Боевой Метод Писателя

— Вообще-то, ты сама предложила быстро всё решить, — вздохнул я. — Так что давай, сделай что-нибудь Смольное, а затем мы спокойно разойдёмся.

Беатриса Смол стиснула зубы, но через минуту всё-таки отпустила книгу и убрала её в сумку. Побарабанила ногтями по столу, улыбнулась.

— Спасибо, я закончила. — Встала и ушла.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что произошло.

— Ах ты ж, кикимора болотная! Думаешь, этого хватит, чтобы скопировать меня?!

Но, разумеется, Беатриса не обернулась, а остальные решили на меня не реагировать, опасливо отодвигаясь в сторону.

С горя я потратил десять очков на отдельном прилавке. Как и в прошлый раз, они преобразовались в двадцать и я взял две булки с корицей. Заедаем стресс!

Хотя, что прибедняться: я тоже запомнил несколько интересных моментов. В частности, теперь я точно знал, что у неё прямые тёмно-русые волосы до плеч, серые глаза и изящный, достойный княгини прошлого, нос.

А вот губы тонковаты, на мой взгляд. За такими очень любят скрываться острые зубы, способные оторвать кусок мяса у ничего не подозревающей жертвы.

***

В течение следующих дней мы познакомились с остальными предметами. Первые три месяца нас будут мучить русской и международной литературой, русским и английским языками, переводами, риторикой, каллиграфией, основами материаловедения, психологией и анализом текста. То самое пресловутое: «что имел в виду автор?»

Отдельно стояли занятия по введению в специальность, стилю, погружению и боевым персонажам. Каждый из них требовал отдельного экзамена и особых лабораторных работ.

И сегодня пришло время встретиться с последствиями моего успешного экзамена номер четыре.

Стоило нам рассесться по аудитории, как в неё стремительно вошла Тиа. Преподаватель сегодня была в строгом костюме графитового цвета, а дреды заплетены синей лентой в толстый хвост. Широкие каблуки средней высоты значительно цокали по паркету аудитории.

— Мне кажется, или у нас душновато? — спросила она, заняв место у кафедры.

Девушки, которые сидели на первом ряду, закутавшись в шарфы, резко замотали головами. А вот парни и девушки, кто сидел на самом верху, довольно поддержали идею.

Тиа медленно зачитала цитату:

— «Отстранённое и напряжённое небо кажется сводчатым, как нефы собора, а отполированный воздух сверкает так, будто в нём плавают кристаллики льда...».

В аудитории сразу стало свежо, но при этом совсем не холодно. Будто летний зной спал, оставшись в лёгком ощущении на кончиках пальцев, согревая, но не удушая.

— Меня зовут профессор Тиа Ланкарра, я ваш преподаватель по направлению Атмосфера и погружение. Мы с вами встречались на экзамене. — Она провела пальцами под глазом, словно растирая свои крупные родинки. — И если там вы больше реагировали, выступали критиками и редакторами...

Кто-то в зале икнул, да и я вспомнил огромные челюсти крокодила, укус змеи и человекоподобного зайца и поёжился.

—... то теперь вы станете создателями атмосферы самостоятельно, — не прервалась Ланкарра.

Она сделала жест, отзывающий цитату, и в зале исчезла морозная свежесть.

— А теперь самое интересное, — Тиа улыбнулась обнажая ряд крупных белоснежных зубов. — Вы уже знаете, что дуэли на территории Сепии разрешены только на Аренах. А вам, новичкам, только после курса Введение в специальность.

Я оживился, почувствовав интригу. Вместе со мной шеи вытянули и остальные.

— Атмосфера одновременно сложнее и проще, чем реалистичный персонаж. Поэтому в рамках подготовки авторов в Сепии разрешено проводить соревнования по созданию атмосферы. Скажу больше — это активно используется на лекциях и не только. Кое-кто, я знаю, уже с этим столкнулся.

