ПослеМир

Часть 60 Дэн, Тень и наследство дикарей

Да какого ж чёрта там происходит?

Происходило, судя по отголоскам, пробивающимся через яростный рык и лязг Чудовища, ого-го. Дэн несколько раз порывался нырнуть следом за Тенью, сначала скрывшейся внизу, в грузовом отсеке самоходки, тут же отозвавшемся каким-то лязгом и пронзительным, полным нечеловеческой боли криком. Порывался ровно до той секунды, когда под огромные колёса почуявшего вольницу Чудовища не подвернулось что-то корявое и лязгающее, заставив его победоносно взреветь и задрать высоко поднятый ковш к небесам, взбрыкивая как взбесившийся грохотун.

Что это было (тот самый остов довоенной машины, что врезался сзади в волокущийся на тросе багги) Дэниел не разглядел, из-за потёков крови, заливающих левый глаз, из-за того что просто провтыкал. Но ревностно прилип к рулевому колесу, прекрасно отдавая себе отчёт, что упавший… э, большой зверь с рогами — мёртвый большой зверь с рогами. Тем более, Тень уже снова пронеслась где-то за спиной в обратном направлении, с ловкостью, не присущей серьёзно пострадавшим теплокровным, вскарабкавшись по дребезжащей железной лестнице и исчезнув из виду.

Над головой, перекрывая злой лай ПП и самопальных пистолетов, тут же задорно застрекотал пулемётный станок. Блиц только скрипнул зубами и качнул головой, обмахнув лицо ладонью. Зашипел, удивлённо выдирая из-под кожи лба стеклянную занозу, оставившую на руке порез, отшвырнул его в сторону, обходя по краю резкий уклон глубокой ямы; если сейчас кто-то попробует проскочить вперёд справа, будет здорово посмотреть, каково оно там, пузо кувыркающегося багги.

Но настырные спутники… кончились. Вместе с отсветами сигнальной ракеты, на минуту окрасившей землю и горы обломков зловещим кровавым закатом номер два. Всё кончилось? Пока что. На этот счёт никто не строил иллюзий.

— Цела? — спросил Дэн у Тени, снова деловито спускающейся по лестнице и направляющейся вниз.

Говно-вопрос. Не при смерти — это хорошо. Остальное, всё-таки, пришлось подкараулить позже, когда завод у снующей туда-сюда девчонки кончился и она наконец устало плюхнулась в сидение рядом с водительским местом. Не задавая больше вопросов, Дэн остановил разбег дребезжащего монстра, повернулся, нащупывая рядом с сидением какой-то затянутый ржавой сеткой пузырь, отдалённо напоминающий переносной фонарь. Покрутил в воздухе, поставил на место, так и не придумав, как это барахло вообще включается. Несколько секунд неровно выхваченные из темноты лица смотрели друг на друга. А потом в ход безапелляционно пошли руки.

— Твоя? — нащупав на рукаве мокрое пятно крови, Дэн строго зыркнул в разноцветные глаза, немилосердно прощупывая кожу и саму болтающуюся в ней руку на предмет краёв входного отверстия.

Закончив самопроизвольный осмотр и оглянувшись, Блиц с удивлением отметил, что стоят они почти посреди проклятого шоссе. Возможно, даже почти там, где произошла судьбоносная встреча с солнечным Чудовищем и его экипажем, уже кормящим червей где-то там, в какой-нибудь канаве за стеной Ямы. И решительно взялся за рычаг.

— Поищи, есть ли у них тут вода, — превозмог Дэниел рёв воспрявшего двигателя. — М. Пожрать тоже. Или… нет, к чёрту, отдыхай. Надо увести наш выигрыш поглубже, пока не рассвело. Здесь нас слишком легко найдут.

Неожиданно для себя, Блиц кивнул Тени, неловко подмигнув глазом. И сосредоточился на земле, мелькающей между густеющих, смыкающихся гущей зарослей. То, что было не досказано, что тянуло и дразнило из гнилой сырой темноты, заставляло глаза напрягаться, выискивая невозможные следы узнавания.

