Руины настоящего

Природа не обделила Бени и внешностью. Кудрявая блондинка с фигурой модели. С такими формами, как у нее, мозги и правда были лишним атрибутом.

— Марк из семьи Лойд! – нараспев сказала Декан Яна.

Имя семьи всегда принадлежало имени отца семейства, за редким исключением, когда отца в семье не было.

— Ты посмотри на этого придурка, – посмеялась Бенарин. – Слышали? Родители отправляют его работать в центр временного содержания.

Все три рассмеялись, не стесняясь косых взглядов выпускников, что их окружали.

— Ольга из семьи Виктора, – декан объявила следующего выпускника.

— А эта подала заявку в больницу пригорода, прикиньте! Ее семья даже не смогла ей выбить место в городе! – Снова бесящий смех.

— Прикиньте..., – передразнила я Бени самым противным голосом, на который была способна.

— Эй, чучело, – а вот это уже прозвучало в мой адрес. – Ты напоследок отхватить захотела?

— Ты и так, вдоволь, меня насмешила, Бени, – слегка повернув голову в ее сторону, ответила я.

Дерзить Бенарин было даже забавно. Она так бесилась, когда слышала сокращение от своего имени. А вот меня задеть было сложно. За столько лет колких замечаний и разнообразных издевательств я привыкла реагировать соответственно на таких, как эта блондинка.

— Посмотрим, кто очень скоро посмеется, – неожиданно ответила она, лишь с тенью злорадной ухмылки.

— А давай мы лучше вспомним, кто на той неделе свою морду от крови в толчке отмывал? – вставила моя подруга, высунув голову из-за моего плеча.

— Вам двоим повезло, что вы закончили эту шарагу, – с презрением ответила Бени. – Если бы я настояла, отец бы давно вас вышиб отсюда!

— А если я напрягусь, то в следующий раз, может, вышибу тебе зуб, – ответ Мари не затянула.

— Ева Лучик! – объявила декан.

На вручении своего первого диплома я, как и ожидалось, услышала гул возмущения от своих «любимых» однокурсников. В ответ я только присела в реверансе, слегка склонив голову. Жалела только о том, что мне не дали микрофон, чтобы я могла еще и устно их «поблагодарить».

Церемония была окончена, и мне оставалось только одно — найти Алоция.

***

Алоций был моим преподавателем по теории медицины и практическим занятиям по оказанию первой помощи. Также он был алоидом, единственным иноземцем в этом университете. Он, пожалуй, единственный учитель, который помогал мне, несмотря на мой низкий статус.

В отличие от людей, алоидам все равно, какого мы происхождения. Остальным преподавателям было достаточно увидеть мое имя.

Ева Лучик – мое полное имя. Все выходцы из детских домов имеют приписку к имени вместо фамилии – название самого приюта.

Люди отказались от фамилий и отчеств около 30 лет назад, позаимствовав эту систему у алоидов. Имея чип под кожей, подтвердить свою личность несложно.

Куда бы ты ни пошел в Верхнем городе – в магазин или ресторан – будь готов предоставить плечо для сканирования твоей личности и уровня репутации.

Репутация в нашем мире зарабатывается сначала учебой, потом работой, далее выбором второй половины и достижениями детей. Военные получают самую высокую репутацию автоматически, если они были записаны добровольцами и подписали контракт минимум на десять лет. Но если они даже и возвращаются с войны, то обычно сходят с ума или навсегда остаются инвалидами, чья жизнь зависит от специальных препаратов. Но и та длится недолго.

Армия наша мала и недостаточно сильна, чтобы оказать существенную поддержку алоидам. Однако один доп с Зеленой искрой, даже среднего уровня, лучше любого тартианского врача.

Да, они создали вакцины и блокаторы, но мы их усовершенствовали и продолжаем совершенствовать. Наши медики лечат не только нашу армию, но и армию алоидов. Зеленая искра даже стала предметом торговли. Алоиды покупают еще не рожденных допов, которых штампуют инкубаторы, за оружие и военный транспорт.

Как обладателю Зеленой искры, у меня была только одна дорога – в медицинский. Тогда я решила, что должна поступить в лучший университет в стране и лучше всех его окончить, а потом изо всех сил постараться и устроиться в самое лучшее место – в ЦБИ. Пока у меня все шло по плану.

