Спорный вопрос, лорд-дракон!

Глава 6.4

Дальше мы переместились в дом. Впрочем, домом этот музей назвать было сложно. Слово «дом» тут годилось примерно так же, как слово «скромность» к хозяйке, любившей упоминать, как бы между прочим, стоимость каждой вазы или предмета интерьера. Это было не человеческое жилище, а торжественный заговор мебели, позолоты и предков против всего живого и непринужденного.

Холл встретил нас таким количество мрамора, что я банально боялась поскользнуться и некрасиво растянуться в позе «звезды» на его гладко отполированной поверхности. Видимо, наши с матушкой мысли были схожими, посему мы вцепились друг в друга в надежде устоять, если не на своих двоих, то хотя бы на четверых ногах на пару.

На стенах висели многочисленные портреты родственников, у каждого из которых было выражение человека, испытавшего глубочайшее разочарование уже тем фактом, что будущие поколения оказались не написано маслом.

Столики, по словам хозяйки, были слишком хрупкими, чтобы на них что-нибудь ставить, кресла — слишком прямыми, чтобы на них сидеть, а часы — слишком громкими, чтобы их заводить.

Казалось, в этом доме не существовало ни одного предмета, которому позволили бы просто быть полезным. Впрочем, о чем я говорю. У леди Фейн полезным должен был стать собственный сын, чтобы все остальные предметы могли не быть таковыми.

Мы с матушкой трагически переглянулись, когда увидели огромное количество «милых» безделушек, усыпавших собой буквально весь особняк. Их было столько, что создавалось ощущение, будто каждый, без исключения, предок славного рода Фейнов что-то да приносил в дом.

На каминной полке теснились фарфоровые пастушки, вазочки, миниатюрные часики, бронзовые собачки, шкатулки, коробочки и еще какие-то вещицы, назначение которых давно забылось, но цена — никогда. Леди Фейн помнила стоимость каждой из них и каждой страшно гордилась.

Даже книги в библиотеке выглядели так, будто их подбирали не для чтения, а по оттенку корешков. Они стояли рядами, внушительные и нетронутые, с видом аристократов, приглашенных на вечер исключительно ради их титулов.

Золото было повсюду: на рамах, на ножках столов, на карнизах, на зеркалах, и, кажется, по настроению хозяйки — даже в воздухе. Вероятно, если бы солнечный луч задержался в комнате подольше, его бы тоже покрыли лаком и объявили семейной ценностью.

Через пару минут пребывания в этом доме-музее мы с матушкой отчетливо ощутили себя его будущими экспонатами. К нас как раз уже ловко примерялись и пристально оценивали.

Чай нам подали в голубой гостиной. На столике стоял элегантный чайный сервиз, столь тонкий, как хорошие манеры, и такой же дорогой, разумеется. Чайник тихо посвистывал в носик, словно заранее знал самые пикантные подробности предстоящей беседы.

Я села рядом с матушкой. Напротив расположилась леди Летиция и барон Фейн. Найджел оказался сбоку, непозволительно близко от меня.

Сначала говорили о погоде, о сезонных балах в Ирнистаде, о новом оранжерейном сорте лунных орхидей, столь любимых хозяйкой.

Но чем дольше длился разговор, тем яснее становилось: это не светская беседа, а прекрасно замаскированные торги, на которые обе стороны делают вид, будто обсуждают чай.

Тогда как на самом деле осторожно прицениваются к человеческой судьбе и прикидывают истинную цену товара, не желая продешевить. А лучше — оказаться в значительном выигрыше.

Вот только матушка защищала наши интересы, а леди Фейн — свои.

- Мисс Беатрис, - обратилась ко мне леди Летиция, при этом разливая чай с той невозмутимость, с которой полководцы, должно быть, двигают игрушечные армии по карте, - вы любите сельскую жизнь?

- Если в не достаточно книг, имеются приличные проселочные дороги и есть возможность вернуться в город, когда захочется, - ответила я.

Матушка благожелательно кивнула, подтверждая, что я дала вполне достойный ответ для юной благовоспитанной леди. Но шахматная партия только началась. И пока «ведет» игру приглашающая сторона, что очевидно.

- Разумно, - отреагировала хозяйка и продолжила наступление. - А к управлению большим домом у вас есть склонность?

