- -
- 100%
- +
— Кто такая Марина, — криво усмехается он, — если нашлась моя Лиса?
Неожиданно горячие губы касаются моих. Овладевают, ставят клеймо, которое не смыть. Ловят ошарашенный ах.
Непроизвольно хватаюсь за его запястья, теряясь, чего хочу больше — оттолкнуть или не отпускать.
Но он решает всё за двоих. Наглый, уверенный язык захватывает мой рот. Властно, утверждаясь в правах.
Как будто не было этих лет. Как будто нас не разделяли положение, деньги и власть. Как будто нет ни его родителей, ни невесты, ни Стёпы.
Никого.
Ничего.
Только мы. Дикие, страстные, не обязанные ничем и никому.
Сталкиваемся зубами, пьём друг друга. Знаю, что пожалею, но оторваться выше любых человеческих сил.
И тем неожиданнее для меня оказывается ощутить сильный удар со спины.
— Простите! — выкрикивает кто-то отдалённо.
А мы с Ильёй стоим посреди вычищенной дорожки, тяжело дышим и сверлим друг друга взглядами.
Моё сердце стучит так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Адреналин курсирует по венам. Мозг отключился ещё пару минут назад.
И как выплывать из всего этого — ни единой мысли.
— Чёрт, Лисёнок! — выдыхает Илья.
А потом вдруг зачерпывает руками снег и под мой ах растирает им сначала лицо, а потом и шею. Притом что сам он в расстёгнутой куртке, а на улице мороз.
— С ума сошёл? Простынешь!
Кидаюсь отряхивать снег с него и одежды. И только смахнув снежинку с колючего подбородка, осознаю, что исполняю.
Боже! Я подходить к нему не должна! Но как же сложно удержаться, когда все мои радары нацелены на него одного.
Теряюсь. Руки зависают где-то в районе его груди, не зная, то ли опуститься по швам, то ли сделать вид, что всё как надо.
А перед глазами всё ещё лицо Марины и её слова про их с Ильёй договорённости.
— Прости, — наконец решаюсь. — Я не должна была… ничего этого.
Имею в виду приезду в “Снеговик”, не говоря об остальном.
Щёки бросает в жар, я опускаю взгляд на утоптанный снег. В груди давит и, одновременно, покалывает в области шеи, переходя на лицо.
— Хочу тебя, — с хрипотцой в голосе отвечает Илья.
И плевать ему на окружающих, правила приличия и, похоже, даже моё мнение по этому поводу.
— Но сначала другие развлечения, — вдруг хмыкает он.
Снова берёт меня за руку, и в этот раз я даже не сопротивляюсь. Так и иду, зависнув в своих мыслях и эмоциях. Пытаясь хоть как-то привести их в порядок после его “хочу”.
Но тело солидарно с Ильёй и плюёт на мои правильные аргументы.
Так я и пропускаю вывеску, поднимая глаза только, когда оказываюсь у высокого, мне по пояс ограждения.
И это даже страшнее угроз Зверева-старшего.
Настолько, что я умоляющими глазами смотрю на довольного Илью и упираюсь пятками в пол.
— Нет, пожалуйста, только не это!
Глава 15
— Нет, нет, нет! Пожалуйста, Илья! Ты же знаешь, что я до чёртиков боюсь коньков! — под конец голос хрипнет.
Я всё ещё цепляюсь за руку Ильи, но это всё равно что пытаться остановить танк голыми руками.
— В первый раз я сломала на катке руку. Во второй — ногу. Илья! — испуганно ахаю.
Но он всё равно подхватывает меня на руки и вступает на широкий прорезиненный коврик. А отпускает только у проката, при этом крепко стискивает мою руку. Так, что понимаю, сбежать не получится.
Вот только я вся трясусь изнутри, а желудок скручивает паникой. Две пары коньков, голубая гладкость льда, музыка, ни с чем не сравнимый ширк-ширк лезвий по льду… всё это я видела в кошмарах! И меньше всего хочу претворять их в жизнь.
— Садись, Лисёнок.
Илья силой усаживает меня на низкую деревянную скамью. Хватаю его за руки, когда он тянется к моим ботинкам.
— Давай уйдём отсюда? — шепчу, глядя в его глаза. — Куда угодно.
