Искусство общения по Чжоу Эньлаю. Уроки дипломатичности

Во время Великого похода однажды Чжоу Эньлай заметил, что несколько человек едят пшеничную муку, и спросил: «Откуда вы это достали? «Председатель Мао уже несколько месяцев не пробовал белой муки. У вас ещё осталось? Быстро отнесите немного Председателю Мао». По прибытии в Северный Шэньси маленькая жёлтая лошадь, на которой ездил Мао Цзэдун, вскоре умерла от болезни. Узнав об этом, Хэ Лун выбрал одну из хороших лошадей, подаренных ему монгольским народом, — лошадь каштанового окраса — и подарил её Мао Цзэдуну. Чжоу Эньлай, видя, что эта лошадь очень своенравная, поручил бойцам охраны тщательно её дрессировать. Только после того, как лошадь была хорошо приручена и он сам лично опробовал её в седле, он с полным спокойствием отправил лошадь Мао Цзэдуну. Это ярко свидетельствует о заботе и внимании Чжоу Эня к Мао Цзэдуну. В августе 1945 года, чтобы разоблачить заговор Чан Кайши, под маской мира скрывавший гражданскую войну, Мао Цзэдун должен был провести мирные переговоры с Чан Кайши в Чунцине. Перед отъездом Чжоу Эньлай направил телеграмму начальнику представительства Цянь Чжигуану, дав конкретные указания относительно охраны Мао Цзэдуна, организации его проживания, пищевых привычек и т. д. Перед посадкой на самолет Чжоу Эньлай снова попросил сотрудников охраны проверить на борту место Мао Цзэдуна и ремни безопасности, а затем сам ещё раз всё проверил и дал охранникам следующие указания: «По прибытии в Чунцин будьте бдительны и внимательны; при любых обстоятельствах обеспечьте безопасность Председателя, не допускайте ни малейшей небрежности». В тот же вечер по прибытии в Чунцин власти Гоминьдана разместили Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая в двух разных резиденциях. Чжоу Эньлай проявил крайнюю бдительность: он сидел в комнате, соседней со спальней Мао Цзэдуна, под предлогом работы, лично обеспечивая охрану Мао Цзэдуна, и не спал всю ночь до самого рассвета.

Во время пребывания в Чунцине всякий раз, когда Мао Цзэдун выходил из дома, Чжоу Эньлай лично выбирал маршрут и сопровождал его, принимая строгие меры безопасности. Во время переговоров в Чунцине на публичных мероприятиях Чжоу Эньлай всегда не отходил от Мао Цзэдуна ни на шаг. Однажды Чан Кайши пригласил Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая провести день в резиденции председателя Национального правительства Линь Сэня. Как только они прибыли туда, Чжоу Эньлай дал указание охранникам: тщательно проверить каждый уголок на наличие взрывчатых веществ, легковоспламеняющихся материалов и т. п. После того как охранники провели проверку, он всё равно не успокоился и сам ещё раз всё осмотрел. Когда Мао Цзэдун устроился на ночлег, он снова поручил охранникам следить за тем, чтобы в комнате никого не оставляли одного и никого не впускали внутрь.

В Чунцине Чжоу Эньлай не только помогал Мао Цзэдуну справляться с повседневной тяжелой работой, но и каждый раз, когда Мао Цзэдун ложился спать, созывал совещание, чтобы проанализировать и распределить задачи на следующий день. Сколько бессонных ночей он провел из-за этого! После подписания «Двойного десятого» соглашения Мао Цзэдун решил вернуться в Яньань, и Чан Кайши хотел отправить его на своем личных самолете, что очень беспокоило Чжоу Эньлая. Когда господин Чжан Чжичжун случайно упомянул, что Чан Кайши поручил ему 11-го числа вылететь в Ланьчжоу, Чжоу Эньлай почувствовал, что такой шанс не представится больше, и попросил Чжан Чжичжуна лично сопроводить Мао Цзэдуна обратно в Яньань, а уже потом отправиться в Ланьчжоу. Чжан Чжичжун согласился. Таким образом, благодаря тщательной и продуманной организации Чжоу Эньлая Мао Цзэдун благополучно вернулся в Яньань.

После основания Нового Китая каждый раз, когда проводился парад, заседание или какое-либо важное мероприятие, на котором должен был присутствовать Мао Цзэдун, Чжоу Элай всегда тщательно и скрупулёзно проверял площадку, дороги и оборудование; он даже лично ходил по ковру, проверяя, ровный ли он, пробуя, не скользкий ли пол, и проверяя, устойчивы ли стулья… и только убедившись, что всё в полном порядке, он успокаивался.

