Помощница генерала-дракона. Лавка в придачу!

Нам всем запретили расходиться.

Я поежилась. У меня природной устойчивости к холоду не имелось, поэтому тело быстро продрогло. Начался снегопад. Волосы мигом припорошило белым пухом.

Бабка Гризольда рыдала и заламывала руки так, что я почти уверовала. Ну, чисто божий одуванчик! Даже слезу пустила.

— Может, он сам умер? — предположила Гризольда. — Забрался ко мне в бак и издох, окаянный. Я ж туда очистки всякие выбрасываю, могла и от дикого картофеля шкурку кинуть. Ох, а если плодоножкой мухомора подавился?

— Экспертиза установит, — печально ответил следователь. — Вы лучше не догадки стройте, а расскажите детально, что и как произошло.

— А можно мы пойдем? — спросила Эля у одного из стражников. — Моя подруга не местная, она вон посинела уже вся. Ща у вас будет второе тело.

— До особого распоряжения расходиться не велено, — отчеканил тот.

— Так мы недалеко, в лавке отсидимся, — мотнула головой подруга.

— Там запрещено находиться до выяснения всех обстоятельств, — заявил стражник, имея в виду лавку Гризольды.

— Так мы в своей. Вот она. Там никаких преступлений не совершалось, тел не было. Гарантирую. Обещаем никуда не уходить.

— Хорошо, — кивнул он.

— А можно мы тоже там посидим? — спросил кто-то в толпе. — Я тоже не местная, холодно тут очень.

— А я стоять устала.

— Да и снег в лицо летит.

Стражник кивнул, видимо, посчитав, что больше народу спровадит в лавку — меньше улик затопчут.

— Конечно, проходите, — улыбнулась я. — Заварю какой-нибудь травяной чай на всех.

— Чай абсолютно бесплатный для всех свидетелей сегодняшнего кошмара! Но к нему придется купить по пакетику со зверобоем, для поддержания нашей гостеприимной лавки, — тут же проявила подруга чудеса торговли.

И добавила тихим шепотом:

— А то мы его сбагрить уже три месяца не можем.

Желающих попить бесплатный чай, пусть даже с добровольно-принудительной покупкой мешочка со зверобоем, нашлось столько, что я даже как-то растерялась. В нашей лавке столько посетителей никогда не было! Пришлось даже выставить две скамьи и организовать что-то вроде импровизированного чайного столика, прямо на сундуке, заполненном орехами.

Все галдели, обсуждали неожиданное происшествие, кто-то жалел Гризольду и ее лавку, кто-то ее ругал, а кто-то божился, что совершенно точно видел, как именно она всё утро бегала около лавки, подозрительно помахивая ножом.

Лакор — в целом, довольно насыщенное событиями государство, многие владеют магией, так что различных инцидентов, связанных с расшалившимся волшебством, хватает, но вот убийства происходят редко. И уж тем более — на нашей улочке, на которой в основном располагаются лекарские и кондитерские лавки. Обычная такая спокойная улица, ведущая к ярмарочной площади, у нас даже каких-нибудь бешеных очередей в дни праздничных распродаж не бывает.

В общем, повода для пересудов сегодня появилось столько, что местные еще нескоро угомонятся.

Но сегодня нам это было даже на руку: Эля чувствовала себя в своей стихии, болтала без умолку, подливая всем чай, и умудрялась продавать к нему дополнительные товары. Конечно, вкусняшек типа кексов и шоколадных конфет у нас не имелось, зато Эля разрекламировала медово-травяные леденцы, которые я вроде как бестолково делала «от простуды», но подруга подала это как «для поддержания нервной системы». А еще у нас имелось много сушеных ягод и яблочных пастилок, которые были «богаты клетчаткой и так необходимым фаренцидо́лом»! Что такое фаренцидол, думаю, не знала сама Эля, и вообще, придумала это слово на ходу, сохраняя умный вид. Но посетители лавки важно кивали и поддакивали, мол, да-да, они тоже это прекрасно понимают и всячески поддерживают, очень вкусно, а можно добавки? За болтовней, да в состоянии нервного возбуждения посетители готовы были уминать вприкуску с чаем что угодно. И я даже слышала шепотки на тему «надо почаще так разнообразить, а то эти рождественские кексы уже надоели».

— Ди, у меня листья брусники для чая закончились, принеси еще! — с горящими глазами обратилась ко мне Эля, заваривая очередную порцию чая.

Я кивнула и с облегчением сбежала в подсобку, чтобы хоть ненадолго скрыться от толпы. Мой внутренний интроверт был в шоке от событий сегодняшнего дня и желал закопаться во-о-он в тот ящик с сухоцветами.

Но побыть одной даже в подсобке мне не удалось, так как там я столкнулась с Э́рбисом, лежащим как раз в том самом ящике.

Я уперла руки в боки и возмущенно уставилась на белого пушистого кролика с голубыми глазками, который разлегся на мешках с травами с видом обожравшегося зверька.

— Ну сколько тебе говорить, не надо лежать в этом ящике! Мы же специально для тебя лежанку сделали, ну чем она тебе не нравится?

