- -
- 100%
- +
Мне нравились эти моменты, когда из зеркала на меня смотрела изящная незнакомка. Макияж подчеркнул красивую форму моих глаз, хаос на голове приобрел сдержанный и лаконичный вид, а вырез платья открыл тонкие ключицы и точеные плечи.
– У тебя все есть, чтобы вскружить голову любому, – настраивала меня на успех бабушка. – Но главное – это твое обаяние. Не зажимайся и будь естественна.
Прием оказался более помпезный, чем я ожидала. И гостей многовато для простого ужина. Уже на входе мы угодили в очередь из прибывших.
– Какой популярный молодой человек, – заметила я, разглядывая с десяток прелестных девиц в сопровождении родных.
– Не так уж и много, к тому молодых людей здесь тоже хватает, – невозмутимо пожала плечами бабушка. – Помни, ты с легкостью превзойдешь любую.
Боюсь, что соперничество вообще не мой конек. Я нервно поправила перчатки.
Миссис Харрисон величественно выплыла нам навстречу, когда слуги приняли верхнюю одежду. Она выглядела гораздо старше моей бабушки. Но была невероятно хороша – подтянутая, высокая. Она обладала совсем не мягкой внешностью, довольно резкими чертами лица и внимательным, живым взглядом из-под тяжелых век. Меня удостоили пристального взгляда.
– Это и есть твоя очаровательная внучка, о которой ты все время говоришь? – спросила миссис Харрисон.
– Все верно, – бабушка широко улыбнулась и представила нас: – Мисс Элинор Картер. Она подающий надежды артефактор. Унаследовала наш родовой дар. Моя подруга – миссис Харрисон.
От предыдущей группы гостей к нам подошел молодой высокий мужчина с военной выправкой. Юность придавала его правильным чертам лица некоторую смазливость. Светлые волосы были коротко подстрижены и уложены по последней моде. Он одарил нас вежливой, чуть прохладной улыбкой.
– Мой внук – Брайан Харрисон. А эти леди – миссис Вилсон с внучкой, мисс Элинор Картер.
– Вы неотразимы, – мистер Харрисон склонился в поклоне.
– Проводи наших гостий в зал, – скомандовала миссис Харрисон.
Брайан Харрисон был хорош собой, безупречно вежлив и отстранен. Он посмотрел на меня, только чтобы запомнить имя. По дороге одарил еще парой соответствующих случаю комплементов, рассказал, кто уже прибыл, а затем откланялся. Интереса ко мне у него нисколько не мелькнуло во взгляде.
– Придется постараться, – отметила бабушка. – Надеюсь, он не влюблен в кого-нибудь. Слишком уж безучастный.
Я дернула оголенным плечом. Я бы тоже не сказала, что мне захотелось свести с ним более близкое знакомство. Смазливые юноши больше не казались мне подходящими для серьезных отношений.
В небольшой бальной зале было уже довольно людно. Вдруг из толпы вынырнула стройная невысокая девушка с короткими каштановыми волосами, живым, выразительным лицом и карими глазами, цветом приятно гармонировавшими с волосами. Мода на каре только вступала в свои права. И для Моны, моей лучшей подруги, это был дерзкий шаг, который не одобрили ее родители, но который был для нее той необходимой терапией, возможностью хоть как-то высказать свой внутренний протест.
– Элеонора! – радостно выдохнула подруга. – Давно не виделись! Добрый вечер, миссис Вилсон.
– Здравствуй, Мона, – величественно кивнула моя бабушка.
– Удалось все-таки твоей бабушке вырвать тебя из цепких рук дядюшки, – весело сказала Мона, наклонившись ко мне.
– Для нее не существует ничего невозможного, – так же тихо ответила я.
Мона хихикнула.
– У меня тоже смотр очередного жениха. Богатый, перспективный и прочее, и прочее, – закатила она глаза. – Так и норовят от меня избавиться.
Я хмыкнула. Я-то знала, что Мона и сама не прочь замуж выскочить. Но только за конкретного человека, которого ее ушлая маменька никогда не станет рассматривать как подходящего кандидата. Да и он не поддержит такую идею…
– Вряд ли нам грозит близкое знакомство с виновником торжества, – заметила я, рассматривая нескольких девушек, заслонивших обзор на мистера Харрисона. – Ему подберут партию повыгоднее нас.
Мона хмыкнула. Она была достойной партией. Это я бесприданница. Только и сто́ит рассчитывать на современность избранника или невероятные чувства, которые вскружат ему голову. Но на современность его родителей точно рассчитывать не стоило.