Однажды во время заседания Чжоу Эньлай заметил, что на пороге, через который должен был пройти Мао Цзэдун, пролегала обратная труба системы отопления, и сразу же поручил стоящему рядом охраннику остаться у порога, чтобы Мао Цзэдун не споткнулся об него. После того как Чжоу Эньлай ушел, охранник передал эту задачу обслуживающему персоналу, а сам последовал за Чжоу Эньлаем. Как только Чжоу Эньлай его увидел, он сразу же отчитал его и велел немедленно вернуться на место и ждать Мао Цзэдуна.

Во время IX съезда партии Чжоу Эньлай лично измерил шагами расстояние от урны для голосования до места Мао Цзэдуна и рассчитал время, необходимое для прохождения этого пути; обнаружив, что по пути есть ступенька, он сразу же велел обслуживающему персоналу выровнять поверхность.

По отношению к своему лидеру Чжоу Эньлай всегда проявлял тончайшую заботу и всестороннее внимание. Ради здоровья Мао Цзэдуна он продумывал всё до мелочей: даже если что-то было хоть немного не так, он сам брался за дело.

После освобождения всей страны заседания и встречи с иностранными гостями, на которых присутствовал Мао Цзэдун, часто снимались на пленку. Каждый раз Чжоу Эньлай созывал фотокорреспондентов и операторов и лично разъяснял, на что следует обратить внимание при съемке Мао Цзэдуна, подробно объясняя даже, когда лучше всего снимать, а когда не следует мешать Мао Цзэдуну. Он также часто напоминал товарищам, занимающимся съемками, чтобы они не направляли свет прямо в глаза Мао Цзэдуну, и давал указания тележурналистам оттачивать профессиональные навыки, быть «красными и специалистами», чтобы за минимальное время снимать качественные кадры с Мао Цзэдуном.

Однажды глубокой ночью товарищи, занимавшиеся съемками, находились в Зале народного собрания, готовясь к выступлению Мао Цзэдуна на собрании. Внезапно появился Чжоу Эньлай. Он тщательно осмотрел оформление зала, время от времени расспрашивая сотрудников о ситуации, а затем поднялся на трибуну, долго пристально рассматривал место Мао Цзэдуна и сказал сотрудникам, что вокруг места, где сидит Мао Цзэдун, ни в коем случае не должно быть тесно. Говоря это, он сам отодвинул свое кресло чуть в сторону. Только когда к рассвету всё было устроено как следует, он с облегчением ушёл.

15 марта 1964 года Чжоу Эньлай успешно завершил визит в 14 стран и возвращался домой. Первоначально планировалось, что он улетит из Чэнду в Пекин на специальном самолете утром, но, узнав, что Мао Цзэдун собирается лично встретить его в столичном аэропорту, он, учитывая, что Мао Цзэдун работает по вечерам и утром ему нужен отдых, перенес время возвращения в Пекин на вторую половину дня.

Чжоу Эньлай не только проявлял к Мао Цзэдуну безграничную заботу, но и отличался глубокой преданностью.

В ходе войны за помощь Корее против США, развернувшейся в первые годы существования Нового Китая, старший сын Мао Цзэдуна, Мао Аньин, погиб, отдав жизнь за родину. Узнав эту ужасную новость, Чжоу Эньлай был глубоко опечален, и его мысли закружились. Он знал, что Мао Аньин был сыном, на которого Мао Цзэдун возлагал самые большие надежды и которого он любил больше всего; сможет ли Мао Цзэдун вынести эту внезапную беду? Чтобы не вызвать у Мао Цзэдуна чрезмерного горя из-за того, что «еще не добившись победы, он уже потерял сына», Чжоу Эньлай долго размышлял и, предпочитая в будущем подвергнуться упрекам, решил временно задержать отправку телеграммы. Лишь полгода спустя, когда в штабе Добровольческой армии поступил запрос о том, как похоронить Мао Аньина, Чжоу Эньлай выбрал подходящий момент, чтобы сообщить об этом Мао Цзэдуну.

Это не то, что можно было бы сделать, руководствуясь обычной заботой или дружескими чувствами, ведь при неверном подходе это могло бы вызвать у собеседника недопонимание и привести к тому, что доброе намерение не было бы вознаграждено. Однако именно безграничная любовь Чжоу Эньлая к Мао Цзэдуну позволила ему поступить именно так: он заботился о Мао Цзэдуне гораздо больше, чем о себе самом, и благодаря этому завоевал искреннее доверие Мао Цзэдуна.