Чернота обступала покачивающегося, ползущего на цыпочках монстра со всех сторон. Норовила отхлестать по разбитым мордасам висящей с ветвей «бородой», уцепиться торчащим сушняком за задранный выше некуда ковш. В очередной раз остановив Чудовище, Дэн посмотрел на безмятежно свернувшуюся рядом Тень, спустился на землю. Прислушавшись, прошёл вперёд, нащупывая ботинками — удержит ли, пружинит ли, не хлюпает ли, как слюнявое брюхо? Двигаться вперёд становилось всё опаснее и опаснее. Оглянувшись назад, Дэн подумал, что те мелкие шустрые железные жуки, что гнались за ними от Ямы, не имея огромных, широченных, чуть приспущенных колёс, как их украшенный гирляндами колючей проволоки мастодонт, так далеко не прошли бы. И пора остановиться, пока удача не повернула к ним задом.

Вернувшись внутрь, Дэниел провёл Чудовище ещё вперёд и заглушил двигатель. Тишина сразу навалилась через разбитые стёкла и продырявленную решётку оглушительным валом мертвенных шелестов, редкого стрекота какого-то мелкого древоземного.

— Спишь? — шепнул Блиц, заглядывая в лицо Тени. Щёлкнул тумблером, вырубая передние прожектора. Хватит с любопытствующих и небольшой просеки, промятой их зверем в чёрно-зелёном месиве, хватит за глаза.

— Надо пошарить, что нам досталось в наследство. Инструменты. Надо выправить люк. Ну, там, оружие…

Помолчав, Дэн наконец оторвал взгляд от кожи, расписанной пятнами грязи и теней. Помучил панель, покуда внизу с тихим гудением не загорелась какая-то полудохлая лампа. И скользнул в отсек, впервые обшаривая взглядом их честно вырванное у должников достояние. За которое, наверняка, уже нехило оценили их с Тенью головы. Чёрт.

Часть 61 Тень, Дэн и ее сон

— Жив? — практически в унисон с Дэном спросила Тень, бочком скользнула в кабину, захрустев ботинками по рассыпанному стеклу. — Они отстали… Едва не вскрыли люк… Что за? — зашипела она, стряхивая осколки с сиденья и устало плюхаясь в его мягкие объятья. Громадина нервно дернулась и остановилась.

Девушка внимательно приглядывалась сквозь сумрак к Дэну, пытаясь убедиться, что с мужчиной все было в порядке. В общем-то ничего особенного, кроме лица, нашпигованного стеклом, как старый тюфяк клопами, она не увидела.

— Не моя… Все, пусти! А вот у тебя…

Мысленно выругавшись Тень заметалась по кабине, рыская по всем бардачкам и ящичкам, пытаясь разыскать замену бесславно пропавшей в Яме аптечке. Драгоценного рюкзака жаль было до истерики, однако сохранность собственной шкуры в тот момент оказалась важнее. Тень облазила практически все полки, пока не наткнулась на бережно хранимую шкатулочку с несколькими цветными тюбиками, инструментами и огрызком свечи.

— Дезинфицировать нечем! — с порога предупредила она, запалив огарок свечи и молясь чтоб его было достаточно.

Встав позади водительского сиденья, девушка бережно приподняла голову Дэна и оглядела залитое кровью лицо. Возможно, порезы и не были такими глубокими, однако кровоточили они знатно, превращая лицо мужчины в жутковатую гримасу.

— Ни этот… не смотри… закрой глаза лучше, — Тень мысленно досчитала до десяти, убедилась, что рука ее вновь верна и тверда и подцепила первый осколок. Странные потоки энергии, заключившие в их стремный союз, вновь активизировались от соприкосновения кожи, Тень старалась не убирать левую ладонь с щеки Дэна, пока не всегда аккуратно, а очень часто через обоюдное шипение, выдергивала из лица кусочки стекла. Надеясь, что эта самая энергия или связь облегчит его боль, девушка закончила манипуляции и осторожно промокнула лицо чистыми маленькими тряпочками, найденными в аптечке.

— Это, конечно, не вершина хирургии, но человек из тебя лучше чем дикобраз… Ну были раньше такие, — девушка неопределенно замахала руками, пытаясь изобразить иголки на лице, а потом махнула рукой.

— Потом.. поехали… — Тень уселась в кресло. Повозилась немного, скинула ботинки и свернулась калачиком, высматривая в неровном свете пляшущим фар странные силуэты заоконного пейзажа.

