История в Палермо

— Ого! — восторженно воскликнул он. — Лучано, смотри какая красота!

Лучано повернул голову и тоже восторженно вскрикнул:

— Ого! А эта-то, посмотри, не как вчерашняя жёлтая — эта красная с чёрными точками! Давай посмотрим, чем она питается.

Он энергично начал листать энциклопедию, вчитался, а потом изрёк:

— Эта хищник. Тлей питается. Давай её на листья яблони посадим — пусть она там всю тлю разгонит.

Мальчишки засмеялись и бросились осматривать листья яблони. А пока они искали пожухлые, покрытые тлёй листья, божья коровка улетела — и была такова.

— Эх, видно, не по нутру ей наша яблонька, — вздохнул Вико.

— Да просто на ней тли нет, — подытожил Лучано. — Вот она и улетела.

— О, идея! А давай мы где-нибудь в городе найдём тлю и принесём её сюда. А потом и божью коровку посадим — ей здесь точно понравится.

Сказано — сделано. Полдня мальчишки лазали по городским насаждениям и пропустили даже обед, но нашли то, что искали, и довольные собой отправились домой.

А на другой день Стефано ходил с пульверизатором и опрыскивал яблони, удивляясь, откуда на их листьях появилась тля.

А мальчишки, поняв, что они очень сильно напортачили, делали вид, что усердно помогают. Вико таскал воду, Лучано тщательно размешивал раствор, и оба старательно отводили глаза, стоило Стефано приблизиться. Они даже не переглядывались — боялись, что если встретятся взглядами, то не удержатся от смеха и тут же во всём сознаются.

Стефано же ходил между яблонями, хмурился, рассматривал скрученные листья и качал головой.

— Странно, — бормотал он себе под нос. — Вчера ничего не было. Откуда она взялась? Словно с неба упала.

Вико и Лучано переглянулись — на этот раз не выдержали — и одновременно прыснули, спрятав лица в ладонях.

— Вы чего там? — обернулся Стефано.

— Ничего, пап, — хором ответили они, вытирая глаза. — Просто... пыльца. Аллергия.

Стефано посмотрел на них с подозрением, но ничего не сказал. Только вздохнул, поправил шляпу и продолжил опрыскивать листья. А мальчишки, тихо давясь смехом, снова принялись за работу — с таким старанием, будто от неё зависела их жизнь.

Сейчас, взрослыми, они понимали: Стефано знал, кто стоит за появлением тли. И не ждал от них признания. Он молча отматывал поражённый тлёй лист кипариса от листа яблони — того самого, что Лучано примотал ниткой, выдранной из шорт Вико. А сам пристально вглядывался в них — не в листья, а в глаза. Проверял: поняли или нет. И, очевидно, заметил, что поняли. Поэтому и не стал ругаться, не стал наказывать. Просто привлёк их к уничтожению этой тли.

Таких воспоминаний у них было много. Любили они почудить — этим и дорог был им этот сад. Здесь они чувствовали себя кому- то нужными и с азартом что- то придумывали.

Алонзо уже давно подумывал сменить профессию и осесть в тихой гавани. Морской романтикой он переболел и устал от длинных рейсов, длящихся по полгода, а то и больше, в течение которых он не видит семьи. Дочка, можно сказать, выросла без него, а теперь также растёт и его сын. И незаметно для себя он вдруг сделал вывод, что ремесло отца ему отлично бы подошло. Небольшие навыки у него есть, да и батя всегда подскажет, если возникнут трудности.

Он уже проработал некоторый дизайн мебели премиум-класса и не хотел на этом останавливаться. Позвонил родителям, чтобы обсудить идею, но те были недоступны. Тогда он не придал этому значения, подумал, что у них обоих разрядились телефоны. Но когда на следующий день результат был таким же, он забеспокоился.

Теперь его мечтой стало проработать линейку мебели от Марино. Такую, например: спальня «Стефано», кухня и детская «Джиневра».

«Стефано» виделась ему в глубоких, приглушённых оттенках, с плавными линиями и резьбой, напоминающей складки тяжёлой ткани. Он представлял, как в такой спальне вечерняя заря ложится на изголовье кровати, а тени мягко скользят по фасадам шкафов — спокойные, обволакивающие, словно обещание тишины.

