Пленник нефритового кинжала

– Вон тот молодой человек, похоже, по твою душу, – кивнул отец на рассекающую толпу статную даму, за которой следовал мистер Кипнер.

Я дернулась было тихо скрыться в толпе, но была остановлена строгим взглядом бабушки. Элизабет, воспользовавшись ситуацией, незаметно утянула своего ухажера в толпу.

– Добрый вечер, – поклонился мистер Кипнер моим родителям.

– Этот молодой человек был нам представлен на прошлом приеме у Харрисонов, – с улыбкой сказала моя бабушка. – Его зовут мистер Кипнер, внук заведующего кафедрой теоретической магии в Имперской Академии. А это родители Элеоноры, мистер и миссис Картер.

Мистер Кипнер, казалось, сейчас упадет в обморок, так он волновался. Но взял себя в руки и, заикаясь, представил свою матушку, а потом и меня ей.

– Мой дедушка, профессор Кипнер, – откуда-то из-за мощной спины матушки молодой человек извлек профессора, которым моя бабушка больше восторгалась, чем самим кандидатом в женихи.

– Да-да, – с покровительственным видом покивал профессор Кипнер, оглаживая белую аккуратную бороду. – Славная девушка. И лицо у вас знакомое.

– Вы вели у меня курс теоретической магии.

– Чудно-чудно, – одобрил профессор. – Еще и с образованием.

Я подумала, что в принципе можно использовать ситуацию себе на пользу и разузнать у профессора, кто ведет в академии курсы по перепрофилированию в ментальные артефакторы. Слишком уж эта специализация редкая, сложно было найти наставника. Но профессор Кипнер с самодовольным видом продолжил:

– Самая нелепая вещь – образованная девица. Столько усилий уходит на их обучение, а потом никто не работает по специализации. Замуж выскакивают и все.

– Вы так старомодны, – натянуто рассмеялась миссис Кипнер.

– Но это прискорбный факт, – пожал плечами профессор. – Такой бюджет ежегодно уходит на их образование. И такое малое число девиц действительно интересуется учебой.

Мой отец хмыкнул.

– Мой опыт говорит, что в принципе малое число молодых людей действительно интересуется учебой.

– Ваша правда, – рассмеялся профессор. – Лоботрясы.

– А на кого вы учились? – спросила миссис Кипнер у меня.

– На артефактора.

– Неплохой выбор, – одобрил профессор. – А в этом году одна девица умудрилась пойти на боевую магию. Где это видано?! Артефакторика больше подходит для женщин. Хотя бы тогда они точно смогут справиться с домашними артефактами.

В этот момент даже моя бабушка гневно поджала губы. Толпа зашевелилась, освобождая танцпол. Хозяин вечера дал отмашку музыкантам. И полилась мелодия. Мистер Кипнер повернулся ко мне.

– А вот и моя спутница! – раздался бодрый голос позади нашей толпы.

Я вздрогнула и повернулась к ловко проскользнувшему ко мне мистеру Харрисону. Он уверенно взял меня за руку. Мой отец удивленно поднял бровь, а миссис Кипнер начала наливаться краской от негодования.

– Чуть не увели, – с усмешкой сказал этот возмутительный наглец, легко поклонился моим родителям. – Мистер Харрисон, к вашим услугам.

А затем утащил меня на танцпол.

– Это было самое наглое спасение в моей жизни, – сказала я и положила руку ему на плечо.

– Поблагодарите позже, – ухмыльнулся мистер Харрисон и притянул мою талию ближе к себе, чем того требовал танец.

Черный смокинг отлично подчеркивал его широкие плечи, светло-русые волосы идеально лежали красивой волной.

– Простого «спасибо» вам, значит, недостаточно? – уточнила я, следуя за партнером в легком вальсе.

– Это не так интересно.

Мистер Харрисон задорно и обаятельно улыбался, отчего его классическое идеальное лицо становилось таким живым и притягательным, что даже мое заледеневшее сердечко трепыхалось. Девицам от него точно никакого спасу нет.

