История в Палермо

А потом, спохватившись, вдруг начала жаловаться на свою безденежную жизнь:

— Я тоже так же живу, поверьте, у меня порой нечем кормить ребёнка.

Но толстая золотая цепь на шее, а к ней и золотое кольцо на пальце говорили об обратном. Но красноречивее всех о её непомерно «тяжёлой жизни» кричала её новая Audi, припаркованная неподалёку.

Видя, что с таким «защитником» работяг кашу не сваришь, женщина предприняла ещё одну попытку найти справедливость. Написала обращение генеральному директору этого предприятия как к депутату от «Единой России», где очень чётко изложила суть проблемы и стала ждать ответ. Но депутат Законодательного Собрания и гендиректор в одном лице, который, скорее всего, даже не держал в руках Конституцию РФ, дал отписку с ответом, взятым им непонятно откуда. Звучало это так:

«Уважаемая такая-то! Поступившее в мой адрес обращение рассмотрено. Информирую вас о том, что МРОТ устанавливается Правительством Российской Федерации. Минимальная заработная плата является порогом оплаты, ниже которой работодатель не может оплачивать своим сотрудникам МРОТ. МРОТ не является "голым" окладом — это совокупная заработная плата, включающая в себя базовую ставку, премии, иные надбавки. Заработок работников предприятия зависит от самых разнообразных факторов: образование, квалификация, опыт работы, выслуга лет, условия труда, сверхурочная занятость. Если на предприятии используется гибкая система оплаты труда с применением премий, то в состав минимальной заработной платы обычно включают оклад, доплаты за превышение норм труда, стимулирующие выплаты (то есть премии)».

Ну и ну. Она не верила своим глазам. Так извратить понимание МРОТа ещё никому не удавалось, даже самому отъявленному мошеннику. Включить в потребительскую корзину на одного человека и оклад, и премию, и доплату за стаж, и сверхурочные — это был нонсенс.

Началось противостояние двух сторон. На женщину стали оказывать давление, которое порой доходило до абсурда. Начальник участка перехватил её по дороге в раздевалку прямо перед работой и рванул с места в карьер.

— Ты когда сюда устраивалась, тебя зарплата устраивала?! — не спросил, а скорее предъявил претензию.

— Ну, на выживание худо-бедно хватало.

— Ну а сейчас? Чем ты недовольна?

— Да тем, что беспрерывный рост инфляции сожрал все мои доходы. Цены все эти годы безудержно ползли вверх, а зарплата топталась на месте.

— Ну, мы не в состоянии повлиять на цены.

— Да, но предприятие обязано по закону индексировать зарплату прямо пропорционально росту цен.

— На что тебе деньги? Вон пошла, взяла пятьдесят грамм рыбки и сто грамм каши, поела — и хватит тебе. Я вот так питаюсь и ничего, зато пузо не растёт.

Хлопнул себя по животу для убедительности и пошёл дальше, думая, что смог убедить очередную дурочку. Но у этой «дурочки» в сумке уже лежало письмо для коллективной подписи.

Конфликт набирал обороты. Придя на пересменку, она рассказала коллегам о состоявшемся разговоре и о том, как начальник участка хлопал себя по животу, уверяя, что каждый день съедает не больше ста грамм каши и пятидесяти грамм рыбы. И поднялся вселенский ор. Коллеги тут же рассказали, какие дорогостоящие таблетки он пьёт для похудания, а уж о его столе, ломящемся от яств, так вообще ходят легенды.

— Да знаю я об этом, — досадливо махнув рукой, произнесла она. — Просто удивляюсь и не понимаю: чего он хотел добиться, вливая мне в уши такую информацию?

Известно ей так же было, что его оклад составлял десять её полных зарплат, а сверху ещё падала не менее меньшая премия. Хотя на предприятии запрещено раскрывать свой уровень зарплаты — типа это коммерческая тайна. Но шила в мешке не утаишь. Большая часть коллектива знала, что этот человек не брезгует и левым незаконным заработком. Некоторым лицам он уже на протяжении нескольких лет закрывал нехилое совмещение, которое полностью забирал себе, даже не высчитав подоходный налог. И люди, не зная, как защититься, отдавали всю сумму и даже не заикались о подоходном налоге, ибо несогласие каралось лишением премии и определением в такую задницу, что вместо дома по окончании рабочей смены можно было уехать в морг. Мало того, когда дело доходило до реального совмещения для работяги, здесь он контролировал каждое движение мастера. Мужикам не разрешал закрывать больше двух с половиной тысяч, а женщинам — так вообще не больше пятисот рублей.

