Руины настоящего

Он обернулся, словно почувствовал мое приближение. Высокий блондин с голубыми глазами и невероятной улыбкой. Как и шесть лет назад, он заставлял мои колени слабеть и подгибаться.

Сарен не из тех мужчин, которых можно назвать теплыми и родными. Он всегда старался держать дистанцию, даже со мной. Почему-то это привлекало меня еще сильнее. Но главное — я была уверена, что нужна ему не меньше, чем он мне.

— Здравствуй, - нежно сказал он, обнимая мои плечи одной рукой. - Ты прекрасна.

— Привет, – прижимаясь к нему, ответила я. - Ты лучше.Он нежно поцеловал меня в макушку. Сарен делал так каждый раз при встрече и прощании. Однажды он сказал, что поцелуй в губы — это слишком пошло для его чувств ко мне. Однако сейчас я впервые почувствовала неуверенность в его действиях. Правда, сразу отогнала дурные мысли и не стала спрашивать. Мне не хотелось портить такой вечер.

Сарен предоставил свое плечо для сканирования охраннику, который подтвердил нашу бронь и пригласил войти в парк.

Стоило пройти за ворота, как в нос бросился яркий запах зелени и аромат цветов. Многие пары сидели у озера в ожидании вечера, когда голубая водная гладь засияет в лунном свете. Мы же с Сареном решили прогуляться по тропе среди зелёных кустов и деревьев. Моё внимание занимали дивные розы: белые, красные, жёлтые и даже голубые.

Мой спутник казался мне задумчивым и, возможно, слегка растерянным. Видно, нервничал перед предстоящим событием. У меня же внутри всё бурлило от волнения.

— Меня взяли в совет, – не громко произнес он.

Сначала я опешила, не ожидая услышать такую новость, но быстро спохватилась:

— Поздравляю! – воскликнула я. - Ты так долго шел к этому!

— Мы вместе, - настойчиво поправил он меня. - Третий Советник в ЦБИ. Надеюсь стать первым до старости, - усмехнулся он.

— И ты им станешь! Я верю в тебя!

Я остановилась, чтобы обнять его, но вышло слегка неловко, он не сразу понял моих намерений. Спустя 6 лет ему все еще было некомфортно проявлять близость. Он привык быть всегда собранным и, к сожалению, слегка чёрствым.

— Маме пришлось поступиться своими амбициями, ради того, что бы я занял этот пост. Никто еще не становился советником, будучи простым помощником. Но я заработал хорошую репутацию, не без твоей помощи, конечно. Мы много путешествовали с тобой по злачным местечкам, работая над ней.

Я помнила каждое наше путешествие, но, пожалуй, самое запоминающееся, или, скорее, пугающее, стало путешествие в Зону 15.

***

Зоной 15 называлось одно из изолированных мест временного содержания преступников перед отправкой в военные лагеря в пустоши.

Сарен, тогда еще как представитель первого советника по сельскохозяйственным культурам, должен был посетить Зону для ежегодной проверки питания осужденных, а также провести небольшие переговоры о поставках.

Он старался всегда брать меня с собой, чтобы таким образом заявить народу и своей семье о своих серьезных намерениях по отношению ко мне. И в этот раз счел это разумным.

— Опаздываем, – сообщил мне Сарен, выпучив глаза и разведя руками. – Зверье, почему-то, не желает нас ждать.

Райнер часто допускал такие словечки в адрес недостойных, по его мнению, людей. А Сарен, как сын своего отца, часто их заимствовал. Это мне, конечно, не нравилось, но я старалась ни в чем не перечить своему парню. Мне всегда хотелось быть на его стороне, что бы он ни сделал или ни сказал.

Охрана зоны встретила нас холодно, впустила в здание нехотя, а отходя от постовых, я услышала, как один из них сказал: «Че притащился этот позер мелкий? Лучше б под юбкой отца дальше прятался».

Сарен сразу изменился в лице: охладел, медленно задвигал челюстью, словно пережевывая только что услышанное.

Худощавый лысый мужчина лет сорока сидел в кресле за большим столом и смотрел на нас, а точнее — посматривал, иногда отрывая взгляд от компьютерного монитора, с неким раздражением. Однако говорить все же старался вежливо.

— Как поживает ваш отец, господин Сарен?

— Не плохо, – скорее отмахнулся, чем ответил блондин. – Смотритель Виктор, вы не могли бы передать мне все отчеты, касательные заявок и потребления нашей продукции.

