Руины настоящего

Обладатель искры «Вспышка» может управлять огнем и заставлять гореть свое тело без угрозы для своей жизни. Достаточно редкая способность. Оба родителя обязаны обладать этой силой, чтобы получить такого же обладателя этой способности. Однако чаще всего у таких пар рождаются девочки.

Владельцы этой искры очень часто страдают паническими атаками. Психологи считают, что это связано с инстинктом самосохранения. Вполне нормально бояться огня, этот страх в человеческой природе.

Контроль над этой силой дается непросто. Еще сложнее не вызвать пламя, а заставить его потухнуть.

Каждый Огненный доп стоит на учете у психиатра, так как и малого огня достаточно для создания пожара. А сдерживать искру полностью в пределах страны считается нарушением прав допа на получение специального образования и подготовку к военным действиям.

Грозовая искра.

Она может проявляться в виде молнии, дождя или ветра. Может быть разящей или маскировочной. Все зависит от того, какое направление выберет сам доп. Он может создавать молнии и ветер из собственной искры, а при большом запасе энергии может научиться нагонять тучи и призывать грозу, дождь, ветряные вихри.

Вторая по популярности способность после каменщиков. Хотя рождаются они не чаще Огненных, но популяция Грозовых допов была специально увеличена с помощью искусственного инкубатора. Они, как и каменщики, крайне полезны как в военной структуре, так и для поддержания некоторых структур в стране. Например, для поддержания погодных условий: под куполом очень важно сохранять определенный климат.

Зеленая искра.

Эта сила связана с жизнью. Предполагается, что ее обладатель способен оживить неживое. И хотя многие записи в библиотеке новой истории подтверждают такие случаи, сейчас сила любой искры не способна на такие масштабные действия, как около сотни лет назад. Но допы находят все новые и новые способы, которые помогают усилить энергию и обойти вопрос предела.

Зеленая искра — редкая и самая ценная на сегодняшний день сила. Причина тому не только в том, что достойного допврача днем с огнем не сыщешь, но и в их необходимости в нынешнем положении дел в мире.

Обладателей искр, сражающихся за наше будущее в пустоши, при серьезном ранении, нанесенном потоком врага, обычный медик спасти не в силах. К сожалению, наши товарищи гибнут в большом количестве, и причина тому — неравенство сил. Чтобы увеличить их шансы на выживание, допы с Зеленой искрой просто необходимы на поле боя.

Если говорить о том, почему эта способность является редким даром, то это однозначно вопрос генетики. Эта сила изначально была получена не тем же путем, что и остальные. Ее вывели путем скрещивания двух разных рас. Это произошло на годы позже того, как Шарков создал первых допов путем внедрения железы и гена.

На пути к созданию Зеленых допов и сейчас стоит множество препятствий.

Начнем с того, что выносить и родить здорового допа с любой искрой, кроме Зеленой, способен только доп. Также существует этическая дилемма: допы, или дополненные люди, вообще не считаются людьми, разве что называются так. Смешение обычных и необычных людей считается не только неправильным, но и опасным, и может быть смертельным для обычного человека, особенно если в этой паре обычная — женщина. Такие союзы вызывают в обществе волнения.

Доказать чистоту намерений для такой пары крайне сложно, проще сдаться и не идти против течения. Но если все же пошел против, то здесь на помощь допу приходит обязательное заключение договора «о нестандартных отношениях». Плюс договора в том, что сторона, не обладающая энергией искры, подписывает согласие на эти отношения, тем самым снимая со своего спутника жизни ответственность за возможное причинение повреждений и даже непреднамеренное убийство. Но есть и минус: статус данной семьи падает до минимума, и это лишает их многих возможностей, касающихся работы и образования.

Исключением из морального гнета общественности и неодобрения со стороны Совета являются пары, состоящие из мужчины — обладателя Зеленой искры — и женщины без особых способностей. Однако есть обязательное условие: целью данного союза должно быть зачатие потомства. Такой союз также должен быть защищен договором «о нестанадцатных отношениях».