– А вы коварный человек, – с улыбкой заметила я. – Чего же вы хотите за мое спасение от семейки Кипнеров?

– О, это они? – весело удивился мистер Харрисон. – Значит, вы мне ой как много задолжали.

Мне не понравилась роль жертвы, отведенная мне самоуверенным наглецом в этом то ли флирте, то ли споре.

– А почему вы вообще решили, что мне так была нужна помощь? Может, у меня развлечение такое – разбивать сердца юным ученым? – хмыкнула я.

– Тогда покорнейше прошу меня извинить, – с язвительной усмешкой сказал мистер Харрисон, наклонившись ко мне ближе. – Но вы обещали мне компанию на этот отпуск. И очень жестоко бросать меня в, несомненно, прекрасные, но такие хищные ручки охотниц за моим сердцем.

– Это уже тянет на услугу с моей стороны, – важно кивнула я. – Как собираетесь благодарить?

Мистер Харрисон с азартом посмотрел на меня. И как хороши сейчас были его сияющие восторгом медовые глаза.

– О, я непременно придумаю, – покорно согласился он.

– В рамках приличий, – подсказала я.

– В рамках приличий, – усмехнулся мистер Харрисон. – Но и с вас свидание за мое, как выяснилось, такое несвоевременное спасение.

– Договорились, – кивнула я.

Мы протанцевали вместе несколько танцев подряд. Хорошо, что сейчас приличия были не так строги, как какие-то десять-пятнадцать лет назад, и это не могло вызвать серьезных пересудов. Мы смеялись и шутили, и мистера Харрисона приводила в восторг наша милая пикировка. А потом он увел меня на балкон.

– Так приятно встретить человека, понимающего тонкую иронию, – сказал он, накидывая мне на плечи свой смокинг.

Я удивленно вскинула бровь.

– Ваш первый искренний комплимент?

Балконы здесь были открытые, и сейчас разгоряченные щеки покусывал легкий морозец. Мистер Харрисон, явно рисуясь, с щелчком пальцев установил защитный воздушный барьер. И хоть ветер исчез, без отопления здесь было также холодно.

– Вы хотите меня обвинить в неискренности? – притворно обиделся он.

Я пожала плечами и посмотрела в темный сад.

– Вы рискуете так замерзнуть, и тогда я снова буду виновата, – улыбнулась я.

– В моей крови чистый огонь! – наигранно возмутился мистер Харрисон и выдохнул тонкую струйку огня.

Мы рассмеялись.

– Веду себя как мальчишка, – с улыбкой сказал он, заклинанием немного согревая помещение, на этот раз без эффектных жестов. – Вы занятная, мисс Колючка.

– Вы так и не выяснили мое имя, – рассмеялась я. – Это вы занятный кавалер.

– Я такой, – с готовностью согласился мистер Харрисон. – Я, кстати, вам кое-что должен.

Я вопросительно подняла бровь.

И тут мистер Харрисон запел. Арию из той самой оперы, на которой решил поспорить о концовке произведения. Пел он ужасно – фальшивил и старался брать высокие ноты противным голосом. Я со смехом прикрыла ладошкой ему рот.

– Все-все, ваш проигрыш засчитан. Прекратите, а то люди подумают, что я вас пытаю.

Мистер Харрисон замолчал и легко поцеловал мои пальцы, касавшиеся его губ.

– Как скажете, – сказал он с усмешкой. – Забавная вышла бы ситуация.

Я смущенно отдернула руку.

– Хотите шепотом спою? – спросил мистер Харрисон. – Зря я, что ли, учил?

– Думаете, шепотом будет лучше? – с иронией спросила я, а потом честно сказала: – Знаете, все-таки приятно знать, что вы не так уж и идеальны.

Мистер Харрисон так рассмеялся, что ему пришлось даже промокать платком глаза.

