Искусство общения по Чжоу Эньлаю. Уроки дипломатичности

В 1934 году из-за неудач на фронте руководство ЦК КПК в спешке приняло решение о «Длинном походе» — стратегическом переходе. Во время подготовки к «Длинному походу» Чжоу Элай заболел. Его состояние то улучшалось, то ухудшалось; когда у него не было высокой температуры, он всегда читал телеграммы и рассматривал документы. Иногда у него поднималась высокая температура, и он не мог даже говорить; телеграммы ему приходилось просить санитара Ли прочитать вслух. Но как только Чжоу Эньлай приступал к работе, он всегда забывал принять лекарство: остывшее лекарство он снова подогревал, но всё равно говорил: «Сначала дочитаю эту телеграмму, а потом приму». Это так раздражало Ли, что он «жаловался» на него прямо в присутствии сестры Дэн и сестры Кан.

На уговоры сестры Дэн и сестры Кан Чжоу Эньлай всегда отвечал с улыбкой: «Это исключение, послушайте маленького Ли!» Однажды, едва приняв лекарство, он сразу сел за рабочий стол читать документы. Маленький Ли в отчаянии попытался оттащить его, но не смог — тот всё повторял: «Подожди, подожди». Только когда маленький Ли расплакался от отчаяния, Кан Кэцин, увидев это, смогла его уговорить. Через сорок дней доктор Фу Ляньси, осмотрев его, сказал: «Болезнь ещё не излечена, нужно продолжать лечение и отдыхать». Однако он больше не принимал лекарства и каждый день, таща своё ослабленное тифом тело, с головой погружался в напряжённую работу по подготовке к Великому походу.

Во время Великого похода Чжоу Эньлай ещё больше погрузился в работу. 8 ноября 1934 года Чжоу Эньлай и начальник Генерального штаба Лю Бочэн лично прибыли в авангардный полк всей Красной армии и возглавили прорыв войск через линию блокады противника. Чжоу Эньлай был одет в серую военную форму, накинул старый синий дождевик из синей ткани, обул соломенные сабо и влился в строй роты, непосредственно подчинявшейся полку. Во время ускоренного марша он редко ездил на своём жёлтом муле, часто отдавая его больным солдатам для езды или для перевозки оружия. Он использовал небольшие перерывы в марше и время противовоздушной обороны, чтобы пообщаться с солдатами о повседневной жизни и рассказать им о военной истории.

Во время обеденного перерыва он также отвечал на различные вопросы, задаваемые кадрами и солдатами, одновременно обедая. При остановке на ночлег он всегда находил возможность посетить роту, чтобы навестить командиров и солдат, проявляя большую заботу об их настроении и быте. Прибывая в штаб полка, он никогда не забывал напоминать кадрам о необходимости своевременно изучать местность, анализировать обстановку с противником, определять места сбора в чрезвычайных ситуациях и разведывать маршруты марша. Часто, едва вернувшись в свою комнату и не успев даже отдохнуть, он получал телеграммы и документы, приносимые штабными офицерами.

Когда руководство полка докладывало ему, он всегда одновременно читал телеграммы и слушал доклады, а затем быстро и точно принимал необходимые меры. Чжоу Эньлай часто работал до утра, но на его лице не было видно ни малейшего признака усталости. Во время Длинного похода, как только Чжоу Эньлай прибывал в место дислокации, он приказывал проложить телеграфную линию для приема телеграмм от всех армейских корпусов; одновременно развешивались карты, чтобы можно было изучить и выбрать маршруты марша и боевых действий. Только после этого он садился в кресло, чтобы немного отдохнуть. Когда все данные собирались, он приступал к их анализу и изучению, обращался за указаниями к Председателю Мао, составлял боевые приказы, утверждал маршруты марша и только после отправки телеграмм во все армейские корпуса ложился спать. К этому времени уже начинало светать. Иногда, едва он ложился спать, поступали новые сведения, и его приходилось будить, чтобы он их обработал. Однажды штабной офицер обратился к нему за указаниями по какому-то вопросу; Чжоу Элай во сне произнес «м-м», и штабной офицер, полагая, что тот дал согласие, удалился. На следующий день он сказал, что совершенно не знал об этом деле, и постановил: впредь его нужно будить так, чтобы он сел, — только тогда считается, что он проснулся.