На одном из участков, рассчитанного на шесть человек, где бригадиром был мужчина, осталось две женщины. Они, не жалея себя, целый месяц тянули лямку за шестерых, делая всё, чтобы, не дай бог, не остановилось производство. Мастер пообещал закрыть им хорошее совмещение, и они ждали, что их труд оценят по достоинству. Но в начисления сунул нос начальник участка и очень грубо заявил:

— Ты зачем бабам закрываешь так много? Закрой им по пятьсот рублей — и хватит. Бабам зачем вообще деньги? Что они делали?

— Ну так-то они за шестерых вдвоём весь месяц пахали и даже помощи не просили. Я обещал.

— Да мне пофиг. Чего ты им там обещал! Я сказал — не больше пятисот, значит, пятьсот.

А потом потребовал лишить премии ту, которая открыто выражает недовольство уровнем заработной платы. Разговор состоялся такой:

— Эту лиши на сто процентов за участок.

— А как и за что я её лишу? Она свои обязанности выполняет добросовестно, ещё и на завалы ходит копать.

— Ну, значит, без премии останешься ты.

— Ну хорошо, значит, я побуду без премии.

За что начальник участка так ненавидел женщин, что из месяца в месяц требовал от мастера лишать ту или иную премии, известно было лишь, наверное, одному богу. Но то, что мастер в течение полугода ходил без премии лишь за то, что не хотел чинить произвол, было неоспоримым фактом.

Подписанное коллективом письмо полетело по разным инстанциям вплоть до Президента страны, но ситуация не спешила меняться в лучшую сторону, а гайки работягам закручивали всё больше и больше. Так, например, на участок, где находилось три человека, оставили один стул с указанием обедать по очереди. Но как можно угадать, у кого и когда появится возможность перекусить в беспрерывном производстве, где нет ещё и людей на подмену?

А дальше началось вообще веселье. Комичность этой ситуации хорошо смог бы описать только М. Зощенко. Сотрудницу вместе с мастером вызвали на ковёр, где сидела целая делегация из семи или восьми человек.

— Ну вот, вы говорите, вам денег не хватает, а вы одна живёте?

— Нет, не одна. Я воспитываю дочь.

— Вы её одна воспитываете?

— Ну как-то да.

— А чего вы себе мужика не найдёте? Найдите себе мужика, пусть он вас обеспечивает.

«Вот те номер», — подумала ошеломлённая сотрудница. — «Да даже работающие здесь мужики все имеют вторую работу и вместо отдыха в законный выходной подрабатывают как будто бы они студенты какие».

И пока она размышляла, то заметила, как эти лица, улыбаясь, пересматриваются друг с другом и обмениваются какими-то двусмысленными взглядами. Это её не на шутку разозлило, и она неожиданно для них вдруг выдала:

— Ну хорошо, я уже нашла. И это любой из вас. Так что меж собой тут порешайте, кто меня обеспечивать будет.

Мужчины смущенно захихикали, а потом один из них, посмотрев на своего соседа, очевидно ища поддержки, произнёс:

— А чего сразу мы?

И чуть замялся. Со стороны выглядело так, что они сейчас реально имеют в виду кого-то конкретного и где-то рядом действительно сидит кандидат в женихи.

— Ну это же ваша идея. А инициатива наказуема, так что я жду. Можете, если что, через детскую считалочку определиться — меня любой вариант устроит.

Раздались смешки. Мальчики опустили взор в пол. Именно мальчики, ибо все они были моложе её. И сидящий во главе, вертя головой из стороны в сторону, неловко ответил:

— Нет, ну мы-то тут при чём? Вы найдите кого-то не среди нас.

Из всего этого абсурда, который происходил минут пятнадцать, очень четко обозначился вывод, что особи мужского пола, занимающие те или иные руководящие посты, вместе с владельцами производств, хотят сделать из Российских женщин меркантильных шлюх.

Единственное, что ей не было предложено на тот момент напрямую, — это пойти и обслужить дальнобойщиков на трассе.

Тем женщинам, у которых всё-таки были мужья и которые выражали недовольство, руководство предлагало бросить этих — которые зарабатывают мало по тем или иным причинам — и найти себе других.

Вот так и живёт Россия: владельцы предприятий, некоторые из которых даже не имеют Российского гражданства, берут с предприятий, отстроенных народом, столько, сколько хотят, невзирая на производственную мощность. Руководители — столько, сколько могут. А работяги, рискуя потерять последнее, несут на предприятие инструменты — от пассатижей, амперметров и лопат до маркеров, ручек и тетрадей.

В две тысячи двадцать шестом году