Былая тошнота вновь вернулась, однако мучила ее уже не так сильно. Качка выровнялась и стала более плавной, со временем превращаясь в медленный, едва слышный плеск волн. Потом перешел в мерное гудение огромных механизмов, спрятанных куда-то в незримую зону, в руки, разгребающие странное белое вещество, крупинками рассыпающееся по земле и превращающееся в воду от соприкосновения с человеческой кожей. Снег… определение пришло вместе с морозцем, прокравшимся по коже.

— 36 дробь 711…

Снег быстро таял в руках, собирался в ручейки и лужицы, объединялся в речушки и небольшие озерца, слившись наконец в единый огромный водоем с белой, пудровой окантовкой по краям. Блескучей и яркой, заставляющей щурить глаза на солнце. Морозность исчезла, слегла прохладной тяжестью металла в руке, еще секунда и пропало это ощущение, оставившее после себя отупляющее чувство потерянности.

— 36 дробь 711…

На язык присело гнилостное ощущение терпкого привкуса влажных болот. Вода по колено и удушающий воздух, холодное тело, оттягивающее руки и удаляющийся берег пудрового белого озера. Тяжелое надрывное дыхание с хрипом вырывается через иссушенные потрескавшиеся губы, ощущение загнанного зверя накрывает с головой, гонит вперед, надрывая забитые до деревянного состояния мышцы…

— 36 дробь 711…

Тень подскочила, отупело оглянулась по сторонам, вытерла тыльной стороной ладони слюну с уголка рта.

— Не сплю, Головатый, я не сплю! А черт! Дэн… Иду уже.

Девушка с хрустом потянулась, влезла в ботинки и побрела в след за мужчиной, зевая в кулак по дороге.

— Здесь много разных ящиков по стенам прибито, пока ехали там звенело что-то. Кстати! — Тень подобрала здоровый газовый ключ, залитый кровью. — Кажется инструменты были где-то тут, — девушка указала на левую сторону от люка. Оставив Дэна разбираться с инструментами и воняющими горючим канистрами, направилась в сторону запримеченного ранее камбуза.

Часть 62Дэн, Тень и озарение

— Офигенно рабочий инструмент, — задумчиво проговорил Дэн, принимая из рук Тени заляпанный ключ.

Слова, вернее, цифры, невнятно слетавшие с расслабленных губ Абигейл, до сих пор самовольствовали в отдалённом… да нет, уже вполне сознательном уголке головы Блица, пробуждая и смешиваясь с образами «серой, лупоглазой такой», почти стёршимися, как на мертвенно выцветшей ксерокопии, стены казарм, лица в боевых шлемах, коридоры Базы…

— Сейчас разберёмся, — уверенно бросил Дэниел вслед удаляющейся Тени, и огляделся, выискивая взглядом первую жертву предстоящего вскрытия.

Запертыми оказались лишь три из пяти или шести ящиков, жёстко зафиксированных мощными ограничителями. Дэниел принялся их осматривать с какой-то не то, что деловитостью — с нездоровым азартом. Одежда — старые стоптанные ботинки, штаны, перелатанные заплатами и кусками диковинной кожи, несколько курток, перчатки, что-то ещё — барахло, барахло, ношенное вонючее барахло, но нужное барахло, где им теперь взять другое? Инструменты, лобзики, кусачки, разводные ключи, гаечные, моток проволоки, топор — сокровище!

Осмотр личных ящиков, стоявших в ногах у каждой навесной койки, был отброшен на потом. Недолго думая, вне очереди, были сорваны запоры с первого из запертых ящиков. Отставив в сторону изогнутый змеиным языком ломик, Дэн раскрыл одну деревянную коробку, сбросил крышку со второй, запустил пальцы в маслянисто поблескивающие патроны. Негусто, конечно, но…

Внезапно удовлетворение удачливого охотника перебила резкая мысль. Так быстро. Так легко. Когда он успел? Всего несколько дней, неделя, чуть меньше чуть больше, а он, Дэниел Блиц, уже стал как они — ведь, наверное, они совсем вот так же, пробив кому-то голову, зарываются в добычу, перебирают, делят.

