4-Право последнего. Цикл Неприкосновенный запас - НЗ

Ранее в цикле

В НЗ-3 Илья обнаружил, что старая система хранила не людей, а тела, навыки и версии памяти. К-17 оказался отдельной командной функцией, назначенной Илье в детстве. Профили Сергея Горина получили право на существование, но не автоматическое отцовство и власть. Протокол МР-4, готовивший слияние сотен записей, остановлен процедурой повторного согласия. В эпилоге на объекте Д-6 пробудилась Вера Белова — более поздняя версия линии К-49. Она отказалась отменять Веру Соколову, но сеть уже признала за ней право последней версии.

Продолжение следует непосредственно из предыдущей книги.

Глава 1. Входящий приоритет

Первая весенняя банка застряла в лотке крышкой вперёд.

Это было неправильно сразу в трёх отношениях. Во-первых, крышка у банки находилась сверху, и оказаться впереди могла только в случае, если банка легла набок. Во-вторых, линия умела выбрасывать лежачие банки ещё до весов. В-третьих, никакой весны у нас пока не было.

Был мокрый снег, падавший с крыши комьями, чёрная вода в колее и ветер, от которого дверной уплотнитель пищевого цеха свистел, как больной суслик. Но календарь показывал двенадцатое марта, а календарь — это такая форма человеческого упрямства. Если в нём весна, значит, изволь расстегнуть воротник и простудиться согласно сезону.

Я остановил конвейер локтем и посмотрел на банку.

— Чего? — спросил Митя.

Он стоял у дозатора, в резиновом фартуке поверх ватника, и держал в руках полуметровый ключ. Ключ был ему не нужен, но создавал ощущение технической готовности. Некоторые люди носят оружие. Митя носил ключ на тридцать два. Убить им тоже было можно, а починить автомат — не всегда.

— Крышкой вперёд, — сказал я.

— И что?

— Не нравится она мне.

— Илья, тебе вообще мало кто нравится. Однако ж производство не стоит.

За стеной гудел парогенератор. Сто двадцать банок в сутки — такова была наша новая роскошь. До Цветения человек, услышав про сто двадцать банок, представил бы склад, магазин, скидку по карте и, возможно, тележку с дурным колесом. Я представлял четыре барака, амбулаторию, караул, ремонтников, детей и остаток на случай, если дорогу снова заметёт. Человек быстро учится видеть за железной кружкой очередь ртов. Особенно если однажды уже смотрел, как эта очередь становится короче не с того конца.

Я снял банку. Правая кисть отозвалась с привычной задержкой. Сначала пальцы решили, что держат воздух, потом вспомнили о работе и сжались. Ноль сорок семь секунды. В хороший день — ноль сорок три. В плохой можно было успеть уронить ложку, обматерить руку и только потом почувствовать, что обжёгся.

На дни я больше не жаловался. Они могли принять это за приглашение.

Банка была тёплая, целая и тяжёлая как положено. На бок её уложила не механика. У этикетировщика погас зелёный глазок, потом зажёгся жёлтый.

— Журнал, — сказал я.

Митя поставил ключ к стене.

— Я вчера заполнял.

— Поэтому сегодня можешь не бояться.

— Я не боюсь. Я заранее возмущён.

Экран у линии был старый, с мутной полосой вдоль края. До конца зимы он показывал только температуру, давление и производительность. В феврале мы протянули кабель от узла связи, чтобы автоматика получала карты снабжения и могла заказывать соль без трёхдневной переписки. Полезное решение. Всякая неприятность начинается с полезного решения, принятого человеком в чистой одежде.

На экране висело:

ОПЕРАЦИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА.

ПРИЧИНА: КОНФЛИКТ ПОДПИСИ К-49.

Ниже мигала строка:

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ОПЕРАТОР К-49-03: СТАТУС ОСПАРИВАЕТСЯ.

— Это что ещё за херня? — спросил Митя.

— Пока буквенная.

Я нажал «подробно». Экран подумал, словно решал, достоин ли я подробностей, и показал ещё две строки:

ВХОДЯЩИЙ ПРИОРИТЕТ: К-49-06.

ОЖИДАНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ПОСЛЕДНЕЙ АКТИВНОЙ ВЕРСИИ.

В цехе ничего не изменилось. Парогенератор гудел. В бункере остывала ячневая масса с грибным белком. Конвейер стоял. Только цифры на табло температуры поползли вниз, а вместе с ними — сегодняшний обед.

— Верку зови, — сказал Митя.

Я посмотрел на него.

— Какую?

Митя понял первым и перестал улыбаться.

