Руины настоящего

— Проклятая сука! – в сердцах закричала я, так, что эхо полетело далеко вперед по тоннелю.

— А вы громкая леди, — грубый сиплый голос раздался позади и заставил мурашки подняться со спины аж до затылка.

Я медленно повернула голову. Оказалось, что я не заметила мужчину, сидевшего у стены. Его грязная куртка сливалась с грязной стеной тоннеля. Он даже не смотрел в мою сторону; кажется, его взгляд был устремлен в противоположную стену.

— Дальше иди осторожнее, – сказал он и слегка посмеялся или покашлял, я не разобрала. – А лучше, поднимайся на поверхность. Они обитают там, где нет света.

— Кто? Протестанты? – Голос мой прозвучал испуганно.

— Протестанты, еретики, — одним словом, отступники. Но они-то называют себя «Лишенные». Ты громкая! — Мужик зашикал на меня, повернув ко мне свое лицо и широко раскрыв свои абсолютно белые глаза.

«Слепой», – подумала я.

Таких, как он, в Овраге хватало: еще не старых, но уже инвалидов. Этот был уже седым. Штанины он закатал до колен. Его правая нога, очевидно, была сломана и срослась неправильно. В районе голени она была странно выгнута. Я бы могла это поправить, будь у меня костный раствор, время и желание. На переломах я хорошо натаскалась. В больнице в Овраге, где я практикуюсь два раза в неделю, переломы – главная проблема, с которой обращаются местные. Вторая по популярности – колотые и резаные раны.

— Спасибо за совет, – я постаралась сказать это, как можно, дружелюбнее.

Он рассмеялся, а я поторопилась уйти от него подальше. И только когда его голос стих, я сбавила ход.

Коридор разделился на две стороны. Справа был путь, который должен был вывести меня к лестнице на поверхность. Я остановилась, чтобы подумать.

«Если выйду здесь, то придется бежать по открытой местности еще пару станций до Оврага. И там меня точно поймает патруль», – размышляла я. – «А если пойду прямо», – я пригляделась и заметила в конце коридора мигающий светильник, а дальше темноту, – «то меня, скорее всего, сцапают протестанты или как там их... лишенные?»

О них ходили разные слухи, в основном ужасающие. Даже говорили, что они питаются человечиной, подобно диким зверям. Это казалось просто смешным, ведь протестанты — это не какой-то крысиный подряд, что обитает в недрах старой канализации. Они — обычные люди и допы, которые днём ведут совершенно обычный образ жизни: работают, учатся, гуляют в парках, обедают в столовых, встречаются с друзьями и всё в этом духе. Однако эти люди могли жахнуть меня по голове чем-то тяжёлым и, хрен знает, что ещё сделать со мной, приняв меня в темноте за патрульного.

— Что же мне делать?

«Откройте глаза!», – вспомнился мне крик старика, которого я встретила сегодня утром и его безумный взгляд.

«Уж лучше штраф и недельная профилактическая беседа. Второй проступок без занесения в личное дело. Переживу», – решила я и уверенно повернула направо.

***

Свой первый штраф и выговор я получила три года назад, когда мы с Мари решили, что зависнуть на спортивной площадке школы в пригороде будет хорошей идеей. Под «зависнуть» я подразумеваю накуриться, сидя прямо посреди поля. Мы почему-то подумали, что в выходной день, к тому же в пригороде, никому не будет до нас дела. Увлеченные какими-то бредовыми разговорами, мы даже не заметили, как к нам подошли два охранника и поймали нас с двумя граммами «травы» без рецепта. Только благодаря матери Мари мы не оказались на исправительных работах.

Курить «траву» не запрещают заповеди. Она является лекарственным средством и в отдельных случаях выписывается врачом.

Да, курить не запрещено, а вот иметь её без рецепта вполне наказуемо. Мама Мари не ругалась и даже не удивилась, когда подруга позвонила ей с просьбой о помощи. Скучающим тоном она сказала нам только одну фразу:

— Не заводите детей.

«Лекарственные травы растут только в теплицах ЦБИ. Вообще, любые съедобные и медицинские растения растут только в закрытых теплицах. Вырастить их у себя на заднем дворе не получится: почва неплодородная. Да и запрещено, конечно же. Хорошую землю может позволить себе только элита. Но и на ней, без определённых тепличных условий, можно вырастить только бледно-жёлтый газон.

Однако приобрести «травку» очень просто. Её продают в Овраге и в определённых автоматах под видом питательных капсул в этих самых переходах. Цена таких капсул всегда немного выше обычных.