Матушка мягко поставила чашку на блюдце и ловко перехватила инициативу.

- У моей дочери есть склонность ко всему, что требует ума, выдержки и способности справляться со сложными жизненными задачами. Что говорить об управлении домом, Беатрис не раз справлялась с организацией быта в родовом поместье.

- Бесценные качества, - поспешила согласиться леди Фейн. - В нашем доме они бы очень пригодились. Особенно, в отношении поставщиков, прислуги и будущего семейства. Бывает сложно оградить собственного супруга от ненужных трат, для чего требуется немалая выдержка и терпение.

- Мама!

- Дорогая?!

Воскликнули одновременно Найджел и барон Фейн. Но один только взгляд «железной» леди дома заставил их мгновенно умолкнуть. И лишь Отто Фейн позволил себе пробормотать что-то невразумительное и тут же перенести все внимание на крупного пса, лежащего у его ног. Пес-то, в отличие от дорогой супруги, не кусается.

- Прошу прощения за этот неловкий момент. Думаю, мы с вами прекрасно понимаем, как важно порой обсудить малейшие детали.

- Дабы избежать любых неловких моментов и недоговоренностей в будущем, разумеется, - закончила мысль матушка.

И обе женщины «оскалились» понимающими и предвкушающими улыбками. Я тихо сглотнула. Найджел нервно поерзал на месте. Отто Фейн показательно прокашлялся.

Леди Летиция продолжила.

- Хорошие браки всегда немного похожи на сделки, не так ли?! Разница лишь в том, что при удачной брачной сделке обе стороны потом благодарят судьбу, а при неудачной — всю жизнь предъявляют претензии несчастным матерям. А все потому, что молодые так часто идут на поводу у глупых чувств, ставя их на первое место. И забывая, что любые чувства проходят. А остается супруг, дом и дети.

Матушка откинулась на спинку дивана, постучала пальцем по краю фарфоровой чашечки и поинтересовалась:

- В таком случае, леди Фейн, по вашему мнению следует сразу обсуждать условия?

Я замерла в недоумении. Какие еще условия? Что мама задумала? Мы вообще-то совсем о другом договаривались!

- Как говорится в восточных странах: у вас товар — у нас купец.

Я едва не поперхнулась чаем от такой очаровательной прямолинейности. Вместо меня это сделал мистер Фейн.

Найджел закашлялся и отец поспешил ему помочь. И так постучал по спине сыну, что тот сгорбился в три погибели и чуть не свалился с кресла. Чашка упала на ковер, по нему тут же расплылось некрасивое пятно, совсем не красящее аристократическую гостиную семейства Фейнов.

Но под очередным взглядом леди Фейн кашель прошел сам собой, виновник вынужденной заминки резко выпрямился и постарался состроить важную мину на покрасневшем лице, а пятно испарилось по мановению царственной руки строгой хозяйки.

- Мама - надо отдать должное и какой-то совести, но Найджел даже попытался как-то вмешаться в творящийся произвол. Чем изрядно вырос в моих глазах.

- Молчи, дорогой, - прервала его леди Фейн. - Твой собственный товарный вид явно страдает от участия в торге. Тем не менее, думаю, наши гостьи столь разумны, что хорошо видят те прекрасные возможности, что открываются перед будущей нареченной наследника рода Фейнов.

Еще как видим! И захламленный особнячок средней стоимости на рынке, и железную хватку его истинной хозяйки, которая вряд ли уступит власть какой-то сопливой девчонке, и похотливые взгляды старшего Фейна, не сводящего глаз с моего скромного декольте последние несколько минут.

- И что же конкретно вы хотели бы нам предложить, - с любезной холодностью поинтересовалась мама.

Леди Летиция сразу же оживилась и победно улыбнулась, словно дело уже было решенным. Но я то слишком хорошо знала свою дорогую родительницу, чтобы понимать в какой ярости она находилась в данную минуту. Только в моменты наивысшего напряжения матушка примеряла маску подчеркнутой вежливости.

- Во-первых, безупречное имя, - начала радостно перечислять леди Фейн. - Во-вторых, доходы весьма достойные и не отягощенные долгами. Наконец, любящего супруга и счастливую семью, в которую мы с огромной радостью примем нашу дорогую Беатрис.