Алоций.

Алоций отличался от других преподавателей, и не только внешне. Алоид никогда не судил своих учеников ни за что, кроме знаний и стремления учиться. За это я ему бесконечно благодарна.

Его рост достигал всего полтора метра. Раса алоидов сама по себе не очень высокого роста, но это никак не мешает им на полях сражений. Их зелёная чешуя очень твердая: практически непробиваемая.

У Алоция были длинные руки с тонкими длинными пальцами и острыми когтями, вытянутая вперёд змеиная голова без ушей и шеи, которая перетекала в тело без плеч. Руки его росли чуть ниже, чем у человека, а ноги — колесом, по бокам от таза. Задняя часть вытягивалась в толстый длинный хвост, что тащился по полу мёртвым грузом. У Алоция были большие жёлтые глаза и длинный, подвижный чёрный язык, который периодически резко выкатывался из пасти и быстро закатывался обратно. Он не носил обувь — мешали когти, и штанов не носил — мешал хвост. Но всегда приходил на работу в белой рубашке. Их точно шили ему на заказ, по понятным причинам.

Речь алоида была нечёткой и шипящей. Человеческий язык давался ему с трудом. Друг с другом его раса общалась ментально, а с помощью звуков, даже шипения, передавала эмоции. Слышала, что в Мере многие из них до сих пор не могут говорить. Не все готовы меняться ради чужого удобства и вставлять в себя различные модуляторы голоса.

Алоций всегда был добр ко мне: направлял, как настоящий наставник. Именно он дал мне тот первый толчок, который заставил меня полюбить своё предназначение. Сила, что обрекала меня на короткое существование, вдруг стала особенностью, открывающей самые интересные тайны нашего мира.

***

Пустая аудитория. Длинные бежевые столы с лавками образовывали полукруг, уходя все выше по ступеням. Внизу стоял большой черный стол, оснащенный системой управления проекцией, которую использовали в нашем университете в любой аудитории. Она гораздо нагляднее преподносила материал, нежели огромные мониторы во всю стену.

Поднявшись по ступеням, я заняла свое старое место на самом верху в центре, справа от лестницы. Отсюда стол учителя был точно по центру. Я положила голову на парту и закрыла глаза, вспоминая уроки Алоция. Пожалуй, первый урок был самым ярким.

***

Первый день в качестве студентов посетила вся группа. В аудитории Алоция некоторым пришлось даже стоять, однако внимание к предмету было минимальным. По большей части студенты пришли посмотреть на алоида. Весь зал так громко перешептывался, что учителя слышно не было. Когда он понял, что заинтересовать нас теорией вряд ли получится, Алоций оглядел зал, а потом, громко растягивая слова, спросил:

— Как вы считаете, возможно ли воскресить мертвого?!

Тут же стихли все голоса, а через секунду кто-то выкрикнул:

— Это не возможно! Все знают, что Зелёная искра способна поддерживать жизнь, залечить ранения, может даже отрастить конечность при наличии специальных препаратов, но не способна оживить мертвое существо.

— И что, все согласны с этим выводом?

К дискуссии подключились и другие студенты. Все они подтверждали слова первого. А во мне сыграло желание выделиться и показать себя. Я всё же должна была стать лучшей на своем потоке, поэтому, спокойная снаружи, но сильно волнующаяся внутри, я подняла руку.

— Да, человек с задней парты? – обратился ко мне Алоций.

Я, опустив руку и с абсолютной уверенностью в голосе, ответила:

— На самом деле возможно воскресить мертвого с помощью Зелёной искры.

На меня посыпались возмущенные выкрики и глупые смешки.

— Прошу, поясните! – не обращая внимания на волнение публики, потребовал учитель.

— В истории нового мира описывается множество подобных случаев, когда допврач вдыхал энергию в покойника. Все они происходили в начале Второй Межрасовой войны.

— «О, да! Наконец мои навыки прочтения старого языка пригодились!» - порадовалась я про себя.

— Согласно медицинским заметкам Алексея Шаркова — сына выдающегося генетика Александра Шаркова, — первое поколение допврачей воскрешало умерших на поле боя солдат, если с момента смерти не проходило более часа. Сам метод требовал много энергии, и это нередко убивало того, кто её использовал. Первый удачно проведенный эксперимент был произведен в 2072 году. Однако сейчас эта техника является запретной, а вся информация о самом методе воскрешения убрана из общего доступа.