Зеленая искра передается только по мужской линии. Допврачи женского пола, как правило, бесплодны. И чтобы получить потомство, обладающее Зеленой энергией, второй родитель не должен быть обременен какой-либо силой. Однако вероятность того, что женщина без способностей сможет выносить необычного ребенка, крайне мала. Обычно плод погибает на 21-й неделе. Но даже если этого не происходит, на протяжении всего срока мать становится прикормкой для плода. Часто, примерно на 32-й неделе, мать умирает. Вероятность того, что плод в таком случае выживает, также невысока.

Однако ученые нашли одно решение этой проблемы: искусственный инкубатор. Правда, они до сих пор не могут понять, почему у детей, рожденных в таких условиях, искра много теряет в предельной энергии. И зачастую такие дети вовсе не способны ее использовать. Хорошие образцы попадают к влиятельным родителям до востребования. Иногда им даже удается остаться в стране, когда подходит их срок службы.

В редких случаях, когда родители все же идут на жертву и решаются завести потомство естественным путем, на протяжении всей беременности женщина находится в стационаре под постоянным наблюдением врачей. Иногда у них все же получается родить здоровое потомство и даже выжить после родов. Статус такой семьи сразу повышается, и до конца жизни им больше не приходится ни в чем нуждаться. Таких детей страна предпочитает оставлять себе: они учатся в элитных заведениях и получают лучшие рабочие места. А мы их называем «мажоры».

Зелёная искра крайне сложна в использовании. В отличие от других четырех типов, этот никак не связан с эмоциональным фоном. Ей нельзя пользоваться по наитию, и применять эту силу позволено только после прохождения специальных курсов. А чтобы получить лицензию для работы в больнице или научном центре, необходимо отучиться шесть лет в высшем учебном заведении.

***

Проходя мимо бесплатной столовой для бедняков, где всегда пахло кислыми овощными кубиками, я заметила Мишу.

Маленькому Мише всего 5 лет, но он уже имеет свой заработок: убирает мусор и моет столы в местном баре напротив столовой.

Заметив меня, он резво замахал рукой, заманивая пропустить стаканчик незаконного самогона местного производства. Я, улыбаясь, помотала головой в знак отказа. Он сердито нахмурился и показал мне язык. Я лишь рассмеялась в ответ.

Его отец — завсегдатай в этом самом баре, а мать Миша давно потерял. Тетя Ира рассказывала, что она сошла с ума и воткнула себе в глаз спицу от сушилки для одежды. Еще одна жертва обязательной военной службы.

Ржавый подъемник с открытой кабиной, как обычно, возмущённо скрипел, поднимая меня наверх. Каждый раз я нервно перебирала волосы, стараясь не смотреть вниз. На меня накатывала паника, и вспоминался страшный случай из моего детства.

***

Это случилось пятнадцать лет назад. Местная больница обслуживала наш приют «Лучик света», за милым названием которого пряталась, скорее, детская строгая зона с отдельной пыточной камерой. Раз в год нас всем скопом водили в эту больницу — уже тогда это здание выглядело как большой сарай — на обследование. Няньки «мило» называли это событие «зверинец на выезде». Они никогда особо не следили за нами, не делали перекличку, не сверялись с количеством подопечных в своем списке. Это было ни к чему: дети «строгой зоны» воспитывались соответственно. Поэтому «зверинец на выезде» для некоторых из нас был любимым событием. Ребята постарше первыми проходили осмотр, а потом сбегали в какой-нибудь двор, чтобы купить «травы» и накуриться. А уж найти сие сокровище в Овраге и сейчас можно на каждом углу.

В этот раз я тоже оказалась в числе первых, кого осмотрели, и впервые сбежала из-под надзора — одно название — нянек. Я не собиралась курить со старшими: меня бы и не взяли. Я хотела лишь свободно прогуляться по окрестностям. До этого момента я знала и видела только те места, которые нам было позволено посещать. Но до двенадцати лет младшая школа была в самом приюте, так что выходить из детдома не требовалось, а значит, запрещалось.