— Разумеется, помощник первого советника по сельскохозяйственным культурам.

Было ясно, что таким обращением Смотритель просто издевался над Сареном и наслаждался этим. Кажется, он не собирался принимать всерьез столь молодого парня. Видно, это было ниже достоинства Виктора.

— Сброшу вам на почту, — добавил он.

— Так же, я хотел бы обговорить перезаключение нашего договора о поставках, – нисколько не смутившись, продолжил Сарен. – Речь пойдет не о поднятии цен, заверяю вас, лишь о количестве закупа.

— Прошу прощения, господин Сарен, но мы не намеренны увеличивать пайки, потому больше закупать не планируем.

— Тогда мы в затруднительном положении, директор, – с легкой улыбкой сказал Сарен, открывая документ, который Виктор уже отправил на его коммуникатор. – Совету уже известно о том, что новое поступление осужденных превышает поступление прошлого года. Соответственно, расход потребления продуктов, также, должен быть увеличен на этот год.

— А Совету известно, что осужденные отправляются в Пустошь так же быстро, как и прибывают.

— Вы хотите выставить Совет дураками, директор? Или, возможно, меня?

Я поежилась, понимая, что вежливость обоих почти иссякла и разговор начинает накалять воздух в комнате.

— Ни в коем случае! – вскинул руками Виктор. - Я лишь о фактах говорю.

— А факты таковы: следующая отправка осужденных в Пустошь состоится только через три месяца. До того момента число их в Зоне не уменьшится. И если вы хотите сказать, что уменьшатся их пайки, то вы должны понимать, что это уже преступление, Смотритель.

— Три месяца – не год, а договор заключается на год. Вы считаете, что справедливо требовать увеличение закупа на целый год, когда уже через три месяца Зона будет полупустой? – Директор явно терял свое терпение.

— Почитайте правила, касательные Зон временного содержания, если вам не понятны наши требования, - невозмутимо ответил Сарен.

— Сами почитайте! – вдруг сорвался директор. – Я эти правила наизусть знаю. Я сам их и писал! Пайки осужденных уменьшатся лишь на семь процентов и всего на три месяца. Это не существенно!

— А вот ваши же правила с этим не согласятся, как и третья заповедь, раздела об осужденных, где говорится о том, что ущемлять права осужденного, установленные руководством Зоны и подтвержденные Советом, в размере пайка, часов прогулок и досуга, чревато увольнением с должности главного Смотрителя.

Кажется, что в тот момент я полюбила Сарена еще больше. Его уверенность в себе и подвешенный язык возбуждали меня сильнее всякого рукоблудия.

— Пусть мне это скажет сам Совет! Я двадцать лет работаю здесь директором. Терплю тут всякое. Но хуже всего терпеть таких, как вы! Выскочки, что получили все, только потому, что выросли в нужной семье. Чего вы стоите без своих родителей?!

— Вы все сказали? – совершенно спокойно спросил Сарен.

— Да! – рявкнул побагровевший Виктор.

— Ну, если вы отказываете мне, то я так и передам Совету. И как только выйду отсюда, – он, не глядя, указал большим пальцем на входную дверь, – уже ничем не смогу вам помочь.

А затем Сарен резко встал, потянув меня за локоть, и мы направились к выходу. Лишь у самой двери смотритель остановил нас.

— Хорошо, я согласен, – скрипя зубами, проговорил он.

— Ну, вот отлично! – широко улыбаясь, воскликнул Сарен.

После этой жаркой — ну, хотя бы для меня — беседы по плану мы должны были поговорить с осужденными и узнать о качестве их питания.

— А это обязательно? – шепотом спросила я Сарена.

Я переживала и сомневалась, потому что понимала, что эти люди могли повести себя совершенно непредсказуемо.

— Не бойся, – улыбнулся мой блондин, погладив мое плечо. – Охрана будет с нами.

«Та самая охрана, которой мы так сильно понравились», – подумалось мне.

Часть осужденных собрали в зале досуга. Они выглядели даже злее директора и явно не были готовы к душевным беседам о еде. Один громила смотрел на меня и облизывался, как будто увидел сочный стейк вместо белкового кубика.

— Я знаю, что вам всем не интересно, что скажут представители Совета! – начал директор. – Но попрошу, все же, ответить на их вопросы и покончим с этим.

— Да, спасибо, Смотритель Виктор! – поспешил Сарен. – Никто не отнимет у вас много времени!