– Я – идеален… Ну вы как скажете, – промолвил он наконец. – Но приятно, что вы обо мне такого высокого мнения.

Когда позже мистер Харрисон подвел меня к моей семье и как следует представился, довольная бабушка шепнула мне, что мистер Кипнер был возмущен моим легкомыслием. Я только пожала плечами. Следить за тем, как мистер Харрисон старается обаять теперь моих родителей, было интереснее.

Чудесные выходные закончились, и дальше меня ждала чудовищная последняя рабочая неделя перед новогодьем. Если весь февраль мы работали ударно из-за увеличившегося количества заказов, то сейчас приходилось работать не покладая рук и задерживаться допоздна. К тому же у меня был еще своей тайный проект, из-за которого я просиживала время в дядиной библиотеке.

Бабушка пыталась предложить мне посетить хоть какие-то еще приемы перед праздником. Но мне было отчаянно не до того.

– Сегодня мистер Харрисон прислал записку, – сказала она мне за обедом во вторник.

– Можете отдать мне ее, – ответила я с намеком.

Бабушка протянула небольшой конвертик.

– Он зовет меня завтра на прогулку, – прочитала я и закусила губу.

Дядя сделал большие глаза.

– Конечно, согласись, это сейчас для тебя куда важнее, чем заказы. Фред сам справится, – категорично высказалась бабушка.

Я покачала головой.

– Я попрошу его перенести на воскресенье, – сказала я. – Рождение нового года во вторник, это будет уместно.

Бабушка всплеснула руками.

– Почему тогда не в субботу? – она наклонилась ко мне. – Он же может подумать, что ты им пренебрегаешь. Найдет девицу посговорчивее.

– В субботу я уже договорилась с Моной пойти на ярмарку, – отрезала я и залпом выпила уже остывший чай. – Извините, сейчас совсем не до всего этого. К тому же все эти званые вечера слишком истощили мой кошелек. Выберите какой-нибудь один прием после новогодья. Этого будет достаточно пока.

Бабушка осталась недовольно моим безответственным отношением к мистеру Харрисону. Но у меня было четкое ощущение, что это только больше его подстегнет. Он похож на человека, который ценит только сложно достижимые цели.

Мистер Дейли же потихоньку креп, старался расхаживаться по комнате и медитировал. Мне было некогда уделять ему внимание, он и не навязывался. Смотрел с пониманием. Мистер Дейли вообще был идеальным пациентом: скромным, ненавязчивым и послушным.

В среду я, как обычно, пришла на обед.

– Сейчас я отнесу еду мистеру Дейли и присоединюсь к вам, – сказала я, спустившись в столовую, и направилась к кухне за перегородкой.

– Не надо, я ему поставил приборы здесь, – ответил дядя.

Я удивленно посмотрела на него.

– А не рано?

– Он сам так решил, – пожал плечами дядя.

Я присела за стол. Бабушка приобрела вид высокомерный и неприступный. Главное, чтобы не сказала какую-нибудь грубость.

Мистер Дейли не заставил себя ждать. Он появился в дверях почти сразу. Слегка запыхавшийся и мало похожий на того мистера Дейли, к которому я привыкла. Во-первых, он побрился, во-вторых, надел крупные квадратные очки, и, в-третьих, сменил бесформенную спортивную одежду на ладно сидящий по его фигуре костюм – строгие темные брюки, жилет ему в цвет и легкую рубашку. К нам в столовую зашел не небрежный больной человек, которого бабушка называла «бродягой», а высокий и хорошо сложенный молодой мужчина, с идеальной осанкой, красивыми блестящими темными волосами, волевым подбородком, четким абрисом губ. Неброские черты лица сейчас мне показались утонченными. Глаза в очках выглядели чуть больше, чем есть на самом деле. И они сразу нашли меня. Мистер Дейли жадно меня разглядывал. Он теперь точно был уверен, что я та, о ком он говорил. Ведь я тоже его узнала.

На балу с мистером Харрисоном