— Мне здес-с-с-сь удобнее, — услышала я писклявый голосок кролика. — Тут всё по фен-ш-ш-шую.

Вот же, понабрался от меня словечек!

Эрбис — это некто вроде фамильяра, который раньше принадлежал хозяйке этой лавке. Хозяйка-то померла, а вот кролик почему-то никуда уходить не захотел, пожелав остаться здесь. Я не знала, что с ним делать, но он был вполне милый и даже помогал. Правда, иногда помощь заключалась в прогрызании мешков с нужными ингредиентами, ну да это мелочи, пользы от него было больше. Один раз он даже расшумевшуюся Гризольду за ногу цапнул — чем не польза?

— Так, — я возмущенно топнула ножкой. — Я тебе, знаешь, какой фен-шуй сейчас устрою? А ну, марш на свое место, не мешай работать! И без тебя день нервный выдался!

Видимо, видок у меня был достаточно грозный, потому что Эрбис аж подпрыгнул на своем травяном ложе и юркнул в сторону лежанки. Из его лапок при этом что-то выпало. Я пригляделась и поняла, что это имбирный пряник.

— А это у тебя откуда? — спросила, поднимая его с пола.

— Здес-с-сь нашел. Наверняка вы от меня с-с-спрятали, негодницы!

Я покачала головой.

— У нас пряники в лавке не водятся. А, видимо, из корзинки Эли, выпало, пока мы тут, хм... заняты были, в общем, — закончила тише, не став произносить вслух «пока мы тут возились с трупом».

— Но на прянике не ее имя! — возразил Эрбис.

— Имя?

Я недоуменно вскинула брови и покрутила пряник в руках. А и правда, пряник в виде новогодней ёлочки был именной. Я не сразу разглядела внизу надпись — «Мара».

С одной стороны, вряд ли подруга будет покупать пряник с чужим именем, разве что по большой скидке и с голодухи. С другой стороны, скидки и голодуха в нашей жизни — состояния постоянные. И какая разница, чья имя уплетать за обе щеки под вечерний чаёк?

— Эй, ты чего там застряла? — окрикнула меня Элька. — Ты за брусникой в лес пошла, что ли? Гости ждут! Это не брусника, Ди, это пряник. Успеешь ты поесть. У нас тут раз в жизни пруха пошла, народ скупает всё подряд, а ты жрешь! — скептически добавила она, заметив в моих руках елочку.

— Это твое, — я положила её на одну из многочисленных полок подсобки. — Ты из корзинки обронила, а Эрбис чуть диатез себе на попе не заработал от счастья.

— Что не заработал? — в один голос спросили и кролик, и подруга.

Эх, иногда даже грустно, что некоторые — без сомнения! — смешные реплики приходится объяснять, иначе до местного населения они не доходят.

Я отмахнулась:

— Да так. Не обращайте внимания.

— Ага, не обращаем. Я вроде такого пряника не покупала, — сказала Эля и сама достала листья брусники, а заодно набрала ягод клюквы.

Ей от бабушки досталось множество рецептов просто невероятных настоев и отваров. Я как-то даже шутила, что нам бы по совместительству открыть кофейню и продавать крафтовые чаи. Но Элька не знала ни что такое «кофейня», ни что такое «крафтовые». Поэтому от идеи мы отказались и баловалисьвкусностями сами.

Например, в этот требовалось по две ложки сушеных листьев брусники и ягод клюквы, литр воды и ложка меда. Заваривать пятнадцать минут травы, потом процедить, добавить мед — напиток получался таким ароматным, что аж слюнки текли.

— Ну, это либо твой, либо мой, либо нашего недавнего гостя, — заметила я, указав на пряник. — Если не твой и не мой, то...

— Кто это к вам приходил? — любопытно высунулся Эрбис. — А почему я не в курс-с-се?

Про «курс-с-с» — он тоже от меня нахватался. Надо признать, я знатно засорила речь кролика.

Это вы еще не слышали, как филигранно он матерится, ударившись лапкой об угол стола.

— Он уже ушел, — ответила я, поморщившись.

— Слушай, кажется, пряник действительно принадлежит ему. — Элька с интересом глянула на лежащую елку. — Видимо, купил своей девушке на ярмарке и...

Она высунула язык, изображая удушение.

Ага, и не донес. А где-то скорее всего его ждет возлюбленная по имени Мара. Только им не суждено увидеться вновь. Точнее — она-то его увидит, но сугубо в момент похорон...

Бр-р-р.

— Тогда выкинем, да?

Не есть же его теперь, и не искать эту Мару по всему городу, чтоб отдать потерю. Ей точно в ближайшее время будет не до имбирных пряников.

— Ага. Давай я...

— Девушки! У нас закончились ваши вкусные пастилки! Есть ещё что-нибудь? — донесся до нас женский голос. — И чаек тоже тю-тю, у вас если больше ничего нет, то мы пойдем, наверное...

Эля тотчас засуетилась, чтобы не упустить клиентов, я присоединилась к ней.

В общем, к вечеру у нас имелись: куча монет в «кассе», полупустые полки и такая усталость, будто мы марафон отпахали.