— Очень смешно, красавчик! – сказала и тут же рассмеялась басом большая женщина в углу комнаты.

— Я лишь хочу знать, устраивают ли вас дневные пайки!

— А я хочу узнать, какова на вкус женщина, регулярно принимающая душ! – выдал тот, что на меня облизывался.

Все присутствующие заключенные хором заржали.

— Я тут уже два года жду своей отправки! И кроме этих страхолюдин, никого не вижу!

Я нервно заправила прядь волос за ухо. Этих людей явно никто не собирался утихомиривать, наверняка потому, что мы тут вообще никому не нравились.

— Да, кто на тебя взглянет, чмо болотное! – ответила ему, та же, полная дама в углу.

— Попрошу просто ответить на вопрос. Устраивает ли вас качество продукции «Мирный Берег»? – настойчиво спросил Сарен, явно, теряющий самообладание.

— В жопу Мирный Берег! – закричал кто-то из них. – Сами то, жрут свою продукцию?! Пошли вы, мажоры сраные!

Все подхватили этот мотив.

— Да! Пошли вы!

— За что осудили меня?! За то, что я правду говорю?! Теперь хоть послушайте! Создаете хрючево для бедных, а сами обжираетесь настоящим мясом!

— Да! Жрите свои помои сами!

— Уходим, – скомандовал мне Сарен и мы начали отходить к двери.

Стоило мне отвернуться, как кто-то схватил меня за майку сзади и потянул. Я вскрикнула, понимая, что сейчас упаду. Налетели охранники с дубинками. Я обернулась и увидела, что меня держит тот самый оголодавший мужик. Даже после нескольких ударов дубинкой он не отпускал.

Помню, я тогда подумала: «Почему никто не использует пульт, чтобы запустить его ошейник и хорошенько тряхнуть?» Но потом увидела, что его на громиле и нет. Это был обычный человек.

«И что же он мог натворить, чтобы оказаться здесь? Разве что убить себе подобного. Этот мужик может и мне просто свернуть шею, не прилагая больших усилий».

— Ты, доп! – кричал он мне. – Должна на коленях стоять, пока я держу твои волосы! Вы больше ни на что не годны! Стой, рыжая! Станешь моей закуской!

Скованная ужасом и паникой, я тщетно пыталась вырваться из его мертвой хватки. Его били — а он не отпускал, разрывая мою майку, и я освободилась только тогда, когда в его руке остался ее кусок.

Сарен накинул на меня свой пиджак и утянул за собой. А я все смотрела в глаза этому огромному человеку, пока дверь за нами не закрылась. Столько зла в одном только взгляде я прежде не видела.

***

Я встряхнула головой, пытаясь таким образом отогнать непрошеные воспоминания.

«Успокойся, ты дома», — этой фразой мне всегда удавалось выбраться из заключения в собственной голове. «А сейчас еще и на свидании...»

Я понятия не имела, почему в мою голову пришел именно этот случай. Были же и хорошие поездки, и даже невероятные.

«Предчувствие?»

Я искренне радовалась за Сарена. Эта победа далась ему нелегко, даже учитывая, кто его родители. Помню, сколько он не спал, изучая материал. Как могла, я помогала ему. Мы проделали огромную работу, создавая этот проект. Провели ряд исследований, пытаясь доказать, что возможно продлить жизнь человека с помощью клеток инооков, которые Алоидам удалось сохранить для испытаний.

Эти существа с другой планеты были бессмертны в своих идеальных условиях. И наша теория заключалась в том, что эту способность реально передать человеку. Учеба мне давалась легче, чем этот проект, но все было не зря. Они заинтересовались и захотели изучать этот вопрос. Даже запросили образцы клеток у тартиан, как они сами утверждали.

В действительности, как позже рассказал мне Сарен, проект никому и нигде не уперся. Мирный Берег давно изучил этот вопрос и пришел к выводу, что риски и затраты не оправданы. Но наши старания оценили. И повышение Сарена не вызывает у меня никакого удивления.

Мы прошли мимо парочки, что крепко обнималась. По радостной улыбке девушки было видно, что ей только что сделали предложение.

А наша беседа уходила все дальше от моих ожиданий. Но я не волновалась, ведь вечер только начался.