Ланкарра бросила взгляд в сторону студентов общежития Зловещей долины. Мы по стечению обстоятельств сидели плюс-минус рядом, пусть с пустыми креслами между нами и на разных рядах.

— Получается, мы сможем сравнить свои силы в любом месте и в любое время с помощью атмосфериков? — спросила Лера, подняв руку.

Тиа покачала головой:

— Не совсем. — Зал недовольно забурчал. — Всё, что связано с нашей магией, от обычного маркетинга до продвинутого Боевого Метода Писателя, жёстко регламентировано не просто так. Словом можно убить, устроить катастрофу, если автор достаточно талантлив. Поэтому безопасность превыше всего.

— А если шлем надеть и наколенники? — спросил я, чем вызвал у нескольких человек добродушный смех, который сменился гробовым молчанием: Тиа выпрямилась и плотоядно улыбнулась.

— О, господин Перьев! Как хорошо, что вы напомнили о себе!

Я услышал довольный смешок Найтвинд, тихое: «Опять он за своё» Гончаровой, поддерживающее Кирилла: «Не сомневался в тебе!»

— Спуститесь поближе, — сказала преподаватель. — Вы мне задолжали.

Пришлось встать и тащиться вниз, придерживая книгу на всякий случай.

Тиа указала место чуть в стороне от кафедры, затем достала из внутреннего кармана плоскую расчёску и начала меня причёсывать.

— Добавим немного неловкости в сцену, — прошептала она, когда с материнской заботой водила мне расчёской по волосам.

Никто её слов не услышал за прокатившимся по рядам хихиканьем. Мои щёки загорелись, захотелось отстраниться, но я понял, что это будет выглядеть ещё более неловко.

Я заглянул в хитрые болотно-зелёные глаза женщины, посмотрел на дробь её родинок. Слишком уж она близко стояла ко мне. Слишком нежно касалась моей головы. Ещё немного и...

По залу пронёсся вздох: Тиа словно бы случайно коснулась меня своей грудью и никто в зале — пусть трижды подростки, но всё-таки авторы, понимающие подтекст, — поняли, что это была совсем не случайность.

Только после этого Тиа отошла за кафедру, улыбнулась мягкой улыбкой мне, а затем обратилась к аудитории:

— А теперь мне нужен доброволец, который выйдет посоперничать с Михаилом и создаст подходящую атмосферу.

Сразу же поднялся лес рук. Я видел завистливые глаза парней, заинтригованные взгляды девушек, ухмылку Ромы Солнцева, довольную, как демоницу, Беатрису. Кирилл тоже поднял руку, но выглядел скорее заинтересованным, чем злорадным.

Единственная, кто не подняла руку из знакомых мне — Найтвинд. Даже Гончарова сейчас сидела подняв руку. Не высоко, но так чтобы я заметил.

— Какой ажиотаж. А вы завидный жених, Перьев, — томным, с лёгкой ноткой сарказма, голосом сказала Ланкарра.

Большинство парней опустили руки, смутившись, оставив поле за девушками. Только Кирилл продолжал тянуть руку, а по его лицу расползалась довольная ухмылка.

Чёрт в бандане, что ты удумал?

Но всё-таки профессор выбрала не его. Ко мне спустилась, аккуратно прижимая к себе сумку с книгой, девушка с тёмно-русыми волосами и тонкими губами. Смол.

Я бросил взгляд на Ланкарру, но та ровно смотрела на девушку, не обращая на меня внимания. Будто бы она случайно выбрала её из всей аудитории, ага, как же.

Ничего, сейчас я ей покажу!

— Задание простое, для начала, — сказала профессор Ланкарра, когда все успокоились. — Вы должны подобрать цитатутаким образом, чтобы она вынудила коллегу, — она выделила последнее слово голосом, — пробыть в выбранной атмосфере как можно дольше.

— Ограничения? — спросил я.

— Никаких персонажей. Остальное на ваше усмотрение. А, нет, — вдруг изменилась профессор в лице. — Для вас отдельное правило: никаких запахов! — Она понизила голос: — Это не ваша сильная сторона, Перьев!

