Бывшие. (не) сбежишь снова

Глава 11

Вспоминаю, что телефон и правда в кармане. Удивительно, как выжил после моих фокусов с раздеванием, от воспоминания о которых мгновенно бросает в крайнюю степень стыда. Меня сначала обдаёт зверским холодом, а потом бросает в кипяток.

Дура. Идиотка.

А если бы он воспользовался моим психозом? Как бы я смотрелась на себя в зеркало?

Телефон всё ещё вибрирует в кармане.

Встряхиваюсь, натягиваю на губы улыбку и отвечаю на вызов.

— Слушаю.

— Ну, как ты там устроилась? Мы с котом переживаем.

Василёк довольна и ждёт восторгов. Только что ей сказать?

— Слу-ушай, это просто огонь! — с придыханием.

А что мне остаётся.

— Такая местность, а номер…

Даже глаза закатываю, имитируя дикий восторг, хотя она всё равно не увидит.

— Всё по высшему классу.

Наверное, так и есть. Главное, не спалиться на деталях, которые легко будет проверить.

— Правда?

— Вась, ты бы видела одну эту ёлку! Высотой с пятиэтажку, вся в огнях и новогодних игрушках. Меня будто в сказку окунули. Даже Стёпа забылся, — снижаю градус восторга.

И не вру. Со всем произошедшим Стёпа начисто стёрся из моей головы. Не до него и его выкрутасов.

— Блин, я рада. Ты заслуживаешь этого.

Подозрительность исчезает из Васиного голоса как вид, а мне только это и надо.

— Ты достойна лучшего, Алис, даже если сама не веришь.

От её интонации на глаза наворачиваются слёзы. Достойна, ага. Расплаты за предательство и малодушие. За неспособность противостоять сильным и наглым. За дурацкие чувства, которые только и ждали момента.

— Спасибо, Василёк, — отзываюсь сорванным шёпотом.

— Давай оторвись там за двоих!

Словно наяву вижу, как она подмигивает, а Незабудка лежит на Васиных коленях и лениво помахивает хвостом.

— Подожди, Вась. А почему ты сама не поехала? И откуда знала, что билет понадобится на одного?

— А шут меня знает, — фыркает она в трубку. — Женская интуиция, все дела. Всё, заканчиваю. Иди давай закадри какого-нибудь инструктора по лыжам или миллионера из отдыхающих. Жду рассказов, — смеётся Василёк.

Мы тепло прощаемся, но стоит нажать отбой, как счастливая маска некрасиво сползает с лица.

Достойна.

Простое слово режет по живому.

Я никогда не чувствовала себя достойной. Да даже до просто хорошей недотягивала! Всегда находился кто-то лучше: лучше заправлял кровать, лучше учился, лучше общался с кандидатами в родители, лучше готовил. Я в лучшем случае тащилась в середине списка, поэтому долго не верила, когда познакомилась с Ильёй.

Улыбалась как дурочка и не понимала, что от меня надо красивому и богатому парню, вокруг которого вились десятки принцессок на любой вкус.

Секс? Смешно.

Так я думала, а потом Илья впервые меня поцеловал. Схватил, прижал и не дал возможности извернуться или сбежать. Помню только, как по телу прошла судорога, испугавшая меня саму. Словно током долбануло. И что всё случилось перед дверьми общежития. И как я прятала лицо у него на плечо, не в силах даже взглядами встретиться.

У Ильи таких проблем не было.

Я оглянуться не успела, как переехала в новостройку рядом с институтом. Не одна, с ним. Тряслась от мысли, чем мне придётся расплачиваться за такое везение. Замирала, понимая, что полюбила так, как вряд ли ещё смогу. Не понимала ни-че-го, но дышала каждой минутой рядом с ним.

Только с ним.

А потом познакомилась со старшими Зверевыми.

Никогда в жизни меня не обливали таким количеством презрения и притворной ласки одновременно. Им даже слов не требовалось, всё говорили высокомерные взгляды.

Ещё бы. Сиротка, лимита. Выскочка с бюджета рядом с практически коронованным наследником, любое желание которого исполнялось по щелчку.