Следователь допросил нас в числе последних, без особого интереса. Чисто: где были, что видели. Убедившись, что у нас обеих есть приблизительное алиби (и что Гризольда сама позвала нас к своему мусорному баку), он ушел.

Элька откинулась на стуле и выдохнула.

— Уф...

Я перекладывала деньги по мешочкам. Серебряные монеты — в правый, медные — в центральный, а золотые — в левый.

— Не хочу ничего сказать, — заявила подруга, наблюдая за мной. — Но нужно поблагодарить нашего мертвеца. Благодаря его смерти у нас недельная выручка.

— Угу. Как думаешь, его все-таки убили или...

И тут в дверь постучались. Элька отодвинула защелку — мы уже закрылись, как и другие лавки на улочке, — и внутрь влетела Ви́тта.

— Девочки, а правду говорят, что рядом с вами... — она приложила ладошку к губам и произнесла шепотом: — ...нашли тело?..

— Ага, нашли, — весело кивнула Эля. — У Гризольды в мусорном баке.

— Что?!

— А перед тем как нашли у нее, то сначала это самое тело, еще живое, упало замертво на нашем пороге, — тяжело вздохнула я.

— ЧТО?!

У Витты был такой вид, будто она сейчас грохнется в обморок.

А вот нечего было весь день по делам бегать — пропустила всё самое интересное!

Пришлось усадить ее в кресло, всучить в руки кружку с травяным чаем, которым сегодня напрочь пропахла вся лавка, и начать рассказывать всё как есть.

Витта — это наша подруга, она тоже в лавке с нами работала и занималась главным образом закупкой редкого сырья для изготовления снадобий. Наш человек, в общем, так что мы с Элей выложили всё как на духу, не скупясь на эмоции. Разве что про пряник не сказали — как-то вылетело из головы. Да и не важен он особо, мало ли что могло выпасть из кармана.

Витта слушала нас с открытым ртом, даже про чай забыла. А еще она нервно накручивала на палец прядь длинных светлых волос, водилась за ней такая привычка, когда Витта нервничала.

— Какой ужас, — прошептала она, когда мы с Элей закончили рассказ. — Нас же теперь всех посадят!

— Мы-то тут вообще ни при чём!

— А тебя-то за что посадят? — фыркнула Элька.

— Так вы меня сами сделали сообщницей, когда рассказали детали! — вздохнула Витта.

— Глупости. Если у кого теперь проблемы и будут, так это у Гризольды, но, положа руку на сердце, так ей и надо, — усмехнулась я. — Учитывая, сколько она нам пакостей делала, то будем считать, что это ей такой бумеранг прилетел. Пусть понервничает, ей полезно.

— Зря вы тело ей подкинули, — покачала головой Витта, поставив на столик остывший чай, к которому так и не притронулась. — Когда узнают, что тело сначала в нашей лавке было, а мы об этом ни слова не сказали, то влетит нам всем по полной программе.

— Да как узнают-то? — беспечно пожала плечами Эля. — Нас точно никто с телом не видел, а мы все следы пребывания в нашей лавке несчастного молодого человека убрали!

— А если бы даже не убрали, то у нас тут столько людей за день прошло, что все оставшиеся следы затоптали бы, — хмыкнула я.

— Но магические-то следы никуда не делись! — возразила Витта, нервно комкая ткань темно-синего зимнего платья.

— Магические... следы? — я недоуменно вскинула брови. — Эль, ты что-нибудь о таком слышала?

— Не-а. Я в магии вообще особо не разбираюсь.

— Любой человек, и особенно волшебник, оставляет за собой такие особые следы, — пустилась в объяснения Витта. — Они не видны обычным глазом, но висят в воздухе некоторое время, и опытный в этом деле следователь легко поймет, что вы соврали.

— К нам следователь заходил, но он не проявил к нам никакого интереса.

— Да, но если к нам отправят какого-нибудь нюхача из Имперского сыскного войска, то он мигом поймет что к чему!

— Ой, брось, Ви, ты просто перечитала книжек, тебе надо поменьше увлекаться своими глупыми детективчиками, — отмахнулась Эля.

— И ничего они не глупые! — тут же вспыхнула подруга.

Я возвела глаза к потолку.

Препирательства подруг и бесконечные подколки на тему детективов, которые пачками читала Витта, уже порядком набили мне оскомину.

— Ладно, давайте не будем ссориться и паниковать на пустом месте, лучше пойдем нормально поужинаем, а то я даже не обедала и завтракала одним бутербродом с чаем, — предложила я. — Ну что, вы со мной?

Подруги согласно закивали, но двинуться в сторону кухни нам не дали, потому что в лавку постучали. Да так настойчиво постучали, что я хмуро уставилась на входную дверь, почему-то подумав о том, что совсем не хочу открывать ее.

Успела только обратить внимание, что дверь в месте дверного замка покрылась странным инеем, а потом вздрогнула, когда замок щелкнул, как обычно щелкает при открывании изнутри, и дверь с грохотом распахнулась. В лавку ворвалась метель, пахнуло морозной свежестью.

На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина, от одного только взгляда которого у меня кровь стыла в жилах.