… Они сводят меня с ума.

Я резко выдергиваю руку и поворачиваюсь к ней. Голос выходит злым, почти рычащий:

– Заткни свою ебаную пасть, Мелани.

Она моргает, явно не ожидав такой жёсткости. Но я не смягчаюсь, наклоняюсь ещё ближе, почти касаясь губами её уха, и цежу сквозь зубы:

– Иди нахуй со своими шёпотами и своими сучьими ласками. Я сейчас не в настроении терпеть твою мокрую пизду рядом. Пошла вон.

Мелани отшатывается, на ее лице приступает смесь шока, обиды и злости. Глаза моментально наполняются слезами.

Мне похуй, пусть плачет и бесится. Пусть уебывает куда подальше.

Я снова перевожу взгляд на Кори. Она всё ещё ковыряет котлету, но я вижу, как чуть дрожат её пальцы. Она чувствует, что я смотрю. Всегда чувствует.

Это самое сладкое, что есть в моей жизни, после нее самой.

Глава 14. Кори

Любовь проверяется не в неволе, а в моменте, когда ты открываешь ладонь… и ждёшь.

Я не пойду. Никуда. Он что, совсем рехнулся?!

Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди и улететь.

Что с ним происходит? Почему он меня целует? Почему я до сих пор чувствую на губах его жар, а внизу живота эту невыносимую, предательскую тягу? Он… Он был возбуждён. Я это чувствовала. Я ему нравлюсь? Нет-нет-нет. Это смешно. Это просто невозможно!!!

Áртур Атама – человек, который шесть лет смотрел на меня так, будто я самое отвратительное что здесь есть. Как на чокнутую птицу, которая случайно залетела в клетку и теперь мешает всем дышать. Как и все его друзья. Как, наверное, и Стэн.

Если честно… Мне уже всё равно, что они обо мне думают. Но Áртур… Он теперь другой. От этого мне одновременно страшно и так лихорадочно, что хочется кричать.

Весь ужин я просидела как в тумане. Такую необузданную страсть я видела только в тех романтических фильмах, которые тайком подсматривала у мисс Гризельды по ночам, не в силах оторвать глаз.

Он хочет меня по-настоящему? Хочет заняться со мной любовью?

Часть меня до сих пор дрожит от его рук, хочет этого так сильно, что внутри всё сжимается и трепещет. А другая часть кричит:

Ты сошла с ума! Это же Áртур! Тот самый Áртур, который всю жизнь тебя презирал! Это грех КОРИ!

Это ощущение для меня совершенно новое. Кажется, будто меня поразила молния, и внутри меня пробудилось электричество, после чего вспыхнул ослепительно яркий свет.

***

Я забралась в сад, спряталась за старым раскидистым деревом. Яблоко хрустит на зубах, но вкуса я не чувствую. Пальцы нервно ковыряют кору отдирают тонкие полоски, будто пытаются содрать с себя эту странную, пугающую тягу к нему.

По саду разнеслись размеренные шаги. Я замерла на месте. Яблоко так и повисло в воздухе у самых моих губ, так и не дойдя до рта.

– Кори, я знаю, что ты здесь, – доброжелательно произносит он. – Выходи, я не собираюсь больше тратить время.

Горло внезапно пересохло. Я осторожно положила огрызок яблока на землю, чтобы угостить муравьёв. Руки так тряслись, что я едва не уронила его.

Я не собираюсь идти. Мне тревожно и страшно. Однако в то же время меня непреодолимо влечёт к нему, словно внутри меня разрывается невидимая цепь. Это влечение настолько сильное, что всё моё тело начинает дрожать. Это приводит меня в бешенство, доводя до слёз.

– Кори.

Он приближается, а трава хрустит под его массивными ботинками. В ту же секунду, как его тень падает на меня, я срываюсь с места и несусь в противоположную сторону так быстро, как только могу. Ноги сами несут меня по коридорам. Его шагов я уже не слышу. Останавливаюсь посреди коридора, между двумя дверями, и тяжело, рвано дышу.

Я сама не понимаю, от чего мне так страшно: от него или от того, что я хочу к нему бежать, а не убегать.

