- -
- 100%
- +
Обернувшись к девушкам, увидел похожие выражения, приправленные тоской и обидой.
Егор сказал мне тихо:
— Именно поэтому я хотел успеть до неё. Прости.
Я махнул рукой и задал вопрос Лидии:
— Старшая, а если я приготовлю не только завтрак, но и обед — девушек пустите? — и указал большим пальцем на них.
Авилова сбилась с шага, оступилась и чуть не упала с лестницы. Вместо этого она уселась прямо на ступеньку, и её песик впервые издал звук: это был писк, но какой-то довольный, что ли.
— Обед говоришь? — Женщина задумчиво посмотрела в сторону девушек, которые замерли подобно соляным статуям. — Зачем тебе помогать им? Они твои конкурентки. Красивые, — завистливо закончила она.
Я не отвёл взгляда.
— Конкуренты мы или нет — покажут наши истории и персонажи. А сейчас мы просто живём в одном общежитие. А ночью на улице уже прохладно. Так обед годится? — Я протянул руку вперёд для рукопожатия.
Женщина с невероятной прытью и скоростью подскочила и в мгновение ока оказалась рядом со мной. Аж ветром от неё подуло.
— Если сделаешь ещё и пампушки к супу — можно и этих неумех в дом пустить.
Пёсик довольно гавкнул из подмышки. Я кивнул, и Лидия сжала мою ладонь и сильно потрясла.
Быстро развернувшись, она махнула рукой и позвала:
— Давай, тащи свой тощий зад на кухню. Посмотрим, есть ли у тебя руки. Если нет, то поспишь на улице. Ты не первый и не последний. А вы, — она резко указала на девушек в дальнем углу, — так и быть, можете посмотреть на своего героя-спасителя.
Девушек не пришлось уговаривать: они оказались в дверях общежития быстрее, чем Лидия и, тем более, я. Егор двинулся следом за мной, задумчиво спрашивая:
— Ты уверен, что это хорошая идея? Если ты не справишься...
Вопрос повис в воздухе, но я не переживал: вот что-что, а с едой у меня не заржавеет.
***
Да твою ж лысину, Аристотель!
На кухне меня ждал толстый слой пыли, ржавый нож и плесневелый сыр в дальнем углу холодильника. Зашедшие следом за мной Егор и девушки косились на кухню, как испуганные лошади, на выскочившего из леса волка.
— Да не бросится сыр на вас, детки, — проворчала Лидия, оглядывая с чувством превосходства помещение. — Ему ещё лет пять полежать, вот тогда отрастит ножки и сможет хотя бы за вами погоняться.
Пёсик под мышкой звонко тявкнул. Псинка походила на йоркширского терьера, но казалась седой, излишне лохматой, а розовый бантик на макушке только добавлял несуразности животному.
Что-то в нём меня напрягало, но сейчас не до собак. Нужно разобраться с завтраком. И обедом.
— А как ты попал сюда? — спросил я у Егора, беря нож в руки. Мыльный камень для заточки нашёлся в одной из тумбочек и походил на кусок обветренной магмы. Что есть.
— Пришлось повозиться. Сделал бутерброд, — он драматически понизил голос до шёпота: — Целых десять!
— Ага, а потом сам половину и съел, — недовольно буркнула Лидия, глядя на мои движения. Шелест камня по металлу ножа успокаивал.
— Хлеб в те времена уже был зелёным или только слегка окаменел? — уточнил я, оттирая влажной губкой столешницу между раковиной и старенькой газовой плитой.
Надеюсь, плита не взорвётся, когда я её включу.
— Хлеб и остальное я взял в нашем торговом квартальчике. Там есть несколько продуктовых магазинчиков, плюс студенты своё продают.
Что ж, выбора у меня немного, если я хочу уже сегодня поселиться в Зловещую долину.
— Где чемодан оставить? — спросил я, и мне указали на большой шкаф в прихожей.
Затем я отправился за покупками.