Я сама удивлялась тому, какая я зубрилка. Весь текст из медицинских заметок я повторила слово в слово. В зале повисла тишина, которую учитель нарушил лишь через пару секунд.

— Возможно, вы сможете пояснить, почему сейчас эта техника неактуальна? — увлеченно спросил Алоид.

— Никто из ныне живущих допов не обладает таким большим запасом искры, как первое поколение. С каждым новым поколением энергожелеза вырабатывает все меньше энергии. Многие техники, что применялись сто лет назад, использовать сейчас равносильно самоубийству. Это касается не только Зеленых допов, но и всех остальных обладателей дополнительного органа.

— Потому что недостаток энергии в организме допа вызывает истощение, а отсутствие — смерть, — закончил за меня учитель. — Потому главное правило в нашем университете — знать свой предел и следить за тем, чтобы никогда не достичь его! — Алоций хлопнул тяжелым хвостом по полу, чтобы утихомирить возмущенную публику, и снова спросил меня: — Но, чисто теоретически, это все еще возможно?

— Если верить исследователям данного вопроса — таким как Марк Баре или Поиль Магнус, — в теории это остается возможным благодаря определенным активаторам.

— Но неужели кто-то действительно пришел сюда учиться медицине! Очень хорошо…, - он помедлил, жестом своей длинной руки, прося моей помощи.

— Ева Лучик, - сообразила я, чего он ждал.

— Эва, — протянул Алоций. — С сегодняшнего дня все вы начинаете нелёгкий путь. Если вы хотите стать врачами и приносить пользу в больницах страны, я уверен, у вас всё получится. Но если среди вас найдутся такие, кто желает научиться самым невероятным техникам лечения и, возможно, попасть в историю, — он посмотрел прямо на меня своими огромными желтыми глазами, — они смогут найти здесь все ресурсы для этого.

После этой выходки моя группа объявила мне войну. Вплоть до последнего учебного дня меня всячески пытались задеть или подставить. Но я каждый раз обходила их на экзаменах и продолжала умничать уже просто назло.

***

— Пришли за последними наставлениями, Эва. - Я подняла голову, улыбка сама растянулась на моем лице.

— Профессор! – воскликнула я. - Вас не было на церемонии.

— Да. Сегодня так же проходили сборы медицинской помощи. Пришлось разбирать медикаменты. На церемонию уже не успел. Но я рад, что ты зашла поговорить.

— Ну, ясеное дело! Я отличный собеседник. - С Алоцием можно было поговорить и без притворств. Он давно привык к моему обычному разговорному.

Мне стало не много грустно от мысли, что я возможно больше не увижу Алоция.

— А так же, - важно и громко начал он, - за своим рекомендательным письмом! – Из большого кармана своей рубашки, он вынул конверт.

— Серьезно? – обрадовалась я.

— Я, конечно, не самая важная персона в городе, но все же…

— Ваше письмо определенно станет лучшим аргументом для комиссии исследовательского центра!

Я сбежала вниз по ступеням, чтобы обнять огромного холодного Алоида. Но тот ловко увернулся, выставив перед моим лицом конверт — определенно с моим рекомендательным письмом или, скорее, билетом в мою новую жизнь. Я успела затормозить прямо перед ним.

— Вот за это я вас и поцеловать готова!

— Я рассчитываю, в следующий раз, встретить тебя уже на своем месте. Договорились? – Его глаза по-доброму сощурились. - Жаль, что я не могу сделать больше. Но я уверен, что комиссия оценит твой ум и твои навыки.

Не меньше часа мы с Алоцием говорили обо всем, вспоминали прошедшие годы в стенах университета. Он был рад узнать о скорых переменах в моей жизни. Но его зрачки настороженно сузились, когда я заговорила о Сарене. Однако он лишь сдержанно переплел свои длинные пальцы у выступающей челюсти, поставив локти на стол. Я за столько времени успела разобраться в жестах профессора и знала, что подобное действие у него служит заменой снисходительной улыбки.

Перед самым моим уходом, когда я стояла уже у двери, он вдруг сказал:

— Не забудь воспользоваться моим письмом, и пусть ничто не встанет на пути к твоей цели.