Никто не покупает ничего в переходах. Для обычных людей — слишком дорого, а элита таким и вовсе не питается. Никто, кроме тех, кто знает, для чего автоматы здесь всё ещё стоят. Мирный Берег запрещает и он же поставляет».

***

Пока я вспоминала, добралась до следующей развилки. Смущало только то, что лестница на поверхность, по моим расчётам, должна была уже быть. Но её не было, а была очередная развилка. Я начинала уже нервничать. Впереди не было света, но и слева вдалеке было темно.

— И что мне делать? – по-детски захныкала я.

Я подняла коммуникатор поближе к губам, думая о том, что, возможно, стоит попрощаться со всеми, пока еще могу. А изо рта вырвалось:

— Да, и вот еще что, Сарен, чего бы ты добился без меня?! Твоя дипломная работа написана мной! Как и вступительный доклад для собеседования в ЦБИ! Больше половины исследования по клеткам инооков сделала я! Думаешь, твое красноречие будет вытаскивать тебя из любой задницы? Или думаешь, что твоим родителям не надоест постоянно жертвовать своим положением, продвигая тебя наверх?! Ах, стой, конечно! Ты, наверное, считаешь, что Бени ради тебя всем пожертвует! Так, открою тебе тайну — она тупая! Ты поступил со мной как последний мудак! И у тебя всего два пути: либо ты откажешь Бенарин и сделаешь мне нормальное предложение, как обещал и как я того заслуживаю, либо иди ты на...

Стоило мне сказать последнее слово, как впереди что-то лязгнуло. Этот звук был похож на звук падающей на пол металлической трубы. Понять, откуда он, было невозможно, а оставаться на месте было рискованно. Я повернула налево, подумав, что так вернусь на прежний маршрут. Дальше я шла в тишине, постоянно оглядываясь.

«Хватит с меня прощальных слов».

Я приближалась к очередной развилке, на этот раз мне предлагалось выбрать: налево или направо. Однако, куда бы я ни повернула, везде было темно. Я услышала тихое шуршание, и у меня затряслись поджилки, так что пришлось облокотиться на стену и несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы взять себя в руки.

«Это просто крысы. Их тут наверняка много», – успокаивала я себя.

Подойдя к углу, чтобы повернуть направо, я вдруг заметила, что слева гораздо светлее. Присмотревшись, я увидела немного дальше очертания лестницы, сверху на нее падал слабый лунный свет. Я уже была готова кинуться туда, как вдруг услышала чьи-то приближающиеся шаги, такие, словно людей было несколько, а затем что-то врезалось в стену прямо за углом, у которого я стояла. Я замерла, прижимая к груди свои туфли.

— Не хватайся за меня! – рявкнул грубый мужской голос совсем близко. – Ты вообще в курсе, что это за костюм?! – Я прислушалась и вдруг поняла, что этот голос, грубый с хрипотцой, я уже точно когда-то слышала. – Тебе и за сто лет не заработать столько репутации, что бы хоть посмотреть на него пустили.

— Советник, вы обещали мне..., – раздался тоненький, женский голосок.

— Вы обещали мне..., – передразнил ее мужчина. – Зверье не любит ждать.

«Зверье почему-то не желает ждать», – вспомнились мне слова Сарена об осужденных, в Зоне номер пятнадцать.

И тут меня словно ошейником дернуло. Я поняла, кто сейчас стоит за этим поворотом и ведет себя, как мудак старший, точнее, как обычно.

— Вы сказали, если я подставлю того парня, то вы дадите мне работу. – Снова что-то с хлопком врезалось в стену, похоже это была девушка.

— Я сказал не прикасайся, наглая тварь! Работу тебе? Да, ты на себя посмотри! Вся грязная, в лохмотьях. Кто тебя возьмет? – распылялся мужчина. - Я и так делаю слишком много для вас, крысы неблагодарные! Только благодаря мне вы все еще не в пустоши! А в замен, требую, только, изредка делать так, как я прошу. Но вы, отступники, все жадные, вам все мало...

— Советник, тот парень отправится на войну из-за меня. – Девушка всхлипнула и я поняла, что она плачет.

— Да, если запишется в добровольцы. Если же нет, то похоронит имя своей приемной матери. Я из этого такой скандал раздую, что мало не покажется. Тихо, – вдруг шикнул мужчина.