Только меньше всего Зверевы ожидали, что желанием Ильи стану я.

Телефон всё ещё у меня в руке. Поэтому при первом бдз-з вибрации, я, не задумываясь, принимаю звонок.

И холодею от первого же звука этого голоса.

— А ведь я предупреждал тебя, Алиса.

Глава 12

— Вы.

Спина выпрямляется до хруста. Я хватаюсь рукой за горло и задерживаю дыхание.

— Я считал тебя умной, Алиса, — холодный, насмешливый голос в трубке. — Мне казалось, что мы договорились.

— Я выполнила все ваши условия.

Не передать словами, чего мне стоит ровный тон.

— Разве? Тогда как ты оказалась там, где ты есть?

Угроза. Старший Зверев не меняет тон, но меня словно замораживает изнутри.

— Это случайность. Вы следите за мной?

— Это случайность, — хмыкает Зверев. — Неприятная и совсем не к месту. Я понятно намекаю?

— Вы хотите, чтобы я убралась подальше, — перевожу на человеческий.

Зажмуриваюсь, беззвучно выдыхаю.

— Рад, что здравомыслие тебе не изменило.

Перед глазами, как наяву встаёт красивый и подтянутый мужчина из тех, кого только красит возраст и седина. Владимир Зверев.

— Я не собиралась встречаться с Ильёй и с удовольствием бы исчезла снова. Но как, если он меня запер?

Голос всё-таки выдаёт отчаяние.

— Разберись.

Звереву плевать. Главное, чтобы всё шло по плану, а я в него явно не вписываюсь.

— Иначе ты пожалеешь, Алиса Климова.

Да что он может сделать? Убить меня? Разорить? Смешно. У меня и так нет ни миллионов на счету — хотя старший Зверев предлагал, — ни приданого, ни даже жениха. Больше точно нет.

Но я плохо знала отца Ильи. И недооценивала его фантазию.

— Не веришь? — в голосе мелькает улыбка. — Имя Василисы Драгошанской тебе о чём-то говорит?

И вот здесь становится по-настоящему страшно.

— Не трогайте её.

— Не стану. Если ты максимально быстро избавишь нас от своего присутствия. В противном случае никто и никогда больше не купит ни единой картины твоей подружки. Её загнобят, польют грязью, закроют вход в любые приличные общества. А кота отправят на живодёрню.

Дышать. Просто дышать.

Вдох, выдох.

И пальцы бы разжать, пока я не сломала телефон.

— Я исчезну сразу, как появится возможность.

— В твоих интересах, чтобы она появилась побыстрее, — сообщает Зверев.

Вызов прерывается, вот только я ещё долго сижу с телефоном в руке, не в силах пошевелиться.

Боже.

Я сделаю всё что угодно, лишь бы никто не навредил Васильку. Вывернусь наизнанку, но сделаю.

Заторможенный мозг какое-то время ищет варианты, а потом решает пойти самым простым путём.

Оглянувшись в поисках куртки, натягиваю её на себя, поднимаю воротник, застёгиваюсь под горло.

Глупая затея, но своими играми Илья ставит под удар не столько меня, сколько Василису. А этого я позволить уже не могу.

Поэтому проверяю всё ли взяла и застегнула ещё раз. Даже самой себе отказываюсь признаваться, что жалею о первом побеге.

А потом дёргаю за ручку и открываю пластиковое окно во всю ширину.

Чёрт. Второй этаж.

Порыв ветра бросает в лицо снег и едва не заносит меня в комнату.

Надо быстрее заканчивать, пока сквозняк не пошёл по всему дому, а Илья что-то не заподозрил.

Сомневаюсь, что он станет проверять меня раньше утра, а, значит, у меня есть несколько часов, чтобы отдалиться от базы максимально далеко.

Выдохнув, скольжу взглядом по карнизу. Спускаю на него обе ноги и едва не лечу в пропасть.

Осторожно переступаю. Под ногой оказывается лёд, на котором поскальзываюсь и почти слетаю ласточкой вниз. Удерживаюсь в последний момент — чудом хватаюсь за подоконник.