Мне послышалось предостережение в его голосе, но особого значения я придавать этому не стала. Попрощавшись с учителем, я покинула аудиторию с лёгким сердцем.

***

Перед тем как направиться в «Игровую зону», мне нужно было зайти домой и переодеться.

«И о чем я только думала, когда наряжалась в этот дурацкий фиолетовый костюм?» — ругала я саму себя. Конечно, в таком виде к Сарену идти было нельзя.

Я выбрала зеленое платье в обтяжку чуть выше колена и зеленые туфли на высоком каблуке. Ему нравилось, когда я надевала высокий каблук. Платье было на бретельках и открывало часть спины. Я намеренно не стала накидывать на плечи платок, зная, что и это ему понравится, даже если смутит народ.

По пути к «Игровой зоне» я мечтала уже хоть чем-то наполнить свой желудок. Он свернулся в трубочку ещё во время церемонии: дешёвой настойки хватило ненадолго. Также я очень хотела поговорить со своими друзьями. Возможно, этот разговор станет для нас троих последним. Прощание с ними и Алоцием единственное, что отзывалось грустью во мне в этот день. А ещё мне до жути хотелось снять эти проклятые туфли!

Я давно не была в «Игровой зоне», но кафе всё ещё стояло на своём месте — небольшое здание в форме куба цвета ярко-зелёного неба.

«Люди, которые никогда не были за пределами страны, не видели настоящее небо и звёзды. Купол имеет нежно-зелёный оттенок, из-за чего всё кажется слегка зелёным днём. А ночью светят искусственные луна и звёзды — точная имитация настоящих.

В старых книгах я находила описание неба, даже видела картины. Знаю, что оно голубое, может быть покрыто белыми облаками и чёрными тучами. А звёзды — это далёкие планеты, свет которых доходит до нас миллионы лет.

Настоящий дождь не падал на нашу землю. Температурой и погодой управляли Грозовые в центре управления куполом. У нас всегда одна и та же комфортная температура, одно и то же зеленое чистое небо над головой».

Зайдя в кафе, я словно попала в прошлое, когда мы сидели с Вега и Мари за излюбленным столиком и обсуждали всех учителей нашего университета, жаловались на их несправедливые замечания и оценки. Мы смеялись над глупостью других учеников и над собственными ошибками. Не хотели расходиться до самого вечера и мечтали о том, как закончим универ и всё равно будем общаться и собираться в этом самом кафе за настольной игрой.

Как же всё изменилось...

«Мари считала, что поездка на Дальний Север — это её предназначение. А Вега рассказывал о том, как с его помощью наши отвоюют свои земли у пришельцев. Мы все знали, чего мы хотим, но также мы знали, где мы нужнее всего. Будущее казалось таким далёким, что мечты о том, как мы встречаемся каждую неделю в Игровой зоне, казались вполне возможными и вовсе не глупыми. Но главное — они поднимали нам настроение».

Брат и сестра сидели за нашим столиком у окна. Больше никаких посетителей не было. Широкая улыбка Вега, весёлое «Привет, подруга!» от Мари — и на моей душе снова стало немного спокойнее.

Первым делом мы взяли по паре фруктовых кубиков и по одному освежающему коктейлю. Между делом мы обсуждали совершенно неважные вещи. Вроде того, какой важный вид сделал преподаватель истории медицины на церемонии, хотя на парах был почти всегда в доску пьян. Никто не решался перейти к главной причине нашей встречи, к самому важному разговору за все годы дружбы. Я поняла, что эти двое вовсе не хотят его начинать, и тогда сама сделала первый шаг.

— Вега, как скоро ты сваливаешь? – Слова дались мне нелегко и я быстро запила их коктейлем, что бы не подавиться.

— В ближайшие дни жду разрешение о возможности покинуть купол, - сказал он слегка потерянно.

— Думаешь, тебе позволят? Ведь потомство ты не оставил, кажется. – Говорила я с обидой, зная, что несправедливо давлю на друга, но сдерживаться было сложно.

— Для добровольцев есть варианты, да.

Щеки друга покраснели, он явно смутился и занервничал. А когда он нервничал, то добавлял лишние слова или звуки в конце фразы.

— Можно заморозить…- Вега не много замялся и тихо добавил, - семя, ну.