Кухня «Джиневра» рождалась в его воображении совсем другой: светлой, открытой, с тёплым деревом и латунными деталями, которые будут поблескивать в свете подвесных ламп. Ему хотелось, чтобы здесь всё располагало к неспешным разговорам и смеху, чтобы даже простая чашка кофе становилась маленьким ритуалом и семейным счастьем. А детская в той же стилистике — с округлыми углами, пастельными тонами и секретными ящичками-тайниками, в которых дети прячут свои сокровища. А в этих ящичках тайниках можно расположить небольшие шкатулки в виде сундуков, которыми пользовались в свое время пираты.

Для этого он уже нашёл молодого, перспективного и креативного технического дизайнера. Пусть пока и без опыта, но у него есть нужное видение. Но его работа всё равно будет стоить денег, и закупка материала тоже. Хотя накопления есть, их надолго не хватит. Нужно было как можно быстрее запускать в работу цех. Поэтому помощь близнецов в виде отказа от своей доли очень помогла, и он был им очень благодарен, как и Росанне. Та хоть и не отказалась от своей доли, но взяла только половину причитающихся ей денег, остальную часть оставила на развитие его производства. С тем условием, что, если удастся раскрутить дело — в чём она не сомневалась, — он возьмёт её в долю, процента на четыре от дохода. Она же в свою очередь возьмёт на себя часть работы по реализации мебели в Милане. Плюс сможет договориться с фабрикой по производству мебели, чтобы запустить его наработки в массовое производство, если он конечно сможет создать что-то уникальное для среднего класса.

Условия были очень приемлемые. Свой торговый представитель в крупном городе — это всегда очень удобно, и Алонзо согласился. Он уже было подумал, что ему не придётся даже брать кредит с таким количеством наличных на руках. Но жадность Натали спутала все карты. Однако мужчина не унывал. Главное — дом родителей. Именно родителей, а не приёмных родителей, ибо при достижении совершеннолетия он взял себе их фамилию. Так вот, дом родителей теперь его, и память о них останется с ним навеки. Осталось теперь найти в напарники толкового краснодеревщика, и фамилия Марино прогремит на весь мир.

Луиза спешила домой, решив сделать любимому сюрприз. Для этого она отпросилась пораньше. Сегодня годовщина их знакомства — Диего уже наверняка что-то приготовил, и она не должна остаться в стороне. Женщина накупила лакомств, чтобы отметить как следует, и, напевая под нос любимую мелодию, зашла в лифт.

Нажала на нужный этаж и затихла в ожидании. Лифт поднял её на третий этаж и остановился, открывая двери. И Луиза почувствовала, как обрушился мир её счастливой идиллии. Диего на площадке крепко целовал в засос какую-то совсем ещё юную девицу.

Еле оторвался от губ и, подняв глаза, вдруг увидел её. На мгновение опешил — страх и растерянность промелькнули у него в глазах. Но он быстро взял себя в руки и вернул привычную уверенность.

— Дорогая, — проговорил он, — это не то, что ты подумала. Это моя двоюродная сестрёнка, пришла помочь мне с приготовлениями. И она уже уходит. Пока, Катрин, — помахал он рукой, втолкнул девушку в лифт и нажал на кнопку.

— Здравствуйте, — проговорила та дружелюбно, но во взгляде просквозила неприязнь и ревность.

— Здравствуйте, — едва успела ответить Луиза, но двери лифта уже захлопнулись, и он повёз предмет её тревожных мыслей вниз.

Мужчина извивался как уж. Он торопливо чмокнул свою пассию в щёку, взял из рук покупки и открыл двери.

— Готовили тебе сюрприз, думал успеем и не придётся ничего объяснять. Но ты, я смотрю, сегодня решила прийти пораньше. Катрин чудо как готовит, вот я и решил, что она сможет помочь. Я как-нибудь познакомлю вас поближе.

Женщина сняла плащ и прошла следом на кухню. Бросила взгляд на стол и поняла, что все блюда из ресторана и доставлены сравнительно недавно, а значит, всё, что ей сейчас озвучили, — наглая и бесцеремонная ложь. На краю стола даже лежал клочок обёрточной бумаги, от которого её благоверный в спешке забыл избавиться. Она скомкала и бросила его в мусорное ведро, избавив свои уши от очередного потока лжи.