Пульс долбит в висках, меня трясёт и ни разу не от холода.

Но пора решаться, и я с силой захлопываю окно, чтобы в следующую секунду повиснуть на руках. И не знаю, сколько подо мной высоты, но я мысленно подбираюсь, а потом разжимаю руки.

И падаю прямо в сугроб.

Рукава и ботинки тут же забиваюсь лёгким, пушистым и очень холодным снегом. От соприкосновения с кожей он начинает таять.

Ничего нет противнее.

Хотя вру. Старший Зверев с невестой Мариной бьёт все рекорды и на сто очков опережает тающий за шиворотом снег в гонке самых кошмарных вещей года.

А ведь это ещё не конец. До Нового года чуть больше суток, так что у вселенной есть все шансы меня удивить.

Хотя лучше бы не надо.

Отплевавшись от снега, понимаю, как мне повезло. Моё окно расположено прямо над стеной, в то время как по обоим бокам от неё огромные, без штор окна.

Вот это я удачливая. Настолько, что страшно сглазить.

Окей. Спокойно. Самая сложная часть плана выполнена. Осталось исчезнуть и забыть всё как страшный сон.

Пячусь задом до тех пор, пока не вылезаю из сугроба. На корточках проползаю до конца участка — к счастью, он здесь не так чтобы большой, — а потом выпрямляюсь и со всех ног бегу к ресепшен.

В голове ни единой мысли что говорить и делать. Как-нибудь разберусь. Сейчас главное оказаться подальше от Ильи и его прекрасной семейки. Настолько дальше, чтобы он не смог найти, даже если захочет.

Осталось понять, как это сделать в век камер и интернета.

Как пролетаю ёлку и половину базы даже не осознаю. Вижу цель — не вижу препятствий. Поэтому тяжело дышу, открываю тяжёлую дверь ресепшен.

Но оказывается, что за стойкой пусто. Свет в холле приглушён, никакой больше музыки, хотя ёлки, еловые ветки и новогодние игрушки всё ещё требуют подчиниться всеобщему веселью.

Только мне теперь до веселья, как до свадьбы со Стёпой — далеко, долго и не очень и хочется.

К счастью, в это время здесь нет и гостей. Почти нет, ведь стоит об этом подумать, как слушаться шаги, а в следующее мгновение мелодичный колокольчик возвещает, что кто-то пришёл.

А я рыбкой ныряю за высокую стойку, надеясь на чудо.

Но сегодня они явно обходят меня стороной, потому что я слышу слегка развязный, флиртующий голос Марины:

— Ми-иша, а нас никто не встречает. И где нам брать ключи?

И хуже только то, что неизвестный Миша обещает всё найти.

Я даже ахнуть не успеваю, как лёгкие шаги обходят стойку ресепшен, а потом Миша находит меня.

Глава 13

— Ба-армен Ми-иша-а, — томно тянет Марина.

А меня парализует от ужаса. Невозможно пошевелить ни рукой, ни ногой. Всё, что я могу — не дышать и смотреть в весёлые глаза харизматичного парня с лёгкой небритостью.

Молчи. Молчи. Молчи.

Пожалуйста, ни звука.

— Сейчас, — очухивается Миша.

Моргнув, отводит от меня взгляд и идёт к стойке с ключами.

Господи!

Только сейчас замечаю, что всё это время прижимала руки к груди в умоляющем жесте. Выдыхаю — медленно и всё ещё не веря в успех.

— Вот ты — нормальный, Миша, — жалуется Марина.

А я осознаю, что голос у неё сильно нетрезвый.

— А этот… этот… абьюзер, вот он кто. Трахается с кем хочет, да и ладно. Девку какую-то притащил… а к нам, между прочим, должны приехать мои родители. И мы до-го-ва-ри-ва-лись.

Вздрагиваю от громкого звука. По ощущениям невеста Ильи с громким стуком опустила бутылку на стойку.

— Мы дого-ва-рива-лись, что спать будем с кем хотим, но на людях никаких измен. Даже родители не должны знать. И что, ты думаешь, он исполняет?