Овраг всегда был той еще дырой, но тогда это место показалось мне волшебным. Дети свободно бегали по улицам, пока их мамы развешивали мокрое белье на веревки, а отцы надирались у местного бара уже с утра пораньше. Старушки громко отчитывали местную шпану, сидя на скамейках целыми стаями. Казалось, что все делали только то, что хотели. И каждый двор был оживлен и весел. В воздухе пахло свободой.

Я дошла до подъемника, у которого собралась большая очередь. Передо мной выросла огромная дощатая стена бордового цвета. Отсюда мы пришли, спускались на этом большом скрипучем лифте без кабины. Я посмотрела по сторонам, ища глазами, где заканчивается эта стена. Оказалось, что она идет по кругу, то скрываясь за домами, то выглядывая из-за них. Ближе к другому концу Оврага она становится ниже, и на противоположной стороне ее уже и не было видно. После переезда в это место я узнала, что на противоположном от подъемника конце вырыт пешеходный тоннель, ведущий к Верхнему городу, потому что подъем там намного меньше.

Я смотрела и смотрела, как подъемник, полный людей, поднимается вверх, а затем пустой спускается вниз. Лица людей были хмурыми и уставшими. Какой-то мужик зевнул, и вот уже все зевали, даже я. «Наверное, тяжело быть взрослым», — решила я. Вот в лифт снова набилась толпа народа. Я подумала: «Как же эта штука выдерживает такую нагрузку из раза в раз?»

Среди большой толпы я заметила маленькую девочку. Она стояла у самых перил и зачем-то нагибалась, будто желая подобрать упавшую вещь. Но подъемник заскрипел и начал лениво подниматься. Девочка вскрикнула, когда ее ножка соскользнула с края, и она осталась в неустойчивом положении. Отчаянно пытаясь подтянуться, она цеплялась за перила изо всех сил. Но подъемник ускорился, и почти у самого верха его сильно дернуло. Девочка на моих глазах пролетела под перилами и с большой высоты упала на землю.

Люди ахали и вытирали свою одежду платками. Но никто из них не двинулся с места, чтобы узнать, как она. Никто не плакал и не звал врача. А когда она падала, никто не попытался схватить ее. Словно это было не их дело.

Я стояла внизу и не могла отвести взгляд от ее неподвижного тела. Она лежала лицом вниз, а под ней растекалась лужа красной жидкости. На мое лицо попали ее брызги. Я заплакала, и люди повернулись ко мне, недовольно хмуря лица. Кто-то крикнул:

— Позовите сторожа! Долго мы должны на это смотреть?! Ребенок плачет!

Тогда я не понимала, почему никто не помог ей, не схватил и не затащил обратно, объяснив, что так нельзя.

Теперь я знаю.

Родители девочки были протестантами, которых раскрыли и вышвырнули из страны. После такого девочке не было положено жилье и даже бесплатная еда. И никто не стал бы помогать ей, но никто не стал бы и марать руки, убивая ребенка. Будь она на десять лет старше, отправилась бы вслед за родителями.

Хочется верить в справедливость, равенство и принципы, о которых кричат нам из каждой бочки. Но, по правде говоря, не будь та девочка «допом», что бы ни сделали ее родители, о ней бы позаботились. Возможно, и были люди в Овраге, которые проявляли к ней заботу. Возможно, она даже не была бездомной, и кто-нибудь приютил девочку у себя. Однако в тот день на этом скрипучем подъемнике хороших людей не оказалось.

«Как не растерять все человеческое, существуя в таком мире?» — назойливый вопрос, что тревожит меня каждый раз, когда я слышу этот скрип.

***

Если бы меня спросили, почему я, будучи ценным кадром, прозябаю на дне Оврага, я бы ответила: «Все просто. Я зубрилка, много знаю, история — мой конек. В теории я бы могла вернуть человека с того света, а вот на практике… Я просто инвалид. Ребенок из пробирки, и моя предельная энергия настолько мала, что, даже зашивая рану зеленой иглой, я выжимаю себя до предела. Мне помогают усилители: травы, цветы, корни — все это активаторы для целенаправленного лечения. Благодаря тому, что я много знаю о них, я могу их умело использовать, и только так справляюсь с поставленной задачей».