- Вероятно, этому так же поспособствует ее достойное приданое, не так ли? - уточнила матушка.

- О, я уверена, что этот вопрос будет решен в пользу молодых. В первые годы супружества бывает столько трат, столько трат И следует сразу подумать о наследстве. Потомки такого славного рода, как род Фейнов, ни в чем не должны нуждаться.

Барон Фейн положительно крякнул в ответ, а младший Фейн поспешил опустить глаза и сделать вид, что рассматривает узор на ковре.

Мне стало даже жаль его. Бедняга! Значит вот в каком окружении проходит его жизнь? Поэтому мистер Фейн считается в институте «трудоголиком» и одним из лучших работников. Вероятно, так старается, чтобы пореже возвращаться домой под жесткое крылышко своей сердобольной и все знающей за него и других матери.

Не стану больше обзывать его мистером «Матушка сказала». Теперь он будет «Бедолага Фейн».

Матушка медленно кивнула, словно какой-то пункт в невидимом списке был отмечен галочкой.

- Между прочим, - продолжила свой навязчивый монолог леди Фейн, - должна сказать, что ваша дочь держится превосходно, леди Аддингтон. Сразу видно, как хорошо вы ее воспитали.

Это только мне послышалось вместо «воспитали - выдрессировали»? Видимо, нет. Вон как мама переменилась в лице и схватилась за подлокотник дивана в такой силой, что костяшки пальцев побелели. Тем не менее, она смогла сдержаться и из последних сил вежливо выдавить:

- Благодарю. Всегда считала, что притворная глупость слишком дорого обходится.

Я тихо хмыкнула. Мама все же не удержалась от едкого комментария.

Мы переглянулись и молча условились, что пора заканчивать этот балаган. Тут же поспешно встали, показывая, что визит окончен.

- Что ж, - сказала матушка, - боюсь мы и без того злоупотребили вашим любезным гостеприимством.

Леди Фейн всплеснула руками.

- Уже? Так скоро? Мы же только начали наслаждаться общением с нашей дорогой Беатрис. Неужели вы хотите лишить нас такого удовольствия! Правда, Найджел?

В переводе на человеческий язык с языка светского это означала одно: собираетесь уйти, так и не подтвердив окончательно наши договоренности?

- О, безусловно, - покорно подтвердил мистер Найджел Фейн, вставая и делая шаг в нашу сторону. - Признаться, встреча едва успела стать по-настоящему интересной!

- Как печально, - отозвалась матушка, удерживая меня на месте и не давая и рта раскрыть, - а я то полагала, что она как раз начала затягиваться. Пора отправляться в обратный путь.

- Вы не можете уехать так скоро, - возмутилась леди Фейн, наконец поняв, что гости не собираются следовать ее плану. - Мы еще не показали вам зимний сад. И галерею миниатюр. И новую картину моего дорогого Найджела, которой все восхищаются.

- Увы, - матушка была непреклонна, - боюсь, если мы останемся дольше, лорд Аддингтон будет крайне недоволен.

- Какой вздор! - воскликнула леди Фейн. - Уверена, он поймет, как эта встреча важна для всех нас. Мы можем послать слугу с запиской

- Не стоит, - пресекла матушка любые поползновения, - Беатрис всегда может воспользоваться услугами своего родового фамильяра. Однако, позвольте нам откланяться. И благодарим за чудесную встречу.

Я чуть не прыснула от вида перекосившегося лица Летиции Фейн. Еще бы, дама явно не привыкла, чтобы кто-то ей перечил. И поспешила покинуть набившее оскомину семейство вслед за матушкой.

Между тем, нас стал стремительно и довольно резво для его внушительной комплекции нагонять Отто Фейн со своим визжащим собачьим выводком. Мы были вынуждены задержаться буквально у входных дверей.

Подойдя, он не отказал себе в удовольствии чуть ли ни носом уткнуться теперь уже в мамино внушительное декольте.

- Леди Аддингтон, - то ли прогудел, то ли промурлыкал он, - надеюсь, мы скоро будем иметь счастье видеть вас и вашу очаровательную дочь снова. Наш круг чрезвычайно ценит знакомства подобного рода.