Торговый квартал Академии Сепия оказался небольшим рынком, в котором было две основных «улицы», которые в нескольких местах пересекались перпендикулярными.
Я заходил со стороны главного корпуса и здесь оказались как раз те самые продуктовые магазинчики, о которых говорил Егор. Рядом с ними располагались открытые навесы, на которых лежали овощи, зелень, фрукты, а за прилавками стояли студенты.
— Подрабатывают? — спросил я у девушки из общежития по имени Сабина, которая пошла со мной.
— Отчасти. Здесь реально некоторые студенты выращивают в своих огородах и садах... всякое. Иногда, как лабораторку, иногда на продажу. — Она замялась. — И ещё раз спасибо, что вступился за нас.
Я махнул рукой.
— Лето действительно скоро закончится, незачем мёрзнуть. Ты лучше скажи: ты действительно не умеешь готовить?
Сабину передёрнуло, пряди русых волос упали на лицо, но она собралась и ответила:
— Мы, авторы, работаем с высокими материями. Да, нам нужна еда, одежда, но они должны соответствовать нашему внутреннему состоянию. Готовка же процесс грязный, приземлённый. Он сбивает с настроя.
Я промолчал, выбирая картошку у студента. Он смотрел на Сабину с лёгким осуждением, но молчал. Видимо часто такое слышал.
Я лишь подумал: если таких, как она много, то для кого работают все эти продуктовые магазины? Словно прочитав мои мысли, студент-продавец с чёрными волосами и карими глазами в тёмную крапинку, сказал:
— В основном студенты едят в общей столовой или покупают полуфабрикаты в магазинчиках. Поэтому я рад, что появился новый человек, который не боится, что морковка вцепится ему в горло. Дам тебе скидку на первый раз.
Я накидал в довесок лука, моркови, три крупных помидора, пару яблок и заплатил. Студент кивнул и пригласил приходить ещё.
Я ещё немного прошёлся по рядам и с трудом удержал себя от того, чтобы не свернуть в переулок, откуда пахло чернилами.
— В следующий раз, — пообещал сам себе, после чего двинулся к следующему прилавку.
Здесь студент сидел на высоком стуле, похожем на барный, а напротив него, с таким же сосредоточенным выражением на морде, сидела на высоком насесте курица. Парень в кепке с надписью «Тагил» шептал:
— «Жили-были дед да баба. Была у них курочка Ряба. Снесла курочка яичко, не простое — золотое».
Он повторял сказку по кругу, слегка раскачиваясь, с небольшими перерывами. Курица же сидела неподвижно, но стоило прочитать стишок в десятый раз, как она напряглась, завозилась, и в поддон под ней скатилось яичко.
Парень в кепке подскочил, бросился к ней, подхватил яйцо и скривился.
— Я же говорил: золотое! А ты всё простое, да простое.
— Простите, — вмешался я. — А по сколько яйца продаёте?
В тени навеса лежала целая пирамидка из яиц. Парень раздражённо махнул рукой:
— Да нафиг они мне нужны.
— Тогда нам десяток. Точнее два! — радостно заявила Сабина.
Парень с подозрением посмотрел на девушку, будто та увидела в горе обычных яиц его заветное золотое.
— За половину серебрушки отдам всю кучу, там штук сорок. Годится?
— Да, — кивнул я, не давая Сабине начать спор и доставая деньги. Даже удивительно, что за экономию она забыла о брезгливости.
Девушка надулась, но оттолкнула меня плечом, и сама расплатилась за яйца.
— Всё-таки и нас ты спасаешь, — пробормотала она, слегка краснея.
Пожелав удачи куроведу, мы зашли в магазинчик, взяли хлеба, муки, баночку джема, растительного и сливочного масла с молоком. Также взял куриные бёдра для бульона.
Продавцом на кассе оказалась женщина лет пятидесяти, с мощным вторым подбородком и очень добрыми глазами. Казалось, что она смотрит на мир, как на большой стол, на котором очень много вкусностей. И все хочет попробовать.