Зал снова захихикал, Беатрис брезгливо сморщила нос. После представления, что устроила Тиа только что, явно все подумали, что воняю я сам. А дело лишь в экзамене...

Стоп, соберись. Нужно подобрать цитату, которая подойдёт этой ситуации.

Смол уже вытащила книгу и аккуратно перелистывала страницы в поисках подходящего текста. Я тоже достал книгу, чуть дёргано стал смотреть заметки.

— Ой, чуть не забыла главное правило! — захлопав глазами сказала Ланкарра. — Вы должны написать эту цитатупрямо сейчас! Самостоятельно.

А вот теперь стало интересно. Аудитория засуетилась, Кристина рядом с Лерой возмутилась:

— Это же опасно! Свои цитаты...

— Опаснее всего персонажи, потому что требуют много сил на своё оживление, — неожиданно резко и чётко сказала Ланкарра, поправляя дреды. Исчезла кокетка, появился преподаватель. — Атмосфера тоже требует усилий, но у вас у всех больше десяти очков репутации — иначе бы вы не поступили, — а значит, даже при полной выкладке выживете.

Она прошептала это и по залу разнёсся запах разложения, мертвечины, от которого побледнели все.

— Я не прошу перенести всех нас на поле боя, — не скрывая своего превосходства сказала профессор. — Но погрузить одного читателя, слушателя в мир грёз вы способны и сами, без костылей. Я понятно изъясняюсь? — спросила она уже у нас с Беатрисой.

Мы одновременно кивнули.

— У вас пять минут. Заготовки можно брать. За чужие тексты сниму баллы. Следующие готовятся — попробует каждый.

Мы зашуршали страницами, а следом за нами и весь зал. Никто не хотел упасть лицом в грязь на первом же практическом занятии. Которое, к тому же, максимально близко к боям авторов.

Пять минут пролетели незаметно. Настолько, что последние несколько слов будущей цитатыпришлось дописывать уже готовясь к защите. Потому что Смол закончила быстрее и теперь готовилась погрузить меня в свой атмосферик.

— Мы засечём время. Кто дольше удержит соперника внутри своего мини-мира, тот и победил в паре. Качество атмосферы я тоже оценю. Сегодня, так и быть, проигравшего выгонять из Академии не стану, — пояснила Тиа, и махнула рукой, давая знак к началу.

К началу первого полуофициального боя в Академии. Я сосредоточился, стараясь отсечь любые попытки манипуляции, сохранять бдительность, не поддаваться на провокации.

От напряжения глаза заныли, а лицо Беатрисы поплыло в неприятной пелене. В ушах зазвенело, голова закружилась. Профессор Ланкарра скосила глаза и прошептала театральным шёпотом, чтобы даже последний ряд огромной аудитории услышал:

— Вы, Перьев, главное, все запахи держите при себе. Вы у нас впечатлительный.

В грудь ударило неприятным колышком, захотелось отшатнуться, спрятаться. Смех в аудитории нарастал, лица вытягивались, становились мертвенно-бледными, а улыбки постепенно превращались в вампирские оскалы.

В аудитории стало темнее, словно за окном набежали тучи или настал вечер. Тени в углах зашевелились, протянули ко мне свои невесомые руки, коснулись ступней. Начали взбираться по штанинам, цепляться за колени, тянуться к промежности.

Я почувствовал прилив странной смеси брезгливости и возбуждения, помноженного на гнев. Захотелось разжечь пламя, спалить нечисть, очиститься от этого наваждения.

Наваждение... чертовка, Беатриса Смол. Ловко ты словила крючки, развешенные заранее профессором Ланкарра. Использовала их на полную мощь. А я, ожидавший нападения, не заметил этого скрытого удара.

Что ж, теперь я вижу, на что ты сделала упор.