Во время Длинного похода Чжоу Эньлай не боялся трудностей и не щадил себя. Днём он шёл в поход, а ночью работал; ночью шёл в поход, а днём работал, почти не отдыхая, порой не спал несколько дней и ночей подряд. Иногда он дремал верхом на лошади, и товарищи, опасаясь, что он упадет, готовили для него носилки, но он часто отказывался от них, всегда уступая их раненым и больным, и настаивал на том, чтобы идти пешком вместе со всеми. Ноги опухали, на подошвах появлялись мозоли, и, когда позволяли условия, он обдавал их горячей водой. Часто, только-только опустив ноги в ведро, он наклонял голову и засыпал; окружающие товарищи уговаривали его лечь и отдохнуть, но он резко просыпался, вытаскивал ноги и продолжал работать…

Благодаря своему усердию Чжоу Эньлай сыграл решающую роль в ходе Великого похода: как в период раннего руководства, так и после прихода к власти Мао Цзэдуна на Цзуньйском совещании он оказывал огромное влияние на принятие решений в партии.

По воспоминаниям Хуан Хоуцина: во время Длинного похода победы обеспечивались стратегическими линиями Мао Цзэдуна, а Чжоу Эньлай, благодаря поразительной стойкости и самоотверженному труду, конкретно организовывал и осуществлял стратегические планы Мао Цзэдуна, обеспечив победу в Длинном походе.

Во время Войны за освобождение Чжоу Эньлай, занимавший пост заместителя председателя Центрального военного совета, фактически стал главным помощником Мао Цзэдуна и начальником Генерального штаба в руководстве общенациональной Войной за освобождение. Как позже вспоминал Чжан Цинхуа: «На этом этапе я глубоко осознал: вице-председатель Чжоу в военном отношении был абсолютно незаменимым помощником ЦК партии и председателя Мао, а также выдающимся военным организатором и полководцем. В то время он руководил операциями из-за кулис, разрабатывал стратегии и планы, за что заслужил высокую оценку ЦК партии и председателя Мао, а также поддержку всей армии».

После освобождения всей страны Чжоу Эньлай, занимая высокий пост, ещё больше разделял с Мао Цзэдуном огромный объём работы.

Более двадцати рабочих дневников, оставленных Чжоу Эньлаем, содержат записи о важных делах, которыми он занимался каждый день в течение 26 лет — с 1 января 1950 года по 8 января 1976 года. Это подробные записи о том, как Чжоу Эньлай днём и ночью трудился на благо партии и народа. На странице от 26 марта 1974 года сделана следующая запись: в 15:00 — пробудился; в 16:00 — встреча с Нирером (пятый этаж); в 19:00 — совместный ужин; в 22:00 — заседание Политбюро; в 2:30 утра — совещание с товарищами из гражданской авиации; в 7:00 утра — работа в кабинете № 7; в 12:00 — выезд в Восточное предгорье для встречи Сианука и королевы; в 14:00 — отдых. Целых 23 часа непрерывной работы! В то время премьер-министр Чжоу Эньлай был уже 76-летним пожилым человеком, к тому же страдавшим от рака, состояние которого становилось всё тяжелее! Через год и 9 месяцев он скончался! В течение пяти месяцев с января по июнь Чжоу Эньлай, за исключением посещений больницы для обследования и госпитализации из-за тяжелого состояния, в общей сложности проработал, несмотря на болезнь, 139 дней. Из них только 9 дней он работал менее 14 часов, а 74 дня — от 14 до 18 часов, причем многие из этих дней были днями непрерывной работы без перерывов. В рабочем календаре Чжоу Эньлая невозможно найти ни минуты, ни секунды, потраченной впустую.

В первой половине 1974 года болезнь Чжоу Эньлая уже была очень тяжелой. 9 февраля он проработал целых 20 часов, а 10-го, проснувшись, продолжал работать до 4:03 утра 12-го. 6 марта, проработав 12 часов подряд, он уже не мог держаться на ногах, но, лежа в постели, продолжал работать, рассматривая документы в течение 9 с половиной часов!