— Что? — голосом уставшего психотерапевта переспрашивает Миша.

Косится на меня, подходит к стойке, чтобы оказаться напротив Марины. А я с большим опозданием замечаю у него в руке шоколадку. Фирменную, с логотипом “Снеговика”. Он протягивает её мне, и я не вижу другого выхода, кроме как принять неожиданный подарок.

— Выгоняет меня. Меня! Как будто я прислуга какая-то.

— Кошмар, — спокойной соглашается Миша. — Идёмте, провожу вас в номер.

— А я не хочу в номер, — ершится Марина. — Хочу гулять.

— Вот и погуляем.

Чувствуется, что Мише не впервой сопровождать клиентов до кровати. Он показывает мне под стойкой большой палец, а потом обходит ресепшен.

Слышатся удаляющиеся шаги, голоса становятся всё тише.

А я не могу поверить в своё везение.

Выдыхаю, прикрываю глаза и несколько минут просто сижу. Сердце долбится о рёбра как безумное, пальцы подрагивают.

Боже мой! Я была в каких-то миллиметрах от провала. Но мир всё-таки не без добрых людей.

Вот только ногам, которые отказываются держать тело, этого не объяснишь. Колени подгибаются, адреналин всё ещё правит балом, но я заставляю себя встать.

Ещё несколько минут уходят на то, чтобы выяснить, какой номер отвела мне строгая Инесса. Ключ на месте, значит, номер свободен. А мне только это и надо.

Не думаю, что Илья решит искать меня там. Ведь мы часто не замечаем то, что у нас под носом. По крайней мере, я очень на это рассчитываю. С другой стороны — до утра мне всё равно некуда больше податься, поэтому будем работать с тем, что есть.

С этими мыслями я беру ключ и поднимаюсь в свой подаренный номер. Красиво, но сейчас я не замечаю ни интерьер, ни стиль. Закрываюсь изнутри на два оборота, бросаю ключи на прикроватный столик и падаю на край кровати.

Глубоко дышу, пытаясь прийти в себя после разговора со старшим Зверевым.

Я не могу рассказать Илье правду, потому что так он лишится семьи. Он и раньше на них не оглядывался, а новый Илья и вовсе не интересуется ничьим мнением. Одно только как он обращается со своей невестой, которую должен холить и лелеять.

Я не могу остаться здесь, потому что отец Ильи тоже не бросает слов на ветер. Как бы ни было жаль Василискиных денег, надо бежать далеко — сначала из “Снеговика”, а потом и из города. Снова менять работу и жизнь, лишь бы оказаться подальше от всех Зверевых.

С глухим стоном опираюсь локтями на колени, запускаю пальцы в волосы и тяну.

Васильку я тоже не могу ничего рассказать. Во-первых, она мне ничем не поможет, во-вторых, полезет на рожон.

А это уж точно никому не надо.

И не знаю, сколько я просидела, гоняя мысли по кругу, но утро становится большой неожиданностью. Настолько, что, увидев, как посветлело в номере, я растерянно оглядываюсь.

А ведь сегодня праздник. Новый год. Время чудес и волшебства.

Только вряд ли это принесёт мне что-нибудь, кроме новых проблем и головной боли.

А так хочется поверить в сказку!

Грустно улыбаюсь. На телефоне часы показывают восемь утра. Поздно, я планировала успеть раньше. Но за глупыми мыслями потеряла счёт времени.

Чувствуя вибрацию, открываю сообщение от Стёпы.

“Солнышко, любимая, я всё понял”

Он номером ошибся? Но нет, следом за этим приходит ещё одно.

“Алиса, прости идиота. Я больше никогда и ни за что не стану тебе изменять”

Что? Не сломанный же телевизор его так пробил.

Но ответ находится в третьем и последнем сообщении.

“Алла беременна не от меня. Она ушла, а я понял, что только ты — свет моей жизни!”

Моргаю раз, другой. После встречи с Ильёй я как будто обнулилась, забыла о предательстве подруги, измене жениха и собственном разбитом сердце. Всё стало неважно, стоило взглянуть в тёмные глаза Ильи Зверева.