Я прислушалась. Через секунду я поняла, что услышал Советник: кто-то спускался по лестнице. За углом зашуршало, а потом раздался звук отдаляющихся шагов.

— Ты правда думаешь, что она здесь? – спросил знакомый мужской голос.

— Я знаю, что она здесь, – ответил знакомый женский.

— А я вот не уверен.

— Тогда подумай, почему я уверена.

— Опять эти твои медиумские штучки.

Слышать голоса своих друзей было, конечно, успокаивающе, но звать их я не торопилась. Тот Советник не должен узнать, что я тут стояла все время его беседы.

— Ева, ты же тут?! – громко спросила Мари.

«Жаль, что ты поленилась прочесть мои мысли, Мари...»

Осторожно я подбежала к другому углу, оглянулась, но, кроме темноты и тусклого мерцания лампы в конце коридора, ничего не увидела.

— Ева! – еще громче заорал Вега.

— Да, тут я! Можно не орать?!

***

Мы прошли в мою квартиру, где я после целого бокала вина рассказала им всю историю своей «помолвки».

— И это его лучшее предложение, - закончила я, смахивая непрошенные капли слез, что нагло воспользовались моментом слабости и пролились жалостью к себе.

— Ну, вот, не хотела я говорить. – Мари цыкнула, разочарованно отворачивая взгляд. - Надеялась, что ошибаюсь. Но, ё-бана! Я же с самого начала говорила, что этому, самому мажористому мажору, важно только собственное рыло! Он последняя тварь! И это конец! – со злостью сказала Мари.

Мари была злее меня. На самом деле такой я видела ее лишь однажды. Тогда преподаватель по философии отказалась ставить ей зачет уже в третий раз. Но сейчас это была моя катастрофа: моя жизнь летела в бездну, собирая все торчащие камни. И это был конец, как она и сказала. Однако верить в это мне не хотелось. Я хотела слышать от подруги не эти слова.

— Я убью его, - злой шепот сзади.

Вега не мог спокойно усидеть на месте. То вставал, то садился, отхлебывал из стакана и хватался за голову.

— Да, давай, убей его! - резко ответила ему сестра. – Только тогда ты до своего лагеря не доедешь.

— Плевать! Да! – громко выпалил он. - Он стоит того.

— Нет, не стоит, - прошептала я. - Он не стоит отставки твоих родителей и тем более твоей жизни! – добавила я с напором. - Все что случилось, лишь моя проблема, не твоя и не Мари. Я сама виновата, что думала будто такой, как Сарен, женится на такой, как я!

Я запустила пальцы в свои волосы и крепко сжала их, готовая нещадно выдернуть клочки вместе с кусками скальпа. Подруга легко коснулась моего плеча и тихо сказала:

— А что с тобой не так? То, что ты из детдома? Ты глупость говоришь. Это он не порядочный! Ты сама можешь всего добиться. У тебя есть твой ум, твои оценки и рекомендация от лучшего преподавателя лучшего университета в стране. Просто отправь заявку и, я уверена, ее рассмотрят.

На этот раз подруга нашла нужные слова. Но оказалось, что их недостаточно, чтобы утихомирить мой гнев.

— Спасибо тебе, но ты, видимо, забыла какой у меня рейтинг. С 3,8 не возьмут, даже, полы в больницу мыть. Особенно если Сарен подсуетится.

— Ну, так он вряд ли поступит, – не уверенно поморщилась подруга. – Слишком много возни.

— Сарен слишком эгоистичен. Если чего-то хочет, то либо получает, либо делает так, что бы никто не получил, - не согласился Вега. - Я знаю его, - хмуро добавил он.

— Я согласна с Вега, - заключила я. - Он сказал мне, что у меня лишь два пути: либо с ним, либо за купол.

— В который раз убеждаюсь, что мужики — трусливые, мелочные и жалкие насекомые, – брезгливо фыркнула Мари, затем добавила спокойно, заметив, как ее брат уже раскрыл рот, что бы возмутиться. – Не все, Вега! Но многие.

— Но я была с ним шесть лет. Знала и игнорировала, какой он, - тихо начала я, положив ладонь на грудь, пытаясь приглушить боль, - Разве он мог так поступить со мной? После всего. После шести гребаных лет! – с криком закончив, я отправила свой стакан прямо в стену и тот, конечно же, разлетелся на мелкие осколки.

Посмотрев на желтое пятно на стене, вино и осколки на полу, позыва убраться не возникло. Зато слегка полегчало, и я присела на край своего дивана.