Лучше бы он молчал, право слово. Это понял не только его подошедший сын, но и супруга, подлетевшая следом и стоявшая теперь с перекошенным от злости лицом. Еще бы, вот так запросто, одной фразой, Отто Фейн умудрился оскорбить настоящую леди в лучших чувствах. Гордая леди Натали Аддингтон, вряд ли считавшая «круг барона Фейна» достойным себя, уже не могла этого стерпеть.

Матушка лишь склонила голову, не удостоив лорда Фейна и взглядом, и тихо процедила:

- Вы чрезвычайно любезны.

И поспешила на выход. А я с огромным удовольствием последовала ее примеру.

Вот и состоялось мое знакомство с предполагаемой свекровью. Все пункты инструкции пройдены. Только что-то мне совсем расхотелось когда-нибудь выходить замуж!

Глава 6.5

Звезды на чернильном небосводе сияли особенно ярко этой ночью.

Он стоял чуть поодаль, на выступе темной скалы, и ветер трепал его волосы. Он любовался звездами, а я — любовалась им. Я смотрела на Габриэля со стороны и не могла наглядеться.

В серебристом свете звезд он казался древним существом из легенд, рожденным из пламени, наделенным невиданной силой и мужественной, притягательной красотой.

Широкие плечи расправлены, весь облик пронизан тихой и спокойной уверенностью, какая бывает только у тех, кто полностью осознает свою мощь. Под тонкой тканью рубашки угадывается рельеф сильного тела. Я вижу четко очерченные мышцы крепкой груди, словно высеченные умелой рукой искусного мастера.

Но вот Габриэль открывает лениво прикрытые глаза и я не могу оторвать от них взгляд. Они сияют в темноте мягким, нечеловеческим светом — золотистым, с едва заметными искрами белого огня в самой глубине.

В этом сиянии есть что-то древнее, властное и крайне опасное… И в тоже время, бесконечно родное и знакомое. Я вижу в них отражение себя. А когда он смотрит прямо на меня — дыхание перехватывает. Между нами натягивается невидимая нить, тонкая, но крепче сильнейшего магического сплава.

Запястье моей правой руки вдруг начинает светиться и его окутывает ласковое тепло.

Я опускаю взгляд и вижу оформившуюся брачную метку. Я точно знаю, что это так, ведь не раз видела подобные изображения в старых архивах. Тонкий узор попеременно мерцает на коже золотым и молочно-белым светом. Но ободок оформлен лишь наполовину. Он еще не замкнулся в литой круг, еще не стал полным. Так происходит, если избранная отвечает на призыв, но пока не дает своего согласия на брак.

Но зато метка уже особенно чутко откликается на каждый взгляд, на каждое прикосновение, на каждый удар сердца ее возлюбленного-дракона. И эта чувственная пытка сводит с ума. Сдерживаться становится невозможно — хочется большего, много большего.

Прислушавшись, я понимаю, что чувствую Габриэля теперь так ясно, словно он стоит не в паре шагов от меня, а разделяет ощущения со мной на двоих. Одно дыхание на двоих, два тела, слившиеся в одно, два сердца, начавшие биться в унисон.

Нет больше его, нет больше меня. Есть только мы.

Его сила отзывается во мне гулом, его решимость — ровным жаром, его желание взмыть в небо — сладкой дрожью вдоль позвоночника.

Я киваю и Габриэль делает глубокий удовлетворенный вдох. И начинает меняться прямо на моих глазах.

Это и страшно, и величественно, и волнительно одновременно.

Сначала вокруг его плеч и спины вспыхивает золотой свет, обрисовав силуэт так ярко, что на миг он становится похож на светящуюся в далеком небе звезду. Воздух начинает дрожать и напитываться неизведанной магией. Ночь, и я вместе с ней, замирает, затаив дыхание.

Его фигура становится выше, шире, мощнее. За спиной разворачиваются два огромных крыла. Белоснежные, как свежевыпавший снег на горных вершинах, но по краям каждой чешуйчатой пластины пробегают золотые отблески, словно их касаются золотистые лучи невидимого солнца.

Кожа медленно превращается в сверкающую чешуйчатую броню — белую, с переливами жемчуга и золота. Шея вытягивается, хвост прорезает воздух плавной дугой, острые когти впиваются в камень. А глаза — уже драконьи! - вспыхивают несколько устрашающе и, в тоже время, притягательно, что мне хочется одновременно и отступить, и броситься к нему.