2. Забота, внимательность, глубокие чувства и прочные дружеские узы

Искреннее эмоциональное общение является духовной опорой для тесного сотрудничества и взаимодополняющей слаженной работы членов руководящего коллектива, а установление таких отношений невозможно без взаимной заботы, понимания, поддержки и помощи.

Члены руководства, в том числе высшее руководство, в равной степени нуждаются в эмоциональном общении и удовлетворении эмоциональных потребностей. С одной стороны, они открывают свои сердца и различными способами и каналами передают коллегам своё понимание, дружескую любовь и заботу; с другой стороны, они также надеются, что их знания и таланты, работа и учеба, а также трудности и проблемы встретят уважение, поддержку и помощь со стороны других. Только при взаимной заботе в быту и эмоциональном общении возможно искреннее сотрудничество в деле. Центральный комитет партии во главе с Мао Цзэдуном был именно таким боевым коллективом, отличавшимся взаимной заботой и тесным взаимодействием, а Чжоу Эньлай был среди них тем, кто проявлял самые искренние чувства и проявлял самую тщательную заботу о других. Его глубокая привязанность к Мао Цзэдуну была особенно заметна и трогала до глубины души.

В годы войны Чжоу Эньлай больше всего заботился об отдыхе и личной безопасности Мао Цзэдуна.

В 1947 году, когда наши войска покинули Яньань, Чжоу Эньлай вместе с Мао Цзэдуном и Жэнь Биши остался оборонять Северный Шэньси, одновременно ведя переговоры с противником и руководя Освободительной войной по всей стране. Они вместе участвовали в походах, ели и спали вместе. Во время марша Мао Цзэдун ехал верхом впереди, а Чжоу Эньлай следовал в хвосте колонны. Всякий раз, когда возникала чрезвычайная ситуация или опасность, Чжоу Эньлай мчался верхом вперед, чтобы выяснить обстановку и убедиться, что опасность миновала, и только тогда пропускал туда Мао Цзэдуна. Однажды во время марша разразился сильный ливень, и одежда у всех промокла. Добравшись до места ночлега, все собрались вокруг печи, чтобы сушить одежду. Чжоу Эньлай стоял в стороне, позволив Мао Цзэдуну сначала высушить и переодеться, и только потом сам сел на тёплую кровать, чтобы сушить свою одежду.

В годы революционной войны Чжоу Эньлай был самым занятым и самым трудолюбивым человеком: все дела, большие и малые, он лично организовывал, распределял и проверял. Он часто ложился спать позже всех и вставал раньше всех. А когда Мао Цзэдун отдыхал, Чжоу Эньлай никогда не стал бы беспокоить Председателя Мао, если только не поступала срочная телеграмма. Сам он часто спал всего два-три часа, после чего его несколько раз будил секретарь. К докладам о боевой обстановке, поступавшим с фронта, если в них появлялись новые обстоятельства, он всегда лично добавлял примечания и прилагал небольшие схемы, чтобы Мао Цзэдун мог сразу понять суть дела, сэкономить время и сосредоточить внимание на принятии стратегических решений, а затем передавал их Председателю Мао на ознакомление. Даже в повседневной жизни он всегда внимательно наблюдал за всем и изобретал всевозможные способы, чтобы облегчить Председателю Мао его труды.

Именно в таком взаимном уважении и понимании, заботе и бережном отношении такие ведущие члены Центрального комитета Коммунистической партии Китая, как Чжоу Эньлай, находили душевную опору и получали психологическое утешение, что делало их дружбу ещё более глубокой, сотрудничество — ещё более тесным, а общие усилия — ещё более мощными.

Однажды Мао Цзэдун заболел глазами, и врачи решили применить для лечения новые глазные капли. Чжоу Эньлай лично вызвал врача и подробно расспросил о свойствах этих капель, в том числе о том, вызывают ли они раздражение. Врач ответил на все вопросы, но Чжоу Эньлай всё ещё не был уверен и попросил медицинский персонал сначала закапать капли ему самому в глаза для проверки; только убедившись, что не испытывает никакого дискомфорта, он согласился передать их Мао Цзэдуну.