— Какие красивые детки. Новенькие? — проворковала она, пробивая товары.
— Только поступили, — вежливо ответил.
— И сразу за готовку? — со вздохом удивилась она. — А как же столовая? А как же прекрасные наборы и ланч-боксы?
Она повела рукой по полкам за спиной, где находилась целая армия из различных быстро растворимых макарон, моментально вскипающих супчиков из пакетика, бизнес-ланчей по цене картонного стаканчика. И, конечно, туристические сухпайки, после которых туристов не станет есть даже самый голодный медведь. Единственная польза от этой химической бомбы под видом полезных веществ.
— Спасибо за заботу, — побледнела Сабина. Она видимо ещё не свыклась с мыслью, что это действительно можно есть и рассчитывала на мифическую столовую. — Но нам нужно кое-кто приготовить, иначе мы останемся ночевать на улице...
— О, какая чудесная традиция! — не сдерживая улыбки заворковала продавщица. Чуть ли не захлопала в ладошки. — Помню, как к нам в общежитие пытался подселиться один урод: иностранец, два метра красоты, голубые глаза и кубики пресса.
Казалось, от ностальгической улыбки у женщины появился третий подбородок. Я плохо мог представить себе её рядом с «двумя метрами красоты».
— Он не мог приготовить борщ и три недели жил на улице!
— Как-то жестоко. Иностранцы могут не знать наши рецепты, — покачал я головой, за что получил огненный взгляд.
— Вот выбрал бы меня, вместо той гнилушки Сапфиры, сразу бы оказался в общаге! Так нет, решил выкобениваться!
Вопрос о том, почему такой красавец оказался «уродом» сразу отпал. Я уже готов был тихо уйти, как Сабина задала вопрос:
— Получается, вы тоже учились в Сепии?
— Да, я почётная выпускница, — гордо выпрямилась продавщица, чуть задрав подбородки. — Красный диплом!
— А почему вы тогда здесь? — наивно спросила девушка.
Я подумал, что магазинчик сейчас взорвётся — такая ярость надавила на нас. Стеллажи затряслись, несколько коробочек с «ВИП-БИЗНЕС-Ланчем» упали.
— ЕСЛИ БЫ МИР ЛИТЕРАТУРЫ НЕ ПОДЕЛИЛИ КЛАНЫ, В КОТОРЫХ ВСЁ РЕШАЮТ СВЯЗИ, ДЕНЬГИ И БЛАТ, Я БЫ БЫЛА НА ВЕРШИНЕ!
Воздух дрожал, вокруг головы продавщицы появилась красная аура магии. Мне показалось, что этот магазин сам сейчас превратиться в какого-нибудь монстра и поглотит нас.
— НО ЭТИ УРОДЫ НЕ ПУСКАЮТ НИКОГО, ПОНИМАЕШЬ?
Женщина орала, а пачки быстрых обедов взлетали в воздух. Её гнев был настолько силён, что даже без книги она смогла призвать частичку магии. Сабина отшатнулась назад, чуть не упала, но я тут же схватил её за руку, подтянул и призвал свою магию.
Зелёный свет заполонил магазин, сбивая алую волну, не давая нас задавить. Моментально на висках выступил пот, почувствовал, как на это простое действие ушла половина моих очков популярности.
Было такое чувство, будто я столкнулся с автором средней популярности, а не с продавщицей из продуктового. Неужели у неё до сих пор есть фанаты? Множество фанатов?
— Вы жалуетесь на обстоятельства, — прошипел я, едва не прикусив язык от напряжения, — но что вы сделали, чтобы их изменить? Кроме, как жаловаться покупателям?
Алая волна резко схлынула, летавшие коробки с быстрой едой с глухим стуком упали на пол. Женщина тяжело дышала, подбородки колыхались в такт дыханию. Наконец она ответила:
— Убирайтесь! И больше не приходите! Без связей даже Сепия ничего не даст!