Сегодня будет праздник. И это будет её праздник. Праздник прозрения. Триумф истины над маской притворства. Ведь сестёр не целуют поцелуем, полным страсти, до умопомрачения. Их целуют крепким, но коротким обрывистым поцелуем, который сравним с короткой вспышкой фейерверка или лёгким прикосновением крыла бабочки — едва уловимым, нежным, но лишённым страсти.

Ей уже стало очевидно, что она не одна в его сердце и он не любит её так, как любит ту, что только что ушла. Но зачем он лжёт и продолжает эти отношения? И почему он приводит её в её дом? И как давно он это делает? Неужели после того, как они поженятся, он будет поступать так же?

Она была не из тех, кто закатывает скандалы, выясняя отношения, но для себя решила прояснить всё. А пока сделала вид, что очень, ну очень ему поверила. Род Дюпон очень благороден и никогда не марает себя мелкими склоками и ссорами. Они не относятся к аристократам, но как истинные аристократы решают вопросы без шума и сплетен, сохраняя достоинство в любой ситуации. Она была воспитана так с детства, вбирая в себя вековые традиции своей семьи.

Мужчина принёс фужеры с шампанским, кинул в её сторону тревожный взгляд и, увидев её спокойное лицо, облегчённо выдохнул.

«Эта курица настолько в меня влюблена, что не видит дальше своего носа», — подумал он, испытывая в глубине себя большую гордость за свою сообразительность.

Они пили шампанское, поедали закуски и непринуждённо обменивались шутками, словно вовсе не было никакого напряжения, висевшего в воздухе. За окном начался дождь. Крупные струйки воды потекли по стеклу неудержимыми слезами, которыми хотелось плакать женщине, но она держалась из последних сил, изображая беспечный вид. Небо громыхало, словно с кем-то скандалило, доказывая свою правоту, и Луиза представила, что это её слова боли и грусти сейчас летят белыми птицами прочь от стен комнаты — через приоткрытое окно, над городом, к океану, где их никто не сможет перехватить или исказить.

«Зачем ты мне врёшь? Зачем ты мне врёшь?» — кричала её душа отголосками грозового эха.

К концу пиршества Луиза, сославшись на занятость в работе и нехватку времени, сопроводила ухажёра восвояси, а утром вызвала службу и установила в доме скрытые видеокамеры. Теперь, будучи даже на работе, она сможет увидеть, что творится у неё дома в реальном времени. Если её догадка подтвердится, она сможет перешагнуть через всё, что было, и обрубить все концы, связывающие их, как бы больно и тяжело ей ни было.

Уж лучше так, чем всю жизнь жить в подозрениях и недоверии. Ей нужен тот, кто разделит с ней этот мир поровну, все радости и горести ровно пополам. Тот, на кого она сможет положиться, тот, кому она будет доверять. Тот, чья верность не померкнет со временем, чьё сердце будет гореть таким же любовным огнём, как её, а рука всегда будет рядом. Тот, кто станет надёжным партнёром во всех смыслах этого словосочетания — день за днём, год за годом будет создавать вместе с ней их собственный, особенный мир. Где каждый поддерживает другого и делится не только счастьем, но и силами, и энергией в минуты усталости.

— Милый, ну сколько ты ещё будешь возиться с этой стервой? — спросила Катрин, потягивая коктейль, лёжа в постели Луизы, и показательно надула губы, показывая всем нутром своё недовольство.

— Потерпи, мой котёнок. Осталось совсем чуть-чуть, поверь мне.

Мужчина отпил из своего бокала и чмокнул девушку в щёку.

— Через месяц у нас свадьба, а ещё через два или три она унаследует компанию бабушки. И эта дурочка, представь, не удосужилась даже обсудить брачный контракт. А значит, при разводе я получу ровно пятьдесят процентов от стоимости этой компании. Не зря же я столько сил приложил, чтобы покорить её сердце. Ты знаешь, сколько у неё было ухажёров? Я их всех затмил, теперь она кроме меня никого больше не замечает.

Мужчина не стал вдаваться в подробности, как он из кожи вон лез, чтобы узнать её предпочтения, покупал цветы большими букетами. Платил официантам, чтобы те перечислили блюда, которые она заказывала, и изрядно на это потратился. Но это сторицей окупится, когда он достигнет своей цели. Но чем ближе он приближался к так нужному ему результату, тем нетерпимее становилась Катрин. Она проявляла ревность — жгучую и неуправляемую, совсем забывая об уговоре, ставя под угрозу его, а теперь уже и их план.