1 июня 1974 года тяжелое состояние здоровья вынудило Чжоу Эньлая согласиться на госпитализацию и операцию. За полтора года пребывания в больнице он 161 раз беседовал с руководителями Центрального комитета, 55 раз — с руководителями центральных ведомств и других соответствующих органов, 63 раза принимал иностранных гостей, 17 раз беседовал с сопровождающими лицами, 20 раз проводил совещания в больнице и 20 раз выезжал из больницы для участия в совещаниях. В этот период он встал с больничной койки, чтобы принять участие в церемонии захоронения праха маршала Хэ Луна, посетил траурную церемонию в память о Ли Фучуне и, несмотря на болезнь, выступил с докладом о работе правительства с торжественной трибуны первой сессии IV Всекитайского съезда народных представителей…

7 мая 1975 года Чжоу Эньлай посетил Тан Чжэньлиня в Пекинской больнице и, говоря о своём состоянии, сказал: «По моим оценкам, мне осталось ещё полгода», а также добавил: «Вы обязательно должны в любое время правдиво сообщать мне о моём состоянии, потому что у меня ещё много дел, о которых я должен отчитаться». По неполным подсчётам, Чжоу Эньлай, несмотря на тяжёлую болезнь, 102 раза беседовал с представителями различных кругов и обсуждал с ними рабочие вопросы, 34 раза принимал иностранных гостей, 7 раз выезжал из больницы на заседания, трижды проводил заседания в больнице и 4 раза выезжал навестить людей.19 апреля, узнав о визите Ким Ир Сена, Чжоу Эньлай настоял на том, чтобы встать с постели и встретиться с ним; из-за отека ног он не мог надеть кожаные туфли, поэтому специально заказал пару тканевых туфель с круглым носком и в них встретился с Ким Ир Сеном.

Благодаря такой самоотверженной работе Чжоу Эньлай взял на себя значительную часть обязанностей Мао Цзэдуна и других руководителей партии и государства, став их надежным помощником. Он пользовался доверием и уважением Мао Цзэдуна и стал одним из его самых близких и любимых соратников.

2. Преданность и непоколебимость

Безупречная верность своему руководителю — важный принцип в отношениях с руководством. Верность Чжоу Эньлая партийному лидеру основывалась на общих идеалах и убеждениях, поэтому его верность была непоколебимой.

С момента проведения Цзуньийского совещания в 1935 году, когда Мао Цзэдун из подчинённого Чжоу Эньлая стал его начальником, Чжоу Эньлай оставался самым верным подчинённым Мао Цзэдуна, его незаменимым помощником и близким соратником вплоть до своей кончины в 1976 году.

Чтобы проявлять преданность своему руководителю, прежде всего необходимо в своих высказываниях демонстрировать уважение и лояльность по отношению к нему.

2 августа 1943 года Чжоу Эньлай вернулся из Чунцина в Яньань, и на приветственном банкете, устроенном для него в Генеральном секретариате ЦК КПК, он с искренним убеждением подтвердил, что руководство Мао Цзэдуна китайской революцией было правильным. Он сказал: «Все те, кто в прошлом выступал против руководства товарища Мао Цзэдуна или его мнений, или сомневался в них, теперь полностью доказали свою неправоту». «22-летняя история нашей партии доказывает: мнения товарища Мао Цзэдуна пронизывают весь исторический период существования партии и развились в линию, представляющую собой китайскую адаптацию марксизма-ленинизма, то есть линию китайского коммунизма!» Затем он чётко заявил: «Направление, указанное товарищем Мао Цзэдуном, — это направление Коммунистической партии Китая!» «Линия товарища Мао Цзэдуна — это линия китайских большевиков!» Именно «благодаря руководству и указаниям товарища Мао Цзэдуна» партия и Красная армия «во многих чрезвычайных ситуациях и на многих важных переломных моментах смогли гарантировать, что наша партия ни на йоту не сбилась с курса и не свернула на ложный путь».

Верность Чжоу Эньлая Мао Цзэдуну не была вульгарной слепой преданностью, а представляла собой верность пролетарского революционного бойца пролетарскому лидеру. Его преданность Мао Цзэдуну проистекала из мудрости, величия и правоты Мао Цзэдуна, а также из его стремления к истине; поэтому на протяжении великого пути китайской революции и строительства он в своей работе мог решительно подчиняться руководству Мао Цзэдуна, следовать его указаниям и верно осуществлять его революционную линию.

Чжоу Эньлай не только во всех своих высказываниях и в работе проявлял беззаветную преданность Мао Цзэдуну, но и во многих мелочах, которые позволяют увидеть это.