Вбегаю в кабинет математики и, оглянувшись, вижу, что он пуст. Прижимаюсь к стене, пытаясь успокоиться. Вдруг слышу шаги у двери, быстро сажусь на пол за первой партой и обхватываю колени руками. Закрываю рот, чтобы не издать ни звука.

– Я хочу поговорить с тобой, – говорит Стэн нервно.

– А я не хочу, – кричит Áртур, и они оба входят в кабинет.

Я сильнее сжимаю рот, уже второй рукой чтобы не всхлипнуть.

– Что с тобой стало? Мы же дружили, – голос Стэна звучит растерянно.

– Это было до того, как ты уехал. Сейчас всё иначе.

– Áртур, ты же понимаешь, что иначе и быть не могло?

– Да мне похуй, если честно, – спокойно отвечает Áртур. Он подходит прямо к парте, за которой я прячусь, и опирается спиной о стену надо мной. Я поднимаю на него испуганные, мокрые от слёз глаза. Уголок его рта едва заметно дёргается.

Он видит меня.

– Та девочка… Что с ней? Я только это хочу узнать, – спрашивает Стэн.

– По-твоему, с ней что-то не так? – Áртур саркастически усмехается.

– Она мне нравится, я хочу знать о ней. Когда я здесь был в последний раз, её ещё не было.

– А с чего ты взял, что она хочет тебя?

– С того, что я вижу, как она смотрит, – Стэн делает шаг ближе, но Áртур резко вытягивает руку и отталкивает его, чтобы тот не заметил меня. – Это очевидно, симпатия. Так что… Я вижу, что ты пытаешься всё испортить, Áртур. Ничего не выйдет.

На лице Áртура появляется злорадная улыбка.

– Не выйдет, говоришь? Ну я уже начал. Так что ты опоздал.

– О чём это ты?

– Ты же не маленький. Ебал Оливию. Не надо притворяться, будто не понимаешь.

Стэн замолкает.

– Я не верю тебе. Потому что она точно не спала с тобой!

– Да? И откуда ты знаешь?

– Она бы не выбрала тебя, и ты это знаешь, Áртур, – бросает Стэн и выходит из класса, громко хлопнув дверью.

– Вылазь, – говорит он мне тихо.

Я будто приросла к парте. Ноги отказывались меня слушаться, руки крепко вцепились в край столешницы так, что пальцы свело от напряжения. Сердце бешено колотилось прямо в горле.

– Я сказал – вылазь нахуй! – уже кричит он.

Я с трудом поднимаюсь на ноги. По моим щекам текут горячие слёзы, оставляя солёные следы. Они падают на серое платье, образуя тёмные пятна, но я не пытаюсь их стереть. Он медленно поворачивает голову и смотрит прямо на меня. В его глазах пылает чистая, почти звериная ненависть, переплетённая с вожделением. От этого взгляда у меня подкашиваются ноги, а внутри всё сжимается от ужаса и возбуждения, которое я в себе презираю.

– Я что тебе, блять, сказал? М? Какого хуя ты прячешься, как ребёнок?!

Я начинаю пятиться, не отрывая от него взгляда. Слёзы всё текут и текут, мешая мне видеть. Он отрывается от стены и идёт медленно за мной, уверенным шагом.

– Кори, ты меня сейчас очень сильно бесишь. Я очень зол, потому что этот ебаный Стэн всё ещё питает надежду на тебя!

Я стремительно пересекла другой ряд парт. Внезапно я ощутила такую слабость, что грудь сдавило. На мгновение мне показалось, что у меня случится сердечный приступ, и я упаду прямо здесь, не в силах справиться с бурей эмоций.

Он начинает зловеще улыбаться, будто что-то промышляет.

– Ты боишься, что я тебя трахну? – Его голос становится ниже, еще страшнее. – Да я тебя трахну, Кори. Так что смысла бегать нет.

– Я не буду спать с тобой, – выдыхаю я, но голос срывается, предаёт меня. Слёзы душат уже до невозможности.

– Хм… И почему же? – Он проводит пальцами по подбородку, глядя на меня с насмешливой нежностью. – Однако сегодня у дерева ты совсем не была против. Ты хочешь меня, птичка. Ты вся дрожишь от одного моего взгляда, ты уже не справляешься, признай.