— Какая отвратительная семейка. Что отец, что сын, – фыркнул Вега, рассуждая себе под нос.

— Отец..., – вдруг вспомнила я. – Райнер! Есть кое-что... Ну...

— Что?! – не выдержали оба.

— Короче, я когда была там, ну в тоннелях, у самого подъема, где вы меня нашли, я случайно кое-что услышала. Я слышала как Райнер говорил с какой-то девушкой.

— Развлекался, что ли? – весьма оправданно предположил Вега.

— Нет, он кричал на нее. Она сделала что-то, за что он ей работу обещал. А давать похоже не собирался.

— Ну, не знаю, может тебе послышалось? Может это был не он. Что Первому Советнику по СХК там делать? – засомневалась Мари.

— Даже, если ты и не ошиблась, что толку, – добавил друг. – Твои слова ничем не помогут.

— Возможно у меня есть не только мои слова. – Я посмотрела на свой коммуникатор. – Пока я там блуждала, записывала голосовые в черновик и выключила запись только около дома.

— Хочешь сказать, что сейчас у тебя на «кому» компромат на Первого Малого Советника по СХК? – с любопытством спросил Вега.

Я подняла руку, тыкнула в черный экран своего кому и сказала:

— Проиграть последнюю голосовую запись в черновике.

— «Да, и вот еще что, Сарен, чего бы ты добился без меня? Твоя дипломная работа написана мной! Как и вступительный доклад для собеседования в ЦБИ! Больше половины исследования...»

— Промотать вперед, – поспешила я избавить себя от позора, услышав свой плаксивый голос и жалкое нытье, что он издавал. – Стоп.

— «...два пути: либо ты откажешь Бенарин и сделаешь мне нормально предложение, как обещал и, как я того заслуживаю, либо иди ты на ...».

— Промотать пять минут, – прикрыв глаза от своих друзей, которые явно пытались сдержать смешки, скомандовала я.

«...шуршание... скорые шаги... хлопок...»

— «Не хватайся за меня! Ты вообще в курсе что это за костюм?! Тебе и за сто лет не заработать столько репутации, что бы хоть посмотреть на него пустили».

— «Советник, вы обещали мне...».

— «Вы обещали мне... Зверье не любит ждать».

— «Вы сказали, если я подставлю того парня, то вы дадите мне работу».

«Хлопок...»

— «Я сказал не прикасайся, наглая тварь! Работу тебе? Да, ты на себя посмотри! Вся грязная в лохмотьях. Кто тебя возьмет? Я и так делаю слишком много для вас, крысы неблагодарные! Только благодаря мне вы все еще не в пустоши! А в замен, требую, только, изредка делать так, как я прошу. Но вы, отступники, все жадные, вам все мало...»

— «Советник, тот парень отправится на войну из-за меня?»

— «Да, если запишется в добровольцы. Если же нет, то похоронит имя своей приемной матери. Я из этого такой скандал раздую, что мало не покажется. Тихо».

— Стоп, – снова скомандовала я. – Ну, как вам? – Посмотрела я на удивленные лица друзей.

— А ты уверена, что это его голос? Тут его имя ни разу не сказали, – все еще сомневался Вега.

— Поверьте, я его голос на всю жизнь запомнила. Но не думаю, что ее можно как-то использовать.

— Тебе нет, – согласилась Мари. – А вот мы можем.

— Хочешь прижать его в обмен на работу для белки? Анонимку ему отправишь?

— Нет, нужно действовать лично, что бы он сразу понял, что угрозы не пустые. Наши родители тоже в совете и этой записью они его уничтожат, если он не выполнит наши требования.

Я поежилась от идеи Мари. Мне это всё не нравилось. В конце концов, я еще никуда не собираюсь, я еще могу найти работу и остаться. Да и, на самом деле, я еще не приняла мысль, что между мной и Сареном настоящий финал. А потому я не могла позволить подруге мутить воду еще сильнее.

— Давай-ка притормозим. Лучше нам всё обдумать, — предложила я. — Но сначала — отдохнуть, и уже на свежую голову...

— Ты знаешь, подруга, я готова прямо сейчас зажать его мелкие яички так, что визг его услышат на самом Тарте. – Под алкоголем Мари становилась еще и бесстрашной, до кучи к ее обычной вспыльчивости, а иногда непомерной агрессии.

— Нам пора спатеньки, – сообразил Вега, уводя сестру в спальню и, буквально, кидая на мою кровать.

Измотанные разговорами и вином, мы все уснули на моей кровати — кто как упал.