– Вот и славно, что к нему не пробиться, – Мона подхватила бокал шампанского с ближайшего столика. – Меньше упреков мне.
Я заметила ястребиный взор матушки Моны, которым та пыталась вдохновить дочь на подвиги.
– Вы бы подошли, пообщались с молодежью, – более явно намекнула бабушка, кивая на окруженного девицами мистера Харрисона.
– Миссис Вилсон, – обратилась к ней Мона. – В такой толпе он не заметит наших явных достоинств.
Бабушка посмотрела на меня с внушением и отошла к своей знакомой.
Я вздохнула. К толпе девиц приближаться не хотелось. Я проверила крепость ментального щита.
– Эрик уехал в Норгернское княжество. Служить, – сказала я Моне.
Лицо ее дернулось, но она быстро взяла себя в руки.
– Теперь всех туда ссылают. Вроде бы уже разгребли завалы, – протянула Мона.
– Еще не все тела нашли, – тихо ответила я. – Магией там пока запрещено пользоваться.
– Три месяца прошло, – задумчиво сказала Мона. – Вряд ли там есть что искать. Дикие животные тоже не дремлют.
– Тетя Су тоже там, участвует в стабилизации фона, – зачем-то сообщила я.
– Великая любовь твоего дяди, – улыбнулась Мона.
В детстве она восхищалась тетей Су.
– Взять бы и уехать как она, – мечтательно улыбнулась Мона.
– Добрый вечер, Элионора, – к нам подошла мама Моны.
Она бросила испепеляющий взгляд на дочь. И с натянутой улыбкой представила мне высокого и нескладного молодого человека.
– Позвольте представить вам мистера Пола Кипнера, – сказала она, обращаясь ко мне, – Преподает в Императорской Академии Магии, – со значением подняла она брови.
Мистер Кипнер раскланялся с нами. Мона незаметно скорчила мне рожу. Молодой человек не произвел на нее впечатления. Он был не так плох, конечно. Неяркий молодой человек интеллигентного вида. Иначе, чем с книгой в руке его и вообразить было сложно.
– Уже преподаете? – удивилась Мона.
– Не совсем, – смутился мистер Кипнер, – Я аспирант. Веду дополнительные занятия у нескольких групп профессора Кипнера.
– Но вас ждут потрясающие академические перспективы, – широко улыбнулась матушка Моны.
– У вашего отца? – одновременно с ней задала вопрос Мона.
– Дедушки, – смущенно ответил молодой человек. – Надеюсь продолжить семейное дело.
Мона почти не пыталась скрыть своего скептического отношения к мистеру Кипнеру. И к ужину с ним пришлось идти мне.
– Давай, подкараулим мистера Харрисона где-нибудь? Я тебе подставлю подножку, упадешь в его сильные объятия, – шепнула мне Мона, прежде чем разделиться перед обеденной залой.
Я хихикнула и шепнула в ответ:
– Пошлость какая.
Мона рассмеялась. А дальше мне было не до смеха.
Мистер Кипнер оказался неплохим, хотя и немного занудным молодым человеком.
– Я вас помню. Вы с факультета артефакторики, – сказал он, немного заикаясь. – А я изучаю теоретическую магию.
Я его не помнила. Только его невероятно нудного деда, преподававшего нам теоретическую магию.
– Я заменял профессора Кипнера пару лет назад на лекции, – пояснил мистер Кипнер.
Это был поразительно скучный ужин. Мистер Кипнер смущался и старательно развлекал меня за столом бесконечными разговорами о его работе, об увлечении переводами древней литературы, о его матушке, о розарии его матушки… Самым интересным был рассказ про пса Мушика.
Мона оказалась за вторым столом для гостей. Ей составлял компанию крупный и шумный друг мистера Брайна Харрисона. И Мона неплохо развлекалась. Сам мистер Харрисон оказался где-то в начале стола рядом Алисой Миркли, дочерью начальника центрального отделения Стражей Порядка.
Бабушка сидела напротив меня. Я периодически отмечала ее задумчивые взгляды. Но я не обладала ни броской внешностью Алисы Миркли, ни ее состоянием. Наверное, мой удел — вот такие мистеры Кипнеры. Настроение ползло к нулю. А ужин все не кончался. Вкус еды не возмещал ужасно бездарно потраченного времени. От шума, духоты и монотонного рассказа мистера Кипнера разболелась голова.