Говорить о достижениях Сарена было несложно. Часто мы говорили именно о них. Наверное, потому, что общего у нас было мало. Если я начинала говорить о своих друзьях, которые, несомненно, занимали в моей жизни большое пространство, то сразу сталкивалась с его скучающим выражением лица. Разговор о моих успехах Сарен поддерживал охотно, но как-то скоро он уходил в сторону самого Сарена. В конечном счете я поняла, что проще не заводить своих тем. Этот мужчина привык быть в центре внимания, но также он никогда не забывал о «приятностях», благодаря которым можно было простить ему многие странности.

Уже начинало темнеть. Мы приближались к прекрасному фруктовому саду, посреди которого Сарен вдруг остановился.

— Ева, - произнес он с волнением. - Я ждал этого вечера несколько лет. Сейчас я очень волнуюсь. Не суди за то, что дрожит мой голос, - он помедлил, делая вдох и сердце мое замерло.

Сарен повернулся ко мне, и я взглянула в его голубые, словно озеро, глаза, нервно вздохнула и подумала:

— «Сейчас все и случится. Все, чего я так долго ждала и все о чем мечтала все эти годы», - пищала я от счастья про себя.

— Ты знаешь, что я правда ждал этого вечера. Я обещал, что изменю твою жизнь навсегда. Сегодня ты, наконец, закончила университет и я могу это сделать. Я прошу тебя связать свою жизнь со мной.

— Сарен, - прошептала я, не сдерживая улыбку. - Ты…, - но он оборвал меня, продолжив свой монолог.

— Позволяющая заповедь номер 24 гласит, что каждый человек, обладающий высоким рейтингом, может и должен помогать обездоленным, которые не по своей вине попали в сложное положение. На правах Третьего Советника ЦБИ я хочу подарить тебе статус моей спутницы. Это даст тебе большие привилегии, повысив твой рейтинг, и это же соединит нас навеки, — отрапортовал он, будто говорил не со своей любимой девушкой, а давал отчет своему начальству.

Закончив, он замер с вдохновенной улыбкой на своей наглой роже в ожидании ответа.

Мне казалось, что мое лицо окаменело и рот никак не мог открыться. Внутри же я словно превратилась в лёд. До меня доходили его слова слишком медленно. Я старалась взять себя в руки, но на каждой его новой фразе мое тело обдавало бессилием. И сейчас меня мог снести с ног даже слабый ветерок.

«Он сказал: «спутницей», не женой. Другими словами, он хочет, чтобы я стала его любовницей.

Спутница или спутник — статус для женщин или мужчин с низким рейтингом, даруемый как с барского плеча людьми с высокими чинами. Это своего рода благотворительность. Несомненно, такое событие поднимет его персону в глазах народа. Но вот меня… меня назовут недостойной пиявкой».

— Ты же рада, правда? – с той же, глупой улыбкой, спросил Сарен. - Скажи уже что-нибудь.

— Я рада, – запинаясь произнесла я, как можно спокойнее.

«Нет! Искры! Я не этого хотела!» - кричало все во мне, - «Не поступай так со мной! Ты же все для меня!»

— Сарен, а что твои родители сказали? – медленно зашагав и пряча лицо, что бы он не заметил слез, что не могла остановить, тихо спросила я.

— Это и было их решение. Конечно я собирался сделать предложение.

Мое сердце стерпело еще удар.

— Но ты же знаешь мою мать, она восприняла это в штыки. Взамен она и предложила такой выход. От этого мы оба в выигрыше. Ты получишь работу в исследовательском центре, а я хорошую огласку. Ты же знаешь, мне без тебя не справиться!

Его радостный тон, бил меня не хуже палки.

— Правда есть ещё кое-что, - хмуро добавил он.

— Что же? – глотая боль и обиду, спросила я. – «Еще одна хорошая новость?»

— Мне, все же, придется жениться. Родители сводят меня с дочерью Первого военного Советника. Ты знаешь ее. Это Бенарин.

Услышать это имя снова и в таком контексте для меня было больше, чем ударом.

«Только не она! Как же это возможно?»

— Это важно для положения моей семьи. А ей очень нужна работа в Совете. Также, это повысит мой статус в высших кругах и я смогу свободно подниматься только вверх.

Мои колени подогнулись, и я чуть было не упала. Сарен подхватил меня за локоть.

— Ты не переживай. Этот брак ничего не значит. Считай, только на бумаге. Я куплю тебе дом и всем обеспечу. Мы будем часто видеться. Все будет так, как мы мечтали!

Он говорил так непринужденно, словно рассказывал о том, как погулял на выходных. И всё мое внутреннее состояние больше не помещалось в моем теле.

— Нет, Сарен, так уже не будет.