Таких, как я, хватает. Нас редко берут в расчет, когда дело касается образования и работы. Нас просто выкидывают за пределы купола, когда подходит срок службы, и не ждут, что мы вернемся.

Со службы редко возвращаются, еще реже возвращаются целыми. Пять лет в ядовитой зоне, что находится там, за куполом Искры, приводят к необратимым последствиям. Блокаторы, что ставят военным при выезде из страны, не спасают полностью. По возвращении жить можно, принимая специальные препараты, которые они не могут себе позволить, потому что не способны работать, а пособия для ветеранов, коих немного, ничтожно малы.

Препараты могут выиграть еще лет пятнадцать к пяти оставшимся. В Пустоши можно прожить десять лет при регулярном употреблении восстанавливающих настоек. Потому есть такие, кто просто остается там, понимая, что и здесь их ничего не ждет. Конечно, каждый уходит с надеждой вернуться обратно к родным. Но в итоге все осознают, что, вернувшись, станут для них обузой. Они оказываются в таких местах, как наш Овраг, и часто просто кончают с собой.

***

Каждый доп способен раскрыть свои силы по-разному. Искра для нас — неотъемлемая часть нашей сущности, словно шестое чувство или ещё одна система кровообращения. Кажется, что если обуздать её, то можно стать совсем другим существом и жить не в страхе, а в гармонии с миром, если бы перед нами не стояла одна важная задача — выживание.

Однако использовать силу в пределах страны можно лишь по необходимости: на работе или учёбе. Её предел сильно ограничен специальным ошейником, который носит каждый обладатель способностей. Ошейник считывает энергию и блокирует поток, если используешь её выше допустимой нормы. И я слышала от своего друга, что процедура весьма болезненная.

"Однажды он на практике слегка не рассчитал силы, спасая не настоящего пациента. Он так затрясся, словно его молнией поразило, и сковало всё тело. После этого он целых полчаса лежал в отключке".

Также ошейник считывает намерения допа. Он способен даже убить, если тот решит попытаться навредить кому-либо с помощью своих способностей. А если дело касается обычных людей, то не приемлится даже физическая агрессия без применения искры.

Ошейник невозможно снять самостоятельно — чревато мгновенной смертью. Его наращивают при необходимости в любой клинике любого города. Представляет собой тонкий металлический обруч с пластиковым индикатором. Когда он горит зелёным, всё в порядке, но если загорится красным — включается блокиратор потока.

***

Наш новый мир построен на принципах репутации и преданности общему делу. В нем не предполагается компромиссов или выбора — только заповеди, единые для всех.

Некоторые из них предельно ясны. К примеру, несколько заповедей, предполагающих строгое наказание:

Нельзя причинять вред отдельной личности, как моральный, так и физический.

Нельзя лишать имущества отдельную личность без письменного разрешения Малого судейского совета.

3. Любые религиозные культы внутри страны запрещены. Есть только одна вера — вера в Семерых. Еретики, отступники и протестанты караются высшей мерой наказания.

Или несколько заповедей, предполагающих легкое наказание:

Нельзя нарушать комендантский час.

Нельзя производить и распространять алкоголь.

Также есть заповеди позволяющие:

Каждый может проживать в любой точке страны, если то позволяет его репутация.

Каждый может свободно выбирать спутника жизни, не нарушая свобод другого субъекта.

Есть и привилегированные заповеди. Они касаются людей с высокой репутацией. Проще сказать, что им запрещено, чем перечислить все, что им можно.

Впрочем, это были лишь простые и понятные примеры. Есть такие, которые объяснить могут лишь те, кто их писал. Например:

Запрещается просто стоять на открытой улице.

В определенных городах нельзя ходить прогулочным шагом в местах, не предназначенных для прогулок.

Стоит сказать, что гулять можно только в немногочисленных маленьких парках.

Существуют также такие заповеди, которые предельно ясны, но так же предельно несправедливы. Например:

- Нельзя выражать несогласие с решением Совета или любыми способами агитировать людей на несогласие.