– Нет. Не хочу, – вырывается у меня шёпотом, но даже сама слышу, как лгу.

– А кого хочешь? Стэна?

Я замолкаю. Отступаю на шаг, потом ещё один. Меня охватывает ледяной, всепоглощающий страх. Но вместе с ним, вопреки всему, по моим венам разливается жгучий, постыдный адреналин. Он пробуждает во мне сильнейший импульс возбуждения. Это заставляет меня ненавидеть себя ещё больше. Чувствую, как кровь приливает к щекам, губы дрожат, а внутри всё скручивается в тугой узел. И всё равно я тянусь к нему, хотя разум кричит:

Беги!

Он цокает языком и тяжело вздыхает, будто я его разочаровала.

– Ответ неверный, Кори. Ты забыла, что я сделаю? Да я сделаю не только это… Много чего другого. И знаешь… – он делает шаг ближе, – я знаю кое-что очень интересное, о чём ты даже никогда бы не догадалась.

Я останавливаюсь, отдаваясь слезам.

– О чём ты? – шепчу я едва слышно.

Он подходит ко мне вплотную. Так близко, что тепло его тела достигает меня, а дыхание касается моей кожи. Он дышит неровно, с трудом, не сводя глаз с моего заплаканного лица. Кажется, он хочет запечатлеть в памяти каждую слезинку и каждую дрожащую ресничку.

– Хочется узнать, правда? – Он наклоняется к моим губам, касаясь их. Голос становится тише. – Только вот я нахрен ничего не расскажу… Пока не получу то, что мне надо.

– Ты хочешь, чтобы я продала тебе тело за правду? – выдыхаю я, хотя воздух уже почти не проходит в лёгкие. Слёзы душат меня. – Но я не буду знать, насколько она ценная. Я не тупая, Áртур…

– Я не про тело. Мне нужно твоё сердце и душа, птичка. И правда будет равной ценой.

Я морщусь, пытаюсь отстраниться, но бедро уже упирается в парту.

– Нет… – Мой голос дрожит и ломается, когда я произношу это слово. Внутри всё смешалось, и я теряю ощущение реальности. Атмосфера между нами настолько напряжена, что кажется, будто воздух раскалился. Наши лица находятся в каких-то трёх сантиметрах друг от друга, и я ощущаю его тяжёлое дыхание на моих губах.

Его рука поднимается, большой палец почти невесомо касается моей нижней губы. Но уже в следующий миг он грубо вталкивает палец мне в рот. Я окаменеваю, не в силах пошевелиться. Глаза распахиваются шире от потрясения, а по телу прокатывается волна унизительного, обжигающего возбуждения. Ощущаю его палец во рту – горячий, шершавый, властно требующий подчинения. Он двигает им медленно, и размеренно, не отрывая взгляда, и вдруг я вижу, как он кусает свою губу, словно не в силах сдержать нарастающее желание в нём самом. Невольно слегка прикусываю его палец. Всего на мгновение, но он чувствует. Его глаза мгновенно темнеют ещё сильнее, грудь вздымается, будто желание рвётся наружу, ломая все преграды. Он наклоняется ещё ближе, касаясь моего уха губами, его шёпот пронизан тёмной, затаённой нежностью:

– Вот так, птичка… Чувствуешь? Это только начало. Я буду трахать не только твоё тело. Я буду трахать твою голову, твои сны, каждую твою мысль. Ты будешь просыпаться по ночам мокрой, дрожащей, выкрикивая моё имя в подушку. Ты будешь кончать от одной мысли обо мне, даже когда меня не будет рядом. А когда ты наконец сломаешься, и сама приползёшь ко мне, я возьму не только твоё сердце и душу. Я возьму тебя всю до последней капли. До самой глубины. И тогда я расскажу тебе, почему ты с самого первого дня, с той самой секунды, как вошла в этот приют, была обречена быть только моей навсегда.

Он резко вырывает палец из моего рта.

Во рту соленый вкус от его пальца. Я не могу даже сглотнуть. Áртур толкает меня сильно плечом, будто я – вещь, которая мешает ему пройти. Я отшатываюсь, ударяюсь о парту и смотрю ему вслед. Он уходит, не оборачиваясь, а каждый его шаг отдаётся во мне ударом.