И без передышки, ещё более тяжёлым молотом — вдогонку: а мы? Мы, «Хронос», бравые ребята, остатки настоящего человечества — мы так же? Как дикари. Атака на Псов, атака на перегонщиков дрянного топлива, гулявшая отдалёнными слухами по казармам, на остальных… Пришёл, убил, взял под контроль, наладил эксплуатацию…

— Мы не убиваем. Мы зачищаем, — внятно сказал Дэниел испачканному ключу, наверняка нихера не видевшему разницы в таких тонкостях, и вытер рукавом внезапно набухшие влагой глаза. Обидно. То ли ты дурак, то ли тебя обманули в чём-то большом и очень светлом, пока непонятно, но так и так — обидно.

Без прежнего увлечения завершив ревизию, Дэн с полчаса, сосредоточенно окаменев лицом, от души бил и тянул, гнул неподатливое железо, возвращая ему приемлемую ровность. Но чего им, вскормленным коршунам (- Вон, чёрную крылатую зверюгу на эмблеме видишь? Я, брат, не знаю, как он так с лапами в раскоряку, но когти — во, видал, и клювом долбанёт, как бритвой. Здоровая, наверное, была. — Всплыл в голове голос покойного Мартина) «Хроноса», было не занимать — это яростного напора. Люк встал на место, прикрыв здоровенную щель от происков всякой крупной и прямоходячей ползучей пакости. Кто-то уже тихо поскрёбся снаружи и на мгновение Дэн увидел в щели белёсый глаз, человеческий белёсый глаз, подчёркнутый шрамом, потом мелькнула седая старческая волосня — и всё стихло. Ничего, это бывает. Бывает, брат. Старики, на болотах-то, в глуши-то. Стоило ещё навести марафет в водительском отсеке, собрать осколки и вынуть к чёртовой матери оставшееся стекло. Во избежание повторения. Натянуть сетку, там, где её прорвали пули. Но Дэн отбросил инструменты обратно в ящик, дёрнул проверки ради мощный запор и отправился искать Тень.

— Ну что, как тут?

Поднырнув под низкую переборку, Блиц оглядел крохотный, замысловато оборудованный закуток — видно, что кое-что усовершенствовали на скорую руку, — и посмотрел на Тень, занятую чем-то у железного полотна, напоминающего небольшой откидной стол в столовой Базы.

— Там… ну, не пропадём, короче, — в ближайшее время, скорее всего.

Подумалось, что не пропадать теперь придётся очень долго, что после их выходки и калек, оставленных за спиной, путь домой для Тени, возможно, отрезан так же глухо, как и ему — возвращение на Базу. Но с языка по инерции сошло совсем другое.

— Помощь нужна? Кстати, как у нас с водой?

Здорово бы вернуться в ту проклятую хижину и уволочь оттуда фильтр. Но о таком стоит думать не ранее чем с рассветом. Не ночью, нет-нет.

Дэн плюхнулся на какой-то ящик, глядя на тонкую узкобёдрую фигурку, засмотрелся, так что почти не услышал, как спросил

— Как вы жили? Расскажи ещё раз. Только… — Дэн смутился, внезапно сообразив, что ничего такого Тень ему не рассказывала, что обрывки ярких картинок — это не визуализация её слов, это… тогда, само. — Только сама, своими словами, — всё-таки вырулил после небольшой пробуксовки Блиц.

Часть 63 Тень, Дэн и ее истории

Тусклого огонька бедной свечи едва ли хватало на что-то большее, чем безнадежно тянущиеся по стенам тени. Девушка легким дуновением затушила огарок, возвращаясь в привычное крысиное полутемное существование. Пары минут достаточно, чтобы глаза адаптировались к темноте, через полчаса начинаешь видеть, как кошка. А если ты родился и вырос в полутемных катакомбах старого завода?

Тень ориентировалась легко и быстро, так, словно всю жизнь провела на этой кухне. Мать рассказывала что-то о женской доле и материнском инстинкте, но это было так же далеко, как расплывающееся в темноте ее худое лицо. Для Тени, тогда еще Абигейл, эти слова оставались так же не понятны, как для макаки теория относительно Эйнштейна.