Спустя несколько мгновений передо мной предстает гигантский белоснежный дракон — ослепительно прекрасный, грозный. Само воплощение зимнего пламени.

Он расправляет крылья, примеряясь к их мощи. Мир вздрагивает от одного мощного взмаха, ветер ударяет мне в лицо, кидая непослушные пряди в глаза, подол длинной рубашки закручивается вокруг ног. Зато мое сердце неудержимо рвется вверх — вслед за свободно парящим в небесах драконом.

Он скользит над утесом, кружит в воздушных потоках, делает круг надо мной. Его бело-золотое тело притягивает взгляд. Я смотрю, не мигая, и чувствую, как брачная метка начинает гореть все ощутимее. И через нее я укрепляю связь с драконом и чувствую то, что чувствует он сейчас.

Этот невероятный восторг от полета, ощущения свободы и силы, бурлящей в его крови. Через какое-то время я перестаю понимать, где его ощущения, а где мои. Мне кажется, что я лечу вместе с ним.

Что это мои легкие наполняются ледяным ночным воздухом.

Что это мои крылья режут высоту.

Что это моя душа смеется, освобожденная, дикая, счастливая.

И тут дракон снижается, так же внезапно, как и взлетел.

Огромные крылья вспарывают ночь в последний раз, и Габриэль мягко опускается на край утеса, озарив на время камни бело-золотым сиянием. Его окутывает свет, фигура дракона сужается, словно перетекает в другую, и через мгновение передо мной снова стоит человек. Высокий, сильный, с растрепанными волосами и глазами, в которых еще дрожит образ дракона.

Мы стоим и просто смотрим друг на друга.

«Беатрис… я нашел тебя!»

Шепот в ночи.

Шаг и последнее расстояние устранено. Его ладонь ложится мне на талию бережно, но в этой бережности таится едва сдерживаемая буря. Его губы накрывают мои и я полностью отдаюсь во власть эмоций. Да, пора это признать. Чувства побеждают во мне и захлестывают с головой.

Мы целуемся неистово и жадно. Не стесняясь, ни в чем себя не сдерживая, сорвав все когда-то существовавшие барьеры между нами.

Мы остаемся друзьями, но никому из нас этого уже недостаточно. Теперь нет места играм и шуткам, есть только голая правда.

У меня подкашиваются ноги и сердце выпрыгивает из груди, когда я чувствую горячую ладонь на своей груди. Кожа к коже, рубашка давно слетела с плеч и упала к ногам.

Дыхание Габриэля смешивается с моим, а метка на правой руке пылает, как живая. Ритуал должен быть завершен. И, кажется, избранная в моем лице уже сказала свое последнее слово.

Я крепче прижимаюсь к нему. Габриэль отрывается от меня и пристально смотрит. В его глазах вопрос. А мне становится так легко, будто внутри меня раскрываются невидимые крылья. Крылья нашей любви…

Я чувствую, что ноги отрываются от земли и вскоре мы летим под облаками и целуемся, целуемся...

- Лови ее! Лови скорее!

Мы летим на крыльях счастья...

- За ноги хватай! Не за рубашку! Говорю тебе, швы разойдутся и будет летать по городу в чем мать родила!

Выше скал, выше звезд, выше собственных страхов…

- Готово! Тяни или все упадем!

И мир рассыпался на части.

Я резко открыла глаза. Ни утеса. Ни звездного неба. Ни Габриэля.

Только моя комната, перевернутый стул, распахнутое настежь окно — и я сама, зависшая почти под самым потолком в ночной рубашке, с распущенными волосами и пылающей светящейся правой рукой.

Здесь же Мардж и Джинни, буквально висящие на мне, потому что насмерть вцепились обеими руками — одна в щиколотку моей левой ноги, другая — правой.

- А что происходит? - тихо поинтересовалась я.

Передо мной тут же завис взволнованный Силь и начал о чем-то усиленно пищать.

Я же только впомнила, как мы с подругами болтали до поздней ночи и поэтому они и заночевали у меня в комнате, не стали расходиться по гостевым спальням.

- О, боги, ты очнулась Беа?! - зашипела Марджери. - Отлично. Теперь просто спускайся вниз…

- Силь, не мешай ей… - пропыхтела снизу Джинни. - Давайте уже приземлимся, а то у меня руки начинают отекать.