Так выглядит запрет на свободу слова. Так выглядит диктатура. Кстати, за нарушение этой заповеди положена высшая мера наказания — пожизненный военный билет. Даже обычные люди перед ней бессильны. Их также выбрасывают в пустошь, хоть военная служба их никак не касается. Что происходит с ними там, никто не рассказывает.

Советом называют допов и людей, стоящих во главе каких-либо структур в стране. Есть малые советники, которые непосредственно ведут эти структуры: управляют предприятиями, числятся в судейской коллегии или возглавляют военные сферы. Они делятся на первых, вторых и третьих по значимости. Простыми словами, они управленцы с высокой репутацией.

Также есть Большой Совет. Его представителей всего семь, как и наших отцов-основателей. Через них проходит весь Малый Совет, и только с их одобрения делается что-либо в стране.

***

Станция встретила меня своей прохладой. Ни души сегодня не было в ожидании электрички. Мягкий солнечный свет падал на тротуар. Так приятно было вновь увидеть ярко-зеленое небо.

Глядя в окно электрички, я в который раз невольно сравниваю два абсолютно разных района.

Унылые улицы, постоянная слякоть и постоянный сумрак — это то, что я вижу каждый день в окне комнатушки, когда хожу в магазин или тороплюсь к подъемнику.

«Никакого спиртного», — гласит семнадцатая легкокарательнаязаповедь. Однако здесь вполне процветает алкогольный бизнес. Худший самогон из гнилых обрезков для питательных кубиков продают в лучших ночных барах Оврага. К нам слетаются даже блюстители правопорядка, чтобы навести беспорядки там, где о правилах и не слышали.

У бара стоят женщины, продающие себя, чтобы прожить еще один ничтожный день в забвении, отдающие свои тела за лекарства от облучения. «Они же воевали за нас! Но кто они теперь?»

Справедливость? О ней могут рассуждать те, кто наверху и имеет все возможности; те, кто каждый день может ощущать тепло искусственного солнца. Никто не ищет уродство, когда вокруг такая красота.

И что же я вижу, глядя в окно электрички?

Высокие здания, будто сделанные из стекла. Их окна отражают солнечный свет, которого так недостаёт там, внизу. В этом городе светло даже ночью. Яркие вывески, развешанные повсюду, заманивали своим свечением и миганием туристов из мелких городов, где, кроме пары магазинов, не было никаких мест для общения.

Самый богатый город страны и одновременно самый бедный. Он удивляет своей зелёной растительностью, которой почти не осталось на целой планете, и поражает разрухой на дне оврага, где тоже живут люди, забытые всеми, умирающие в одиночестве. Где живут старики, сумевшие вернуться с войны, и такие, как я, детдомовские, которым ещё предстоит пройти через боль и настоящий кошмар. Где живут допы с самым низким рейтингом, которым закрыли все пути к лучшей жизни.

Город Возрождение — столица Искры с населением один миллион человек. Он находится на первом месте по количеству проживающих допов. Это самый большой город в стране.

Главной достопримечательностью Верхнего города, конечно, является его зелёный парк. Там можно увидеть множество лиственных деревьев, кусты роз разных цветов, ягодные поляны и даже плодовые деревья. Такое в нашей стране не встретишь на улицах. Только в специальных закрытых теплицах. Плоды и ягоды, конечно, трогать запрещено, но даже один их вид и запах дорого стоит. Когда плоды созревают, их собирают и отвозят на заводы по производству питательных капсул и фруктовых кубиков.

В самом центре парка находится кристальное озеро, огороженное живой изгородью. Его называют кристальным, потому что вода в озере заражена голубым стеклом.

Субстанция, которую Алоиды называют топливом или разумной магмой, попадая в пресную воду, кристаллизуется и опускается на дно. В таком виде она уже не несет ядовитую опасность, зато несет опасность физического характера. Эти кристаллы отражают любой, даже очень слабый свет. При свете искусственной луны голубое мерцание словно поднимается над водяной гладью и создаёт иллюзорные узоры из плавных переплетающихся линий. И это завораживает. Но если нарушить спокойствие воды, погрузив в нее живой организм, она в одно мгновение превратится в твердый единый кусок кристалла и не вернется в нормальное состояние, пока организм не станет ее частью.