Я резко остановилась и отбросила его руку.

Прежде мне не приходилось перечить ему, но прежде он и не обижал меня так сильно.

«Неужели он не понимает о чем говорит? Заработать место на такой престижной работе своим трудом, пусть и от части благодаря статусу жены мужчины с высокой репутацией – куда не шло. Будут думать, что это нечестно, но в слух не скажут. Но в статусе Спутницы – все равно, что отдать свое тело на органы: разберут по частям и стесняться не будут».

— Что тебе не нравится? — удивлённо спросил, ещё пять минут назад, самый родной и близкий человек. — Нет, я понимаю, что говорил тебе о браке, но я был слишком глуп, полагая, что смогу сам вскарабкаться на вершину. Без родительской помощи мне не пробиться выше.

Показалась луна. Влюбленные парочки постепенно собирались у озера, проходя мимо нас и толкаясь так, что мне пришлось отойти от Сарена. Я была так разбита, что хотела просто убежать, ничего ему не объясняя. Мне было уже все равно на парк, на пруд и луну. Все мысли заняли лишь его предательские слова: «Я хочу подарить тебе статус моей спутницы!», «Мне все же придется жениться…», «Это Бенарин». Когда наконец все удобно устроились у живой изгороди, мы остались с ним вдвоем, но так и стояли на расстоянии.

— Не говори, что ты ждала предложение о замужестве, — разочарованно произнес он. — Ты же знала, что это невозможно. Я теперь Советник, я не могу быть с… — он замолчал.

— С такой как я? Обездоленной, детдомовской, третьесортной?! – договорила я за него.

— Перестань. Ты знаешь, что я так не думаю о тебе, - сказал Сарен куда-то в сторону, засунув руки в карманы.

— А как ты думаешь обо мне, Сарен? – Голос мой надломился. — Думаешь, что я достойна статуса любовницы? – хрипло спросила я, но затем закричала, словно стараясь передать свою боль ему. - Я любила тебя! Я жила твоими обещаниями! Ты был моим миром!

— Успокойся, — тихо и холодно сказал он, озираясь по сторонам. Затем подошёл ко мне и не обращая внимания на сопротивление, потащил за локоть к выходу.

«Ему стыдно за меня перед этими незнакомыми людьми. Как же унизительно». За воротами я наконец выдернула свою руку из его хватки и отошла на пару шагов.

— Чего ты добиваешься?! – На этот раз не сдерживался он. — Что бы я пошел против своей семьи и позвал тебя замуж? Этого не будет! – жёстко сказал он, — Я не стану жертвовать своей карьерой и репутацией ради тебя! Я сделал хорошее предложение. Успокойся и обдумай его. У тебя лишь два пути: либо счастливая жизнь со мной и отличная работа, либо полевой госпиталь в разгар битвы. Лишь потому, что люблю тебя, я всё ещё даю тебе шанс, Ева.

Я не смогла ничего добавить: он просто ушел, оставив меня разгромленной, убитой, просто никакой. Ноги отказывались идти, и я какое-то время просто сидела на земле у ворот и ревела, краем уха слушая восторженные возгласы девушек и парней в парке. Но, когда пары начали выходить, мне все же пришлось встать, чтобы пропустить их.

Прозвучал первый звонок, сообщающий о скором начале комендантского часа. Последние пары спешно покидали Зеленый парк. И мне следовало бежать на последнюю электричку, но я шла, будто на протезах вместо ног, которые никак не гнулись в коленях. И мысль о том, что меня может забрать ночной патруль, блекло мелькала на задворках сознания. Я просто шла, медленно «пережевывая» сегодняшний вечер, надеясь провалиться в какую-нибудь яму, которую намеренно не замечу. Но ямы не было, как и патрульных.

Тем временем прозвучал второй звонок, объявляющий о начале комендантского часа. Фонари с жужжащим звуком начали гаснуть, и мне пришлось остановиться и подождать, пока глаза не привыкнут к бледному свету искусственной луны. Я пропустила последнюю электричку, зато наконец пришла в себя.

«И как мне теперь добираться до дома?»

К оврагу вели две дороги. Первая пролегала по поверхности. Как раз там, где меня точно сцапают допы в синих робах.

Ночной патруль всегда состоял из допов, потому что это самое опасное время. Время, когда протестанты выходят на улицы, чтобы совершать свои бессмысленные и беспощадные действия. Очевидно, ради того, чтобы поразвлекать народ очередными срочными новостями.