Говорить о семени друга мне не очень хотелось. И я посмотрела на подругу, которая намеренно отводила глаза.

— А что ты?

— А что я? – с вызовом спросила она. – Ты знаешь о моих планах.

— Знаю, но все еще не понимаю. Что ты там хочешь делать? То есть, – я запнулась, в попытке сформулировать фразу. – Ты же медиум. Ты не хирург. Чем ты хочешь помочь народу Севера, у которого, явно, самая большая проблема не с психикой?

— Ну, вообще-то, подруга, я проходила хирургические курсы.

Я фыркнула на ее заявление. Но Мари не обратила на это внимание. Продолжила:

— Пусть не такие уж подробные, как ты, но лицензию на латание ран я получила. К тому же, у меня есть целая программа идей по улучшению условий их проживания. Однажды вы оба услышите о Севере, как о лучшем месте для жизни человеческой расы. И вот тогда посмотрим...

— Ой, все..., – скучно протянул Вега.

— Есть более приятная тема для обсуждения, - быстро переключилась Мари. - Твоя свадьба! – радостно добавила она.

— На которой ни одного из вас не будет. – Я безжалостно укусила фруктовый кубик. - К тому же, ещё ничего не случилось. На самом деле, я лишь предполагаю.

— Но предложение сегодня? – не сдавалась Мари.

— Будущая Ева Сарен! – воскликнул Вега.

— Это ещё не правда! – возразила я. - Сегодня, но этого ещё не случилось. Я волнуюсь и боюсь. Боюсь, что лишь сама себе надумала все.

— Нечего волноваться! Нужно лишь вовремя сказать «да» - посмеялась Мари. – Сарен, конечно, конченный мудак. Но все они такие!

Вега посмотрел на сестру с легкой обидой, но без удивления.

— Что? – с упреком спросила она брата. – Ты тоже мудак. Вон, сколько девушек прокатил.

На этот жесткий, но справедливый ответ, Вега только устало вздохнул.

— Ну, и когда? – Голос мой слегка сорвался. - Ты когда собираешься меня оставить?

— Говоришь так, будто я помирать собралась, – рассмеялась Мари. - Я отправила запрос на север на прошлой неделе. Не знаю. Как получу ответ, – она пожала плечами. - Сама то, когда подашь заявление в исследовательский центр?

— Сейчас это было бы опрометчиво. Я все ещё не имею главного козыря на руках. Моя судьба в руках Сарена. Это и пугает.

— Но ты сделала все, что могла, подруга, - поддержала меня Мари. - Уверена, он не подведёт.

— Иначе я ему морду начищу, - медленно и пугающе проговорил Вега, потом также медленно и звучно потянул коктейль из трубочки.

Порой Вега пугал меня своим грозным видом и устрашающим, серьезным голосом. Это совсем не шло ему, учитывая, каким на самом деле милым и веселым он был большую часть времени. Я даже не помню, чтобы ему когда-нибудь было грустно.

— Он знает, что это важно для меня. Он хороший, - как обычно, я бросилась на его защиту.

Я знала, что отношения между Вега и Сареном весьма натянутые. Эти двое хорошо ладили месяцев шесть, с начала поступления Вега в универ. Но затем, по непонятным причинам, их дружба сошла на нет. Никто из них не хотел говорить, почему это случилось, и мы с Мари решили их не пытать.

— Значит, все будет хорошо, - улыбнулась Мари.

Я не решилась продолжить, столь пугающий меня разговор и позволила друзьям увлечь себя в их беззаботные рассужденя.

— Заметили какой расстроенной сегодня была Бени? – злорадно хихикнув, спросила Мари.

Та самая Бенарин, мимо которой не проходило ни одно событие внутри университета. Активистка всегда смотрела на нас с Мари свысока. Ведь её будущее уже с рождения сложилось лучше некуда. Отец — член военного совета, а мать — главный врач в больнице имени Шаркова. А я всего лишь безродная детдомовская девчонка, с которой «не повезло» подружиться Мари. В общем, от неё нам доставались только тычки и насмешки. В отместку мы с Мари распускали о ней всякие слухи, а иногда таскали за её кудрявые волосы и втихую смеялись над её манерностью, а в лицо называли её Бени или «Бени, иди в...».

— Я не заметила, – вспоминая ее, раздражающий, смех на церемонии, ответила я.