К примеру, будь это человеческая рука, погруженная ее часть была бы мгновенно ампутирована. Затем вода бы снова стала водой, а кристаллы опустились бы на дно, полностью поглотив конечность. Таким образом пропала вся рыба в пресных водоемах.

Однако эта страшная зараза позволяет одним шустрым предпринимателям хорошо зарабатывать на желающих провести романтический вечер. Сейчас это самое дорогое место в стране.

Удивительно так же для туриста было бы увидеть дороги, по которым передвигались электрички. Они есть как наземные, так и воздушные. Стеклянные трубы под самым куполом нависают над всей территорией города. В них проходят электрические рельсы, по которым на высоких скоростях проносятся поезда. Они являются единственным транспортом внутри города. Электричество — заслуга наших Грозовых допов. Еще одна важная структура, ради которой искусственно увеличили их количество.

В малых городах и деревнях нет вообще никакого транспорта. В более прогрессивных и достаточно больших городах есть электротакси. Раньше у нас тоже были такие. Эти машины с низким уровнем безопасности. Ими управлял компьютер, программа часто давала сбой, из-за чего случались аварии. И Совет принял решение постепенно отказаться от них.

Но, наверное, самое первое, что бросается в глаза, — это всюду развешанные агитационные плакаты. Они призывали молодых мужчин и женщин идти в добровольческие войска: «Мир нуждается в тебе!» или «Ради будущего людей!» и всё в таком духе. Страшный сон любого ребёнка. На каждом шагу всё напоминает о том, ради чего он живёт. Плакаты, баннеры, реклама на больших экранах словно говорят: «Тебе не отвертеться!»

***

Я вышла на своей станции, и дальше моя дорога простиралась через подземный переход длиной в целый километр. На протяжении всего пути можно было любоваться только серыми стенами и потолком, освещаемыми тусклым жёлтым светом ламп, половина которых уже давно перегорела. Иногда встречаются капсульные автоматы и автоматы с энергетическими напитками.

***

Мы давно перешли на капсульную пищу в целях экономии ресурсов. Чтобы вырастить на тепличных полях что-то съедобное, нужно много специальных химических удобрений. С каждым годом состав их меняется, потому что меняется и сама почва. К сожалению, количество урожая также с каждым годом становится всё меньше.

Питательные травы пришли на смену зерну, плодовым и корневым съедобным растениям ещё сто лет назад, когда наши поля пустели, а в стране царил страшный голод.

Ботаник Алексей Петров вывел этот сорт съедобной травы, который обогащён всеми необходимыми микроэлементами, содержит правильное количество белков, жиров и углеводов, а также быстро и надолго утоляет голод. Из этой травы состоят питательные капсулы для военных; питательные кубики и настойки как для военных, так и для простых граждан. А различные вкусовые добавки позволяют это проглотить. Фрукты и ягоды, которые позднее снова стали выращивать, добавляются во фруктовые и ягодные кубики или коктейли. Разнообразию предела нет. Каждый месяц какую-нибудь новинку вводят. «Если бы ещё и вкус отличался...». У этой чудо-травы крайне неперебиваемый аромат.

Но есть и особые теплицы, где растят настоящие овощи. И фермы, где разводят поросят и кур. В ресторанах для важных особ подают изысканные блюда, в которых нет и грамма этого противного питательного растения, которым пичкают остальных — менее важных.

***

Людно в этом переходе не бывает, особенно по утрам. А по вечерам здесь часто обитают протестующие с плакатами: «Нет войне!».

Одного такого мне все же «повезло» встретить у самого выхода.

«Что-то он рановато», – прикинула я.

Худощавый старик в потрепанном плаще на голый торс, в разорванных штанах и с босыми ногами еле стоял, держа в трясущихся руках лист бумаги с надписью: «Откройте глаза!» Заметив мое приближение, он перегородил мне путь. Его безумный взгляд вызвал во мне чувство паники. Я замедлила шаг.