В 1971 году Мао Цзэдун тяжело заболел. Под воздействием событий «13 сентября», когда Линь Бяо сбежал из армии, зимой у Мао Цзэдуна вновь обострилась болезнь: он внезапно впал в шок, и это произошло настолько быстро, что медицинский персонал растерялся. Узнав об этом, Чжоу Эньлай немедленно примчался на место, но эта внезапная беда настолько угнетала его, что он долго не мог выйти из машины, а выйдя, не мог сдвинуться с места, словно на его плечах лежала тысячекилограммовая ноша.

Добравшись до резиденции Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлай, с одной стороны, руководил работой медицинского персонала, призывая его приложить все усилия для спасения жизни больного, а с другой — с волнением произнес: «Я не смогу взять на себя бремя этой страны, ведь эта страна не может обойтись без председателя Мао!» После напряжённых реанимационных мероприятий Мао Цзэдун, находившийся в коме, постепенно пришёл в себя и открыл глаза. Только тогда Чжоу Эньлай почувствовал, что камень с его сердца наконец-то спал.

Что же заставляло Чжоу Эньлая так заботиться о Мао Цзэдуне? В 1945 году Чжоу Эньлай сказал слова, которые можно считать отличным ответом на этот вопрос: «Каждое действие Председателя Мао связано с делом партии, с интересами всего народа, поэтому необходимо абсолютно гарантировать безопасность Председателя Мао».

Чжоу Эньлай всей душой и всей жизнью заботился о Мао Цзэдуне, беспокоился о его безопасности и здоровье, что свидетельствовало о его безграничной преданности и любви к партии, народу, родине и делу революции. Забота и любовь Чжоу Эньлая к Мао Цзэдуну были искренне вознаграждены самим Мао Цзэдуном.

В мае 1972 года во время медицинского осмотра у Чжоу Эньлая обнаружили рак. Мао Цзэдун был крайне потрясён и постоянно заботился о здоровье премьер-министра. Однажды секретарь заметил, что диван в резиденции Мао Цзэдуна был довольно высоким, а подушки — твёрдыми; председатель сидел на нём целый день, а то и несколько дней подряд, в результате чего у него на коже образовались пролежни. Сообщив об этом соответствующим ответственным товарищам, Мао Вэйчжун отправился на мебельную фабрику, где изготовили образец, который он принёс для пробного сидения. Этот диван был широким и удобным, подушка была сделана из молочно-белой губки, в которой просверлено множество мелких отверстий в виде сот; она была гораздо мягче прежних пружинных подушек. Мао Цзэдун покачался, сидя на диване, и сказал Чжан Юйфэн: «Видишь, такой диван гораздо лучше. Прежний диван был высоким и массивным; для такого человека, как я, он едва подходил — ноги доставали до пола. А премьер-министру на нём было неудобно — его ноги висели в воздухе». Затем он распорядился: «Премьер-министр сейчас болен, отправьте ему такой диван».

Чжоу Эньлай болел более четырёх лет, и Мао Цзэдун тоже перенёс тяжёлую болезнь, но он всё время заботился о Чжоу Эньлае и помнил о нём. Независимо от того, находился ли он в Пекине или лечился за пределами столицы, он всегда своевременно знакомился с отчётами о состоянии здоровья Чжоу Эньлая, а когда из-за болезни глаз не мог читать, просил секретаря зачитывать их ему вслух. Мао Цзэдун также поручал секретарю звонить, чтобы узнать о состоянии здоровья, питании и быте, и передавать его сердечные приветствия. Это очень тронуло Чжоу Эня. 20 марта 1975 года в личном письме, адресованном Мао Цзэдуну, Чжоу Энь сообщил о ходе и причинах своего заболевания и «убедительно попросил Председателя не беспокоиться».

8 января 1976 года премьер-министр Чжоу Эньлай скончался. В 10 часов утра Чжан Яоци, отвечавший за работу в ближайшем окружении Мао Цзэдуна, поспешно вошёл в спальню Мао Цзэдуна и сообщил ему — лежащему на боку в постели и слушающему, как сотрудники зачитывают документы, — печальную весть о кончине Чжоу Эня. Когда Чжан Яоци закончил, в комнате воцарилась тишина. Мао Цзэдун лишь кивнул, не произнеся ни слова. В душе старика царила крайняя боль.

Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай тесно сотрудничали более полувека; Чжоу Эньлай был предан Мао Цзэдуну, а Мао Цзэдун испытывал к нему глубокое доверие и заботу. Смерть Чжоу Эньлая принесла огромную скорбь великому лидеру Мао Цзэдуну, который уже приближался к концу своего жизненного пути; огромная печаль и болезнь вскоре унесли и его из жизни.