Я молча положил деньги на кассу и увёл бледную Сабину прочь.
Что ж, я лишился доступа в один из магазинов в первый же день. В плюс можно записать, что виноват в этом не только я.
Покосившись на девушку, я увидел, что та кусает губу.
— Прости, я не хотела тебя подставлять, — сказала она.
— Ничего. Пошли лучше готовить. Теперь и я проголодался.
По дороге я усердно думал: если даже студенты Сепии могут стать не писателями, а обычными продавцами... Сдаться, бросить мечту... Внутри меня запылал гнев: нет уж, мне такой вариант не годится.
Я стану писателем и буду лучшим в своём деле, что бы мне это не стоило.
В задумчивости вернулись в общежитие, и я принялся за готовку. Сковородка, кастрюли лишь слегка запылились, поэтому я их быстро привёл в порядок и приступил к приготовлению.
Первым делом промыл курицу, налил в кастрюлю чистой воды, закинул туда бёдра и поставил вариться бульон. Кинул чуть сильнее, чем хотел, отчего брызги разлетелись по столу. Девчонки и Егор, который с любопытством приблизились, отскочили в стороны, как от чумы.
Игнорируя нервных и периодически снимая пенку, я почистил и порезал овощи, после чего слегка обжарил на сковороде. Луковицу оставил целой, сняв только шкуру. Её сразу же закинул к курице, чтобы бульон вышел более наваристым. Лидия за спиной довольно угукнула, а её пёсик несколько раз задорно тявкнул.
Разогрел сковороду, разбил в миску яйца и медленно влил молоко, взбивая. Ребята держались на расстоянии, но я слышал, как урчат их животы. Если не потороплюсь, то сожрут меня.
Добавил соли и немного молотого перца. Кинул на сковородку кусочек масла, убавил огонь, после чего вылил смесь и прикрыл крышкой. Крышка оказалась прозрачной, поэтому все на кухне наблюдали за тем, как поднимается яйцо, и походили на кота, что следит за стиралкой.
Через семь минут у меня уже был готов пушистый омлет.
Быстро разделив его на дольки, как торт, выставил перед Лидией, Егором, Сабиной и её подругой, Коррой.
— Кушать подано!
Уже через три минуты Лидия сидела на стуле, откинувшись на спинку и потирала живот. Затуманенный взгляд упёрся в потолок, словно там разверзлись небеса. Остальные тоже довольно улыбались.
— Прекрасно. Ты можешь жить в Зловещей долине. Выбирай свободную комнату, — наконец сказала Авилова. Пёсик в подмышке, которому тоже достался кусочек омлета, довольно тявкнул. — Меня аж потянуло что-то написать. Как в детстве.
Пожилая женщина мурлыкая встала и пошла с кухни. Мы проводили её взглядами до двери, где она остановилась.
— К обеду я вернусь. А пока, девочки, идите прогуляйтесь.
От неё вдруг повеяло кладбищенским холодом, а на стенах зашевелились тени. У пёсика вылезли непропорционально длинные клыки, и он гавкнул так, словно перед нами было не что-то милое, вроде резиновой уточки, а как минимум ротвейлер.
Сабина и Корра подскочили со стульев и рванули на выход, где чуть не снесли Авилову. Лидия выругалась по-Пушкински витиевато, после чего ушла вглубь общежития.
— Будет писать? — спросил я, возвращаясь к супу. Ещё ведь и пампушки нужно сделать.
Егор взялся помыть тарелки. Правда хватило его на одну, после чего судорожно вытер руки и отошёл подальше.
— Скорее всего просто завалится спать. Как всегда.
— Она действительно студентка?
— Да.
— Недавно поступила?
— Если верить слухам, — Егор понизил голос, — то она поступила как все, после школы. Но с тех пор живёт здесь.
Я вспомнил договор, который читал вчера после экзаменов.
— Но ведь жить на территории Сепии могут только студенты и преподаватели. Может она препод? Невозможно же столько лет оставаться студентом?