Здесь все было как надо, в самом ее вкусе. Скупая, аскетичная обстановка, аптечный порядок на полках и агрегат, об который она здорово запнулась.

Агрегат имел металлические бока и маленькую дверку. Внутреннее содержание подозрительно хрустнуло под пальцами и Тень с удивлением опознала золу. Агрегат быстро приобрел смысл и форму грамотно вмонтированной бочки-печки. А ящик с хламом — растопочного материала. Тень быстро напихала топку и осторожно чиркнула чудом сохранившимся в кармане безрукавки кремнием. Первая искорка вышла не удачной, вторая последовала ее примеру, а вот уже третья засела в благодатную почву и потихоньку стала осваиваться.

Девушка прикрыла дверцу и полезла шуровать по шкафам и ящикам. Добыча оказалась странной, упакованной в большие герметичные коричневые брикеты с растопыренной птицей, несколько банок тушенки и овощей дополнили поиски. Вскрыв зубами пакет, девушка высыпала на стол несколько пакетов поменьше. Надписи толком разобрать не удавалось, картинки плыли. Но принцип работы чудо-пакета был понятен. Тень расковыряла первый пакет, высыпала в ладонь несколько гранул и пожевала. Странно пахло мясом и еще чем-то не знакомым, но приятным.

— Я понять ничего не могу, — ответила Тень только что вошедшему Дэну, ставя на очаг маленькую кастрюльку. После двух пинков, одного ругательства и переключения трех тумблеров, стоящий на столе ящик спустя минуту выдал тоненькую струйку отдающей пластиком воды. — И еда вроде не еда… сейчас попробую что-нибудь с этим сделать. Вода есть, только пованивает.

Девушка наполнила кривобокую жестяную кружку, словно сделанную из банки от консервов и поставила перед Дэном. Над очагом тем временем зашуршало и зашипело, Тень поспешно высыпала порошок в кастрюльку, тот стал быстро разбухать и превращаться в ароматную кашу с прожилками то ли мяса, то ли соуса.

— Фигня какая-то, — прошипела девушка, быстро перемешивая массу. — Ты видел когда-нибудь что-то подобное? Не могу понять, что такое!

Тень подтолкнула к нему чуть вскрытый пакетик с мелко перемолотыми темно-коричневыми крупинками вперемешку с белесыми гранулами, запах они имели резкий но приятный.

— Почему ты спрашиваешь как мы жили? — удивление на лице девушки отразилось совершенно не поддельное, она даже неожиданно улыбнулась от такого вопроса. — Не думаю, что наша жизнь особо отличалась от вашей. Так же, как и вы выживали, охотились… Охотники приносили добычу, охранники охраняли Термитник, Старшие мозговали как дальше выживать, мы лечили, придумывали лекарства, но это больше Головатый… Когда пришел Варан… стало по-другому. Больше не грабили всех подряд, он пошел договариваться с другими секторами. Потекли лекарства и продукты, новые силы. Я тебе подробно не расскажу. Я тогда горбатилась как проклятая, чтобы Головатый не выгнал. — Тень пододвинула к парню тарелку с комком каши и заметно пригрустнула. — Не описать как страшно было когда мамы не стало, я думала, что, так же как она умру где-то среди холодных коридоров и останусь лежать вонючим мешком… В клане заслужить свое место не просто, хочешь иметь вкусный паек, значит или должен работать как проклятый, или уметь что-то особенное. Я научилась резать и шить, Головатый скуп на похвалы, но были случаи, когда он оставался доволен работой, хоть и не говорил. До одного момента.

Тень вновь усмехнулась, подняла правую руку, растопырила пальцы и вновь крепко сжала их, махнув ладонью Дэну.

— Пока однажды я одному охотнику пальцы не сшила… Вот тогда-то Варан чуть меня не убил. Наверное, поэтому Головатый сплавил меня с караваном, чтоб ы сглаз долой убрать. А видишь, как оно получилось!