— Не забывай, что твоё сердце должно биться только для меня, — требовательно заметила любимая.

— Конечно, милая. Вот послушай, — Диего поднёс её руку к своей груди и прижал как можно сильнее. — Чувствуешь? Скоро мы с тобой разбогатеем, нам не придётся пахать от зари до темна. Мы будем сами себе хозяева.

— Не понимаю, — не унималась девушка. — Как ты можешь с ней делить постель?!

— Дорогая, я всё это время думаю только о тебе. Хватит дуться.

Мужчина притянул недовольную Катрин к себе и покрыл страстным поцелуем, отставляя в сторону бокал. Их тела сплелись воедино, и слова стали не важны — был только жар кожи, сбившееся дыхание и бешеный ритм сердец. Он взял её уверенно, властно, не оставляя места сомнениям, и внутри неё вспыхнули тысячи звёзд, разрываясь на части в ослепительном блеске.

Девушка умиротворённо потянулась — всё её тело ещё не отпускало чувство наслаждения.

— А давай ещё заберём у неё эту квартиру, — предложила она. — А то я с ума сойду, понимая, что она живёт в жилище, в котором сохранились следы нашей с тобой любви.

— Заберём, заберём, — пообещал мужчина, вполне осознавая, что это скорее всего будет невозможно. Но ему не хотелось злить любимую, и он ласково, с некоторой задумчивостью погладил её волосы.

— А ты точно уверен, что её бабушка отдаст ей компанию, а не кому-то ещё?

— А больше и некому. Сын её, отец Луизы, погиб вместе с женой при крушении поезда. Тогда много людей пострадало.

Мужчина поведал, как стал свидетелем разговора своего отца со школьным приятелем, который как раз работал в этой компании. Бабушка после трагедии переключила всё внимание на подготовку внучки к столь важному посту и, понимая, что не успеет передать ей в столь короткие сроки весь свой опыт, решила действовать неординарно. Она сняла её с управленческой должности и на некоторое время определила в отдел аналитики, считая, что если Луиза досконально изучит предприятие изнутри, то уже не станет жертвой хитрых, недобросовестных и изворотливых сотрудников. И будет быстро определять то русло, в котором нужно двигаться, и выявлять проблемы на начальной их стадии.

По истечении года переправила её в отдел разработки, а на завершающем этапе вообще загрузила работой по направлению системного администратора. И надо сказать, такой метод очень помог самой Луизе — ближе изучить личные качества каждого сотрудника, отметить для себя самых сметливых, старательных и ответственных, тех, на кого в дальнейшем она сможет положиться не по протекции кого-то, а основываясь на свои знания об этих людях. Срок её ознакомления с компанией изнутри подходил к концу, и в скором времени она станет сначала заместителем председателя директоров, а потом займёт пост и председателя совета директоров. В этот момент бабушка отойдёт от дел, полностью отдав рычаги правления своей единственной внучке.

Когда Диего услышал, а правильнее сказать — подслушал разговор двух давних приятелей, у него зародилась мысль, как легко разбогатеть, чтобы потом не работать вообще. В отличие от своего отца, который трудился в автомастерской и не брезговал копаться в масле и грязи, сын предпочитал оставаться чистым. Но и оставаясь чистым, не работая физически, он не стремился включать в работу и мозг. Всё время проводил за карточными играми, да искал тех, кого можно облапошить. На тот момент он уже бросил четвёртую работу, на которую с большим трудом его устроил отец.

Сказать, что парень был глуп, было бы в корне неправильно — он закончил колледж и мог бы поступить и в университет, но это ему было не интересно. Не интересно ни учиться, ни работать. Он хотел денег. Денег лёгких и быстрых, с минимальным риском. А не тех, ради которых надо месяц работать, чтобы потом получить что-то на карточку. В нём жил необузданный дух авантюриста, жаждущий развлечений и путешествий.

Первое, что сделал Диего, — пробил всю информацию о членах фирмы, нашёл фотографии Луизы Дюпон и стал караулить её у здания компании. Расчёт парня был прост: понравиться девушке и покорить её сердце. То, что кто-то из её родственников может быть против их отношений, его не волновало. Бабушке, единственной, кто может возмутиться, уже под восемьдесят лет. Она скорее всего не будет портить отношения с внучкой в тот момент, когда нужно кому-то передать компанию. А если и будет, то недолго. Раз торопится передать дело, значит, чувствует, что ей недолго осталось. А с того света многого не посоветуешь и не -попротивишься.