– Вы не представляете, сколько профессор Кипнер перевел древних трудов. Даже к засекреченной литературе имеет доступ, – рассказывал мистер Кипнер с мечтательным видом. – В следующем году обещал взять меня в личные помощники. А это доступ к закрытым секциям Императорской библиотеки…
После долгожданного десерта все вернулись в гостиную. Там начиналось выступление довольно популярной певицы – мисс Мирабилис. Все рассаживались на подготовленные стулья.
Я незаметно отстала и вышла на балкон. Мне необходим был глоток свежего воздуха. Даже зима не пугала. Но на балконе оказалось комфортно. Я подошла к бортикам. Остекления не было. Балкон от кружившихся в воздухе снежинок отделял воздушный щит. Кончики пальцев зачесались от магии, заключенной в нем.
Я глубоко вдохнула. Воздух здесь был свежим и более прохладным, чем в зале. Головная боль начала затихать. Я оперлась на перила, стараясь не касаться магической преграды. Ветер кружил снежинки в свете пары фонарей в саду. Из зала доносился приглушенный высокий голос мисс Мирабилис. Она исполняла красивую арию «Эльфийского леса». Я немного покачивалась в такт. Если бы можно было пересидеть здесь весь прием… Но это обеспокоит бабушку. Хотя минут пятнадцать у меня точно есть.
– Хорошая попытка, – раздался насмешливый мужской голос у меня за спиной.
Я вздрогнула и обернулась. В паре шагов от меня в плетеном кресле сидел Брайн Харрисон собственной персоной. Он рассматривал меня с усмешкой. Я смутилась.
– Даже любопытно посмотреть, на что готовы девицы, чтобы выгодно выскочить замуж, – ядовито сказал мистер Харрисон.
Я, уже готовая пробормотать извинения и сбежать, застыла.
– Заперли бы дверь, если не желали общества, – от внезапного оскорбления более хлестких слов не нашлось.
– Если бы знал о вашей настойчивости, так бы и поступил, – серьезно кивнул мистер Харрисон.
Меня бросило в краску.
– Я совершенно не заинтересована в вашем обществе! И тоже рассчитывала побыть одна, – я гордо двинулась к двери.
– Естественно, не заинтересованы, – саркастично хмыкнул мужчина.
– О, вы, видимо, очень высокого мнения о собственной персоне, – я зло сузила глаза. – Так вот, вы не в моем вкусе. И, похоже, дурно воспитаны.
Я дернула дверь, но та не поддалась.
Мистер Харрисон магией подтолкнул ее в нужном направлении. От себя… я выскочила вон. На меня никто не обратил внимания. Мисс Мирабилис очаровала всех. А я минут пятнадцать в уборной прикладывала к щекам мокрые руки и прокручивала в голове, как могла бы ответить наглецу. Когда злость улеглась, я поняла, что мистер Харрисон был просто тоже очень зол. А я совершенно не вовремя попалась под руку. Но это же не повод срываться на мне?!
Глава 7
Марк Дейли
После ухода мисс Картер и целителя, казалось, можно было и отдохнуть, но сон не шел. Хотя какой тут сон, если почти сразу, как сознание начинало уплывать, тело вздрагивало, а сознание заволакивал противный липкий страх снова уйти в безвременье, нечто между сном и явью, в котором он пребывал, пока скрывался в артефакте.
Нутро выворачивало от невыносимой слабости, все кости ломило, особенно пострадавшие пару лет назад ребра, а в голове будто стучал молот, разливая боль от затылка к вискам.
Хлопнула дверь.
– Ну как ты? – раздался отвратительно бодрый голос Уильяма Грейма.
Марк с трудом сфокусировал на нем взгляд. Хотя все равно без очков все расплывалось.
– Пойдет, – хриплый голос казался чужим.
– Рад видеть тебя живым, – блеснуло улыбкой мутное пятно Грейма.
– Я тоже, – буркнул некромант.
– Не буду тебя долго мучить, – Грейм шумно подвинул стул поближе, в виске стрельнула тупая боль. – Мне нужны подробности твоего похищения и пребывания в плену.
Марк задумался, пытаясь выцепить из головы мутные образы.
– Я поздно уходил с работы. Почувствовал за углом морга непонятное магическое возмущение. Затем ментальный призыв. Мощный… Ноги сами понесли туда. Я только и успел раз бросить «силки». Но волю быстро сломали, и дальше уже только смутные образы.
– Давай хоть что-то, – пододвинулся ближе Грейм.
Некромант тяжело вздохнул.