Тень откинулась на спинку стула, тяжко вздохнула и сложила руки на груди. Воспоминания непрошено роились в голове. Ты становишься женщиной не в тот момент, когда ты взрослеешь, а когда кто-то решает, что ты — достаточно взрослая. Липкие злые пальцы, вонючие губы, жадные блестящие глаза, охотники находятся даже на такую скупую на форму добычу как она. Наглые хвастливые голоса и жадные руки. Таким сложно сопротивляться, их не подхватить в момент слабости. Они становятся беспомощными только когда лежат на ее столе. Вот и он тогда пришел зашиваться после встречи с махой, Тень сшила не только рану на ноге, но и пальцы на руке. Скандал был огромный, а будь охотник чуть умнее, просто растопырил бы пальцы и нитка выскочила.

Часть 64 Дэн, тень и разговор за ужином

— Это надо просто в горячую воду, — тихо подсказал Дэниел, завороженно глядя на пакетики полевого сух-пайка, пересыпающиеся по худой, почти избавившейся (что?..) от страшного шрама (чёрт…) ладошке.

Но Тень уже и сама определила концентрату место в жизни, по все правилам отправила его попариться в приятно клокочущей водице. Перед съедением.

И — да.

— Видел, — кивнул Дэн, собравшись уже обстоятельно и не пространно раскрыть секрет пищевого концентрата, в данном случае, марки «Каша пшеничная обыкновенная с сублимированным мясным концентратом, перед употреблением довести до готовности в горячей воде, 10 минут». Но… неожиданно промолчал, просто вдыхая острый, мучительно приятный запах, ввинчивающийся через ноздри прямо в заурчавший желудок.

Глядя, как ходит концентрическими кругами ложка в густом аппетитном вареве, Блиц слушал Абигейл, испытывая странное ощущение недолгого, оттого ценного покоя, а перед глазами плыли тени и образы, накладывающиеся на далёкие проекции оттуда, снизу, из-под верхнего выступа грудины, придавленного почти незаметной тёплой тяжестью в мешочке. Ржавая окалина на неровно освещённых стенах, махи вентилятора за порыжевшей решёткой, взрыв хохота, протянувшийся падающим водяным языком откуда-то сверху, гул сквозняков, леденящий покосившиеся, вросшие в каменные стены опоры, фигуры — жилистые, топорщащиеся неровностями шрамов, одинаково украшающими тела, лица, потрёпанную, непривычную… нет, уже одежду.

— Отличалась, — промычал, помотав головой, Дэн.

Аномальное дежа вю отпускало, Блиц поднял прояснившийся взгляд на Тень, задаваясь вопросом. Глаза крестиком, значит. Интересно, почему она? Не может быть, чтобы серокожая мьют была ближе им, чем Дэн и все остальные. Ну… то есть… нет, всё-таки не может! Да, генетически грязные, нездоровые, вон, глаза разные, но не полу-животное с перепонками и острым языком, отпускающим желчные шуточки. Вглядываясь в погрустневшие глаза Тени, думал, разве смогла бы вот так Глаза Крестиком грустить о своей производительнице, выпершей её со слова старших в затопленные подвалы. А сам-то он смог бы? Когда он вообще видел мутантку последний раз? Даже не знал, что с ней, где она, наверное, уже пестует очередного Джонни, Хьюберта или Артура, наверняка даже с новой фамилией. Может, это всё-таки… не совсем нормально — плодиться, как вымершие медоносные насекомые, не оглядываясь и не задумываясь? Вон, взять даже Верманда и его папашу…

Внезапное подозрение прошмыгнуло по сердцу, как зубатая мышь, оставив быстро от зудевшие царапинки. Прищурившись на Абигейл, Дэн с усилием подумал о гладких, освещённых целыми лампами коридорах с чистыми полами, о спальных капсулах в казармах, рядами расположенных друг над другом в нишах стен, с чистыми одинаковыми койками, небольшими продолговатыми подушками, тренировки под сержантский ор и лихие хакания напарника по спаррингу, пот, струящийся по спине и груди на полосе препятствий, начисто смывая все мысли до вакуумного гудения в голове, о столовой с… Хм, ладно, о столовой лучше не надо, их жратва, та, что бегает по равнинам и болотцам, была однозначно лучше, шипящая, только с вертела, сей запретный плод Блиц однажды уже познал, утеряв тщательно очищенную, стерильную невинность выросшего в бункере цивилизованного человека. Набычив голову от напряжения, Дэн думал всё это в сторону Тени, ожидая, мелькнёт ли в глазах что-нибудь, напрягутся ли плечи.