— Зато я видела, – усмехнулась Мари. – И слышала, как она говорила своей подруге, что ее не приняли в Совет. Поверить не могу, что она так высоко замахнулась.

— Что, даже, отцовские связи не помогли?

— Свежие сплетни! Я уж боялся без них обойдёмся, - язвительно добавил Вега.

— Ещё чего! – засмеялась я.

Остаток дня пролетел в непринуждённой беседе. В игры играть не хотелось. Сегодня они казались бессмысленной тратой времени. Мы договорились встретиться ближе к комендантскому часу и заночевать у меня дома. Как полагается, с вином, отметить мою помолвку. Конечно, заранее говорить об этом было неправильно, но разве кто-то из них мог оставить это на потом?

Ребята ушли. Мне оставалось сделать самое важное — встретиться с Сареном у зелёного парка, а затем сказать «Да!» или, может, «Конечно, да!».

Сарен.

С Сареном мы были знакомы уже шесть лет. Когда я поступила в университет, мне было крайне тяжело без друзей и знакомых. Мари поначалу даже не смотрела в мою сторону. Считала меня выскочкой, как и все. Сдружились мы гораздо позже, благодаря ее брату, который с первого дня то и дело терся возле меня, как терся возле любой другой мало-мальски симпатичной девушки. А вот Сарен подошел ко мне спустя месяц после моего поступления, за обедом. Правда, с корыстным умыслом: он попросил помочь с проектной работой для своего диплома.

Я не верила своим ушам и глазам. Парень, на которого смотрели и облизывались все девушки универа, мечтая о его внимании, попросил меня о помощи. Отказать я бы не смогла. Как потом, через пару лет, признался мне Сарен, он искал предлог целую неделю, чтобы заговорить со мной.

Казалось бы, чем я, первокурсница, могла помочь выпускнику? Однако он знал, что Алоций взял меня в лаборантки, чего ранее никому не предлагали другие профессора. А это кое-что значило в нашем университете.

Этой дипломной работой мы с Сареном занимались весь год и хорошо сблизились. Стать его девушкой он предложил мне на своем выпускном. И ответ был положительный.

Мы встречались почти каждый день, вместе делали мои задания и проекты, вместе составляли его заявление на работу в исследовательский центр. Конечно, его отец и без того многое устроил для сына, но кое-что Сарен должен был сделать сам: связи важны для такой работы, но не решают всего. Я была рада помочь ему, зная, что он в долгу не останется.

Когда Сарен приступил к новой работе, встречаться мы стали реже. Хорошо, когда удавалось хоть раз в неделю увидеться. Однако звонил он регулярно. Бывало, мы болтали всю ночь, невзирая на то, что утром у обоих куча дел.

Прошел еще год, и общения стало немного меньше. Но он старался брать меня с собой почти в каждую свою командировку, в которые его отправляли как представителя Первого Советника по СХК. Ему приходилось успевать с проектами в ЦБИ и еще разъезжать по поручениям отца, чтобы заработать собственную репутацию для повышения.

К концу моего обучения и ближе к диплому наши встречи с Сареном могли составлять промежутки в целый месяц, что не устраивало нас обоих. И желание наконец съехаться достигло своего пика.

Ровно год назад Сарен пообещал, что мы свяжем свои жизни, как только я закончу университет. И снова его родители были в шоке. Как и Бенарин, он был тем самым редким исключением, рожденным естественным путем. «И как же их единственный сын, наследник, мог принять в их невероятно успешную семью такую, как я — оборванку без минимальной репутации?» Но ему было все равно, откуда я. Он смотрел на меня, а не на мое положение в обществе.

***

Вагоны трамвая битком заполнили выпускники, которые торопились обмывать свои дипломы. Всего семь остановок в душной давке — и я была на месте.

Подходя к воротам парка, я увидела его. Сарен стоял ко мне спиной, но я сразу отметила, как он прекрасен в новом костюме.

На нем были белый пиджак и белые брюки. Под пиджаком виднелся ворот черной рубашки.

Я пригладила свое платье, которое сдавило мне все тело так, что и вздохнуть было сложно. Потом взглянула на свои пятки, которые почти уже кровоточили, вздохнула, насколько это было возможно, и уверенным шагом направилась к нему.