IV. Уделение внимания сотрудничеству, взаимодействию и взаимодополняемости

Лидеры — это талантливые выдающиеся личности, выделяющиеся из общей массы, но они не всемогущи: у каждого есть свои сильные и слабые стороны, а также различия в знаниях, способностях, характере и других аспектах. Только если каждый член коллектива будет добросовестно выполнять свои обязанности, активно и инициативно справляться со своими задачами, отлично выполнять свою работу, тесно сотрудничать с другими, использовать сильные стороны и компенсировать слабые, можно сформировать общую сильную команду. Это является основой для гармоничного взаимодействия с другими членами руководства.

1. Объединение усилий

Тесное сотрудничество и верность своим обязанностям

Чжоу Эньлай был человеком, придававшем огромное значение коллективному духу. На протяжении своей долгой революционной карьеры он уделял большое внимание сотрудничеству с ключевыми членами руководства и усердно трудился.

Еще в юности Чжоу Эньлай взял на себя тяжелую ношу управления семейными делами и начал лавировать в сложной семейной и социальной среде. Во время учебы он был активным участником всех школьных мероприятий, отличался энтузиазмом и надежностью, смело брал на себя ответственность и ладил с одноклассниками и учителями. Как уже упоминалось выше, в «Сборнике воспоминаний одноклассников» о нем написано: «Самый сердечный, преданный дружбе; во всех делах, касающихся друзей и общественного блага, всегда прилагает все усилия». Он выступал за то, чтобы в отношениях с людьми и в делах быть честным и надежным, добиваясь того, чтобы «слова соответствовали поступкам, без малейшей фальши и без вмешательства корысти и ума», и подчеркивал необходимость культивирования «духа, ориентированного на „практику“». Это простое чувство долга перед семьёй и коллективом, а также активный стремление к реальности и рвение в достижении целей впоследствии переросли в высокое чувство ответственности перед партией и классом, твёрдую целеустремлённость, а также дух сотрудничества, характеризующийся добросовестным выполнением служебных обязанностей и деловитостью.

В руководящем коллективе Чжоу Эньлай всегда добросовестно и активно выполнял возложенные на него задачи, не уклоняясь от рисков, не торгуясь, не боясь усталости, не считаясь с личными выгодами и потерями, прилагая все усилия для проявления своих способностей, работая более десяти часов в день, десятилетиями без изменений. Именно благодаря его преданности долгу, инициативности и стремлению к совместной работе он всегда блестяще выполнял задачи, порученные партией.

19 октября 1940 года Хо Эньцинь и Бай Чунси отправили «телеграмму Хао», предписывающую Восьмой армии и Новой Четвёртой армии выдвинуться к северу от Желтой реки в течение месяца с момента получения телеграммы. 24 октября Чжоу Эньлай, основываясь на различных сведениях о развитии событий, полученных в Чунцине, немедленно отправил телеграмму Мао Цзэдуну, предсказав приближение пика антикоммунистической кампании Гоминьдана. В телеграмме говорилось: «Банкет Цзяна, доклад Хо, антикоммунистическая деятельность Бая, прибытие в Чунцин Тан Эньбо, Ли Тэцзюня, Ма Хункуя и других, а также передислокация войск к югу и к северу от реки Янцзы… — всё это свидетельствует о том, что антикоммунистическая кампания постепенно набирает обороты».

Он пришёл к выводу, что «телеграммы Хэ и Бая от 19-го числа отражают решимость Гоминьдана». Он предложил Центральному комитету: ни в коем случае не соглашаться с принципами и методами, изложенными в «телеграмме Хао», но обязательно дать на неё ответ, а не оставлять её без внимания. В военном плане он предложил Центральному комитету на выбор два варианта: первый — перебросить основные силы Новой Четвёртой армии на север, вывести их на северный берег реки Янцзы для продолжения борьбы, что облегчит сосредоточение наших войск для отражения атаки; второй — часть Новой Четвёртой армии в южной части провинции Аньхой должна переправиться через реку Янцзы в южную часть провинции Суцзян, а другая часть вести партизанскую войну на месте; войска на северном берегу реки Янцзы в любом случае должны быть готовы к отражению атаки. После получения телеграммы Центральный комитет быстро ответил Чжоу Эньлаю, согласившись с его анализом ситуации, и 9 ноября от имени Чжу, Пэн, Е и Сян дал публичный ответ на телеграмму «Хао», постановив, что войска к югу от реки «в соответствии с приказом переместятся на север», а «что касается войск к северу от реки, то пока предлагается воздержаться от их передислокации».