А теперь Стёпа вдруг решил, что я — свет его жизни?

Из груди невольно вырывается нервный смешок.

Нет уж. Снова наступать на такие грабли — это себя не уважать. И, как бы я ни хотела настоящую семью, со Стёпой её точно не построишь, даже пытаться бесполезно.

Вот только он явно считает иначе. Не проходит и пяти минут, как телефон взрывается вызовом от Стёпы собственной персоной.

Только меньше всего я хочу с ним разговаривать. Поэтому сбрасываю вызов, однако он оказывается странно настойчивым.

Приходится перевести телефон в режим “не беспокоить”: звонки следуют один за другим, словно Стёпа поставил себе целью довести меня до ручки.

Но это потом, сейчас гораздо важнее смыться из “Снеговика”, вернуться к Васильку и продумать, что делать дальше.

Поэтому я решительно поднимаюсь, застёгиваюсь, а потом смело открываю дверь номера.

Слишком смело.

Чтобы в следующее мгновение упереться носом в светлый джемпер крупной вязки. И ощутить, как быстро может вернуться паническая дрожь во всём теле.

Вздрогнуть от низкого, угрожающего голоса.

— Мне казалось, мы договорились.

А потом вжать голову в плечи.

Глава 14

— Ты не понимаешь, Илья! Я должна уехать!

И снова ни слова про старшего Зверева. Этой ошибки я не совершу.

— Теперь ты должна только мне, Лисёнок, — качает головой он.

Жду, что Илья зайдёт, закроет за собой дверь и сделает что-то непоправимое, но он так и стоит у порога. Осматривается без интереса.

— Идём, — кивает.

А я не могу сделать и шага.

— Илья… — просящим шёпотом.

— Ты встретишь этот Новый год со мной. А потом уедешь. Тоже со мной. И больше никуда не денешься.

— А Марина?

Невольно вспоминается сцена у стойки ресепшен.

— А что Марина? — криво усмехается Илья. — Она моя невеста, ей и останется.

— Но кем стану я?

Не уверена, что хочу знать ответ. Но и не спросить не могу. Впрочем, Илья не отвечает. Он подходит, властно берёт меня за руку и вместе со мной спускается по лестнице.

Навстречу нам попадаются улыбающиеся пары, их лица раскраснелись, а на одежде и ресницах снег. Они выглядят счастливыми, они мечтают о чуде и новогоднем волшебстве.

Я тоже мечтаю. И если прикрыть глаза, можно представить, будто моя ладонь в его руке не потому, что Илья продавливает свою волю. Словно мы вдруг встретились, вспомнили старые чувства, и всё хорошо.

До того момента, пока мы не встречаем Марину.

Илья бросает ей что-то вроде оплати себе номер, карта у тебя есть, встретимся завтра. Цинизм зашкаливает, а я не могу сдержать внутреннего протеста и жалости по отношению к бедной девушке.

В чём она виновата? В том, что согласилась на брак по расчёту? Но разве он исключает хотя бы какое-то уважение к партнёру?

Это я и пытаюсь сказать Илье, когда мы вновь оказываемся на улице. Опять же, как сказать… скорее, слабо пискнуть.

И пугаюсь, когда по инерции врезаюсь в него, не успевая затормозить.

Снег пушистыми хлопьями укрывает ресницы, мех наших курток и всё вокруг. В воздухе витает запах мандарин, глинтвейна и горячего шоколада. Ёлка ещё эта, в паре метров от которой мы остановились.

И, конечно, новогодние мелодии, ненавязчиво раздающиеся из динамиков по всей базе.

Широко раскрыв глаза, я смотрю на Илью и чувствую, как предаёт тело. Хуже этого только то, что трепещет предательское сердце, которое так и не смогло разлюбить Илью Зверева.

Глаза цвета тёмного шоколада изучают меня несколько томительно долгих секунд. А потом Илья берётся за отвороты моей куртки, чтобы притянуть к себе. Так близко, что я окунаюсь в древесный аромат его парфюма и загипнотизирована огненным взглядом.