Работая вместе с Мао Цзэдуном, Чжоу Эньлай уделял внимание мельчайшим деталям: если Мао Цзэдуну что-то было нужно, он всегда делал это с полной самоотдачей и на высшем уровне, демонстрируя безграничную преданность своему лидеру. В 1945 году, когда Чжоу Эньлай возвращался из Чунцина в Яньань, Мао Цзэдун поручил ему привезти с собой несколько выпусков газет Гоминьдана, изданных в Чунцине, в качестве справочного материала для анализа обстановки.

Когда автоколонна под руководством Чжоу Эньлая проезжала через уезд Цзяньян, её застала гроза, и проливной дождь полностью промочил багаж в автомобилях. Как только дождь прекратился, Чжоу Эньлай сразу же приказал остановить машины и лично проверил каждую из них. Увидев, что пачки газет полностью промокли, он очень забеспокоился и сразу же приступил к их разгрузке. Он возглавил всех, кто аккуратно разложил газеты по одной на берегу реки, чтобы они высохли, и вместе с Дэн Инчао стоял рядом, присматривая за ними, пока газеты не высохли. Только тогда Чжоу Эньлай осторожно сложил газеты, связал их в пачки, погрузил в машину и напутствовал всех, чтобы они были осторожны и бережно относились к газетам.

Так поступал он в мелочах, а в важных принципиальных вопросах Чжоу Эньлай проявлял к Мао Цзюньлаю ещё большую преданность и непоколебимую верность. На протяжении десятилетий китайской революции и строительства Чжоу Эньлай всегда неуклонно выполнял установленные Мао Цзюньлаем линии, принципы и указания, а также подавал личный пример, просвещая и воспитывая широкие массы командиров и солдат, направляя их на выполнение установленных Мао Цзюньлаем линий и принципов и на подчинение приказам и указаниям ключевых членов руководства.

В июле 1935 года Первая и Четвёртая армии Красной армии, объединившись, прибыли в Маоэргай. Центральный комитет принял решение провести здесь передышку и собрать продовольствие, чтобы подготовиться к переходу через степи. Главный руководитель Четвёртой армии Красной армии Чжан Готао, полагаясь на превосходство в количестве оружия и численности войск, выступил против линии Мао Цзэдуна по продвижению на север для борьбы с японцами, выступая за отступление на юг, к границе провинций Сычуань и Сикан, и открыто боролся с партией за власть, подстрекая часть людей к тому, чтобы обратиться к Центральному комитету с предложением о реорганизации Центрального военного совета и Главнокомандования и с требованием назначить Чжан Готао председателем Военного совета. В связи с этим Чжоу Эньлай с большой настойчивостью и терпением проводил идеологическую работу с Чжан Готао. Чтобы убедить Чжан Готао исправить ошибку и выполнить линию Мао Цзэдуна по продвижению на север для борьбы с японцами, Чжоу Эньлай предложил Центральному комитету передать Чжан Готао свою прежнюю должность главного политического комиссара Красной армии.

Однако Чжан Готао по-прежнему упорствовал в своих намерениях и замышлял разжечь рознь между бойцами Четвёртого фронта Красной армии и Центральным комитетом партии, а также Мао Цзэдуном. В связи с этим Чжоу Эньлай не только ежедневно участвовал в заседаниях, но и каждый день беседовал с офицерами и солдатами Четвёртого фронта Красной армии, не жалея сил, лично выезжал в части, чтобы вести терпеливую политико-идеологическую работу и обеспечить выполнение линии Мао Цзэдуна по продвижению на север для борьбы с японцами. Его эффективная работа вместе с другими товарищами из Четвёртой Красной армии в конце концов помогла широким массам командиров и солдат Четвёртой Красной армии прозреть и осознать ошибочность позиции Чжан Готао, после чего они вновь вернулись в ряды китайской революционной армии под руководством Мао Цзэдуна.

Именно эта безграничная верность Чжоу Эньлая Мао Цзэдуну и делу революции в тяжелые времена в конце концов привела к победе китайской революции. На протяжении своей политической карьеры, длившейся несколько десятилетий, Чжоу Эньлай никогда не создавал личной клики, не формировал замкнутых кружков и никогда не участвовал в деятельности, направленной против Мао Цзэдуна. В партийных политических борьбах у него никогда не было собственной фракции, поэтому он обладал многочисленными, но не организованными в фракцию сторонниками. Чжоу Эньлай всегда оставался преданным подчинённым, решительно поддерживавшим и подчинявшимся руководству Мао Цзэдуна, и поэтому на протяжении десятилетий он неизменно оставался самым доверенным, самым близким и самым надежным соратником Мао Цзэдуна.