– Сначала меня держали в беспамятстве. Первый раз я себя осознал уже покоцанным и крепко связанным с артефактом.
– Как ты это почувствовал? – с любопытством спросил Грейм.
Марк поморщился.
– Как будто связанный по рукам и ногам, магия почти не слушается, – сказал он и задумался. – Хотя магия, скорее всего, не слушалась из-за менталиста. Там всем заправляет очень сильный менталист. Каждый раз меня приводили в себя, чтобы заставить согласиться служить. Я почти ничего не видел. Только виде́ния, которые он насылал.
– Так, – задумчиво произнес Грейм, – Может, хоть что-то видел?
Марк пожал плечами.
– Я все равно без очков почти не вижу. Потолок там, кажется, был каменный, как в пещере.
– Ладно, – кивнул Грейм, – А как ты наложил проклятье?
Марк нахмурился.
– В очередном виде́нии эта тварь мучила Кэтрин. Я понимал, что это только иллюзия. Сестра сейчас выглядит иначе. Но меня совсем сорвало. И я зачерпнул из своих жизненных сил, сколько смог и проклял. Сам не понял, как получилось. Потом очнулся уже здесь.
Выражение лица Грейма было не разобрать. Но по паузе и так было понятно, что он думал.
– Глянь, есть там на столе снотворное? Голова болит, заснуть не могу, – решил разбить паузу Марк.
Грейм встал и отошел к столу. Некоторое время читал инструкцию целителя, перебирал пузырьки.
– Жизнь любит проверять тебя на прочность, – сказал друг, помогая Марку встать, чтобы выпить лекарство.
– Не то слово, – с горечью согласился некромант, – Не то слово…
Элеонора Картер
Утро для меня не было добрым. Вернулась я поздно. И совершенно не выспалась. Вечер выдался тот еще. Бабушка распекала меня всю дорогу, что я такая безынициативная.
Лицо дяди тоже было кислым с утра. Он подвинул мне длинный список заказов. Отмеченные галочками брал на себя дядя Вилсон. Мне теперь придется потрудиться, чтобы нагнать прогулянный вчера день.
– Вчера тут был проходной двор, – недовольно сказал дядя. – И следователь сказал, что из-за тайны следствия сиделку предоставить не может. Так что завтрак для «моего провала» на тебе.
Я не сразу сообразила, о чем он говорит. Дурацкая у дяди привычка придумывать пафосные названия всему. Но хоть не «провал всей его жизни».
Марк Дейли лежал в постели и смотрел в потолок. Он не ответил на мой стук. И никак не реагировал, когда я зашла. Я поставила поднос на тумбочку.
– Доброе утро, – неловко сказала я. – Позвольте я вам помогу поесть.
Мужчина медленно скосил на меня глаза и кивнул. Привстать у него не вышло, я обхватила его под плечи одной рукой, а второй подвинула подушку. Мистер Дейли резко выдохнул через сжатые зубы. Я вспомнила о пугающих вырезанных по его плечам рунах.
– Простите, – испуганно прошептала и медленно убрала руки.
– Нормально, – прохрипел мистер Дейли.
Сегодня он не смог даже нормально держать ложку. Его руки подрагивали, и казалось, что эти нехитрые действия отняли у него последние силы. Мистер Дейли устало откинулся на подушке.
– Не похоже, чтобы вам становилось лучше, – заметила я.
– Я жду, пока Грейм найдет специалиста по восстановлению дара, без него все не так радужно, как обещал доктор Джонас, – тихо ответил мистер Дейли.
Я принялась сама его кормить. Некоторое время мы сидели в молчании. Некромант снова съел совсем немного, выпил травяной чай и сполз вниз.
– Спасибо, – устало выдохнул он.
Я отошла к столу с лекарствами. Необходимо было разобраться в записях доктора Джонаса. Мне нужно давать несколько раз в день мистеру Дейли поддерживающие и укрепляющие зелья. И по необходимости снотворное. Я изучила пузырьки с лекарствами, из нескольких отсчитала необходимое количество капель в стакан.
– Позавчера мне показалось, что вы меня узнали, – сказала я, протягивая стакан с разведенными лекарствами. – Мы знакомы?
Мистер Дейли поперхнулся снадобьем и закашлялся.
– Если вы меня не узнали, то это не имеет значения, – сказал он, отдышавшись. – Хотя, может, и я ошибся. Зрение у меня плохое. Да и до сих пор кажется, что это все иллюзия.
– Могу еще раз щелкнуть вас по лбу, – с услужливой улыбкой предложила я.