Я медленно сползаю на пол, обхватываю колени руками и впервые за всё время позволяю себе громко зарыдать.

Глава 15. Áртур

Она уже чувствовала – здесь тонет

не только тело, здесь тонет

душа…И обратной дороги больше не

существует.

Мы едем в город вчетвером – я, Кен и Хантер. Четыре раза в неделю мы сбегаем из этого каменного склепа, чтобы заработать деньги. Потому что мой мир – это дерьмо. Я приютский. Меня бросили у порога, когда мне было пять. Родители оставили меня, как ненужную вещь. Я плохо помню их лица. Только обрывки: крики, запах дешёвого алкоголя, мамин истеричный смех и папин тяжёлый кулак по столу. А потом тишина. Через два месяца после того, как мать бросила меня у дверей «Заботливые крылья», они оба умерли. Эвелин и Томас Атама были наркоманами и алкоголиками. Я нашёл свою папку в кабинете Гризельды – в том же ящике, где лежала и папка Кори. Читал и чувствовал только опустошенность.

– Ты готов? – спрашивает Хантер, когда мы уже почти у клуба.

Я не в духе. Слишком устал. Внутри кипит гнев из‑за того, что Стэн влюбился в мою Кори. И хуже всего, что он, похоже, не без шансов: она и правда смотрит на него по‑другому. Отрицать бессмысленно. Но теперь она смотрит и на меня тоже своими огромными бирюзовыми глазами, такими красивыми. Раньше такого не было. А теперь есть, и от этой мысли внутри всё теплеет.

– Готов, – сухо бросаю я.

Мы заходим в клуб. Это не просто клуб – это место моего заработка. Здесь я играю в покер. Выигрываю у богатых старых уродов, которые думают, что могут купить весь мир. Деньги отдаю Сантьяго – хозяину заведения. Получаю свой процент. Могу пить сколько влезет, набивать татуировки. Моя грудь и спина полностью забиты жёсткими рисунками. Но в приюте всё это приходится прятать под футболками и рубашками.

Гризельда не должна ничего знать. Проблемы мне не нужны.

Ко мне сразу липнут девчонки. Все думают, что мне лет двадцать. Приходится врать, иначе бы не пустили за стол. Чужие руки, запах духов, смех – всё это бесит. Я грубо убираю их ладони и прохожу к своему привычному столу.

Перед глазами стоит только она. Её лицо. Слёзы, которые текли по щекам. Губы, которые я хочу целовать вечно, потому что на вкус они именно такие сладкие, как я всегда и представлял. Тело, которое я хочу трогать. Голос, который я готов слушать часами. Тот момент в саду, когда она вдруг выпалила всю свою детскую историю про шмеля… Её глаза были огромные, полные возбуждения и шока. Она тараторила так быстро, что я будто отключился. А потом схватила меня за руки и начала трясти.

Я был в ауте. Удивлён и счастлив одновременно. Я хотел, чтобы это длилось вечно. Чтобы она всегда так говорила только со мной.

– Оооо, кто пришёл – сам Áртур! – орёт толстый Райли из-за барной стойки.

Я сажусь на стул. Хантер обнимает меня за плечи сзади.

– Не подведи, – шепчет он мне на ухо.

Я киваю, но в голове всё ещё стоит кабинет математики. Я вспоминаю её слёзы, дрожащие губы, которые касаются моего пальца, и её взгляд.

Я беру карты и начинаю игру.

Но внутри уже всё решено.

КориВеллингтон будет моей. Даже если для этого мне придётся сокрушитьи её, и себя.

Глава 16. Кори

Там я впервые почувствовала себя почти живой. Но когда мир всё равно догнал – захотела спрятаться за широкой спиной того, кто пугает меня сильнее всех.

С самого раннего утра я убежала в лес – туда, где меня точно никто не найдёт.

Конечно, вчера Гризельда отчитывала меня за то, что я опять пропустила ужин и не отвечала на вопросы. Но в её глазах было такое непривычное, почти материнское беспокойство… Мне даже стало приятно. Может, она меня всё-таки полюбила? Или хотя бы привыкла? После шести лет в этом каменном склепе любая крошечная искра тепла кажется чудом.