Чжоу Эньлай искренне помогал и подчинялся руководству Мао Цзэдуна, что не только заслужило похвалу со стороны товарищей как внутри партии, так и за её пределами, но и стало предметом восхищения на международном уровне. Британский журналист Джон Медеш в книге «Чжоу — неофициальная биография Чжоу Эньлая, легендарной фигуры Китая» писал: «Сотрудничество Чжоу и Мао, с точки зрения продолжительности, степени близости и исторической значимости, не имеет прецедентов в истории Коммунистической партии Китая. Их партнерство длилось целых 40 лет; эти отношения были откровенными и творческими. Можно с уверенностью сказать, что это был самый ключевой фактор, определивший рождение и существование Китайской Народной Республики».

3. Ответственность перед руководством и умение восполнять пробелы

Несмотря на то что ключевые лидеры, как правило, обладают высокими способностями, дальновидностью и талантом, они не являются ни богами, ни «идеальными людьми», и их недостатки и ошибки неизбежны. Член руководящего коллектива, умеющий правильно строить отношения с окружающими, должен умело восполнять пробелы в работе руководства, максимально снижая последствия и ущерб, вызванные ошибками ключевых лидеров; это является не только поддержкой общей работы, но и проявлением ответственности и заботы о ключевом руководстве. Представьте себе: если человек, видя, что у его руководителя в работе есть пробелы и ошибки, не указывает на них и не принимает мер по их устранению, то, узнав об этом, руководящий состав и другие члены руководства наверняка не будут испытывать к такому человеку симпатии. Однако, будучи членом руководства, необходимо устранять пробелы в работе руководящего состава с соблюдением определённого искусства: в первую очередь следует подчиняться руководителю, а затем добиваться успеха с помощью «доброты». В принципе, подчинение членов руководства своему лидеру является общепринятой нормой. Однако как правильно устранять пробелы, когда у вас есть иные мнения относительно решений и указаний ключевого руководителя? Чжоу Эньлай поступал следующим образом:

(1) Активно доносить свои мнения до вышестоящих инстанций, стремясь своими усилиями и влиянием убедить главного руководителя осознать ошибку и исправить её.

(2) До тех пор, пока руководитель ядра не примет его мнение и не внесет изменения в постановление или указание, необходимо продолжать выполнять первоначальные указания и постановления, при этом активно принимая меры в ходе их выполнения, чтобы свести возможные убытки к минимуму.

После провала Великой революции провинциальный комитет КПК в Цзясу был одной из главных провинциальных партийных организаций всей партии, под его юрисдикцией находились политический центр страны — Нанкин — и экономический центр — Шанхай; промышленные рабочие составляли более трети от общего числа рабочих страны, а партийная организация была достаточно хорошо развита. В то время основные лидеры партии Сян Чжунфа и Ли Лисань учитывали, что если Центральный комитет будет непосредственно руководить работой партии в Цзясу, это не только укрепит руководство партии над Цзясу, но и позволит Центральному комитету приобрести практический опыт работы, что будет способствовать руководству работой по всей стране, а также даст возможность отобрать группу кадров из прежнего Провинциального комитета Цзясу для укрепления районных комитетов Шанхая; поэтому в январе 1929 года они предложили Политическому бюро Центрального комитета, чтобы Центральный комитет КПК одновременно выполнял функции Провинциального комитета Цзясу. Это предложение было одобрено Политбюро, но ещё не дошло до провинциального комитета ЦК в Цзясу.

В это время Чжоу Эньлай находился на Севере, занимаясь урегулированием конфликта в провинциальном комитете Шунчжи. Вернувшись в Шанхай, он пришёл к выводу, что решение о том, чтобы ЦК одновременно исполнял функции провинциального комитета Цзясу, было неверным: это не только повлияет на руководство ЦК общенациональной работой, но и сделает невозможным для ЦК сосредоточить значительные человеческие и материальные ресурсы на укреплении партийной работы в Цзясу; следовательно, такой шаг с большой вероятностью приведёт к провалу на обоих фронтах. В интересах партии Чжоу Эньлай, несмотря на то, что Политбюро ЦК уже приняло решение, всё же изложил Центральному комитету своё мнение и позицию, разъяснил опасность такого шага и терпеливо убедил Сян Чжунфа и Ли Лисана отказаться от первоначальной позиции, что привело к изменению Политбюро его первоначального решения.