Взвесив все за и против, хитрец приступил к задуманному. Встречал, дарил цветы, осыпал комплиментами, окружал заботой, иногда даже проявлял ревность. Приглашал на прогулки и со временем понял, что является единственным, на кого смотрит эта девушка.

Но была одна проблема. Настоящая возлюбленная начала терять терпение и, нервничая, грозила рассказать всё его жертве. И мужчина стал назначать ей свидания в жилище Луизы, чтобы успевать везде и всюду. Он даже мирился с тем, что ему пришлось устраиваться в автомастерскую, где работал его отец, администратором автосервиса, чтобы быть при постоянных деньгах.

Ведь приглашая девушку в ресторан, он уже наверняка знал о её предпочтениях. Держа в руках меню, он делал загадочное лицо, напустив интриги, и говорил:

— А давай-ка я тебе закажу несколько блюд. Но если они тебе не понравятся, ты от них откажешься.

Дама с интересом соглашалась. И тогда ухажёр, пристально глядя ей в глаза, говорил:

— Такой прекрасной девушке, как ты, непременно должно нравиться что-то под сладко-горьким соусом, — и называл блюдо, которое чаще всего она сама себе заказывала. И под восторженный всплеск эмоций поклонницы и её рукоплескание продолжал удивлять всё больше и больше. Иногда нарочно ошибался, но это придавало его игре некоторый шарм. Как тут удержаться и не покориться столь обаятельному парню?

Но если бы Луиза знала, что перед тем, как привести ее в ее любимый ресторан, Диего раскошелился и подкупил официанта, то всё волшебство и восторг вмиг бы улетучились, превратившись в неприятный и горький осадок. Но женщина этого не знала и поэтому искренне восторгалась.

Луиза горько рыдала в пустом кабинете уже закрытого офиса. Она не слышала, о чём говорила влюблённая пара, ибо не устанавливала прослушку, но видео было очень содержательным и обличающим. Не зря бабушка как-то назвала его скользким и мутным типом, но внучка не прислушалась к этим предостережениям, и теперь её сердце разбито.

Безжизненные ряды столов, компьютеры с погасшими экранами были безмолвными свидетелями разыгравшейся в её жизни драмы. Длинные тени от стеллажей тянулись по полу, как трещины на старом стекле, словно подчеркивая всю трагичность ситуации. Такие же трещины проникли в её душу и теперь ломали на куски мысли, тело, сердце, рвали на части кожу. И не было в эту минуту до этого никому дела. И лишь чернильная тьма, изредка прорезаемая жёлтыми вспышками от проезжающих машин, пыталась заглянуть холодным и безжизненным взглядом в окно.

Опустошив тело до конца и немного взяв себя в руки, она вдруг заметила, что пропустила от Диего с десяток звонков и несколько смс без ответа ждали, что на них наконец обратят внимание.

— Не жди меня, очень занята на работе, — отправила женщина сухое смс.

И вывела на монитор всё, что сейчас происходит в её квартире. Она могла бы потребовать вернуть ей ключи, но понимала, что такой человек, как Диего, начнёт искать своим действиям оправдание. А выслушивать их и уж тем более видеть его ей сейчас хотелось меньше всего. Проще всего сменить замок в двери.

Промучившись в унылом офисе до утра и убедившись, что Диего покинул квартиру, она вызвала мастера и вышла в коридор в ожидании новых ключей. По дороге к лифту столкнулась с бабушкой. Бегло поздоровалась, и опытный глаз мудрой жизнью женщины точно определил, что внучку мучает сердечная травма. Но утешать и лезть в душу Софи не торопилась. Этот удар судьбы её отпрыск должна выдержать сама — только это закалит её характер, и она сможет стать достойной такого высокого и ответственного поста. В дальнейшем судьба будет бить нещадно не один ещё раз, и нужно уметь держать этот удар и выходить победителем, сохраняя холодный рассудок и здравый ум. Она лишь поблагодарила небеса, что беда случилась тогда, когда жива ещё она, и она не позволит своей внучке оступиться.