Потому что коньком можно легко перерезать ногу. Или сломать шею на льду. Или проломить кому-то голову, неудачно столкнувшись. Или…
Лёгкий поцелуй в нос отвлекает от параноидальных мыслей.
— Ты никуда не уйдёшь, — хмыкает Илья.
И всё-таки стягивает с меня обувь. Не успеваю поджать пальцы от холода, как нога оказывается в плену конька, как в доспехе. Уверена, в них было также неудобно и везде давило.
— А это компенсация, — кивает он себе за спину. — Тебе понравится.
Это вряд ли. Я даже стоять на коньках не умею. До сих пор помню, как ноги, затянутые в эти пыточные инструменты, вихляют, не в силах удержаться на тонком лезвии.
И сломанные конечности. Куда без них.
Мне потом пришлось полгода ходить в гипсе, потому что с первого раза кость срослась неправильно и пришлось ломать снова.
Бр.
Передёргиваюсь всем телом от отвратных воспоминаний.
В конце мая детей из нашего приюта отправляли в детский лагерь с речкой и классными вожатыми, а я всё это время просидела под присмотром завхоза и нашей местной медсестры. И едва не рыдала, глядя, как возвращались отдохнувшие и загорелые дети.
Ахаю, когда конёк вдруг облепляет ногу со всех сторон. Это Илья дёрнул за шнурки, и теперь это сидит на мне как влитое. То же самое происходит со второй ногой.
А меня тихо, но верно начинает потряхивать.
— Я не умею. Я д-даже встать не смогу, — мотаю головой.
— Тебя плохо учили, родная, — усмехается Илья.
А потом берёт меня за обе руки и вздёргивает вверх.
Заваливаюсь вперёд и падаю прямо ему на грудь.
И вдруг вспоминаю про откровения Марины.
— Отпусти меня, Илья.
Смотрю на него снизу вверх, в этом положении наверняка особо беззащитно.
— У тебя есть невеста и договорённости. Сегодня Новый год. А ты со мной на катке. Я тебе не нужна, я только мешаю.
Дёргаюсь, как от удара, когда он берёт моё лицо за подбородок. Заставляет встретить злой, мерцающий взгляд.
Мы стоим посередине прорезиненной площадки и должны всем мешать, но почему-то не мешаем.
— Это не твоё дело, Лисёнок. Ты моя. Всегда была и будешь. Я хочу тебя и получу.
Да я уже твоя! Только это не поможет никому из нас.
— Ты почти женат, Илья. Я не встречаюсь с женатыми мужчинами.
Даже если в этом случае предаёт всё — начинаю с тела, заканчивая мозгом.
— Придётся изменить правилам, — улыбается он.
А потом проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.
— И в этом я тебе помогу.
— Как?
Но он больше не хочет разговаривать. Он ведёт меня на лёд: сначала спускается сам, а потом за талию ставит на это скользкое убийственное нечто и меня.
— Господи! — только и успеваю выдохнуть.
Чтобы задеревенеть, чувствуя, как коньки скользят по льду, когда Илья тянет за собой. В отличие от меня, он легко чувствует себя на льду и едет спиной вперёд, внимательно глядя на моё лицо.
— Страшно, Лисёнок?
— Оч-чень!
Потому что так и есть. Я зажмуриваюсь каждый раз, как мимо проезжает кто-то другой, но пока ни в кого не врезаюсь. Подозреваю, только стараниями Ильи. Потому что будь моя воля, я бы не в центре катка развлекалась, а вцепилась в бортик, не отходя от него ни на шаг.
Вру. Я бы даже не зашла сюда, обходя каток десятой дорогой.
Но тот Илья, который берёг и прислушивался к моим желаниям, сменился этим: властным, жёстким, уверенных в своих “хочу”. И надо быть дурой, чтобы признать, этот в три раза привлекательнее.
Но я она и есть.
Поэтому стараюсь не встречаться с жарким взглядом Ильи, отвожу глаза и стараюсь больше смотреть себе под ноги, чем на сильное тело передо мной.
Чёрт.
Под конёк попадается какая-то ямка. Ноги сразу же заплетаются между собой, я вскрикиваю.
Страшно! Я снова разобьюсь!
И в подтверждении всех своих страхов падаю куда-то вбок. Уже слышу этот, ни с чем не сравнимый, треск ломающейся кости о лёд, вся сжимаюсь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.