Однако к этому моменту первоначальное решение Политбюро уже распространилось по неофициальным каналам. Узнав об этом, провинциальный комитет партии Цзясу выразил сильное недовольство, расценив это решение как проявление недоверия Центра к себе, и начал проводить пропаганду, направленную против Центра, а также действия, нарушающие дисциплину, что вызвало весьма бурную реакцию. Узнав об этом, Чжоу Эньлай вновь спокойно провел разъяснительную работу с провинциальным комитетом партии Цзясу, признав их правильные мнения, но в то же время строго раскритиковав их противостояние Центра, указав, что это недопустимо с точки зрения дисциплины, и в итоге успокоил эту бурю.

Выйдя из периода спада Великой революции, китайская революция вновь пережила новый подъем. Когда проявились «левые» ошибки Ли Лисаня, сам Чжоу Эньлай также переоценил ситуацию, и его понимание вопроса о пути революции по-прежнему ограничивалось рамками городских центров. Однако благодаря тому, что он уделял большое внимание практике и придерживался принципа «искать истину в фактах», по многим важным вопросам он высказывал правильные взгляды и предложения, выступая против плана Ли Лисаня, призывавшего к слепым восстаниям. Ли Вэйхан отметил: «До отъезда Энлая за границу у него и Ли Лисана по многим вопросам не было единого мнения; например, между ними велись споры по поводу анализа революционной обстановки и организации восстаний в различных регионах». Однако из-за упрямства Ли Лисана Чжоу Энлай не смог предотвратить развитие этой «левой» тенденции, в результате чего, пока Чжоу Энлай находился за границей, авантюризм Ли Лисана воцарился в ЦК партии и стал активно и всесторонне продвигаться, что привело партию и революцию к серьезному кризису.

Чжоу Эньлай, будучи одним из главных руководителей ЦК, трезво осознавал ответственность, возложенную на него историей. Он не отказался от попыток исправить ошибки только потому, что его мнение не было принято во внимание. Однако он также ясно понимал, что одним лишь своим личным влиянием немедленно остановить продвижение линии Ли Лиса было крайне сложно. В то время Коммунистический Интернационал был организацией, составлявшей ядро руководства Коммунистической партии Китая; его резолюции и указания имели обязательную силу и подлежали обязательному исполнению. Поэтому Чжоу Эньлай, воспользовавшись возможностью отчитаться перед Коммунистическим Интернационалом во время пребывания в Москве, активно действовал и в конце концов убедил Коммунистический Интернационал осознать всю опасность ошибок Ли Лисаня. Коммунистический Интернационал принял «Резолюцию по китайскому вопросу» и поручил Чжоу Эньлаю и Цюй Цюйбаю вернуться в страну для её выполнения.

Вернувшись на родину, Чжоу Эньлай, проявив терпение и тщательно работая, наконец заставил Ли Лисань осознать свои ошибки, и тот прекратил проводить ошибочную линию в практической работе. Затем Чжоу Эньлай вместе с Цюй Цюйбаем созвал третий пленум шестого съезда, на котором были подвергнуты критике «левые» ошибки, олицетворяемые Ли Лисанем; сам Ли Лисань также дал самокритику и покинул занимаемые им руководящие посты.

В начале 1930-х годов Чжоу Эньлай занимал должность заместителя председателя Военного совета и главного политического комиссара Красной армии. В то время господствовала «левая» догматическая линия Ван Мина, а такие руководители Центрального комитета, как Богу и другие, в большинстве своём были оторванными от реальности интеллектуалами, практически ничего не понимавшими в революционной практике, особенно в военной борьбе; все вопросы боевого командования решал Ли Дэ. Ли Дэ, хотя и был отличником Советской военной академии, кроме заучивания некоторых зарубежных военных догм, командовал в Советском Союзе лишь кавалерией и плохо разбирался в условиях нашей страны и особенностях боевых действий нашей армии. К тому же Ли Дэ и его соратники, опираясь на поддержку Коминтерна и Ван Мина, вели себя высокомерно и грубо, считал себя выше всех; от высокопоставленных товарищей-руководителей нашей партии и армии до младших командиров и штабных офицеров — многие подвергались его придиркам и упрекам, а то и дисциплинарным взысканиям и судебным приговорам. Многие товарищи, работавшие под его руководством, были крайне возмущены и раздражены, называя Ли Де «империалистическим элементом».