Мистер Дейли усмехнулся.
– Я вам верю, – сказал он тихо. – А сейчас, пожалуйста, дайте мне снотворного, я устал.
К обеду пришли доктор Джонас и лейтенант Грейм с худым таянгцем среднего возраста. Тот откинул на спину тяжелую длинную косу, традиционную для женатых таянгцев, окинул нас пристальным, цепким взглядом из-под тяжелых век и с поклоном представился дяде Вилсону.
– Доктор Лу Сон Янг.
Тот тоже с готовностью поклонился, слишком хорошо знакомый с таянгскими традициями.
– Мастер Фред Вилсон, прошу, проходите, – дядя с готовностью проводил всех наверх.
– Доктор Лу приехал на пару дней по моей просьбе, – по пути говорил следователь. – Он остановится у меня, но дни будет проводить подле капитана Дейли.
Дядя на ходу кивал, а я пошла за подносом для мистера Дейли. Но на втором этаже меня отослали.
– Сейчас это лишнее, возвращайтесь вечером, – с сильным акцентом сказал мне доктор Лу.
В холле меня ожидал сюрприз в виде двух шикарных букетов. Розы. В белом нашлась визитка мистера Харрисона. А в розовом была записка от мистера К.: «Для самой очаровательной мисс». От Кипнера, что ли? Я поморщилась.
– Тот молодой человек был не так уж и плох, – услышала я над плечом голос бабушки.
Она стояла рядом в шелковом халате цвета лаванды.
– О! И от Брайана Харрисона есть! – улыбнулась она. – Когда ты успела произвести на него впечатление?
– Не знаю, может, он перепутал, – удивилась я.
– Миссис Харрисон мне сказала, что сегодня Брайан вечером пойдет с ней в оперу. Поехали за платьем! – скомандовала она.
– Только не сегодня! – раздался голос дяди со второго этажа, он спускался к нам и выглядел очень раздраженным. – У нас столько заказов перед праздником начала весны! А со всей этой круговертью мы совершенно выбились из сроков! Вечером делайте что хотите, а сейчас за работу!
Я пожала плечами и последовала за дядей Вилсоном. Бабушка раздосадованно смотрела нам вслед.
Когда дядя не в духе, работа превращалась в пытку.
– Короче! – суровым голосом отчитывал он меня. – Вся схема должна быть короче и изящнее! Ты слишком много времени тратишь на выписывание всех условий!
Дядя Вилсон показал крючком в плетение.
– Вот эти два узла объединяются в один. Отходи уже от стандартных плетений. А то так и будешь заниматься расческами до конца жизни.
Я кивала и старалась исправить. Но дядя не снисходил до более конкретных замечаний. Пришлось потрудиться, чтобы объединить, казалось бы, ни имеющие ничего общего узлы. Я обещала себе больше наблюдать за работой дяди, больше учиться. Но денек выдался непростой.
Но часа на полтора раньше он меня все-таки отпустил. Я пообещала все доделать в выходные. Пришлось ограничиться поездкой в ближайший приличный магазин готовой женской одежды. Темно-синее вечернее платье не разочаровало. Сборы были торопливыми, и только перед самым выходом я вспомнила о мистере Дейли.
– Опять этот бедный-несчастный, – поморщилась бабушка, но отпустила меня. – Не дольше пятнадцати минут, а то опоздаем.
В комнате мистера Дейли было темно, только из окна падал тусклый свет далекого осветительного кристалла. Форточка была открыта, и меня с порога обдало холодной свежестью, еле перебивающей густой запах лекарственных трав. Мистер Дейли лежал, свернувшись в позу эмбриона. Меня резко полоснуло его болью, тоской и безнадежным отчаяньем. Я чуть не выронила поднос от неожиданности. Во всей этой спешке не заметила, как прохудился мой ненадежный эмпатический щит. Слабые эмоции бабушки с ним я еще не чувствовала. Но здесь пришлось поплатиться за рассеянность. Я поставила поднос на стол и судорожно начала поправлять щит. От резкого звука мистер Дейли вздрогнул и немного повернулся ко мне.
– Это вы? – прошептал он.
Его эмоции немного поутихли, почувствовалась легкая симпатия. Мистер Дейли успокаивался, хотя боль по-прежнему сильно его терзала.
– Как себя чувствуете? – дрогнувшим голосом спросила я.
– Отвратительно, – честно ответил он.
– Здесь где-то было обезболивающее? – растерянно прошептала я и принялась перебирать пузырьки с лекарствами.