В кабинете вызвала своего помощника и дала указания перевести Луизу на разработку нового проекта, который должен быть готов в кратчайшие сроки. Пусть у неё не будет даже времени на всякие переживания, пусть даже выкинет эту глупость из головы.

Курьер доставил новые ключи прямо в офис, и Луиза облегчённо вздохнула. Она снова набрала на номер Диего смс с текстом: «Между нами всё кончено», и следом отправила очень значительную часть видео. А после внесла его номер в чёрный список.

И, полагая, что он может перехватить её у квартиры, сняла номер в отеле и решила выспаться после бессонной ночи там. И действительно, Диего несколько дней караулил её у дверей, а потом и у офиса. Но здесь, втайне от внучки, в дело вмешалась Софи. Пара крепких ребят из охраны сумели донести до мужчины, что они совсем не пара. И мужчина отступил.

Но Луизе от этого было не легче. Частые дожди и туманы усугубили ситуацию, и она совсем впала в уныние и захандрила. Но из России пришло письмо от студенческой подруги, и Луиза решила посетить Оренбуржье. Здесь туман не давал дышать, и она задыхалась в этой непроглядной мгле, а вот в России, она знала не понаслышке, туман бывает только утром и вечером.

Познакомились они в университете в Нижнем Новгороде, куда Луиза приехала по обмену на полгода. Были на разных курсах, но это не помешало им встретиться и сдружиться. Она понимала, что её неожиданный визит может быть не к месту, но знала наверняка, что её российская подруга примет её с распростёртыми объятиями, кинется радостно обниматься и целоваться, выражая восторг, и не будет задавать лишних вопросов. На крайний случай, если вдруг не застанет её дома, снимет номер в гостинице.

И стройная шатенка с модной стрижкой «андеграунд» и милыми ямочками на щеках при улыбке купила билет на самолёт, излучая из лазурных глаз радость от скорой встречи с Оксаной. В голове уже крутились планы: уютные вечера за чаем или кофе с тортиком или пирожным, долгие прогулки по совсем ещё не знакомым ей местам, бесконечные разговоры обо всём на свете — как раньше, в студенчестве, будто и не было этих долгих лет разлуки.

И, как предполагалось изначально, приезд её был немного не кстати, ибо в апартаментах женщины был ремонт. И пока в одной комнате проводились работы, другую комнату разделили пополам длинной ширмой: в одной половине жила она, а в другой — её двоюродный брат из Сибири, который занимался ремонтом в её трёхкомнатной квартире. Другая же комната, красивая, после ремонта, была заставлена мебелью.

Но хозяйка визжала и прыгала от восторга, как пятилетняя девочка, радуясь столь неожиданной, но очень приятной гостье. Они быстро сообразили, куда и что деть, чтобы освободить ещё один уголок, и переместили туда Михаила. И теперь вся комната полностью принадлежала только им.

Мужчина с интересом посмотрел на гостью — его взгляд смягчился, а в глазах заиграли тёплые искорки. Он словно уловил её замешательство и произнёс:

— Располагайтесь, будьте как дома. Ибо я здесь тоже в гостях.

Разбивая вдребезги последние остатки неловкости в душе Луизы. Ни о какой гостинице помышлять в этот момент было не уместно — их захлестнул хоровод радостных событий. В середину кухни установили стол, и он очень быстро стал заполняться снедью. И пока гостья с дороги принимала ванну, он был накрыт полностью. Мужчина за это время по просьбе сестры успел сходить в магазин и закупить всё, чего не хватало. Большой торт стоял посередине стола и был своеобразным украшением к фужерам с шампанским.

— Вы меня спасли, — произнёс он. — Я как раз искал повод отдохнуть от работы, а теперь есть возможность устроить маленький праздник в честь вашего приезда.

Он поднял в приветственном жесте бокал с шампанским, но не спешил произносить тост. Его глаза лукаво блеснули.

— Предлагаю выпить... за неожиданности, — наконец произнёс он. — Особенно за те, что меняют всё.

Подружки переглянулись, многозначительно улыбнулись и расхохотались. Веселье полилось рекой. Мужчина взял на себя обязательство ухаживать за дамами, докладывал салаты, следил, чтобы фужеры не были пусты, и время от времени отвечал на вопросы гостьи. Он аккуратно поддерживал диалог, чтобы не показаться навязчивым, но и так, чтобы не дать никому заскучать.