Второй путь вел по подземным переходам, куда патруль по ночам не совался. Именно там их синие задницы часто пропадали бесследно. Не спасали их ни новейшее грозовое оружие, ни старый добрый глушитель искры. У протестантов также было полно своих штучек. Они хорошо умели собирать оружие из старого хлама.

Итак, две дороги... На обеих меня могут ждать неприятности. И оставаться на месте нельзя. Глаза уже привыкли к ночному свету, и я могла видеть первый спуск в подземку, который был совсем рядом.

«Там хотя бы свет есть», — подумала я и приняла решение.

На дрожащих ногах, держа туфли в руках как оружие, я начала спускаться.

«Система подземных тоннелей была создана около десяти лет назад, но вовсе не для удобного перемещения пешком. На самом деле это совсем не удобно, если ты не желаешь оставаться незамеченным, как отступник, к примеру. Просто там должны были ездить электрички, чтобы улицы оставались свободными. Однако, когда дело уже шло к прокладке рельсов, Совет вдруг осознал свою ошибку и остановил работу, приняв решение в пользу нового, наземно-воздушного проекта.

Дело в том, что в тоннелях начали прятаться протестующие. Тогда Совет принял решение об их закрытии. Это оказалось проще, чем снова завалить их землей. Но отступники всегда находили способ пролезть обратно. И тоннели вновь открыли, назвав их пешеходными. Расставили там автоматы с водой и всякими ненужными штуками, поставили будки охраны и заставили патрульных постоянно прочесывать тоннели. Правда, после нескольких пропавших товарищей они перестали так часто по ним гулять».

Тоннель был точно таким же, как и тот, что вел меня от станции почти до самого университета. Обшарпанные белые стены, тусклые лампы — ну, те, что вообще еще горели, — и никому не нужная вода и еда в дорогих автоматах. Их бы давно уже вскрыли, но система защиты нацелена на наши ошейники. Конечно, не все отступники — допы, но обычным людям их вообще не взломать.

Я была здесь лишь однажды вместе с Вега. Когда он поспорил, что тут есть кратчайший путь до Оврага. Мы не заблудились, но и путь не нашли. Пришлось вылезать наружу и идти по поверхности. Сложно ориентироваться в тоннелях, ведь тут даже нет указателей, а поворотов как раз хватает. Множество веток, ведущих в любой уголок города. «И почему я решила, что найду путь сейчас?»

Я старалась идти в одном направлении, чтобы всегда понимать, где нахожусь. Шагала я достаточно быстро, но стараясь не шуметь. Однако никто мне по дороге так и не встречался, и постепенно я полностью расслабилась.

— Не станешь ли ты моей любовницей?! Хочу иметь тебя при каждом удобном случае в твоей небольшой квартирке, а ночевать в своем огромном особняке со своей женой Бенарин! – записывала я голосовое сообщение в свой черновик, чтобы никогда не отправить его адресату. Я, не стесняясь в выражениях, изображала голос Сарена, корча гримасы и размахивая руками. — А я буду дальше прятаться за штаниной своего папочки, держась за сиську своей мамаши! Вот тебе и благодарность за все годы помощи и поддержки! Да я лучше сгину в пустоши, чем еще раз раздвину для тебя ноги, ублюдок!

Злость мне нравилась больше, чем отчаяние. Жаль, что она тоже пройдет и есть шанс, что я, как дура, подпишусь на его условия от безысходности. Тут я была слаба и бессильна, и Сарен это знал. Никто не примет меня на работу в ЦБИ без реального поручителя. Меня даже в обычную больницу не примут, не имея ни одного родителя.

Сбывался мой самый страшный кошмар. Мажоры в университете смеялись: «Зачем тебе эта учеба, убогая? Все равно, предвижу... у тебя одна дорога!»

«Представляю, как сейчас смеется Бенарин! Прямо так, как предупреждала, тварь!»

О них ходили разные слухи, в основном ужасающие. Даже говорили, что они питаются человечиной, подобно диким зверям. Это казалось просто смешным, ведь протестанты — это не какой-то крысиный подряд, что обитает в недрах старой канализации. Они — обычные люди и допы, которые днём ведут совершенно обычный образ жизни: работают, учатся, гуляют в парках, обедают в столовых, встречаются с друзьями и всё в этом духе. Однако эти люди могли жахнуть меня по голове чем-то тяжёлым и, хрен знает, что ещё сделать со мной, приняв меня в темноте за патрульного.