– Нет, – ответил мистер Дейли. – У меня тело не болит. Дело в поврежденном резерве.
Я потерла лоб. Щит встал на место. Сейчас бы не помешала медитация. С легкостью избавляться от чужих эмоций мне не удавалось. Зачем мне этот неправильный второй дар? Сплошное мучение. Я включила ночной светильник на тумбочке.
– Отлично выглядите, – сказал мистер Дейли, с прищуром меня разглядывая. – Но с кудрями милее.
Я удивленно моргнула. На приемы я всегда ходила с идеально выпрямленными и уложенными волосами. Без привычной копны меня иногда не узнавали те, кто раньше не встречал на балах.
– Не могу сказать ответного комплимента, – медленно проговорила в ответ.
Мистер Дейли легко рассмеялся. Выглядел он не очень хорошо, весь в испарине, несмотря на холод, с лихорадочно горящими глазами и прилипшими ко лбу волосами. Я же только что чувствовала его состояние. Откуда силы на приятную беседу?
– Я вам принесу воды умыться, – я вышла обратно в коридор.
Небольшая дыхательная гимнастика и аккуратное прикладывание мокрых ладоней к лицу, чтобы не потревожить макияж, вернули мне самообладание.
Мистер Дейли склонился на дрожащих руках над тазом и попросил полить воды на голову. Я еле успела положить на подушку полотенце, как он упал обратно. Потрогала влажный лоб. Не самая точная диагностика. Но горячим он вроде бы не был.
– Так полегче, спасибо, – с признательностью выдохнул мистер Дейли. – Я сейчас такой голодный.
– Это хороший признак, – обрадовалась я, убирая таз.
Поел мистер Дейли сам. Было видно, что он бодрился. Наверное, подумал, что напугал меня своим видом. Под конец руки у него отчаянно дрожали. Пить ему помогала я.
– В гости сегодня идете? – спросил мистер Дейли, расслабленно откидываясь на подушку.
– В театр.
– Звучит замечательно, – мечтательно произнес мистер Дейли.
– Сегодня ваш голос звучит лучше, – заметила я.
– Потихоньку прихожу в себя, – кивнул он. – Дадите мне снотворное?
Я кивнула и подошла к столу.
– И не только его, – проговорила я, принимаясь перебирать пузырьки и сверяясь с пополнившейся дополнениями инструкцией.
– Нэлл, – раздался из коридора голос бабушки.
Да, каждый звал меня на свой манер. Но Нэлл звучит куда лучше Норы. Я выглянула. Бабушка стояла в вечернем платье, недовольно сложив руки в длинных перчатках на груди.
– Пару минут, – сказала я и вернулась к своему делу.
– Давай быстрее, – поторопила она меня.
Моя бабушка обладала помимо банального стихийного дара, в детстве заблокированного, мистическими способностями договориться о чем угодно с кем угодно. Иначе, чем мистикой я ничем не могла объяснить то, что наши места оказались рядом с миссис Харрисон и ее самоуверенным внуком. Бабушка ловко подтолкнула меня на место рядом с Брайаном Харрисоном. На заднем ряду я заметила кислое лицо Алисы Миркли.
Мистер Харрисон встретил меня веселой ухмылкой, но вежливо раскланялся и помог устроиться. Свет в зале погас. На сцене плавно начали загораться софиты. Прожектор выхватил юную девушку на сцене в красивом складчатом платье, стилизованном под древнюю Асконию. Она высоким приятным голосом начала петь о своей печали.
– После моих извинений решили, что ваши шансы повысились? – тихо сказал, склонившись к моему уху мистер Харрисон.
Я окинула его презрительным взглядом.
– Не припомню никаких извинений, мистер Харрисон. Но можете принести их прямо сейчас.
Мистер Харрисон хмыкнул.
– Они теперь неактуальны. Ведь я вижу, что оказался прав, – прошептал он.
Мужское дыхание пощекотало шею. Я шевельнула плечом, намекая на дистанцию.
– Вы мне по-прежнему неинтересны, – произнесла я, не поворачивая головы. – И мешаете наслаждаться оперой.
– Уверен, вам пришлось потрудиться, чтобы оказаться в этом кресле, – продолжал шептать мистер Харрисон. – Думаете, что поддразниванием привлечете мое внимание?
Я повернулась к зло ухмылявшемуся мужчине. Любопытство победило осторожность, и я приспустила ментальный щит. В его эмоциях ощущались любопытство и вполне конкретный мужской интерес.