— Хм, не знал, что я настолько тебя заинтересовал, Беатрис, — сказал я с лёгкой улыбкой в голосе, глядя на руки теней, которые почти дотянулись мне до пояса. — Сказала бы прямо, я бы попозировал тебе и без этих, хм, посредников.

Руки, которые тянулись ко мне, дрогнули и тут же рассеялись с тихим шелестом. Беатриса стояла с пунцовыми щеками, сжимая книгу, готовая произнести следующую цитату.Я заметил, что синий цвет её книги горит значительно ярче, чем у многих первокурсников.

Однако она не успела ничего сделать: шквалистый ветер со снегом залепил ей рот, остудил пыл, а профессор Ланкарра сделала вид, что это всё само.

— Умело использовала впечатление о студенте, вложила достаточно сил в образы, надавила на классические триггеры — хорошо. Общее время пребывания в атмосферике — двадцать пять секунд. Результат для новичка более, чем достойный.

Смол не выглядела довольной собой, теребила обложку книги и шевелила губами, видимо проговаривая фразы получше. Жаль, я не расслышал, что она сказала, прежде, чем погрузила меня в свой мирок. Это показатель сильной магии — провалиться сразу в текст.

Лишь однажды Беатриса бросила взгляд в сторону Найтвинд. Эрин слегка кивнула, принимая результат помощницы, и только после этого девушка выдохнула.

— Что ж, теперь очередь Михаила показать свои способности. Чем он напугает нашу красавицу? — сказала Тиа.

— Почему сразу пугать? — спросил я, открывая книгу на нужной странице. — У писателя есть разные способы произвести впечатление на поклонницу.

— Не дождёшься, Перьев, — резко ответила Беатриса, напряжённая так же, как только что был напряжён я.

Действовать я решил мягко, как и сама Смол. Только с другой эмоцией.

Книга зашелестела страницами, засиял яркий зелёный свет, заливая кафедру и первые ряды приятным светом.

— Фонарики тебе не помогут. Хотя, чтобы вылезти из той задницы, в которой ты оказался...

Я не слушал. Я настраивался. А затем начал читать, вкладывая в магию слова очки популярности:

— «Ветер. Только ветер сейчас был рядом с ней. Он гладил её по волосам, обнимал своими крыльями за плечи, мягко убирал набегающие из глаз слёзы. Ветер не выл, не рычал и не хлопал дверьми, а лишь шелестел листьями ей вслед, заглушая неловкие, ломанные шаги девушки».

В аудитории зашелестел лёгкий ветерок, оттеняя тишину, в которую погрузилась Беатриса. Девушка замерла, глядя перед собой, не замечая взглядов студентов. Она уже погрузилась в мир, на который я ей намекнул.

Едва заметное движение руки, дрогнувшие губы, упавшая на лоб прядь волос — и слеза медленно покатилась по щеке Беатрисы.

Я не сдержал вздоха. Значит, и её жизнь уже потрепала, раз такие образы вызывают у неё эмоции.

Вернулась в реальность Беатриса через двадцать три секунды.

— Опередила Перьева на секунду, — задумчиво протянула профессор Ланкарра. — Что сама скажешь?

Девушка не стала стирать единственную слезу, которая повисла на подбородке. Смол закрыла свою книгу, погладила по обложке и вдруг улыбнулась на мгновение:

— Любая история требует работы не только от автора, но и от читателя. Главное, дать читателю такую возможность и аккуратно подтолкнуть — дальше он сам сотворит магию.

Не говоря больше ни слова, девушка повернулась и ушла на место. Только села она не рядом с Найтвинд, а на некотором расстоянии от неё, приходя в себя. Я отправился на место следом.

Это казалось странным, но я чувствовал, как моя популярность подросла ещё немного и теперь составляла шестнадцать очков.

Следующие два часа прошли в микродуэлях между первокурсниками, в комментариях Тиа, смехе аудитории и усталости от использования магии.