Криденс пожал плечами и подтянул резинку на волосах.
— Этого я не знаю. Если верить слухам, она в Сепии живёт дольше, чем мы с тобой вместе взятые на этой планете. Явно для этого есть причина.
— Судя по её магии, общежитие назвали в честь неё, — усмехнулся я, закидывая последние ингредиенты в кастрюлю, и поставил суп на медленный огонь.
Егор тоже улыбнулся и, усевшись за стол, закинул ноги на соседний стул. Пошевелил грязными пальцами на ногах.
— Кстати, — протянул я, опираясь на столешницу позади себя, — расскажи мне про ещё один секрет общежития Зловещая долина и, кажется, всей Академии Сепия.
Егор, расслабленный после завтрака, махнул рукой, мол, валяй.
— Как так выходит, что молодые авторы так опасаются испачкаться о быт? Попортить себе высокое состояние, почистив картошку?
Егор покачал головой:
— Автор — это высокое звание! Он должен посвятить себя служению на все сто! Его мысли не должны спотыкаться о низменные вещи. Он обязан оставаться чистым и вести людей к свету своими историями и персонажами. Его страдания глубоки, печали ярки, а образы — живые!
Криденс поднял руки к потолку, будто читал дешёвые пафосные стихи в баре-наливайке у автовокзала.
— К тому же, — уже более спокойно дополнил он, — в Сепии учится множество тех, кто принадлежит к писательским династиям. А значит, может позволить себе сосредоточиться на совершенствовании своего творчества. Готовка, уборка — это всё занимает время.
— Это получается, лучше жить в грязи? — Теперь уже я не сдержался от брезгливости.
Егор засмеялся:
— Ну не до такой же степени. Работников и уборщиков здесь нет, все равны внутри Сепии. Но можно для этого подрядить персонажей, чтобы они навели порядок. Ну ты знаешь таких персонажей сам. — Он подмигнул.
— Тогда что мешает вызвать скатерть самобранку? — спросил я, уже зная ответ.
— Закон сохранения энергии никуда не делся, — с грустным вздохом ответил Егор. — Скатерти нужно выдать чищенную картошку и порезанное мясо, — он со страхом посмотрел на свои руки, будто они были все в крови после разделки туши.
Он снова поморщился, а грязные пальцы на ногах сжались в подобие кулака.
— Тогда последний вопрос, — сказал я. — Если авторы такие чистюли, то как получается, что они ходят с грязными ногами?
Я кивнул на ноги Криденса. По его лицу скользнула ухмылка и он медленно опустил ноги на пол.
— А ты как думаешь, Миша?
— Я видел твоё искреннее отвращение к грязной посуде и процессу готовки. При этом ты не похож на ребят, что занимаются грядками, выращивая капусту. Так как так?
Егор встал, нависнув надо мной. Он пробормотал цитату, после которой в руках у него появилась книга. Она сияла оранжевым светом и выглядела так, будто её слепили из глины, а обложку покрыли сухими прошлогодними листьями.
Мне показалось, что как только книга появилась у него в руках, парень стал ещё выше, плюс раздался в плечах, походя теперь на горного гиганта.
— Есть вопросы, которые не стоит задавать. Например, о возрасте Лидии Авиловой. Или о том, почему у меня такие, — он скривился, — ноги.
— Почему? — спросил, кладя пальцы на сумку с книгой.
— Потому что ответ тебе не понравится.
Егор распахнул книгу, во все стороны ударила тяжёлая сила, будто прошла волна от землетрясения. Оранжевый стал очень ярким, почти ослепляющим.
Но даже сквозь этот свет я видел, как с Криденсом творится что-то странное. Его тело. Его ноги...
— Не может быть, — прошептал я потрясённо.
— Может, — прохрипел Егор, и кухню заволокло желтоватым туманом, в глубине которого, почти у самого потолка, светились ярко-оранжевые огромные глаза.