В то же время Чжоу Эньлай, хотя и находился в Чунцине, продолжал активно готовиться к непредвиденным обстоятельствам. Он через различные каналы поддерживал широкие контакты с представителями всех слоев общества, разъясняя основную позицию КПК по вопросу о единстве в борьбе с японцами и разоблачая правду о том, как Гоминьдан провоцирует трения и подрывает сотрудничество между КПК и Гоминьданом, с целью завоевать симпатии; одновременно он собирал информацию о различных настроениях в Чунцине и своевременно докладывал о них в Центральный комитет партии. В начале ноября он телеграфировал в ЦК информацию об этой ситуации: «Все единодушно ожидают от нас предложения решений и надеются, что мы пойдём на уступки, чтобы смягчить разрыв».

Он также передал предложенную Фэн Юйсяном стратегию противодействия, а именно: «Нужно сочетать мягкость и жёсткость: внешне идти на уступки, а на деле действовать самостоятельно». Вскоре ЦК определил линию поведения в отношении надвигающейся антикоммунистической кампании Гоминьдана: «Внешне — смягчение, на деле — сопротивление; сочетать мягкость и жёсткость, отвечать ударом на удар».» К 25 декабря обстановка стала крайне напряжённой, но Чан Кайши внезапно пригласил на встречу Чжоу Эньлая — именно в этот день исполнялось четыре года со дня освобождения Чан Кайши после Сианьского инцидента. Он сказал Чжоу Эньлаю и лестные слова, и угрозы, то заискивая, то запугивая. На следующий день Чжоу Эньлай отправил телеграмму в Центральный комитет: «Я на месте ответил на провокации Чан Кайши и его нападки в наш адрес.» Он отметил, что многие обещания Чан Кайши «не заслуживают доверия» и что «на самом деле в отдельных районах подготовка к «подавлению коммунистов» продолжается с удвоенной силой». Он проницательно заметил: «Чжан Чун, вернувшись, счел результат неожиданно удовлетворительным.

Я же считаю, что это был ход, сочетающий запугивание и давление с умиротворением». Чжоу Эньлай сохранял трезвый ум перед угрозами и давлением со стороны Чан Кайши, осознавая, что это предвестник готовящегося нападения Чан Кайши на коммунистов. И действительно, менее чем через десять дней произошёл инцидент в южной части провинции Аньхой.

После того как подразделения Новой Четвёртой армии в южной части провинции Аньхуи были окружены и уничтожены войсками Гоминьдана, сотрудничество между Гоминьданом и Коммунистической партией оказалось под угрозой полного разрыва. Чжоу Эньлай возглавил Южное бюро и в самых суровых условиях вел умную и героическую борьбу.

Узнав о том, что «Новая Четвёртая армия» оказалась в окружении, Чжоу Эньлай немедленно обратился к Чан Кайши, Хо Инцину, Бай Чунси, Гу Чжутуну и Чжан Чун с отдельными переговорами и протестами, а также поручил товарищам из Южного бюро активно выступить перед старейшинами Гоминьдана, сторонниками сопротивления японской агрессии, представителями различных демократических партий, культурных кругов, прессы и дипломатических кругов, разоблачая преступления войск Гоминьдана, осаждавших «Новую Четвёртую армию».

После того как Цзян Цзеши обвинил Новую Четвёртую армию в «измене» и объявил о ликвидации её подразделений, Чжоу Эньлай по телефону резко осудил Хэ Юньциня: «Ваши действия причиняют боль друзьям и радуют врагов. Вы сделали то, что хотели сделать японские захватчики, но не смогли. Ты, Хэ Инцинь, — вечный преступник перед китайским народом». Под его руководством газета «Синхуа Рибао» прорвала строгую систему цензуры Гоминьдана и опубликовала написанное им собственноручно: «Скорбь по погибшим за родину в Цзянане: вечная несправедливость, один лист в Цзянане, братоубийственная война — зачем же так жестоко мучить друг друга?», выразив тем самым самый решительный протест против упрямых представителей Гоминьдана; одновременно он лично руководил составлением листовки «Правда о окружении и уничтожении частей Новой Четвертой армии в южной части провинции Аньхой», которая широко распространялась как внутри страны, так и за рубежом.