С одной стороны, выматывало само испытание — потратить за раз шесть очков репутации всё ещё ощущалось, как опустошение после десятикилометрового забега. С другой, вытягивало силы и то, что рядом со мной постоянно кто-то использовал магический дар. Тело пыталось от него защищаться, ставить подобие щита, но даже это не помогало.

Под конец лекции все студенты походили на студень, который растёкся по столам, стульям, а местами и полу: Кир не стал себе морочить голову, а лёг в проходе, чтобы прийти в себя после схватки с кипящим океаном Ихара. Японец выглядел не лучше, но держался так, будто проглотил катану и теперь боится порезаться.

Дольше всех своих противников в выдуманном мире продержали Найтвинд, Гончарова и девушка с красно-белыми волосами. Оказывается, её зовут Ольга Громова. Все трое контролировали своих соперников около тридцати секунд и получили похвалу от профессора.

Самым коротким временем оказались семь секунд одного парниши со второго ряда. Он моментально скрылся на заднем ряду, чтобы никто не обращал на него внимания.

— Как вы видите, в вашем потоке есть действительно талантливые студенты, — подвела итог лекции Ланкарра. — Однако те, кто не преуспел сегодня, не отчаивайтесь: если вы в Сепии, значит, ваши таланты уже значительнее, чем у большинства авторов на планете. Дальнейшее зависит только от вашей усидчивости и постоянной работы. Невозможно с первого раза написать гениальный текст, даже если ты гений уровня Пушкина или старика Хема. Ваша задача за всё то время, что вы проведёте здесь, в Сепии, не только написать, как можно больше, но и получить как можно больше обратной связи. В том числе получая нагоняи на занятиях.

Студенты вяло закивали, не в состоянии проявить эмоции активнее. Даже обычно сдержанная и аккуратная Найтвинд выглядела чуть потрёпанной: несколько прядей выбились из прежде гармоничного хаоса, рукав пиджака подтянулся выше необходимого, а на лбу застыла капелька пота.

Как только профессор объявила об окончании лекции, вскочила Наташа Гончарова, вышла перед аудиторией и громко сказала:

— Минутку внимания! Информация о переносе занятия!

Народ, начавший было подниматься, сел обратно.

— Администрация изучила план занятий и предложила перенести первую встречу по Боевым персонажам на сегодня, а лекцию по литературе на следующую неделю.

— С чего такая щедрость? — спросил Солнцев. Сейчас, уставший, он выглядел не цыплёнком, а потрёпанной жизнью губкой.

— Не уточняли, — Гончарова покачала головой. — Но сказали, что в понедельник не будет занятий.

Эту новость студенты встретили уже с заметным воодушевлением.

— Получается, будет три выходных? — посчитал с пола Кирилл. — Сегодня отстрадаем и гуляем!

— Это только первая неделя. Что ты скажешь через месяц или год? — со смехом спросил я.

— То же самое, — поправляя бандану ответил Кир. — Тем более без страданий писатель не напишет ничего толкового.

Я хотел с ним поспорить, сказать, что можно и без этого, но махнул рукой. К тому же Гончарова закончила с информацией и все ломанулись на выход, в столовую.

Сейчас никто не ворочал нос от простой еды, а элементарно наполнял желудки тёплой пищей. В столовой стояла образцовая тишина, нарушаемая лишь стуком ложек и вилок по тарелкам.

Только спустя минут десять началась обычная студенческая болтовня, суета и движуха.

Пока я не почувствовал глухой удар в сердце.

На секунду мне показалось, что меня ударили, но Кирилл и Егор Криденс, который присоединился к нам в столовой, молча смотрели в телефоны, изучая новинки на рынке книг.

Я прислушался к внутреннему состоянию. Всё в порядке.

А затем сердце пропустило ещё один удар, и из меня словно выбили весь воздух. Следом вскочил на ноги Егор и рыкнул, словно был в своей боевой форме:

— Всем внимание! Оставайтесь на местах: кто-то использует Боевой Метод вне Арены!