Вера Соколова вошла через четыре минуты. Не прибежала. Вера вообще редко бегала, если за ней не стреляли, и даже тогда старалась делать это с выражением служебного неодобрения. На ней была серая куртка без знаков, волосы собраны под платок, на левом рукаве — мокрый след от двери.

— Показывай.

Я отступил от экрана.

Она прочла сообщение. Лицо осталось тем же, только губы стали тоньше.

— Когда пришло?

— Между правильной банкой и этой, — сказал Митя. — Минут восемь назад.

— Связь с НЗ-3 была?

— Утром пакет принялся, — ответил я. — Реестр, погода, запрос по подшипникам. Про неё ничего.

Вера провела пальцем по строке «К-49-06 (Белова)». Не нажала. Просто коснулась, будто проверяла, не горячая ли.

— Она жива, — сказала Вера.

Это прозвучало не как вопрос.

— Последнее подтверждение из Д-6 было вчера вечером, — ответил я. — Жива. В сознании. На восточном блоке открыли газ вручную. У них семьдесят восемь человек на тепле.

— Значит, полезная.

— Похоже.

— Уже лучше меня.

— Линия пока сравнила только подписи.

— Линия — умница. Человека не видела, а мнение имеет.

Митя кашлянул и отвернулся к дозатору. Он знал Веру достаточно давно, чтобы не утешать. Утешение — это когда один человек объясняет другому, что его беда недостаточно убедительна. Вера такие объяснения принимала плохо.

Она открыла служебное меню и приложила ладонь к считывателю. Жёлтый глазок мигнул красным.

ОТКАЗ В ДОСТУПЕ.

ПРИЧИНА: СУЩЕСТВУЕТ БОЛЕЕ ПОЗДНЯЯ КОНФИГУРАЦИЯ ОПЕРАТОРА.

— Конфигурация, — прочла Вера. — Вот и познакомились.

— Запросить локальный обход? — спросил я.

— Запрашивай.

Я ввёл код Затвора. Система потребовала три независимых ключа, подтверждение аварийного характера и подпись действующего К-оператора.

Последняя строка была выделена красным.

— Без тебя не даст, — сказал Митя.

— Со мной тоже, — ответила Вера.

Именно тогда в цех влетела Тая.

Тая тоже не любила бегать. Но у неё были другие причины: лёгкое после старой грибной пневмонии работало как мех с дыркой, а второй мех давно лежал где-то под Белой падью вместе с прежней жизнью. Сейчас она дышала через зубы и держала в руке медицинский контейнер.

— Илья. Амбулатория.

— Что?

— Дозатор заблокировался. Нужен концентрат для Чалого. Сейчас.

— Какой дозатор?

— Антибиотики. Сетевой шкаф решил, что Вера больше не Вера.

Вера обернулась.

— Чалый сколько держится?

— Если не полезем — часа три. Если полезем плохо — минут двадцать.

— Что у него?

— Культя загнила после разгрузки. Температура сорок и два, давление падает. Старый препарат не берёт. Южный концентрат лежит в кассете, кассета требует действующего К-49.

— Разбейте кассету.

— Внутри четыре ампулы и химический замок. Разобьём — нейтрализатор зальёт всё.

Митя посмотрел на остановившийся конвейер, потом на Таю.

— А моя линия при чём?

— Культура стабилизатора здесь, — сказала она. — Контур один. Если заберём буфер на ручное разведение, потеряете сегодняшнюю закладку.

— Сколько?

— Двенадцать партий.

— Это два дня еды.

— Это один Чалый.

Митя снял шапку и поскрёб затылок.

— Нормально началась весна.

Мне достался выбор между человеком и двумя днями еды. До Цветения подобные вещи называли нравственной дилеммой и обсуждали в книгах. После Цветения у нравственной дилеммы появились вес, срок хранения и очередь у раздачи.

Я открыл техническую схему линии.

— Сколько буфера нужно?

— Литр восемьсот.

— У нас два и три.

— Остаток не удержит культуру.

— Если поднять температуру закладки на два градуса и сократить выдержку?

— Получите плесень в банках.

— Не обязательно.

— Илья, я лечу людей, а не надежды.

— А я кормлю тех, кого ты вылечила.

Тая прислонилась плечом к стене, восстанавливая дыхание.

— Поэтому думай быстрее.

Я подумал.

Справа от стерилизатора шёл возвратный контур. Его поставили ещё военные, когда рассчитывали снабжать объект из четырёх складов и двух железнодорожных веток. Половину труб отрезали на печки, вторую половину мы считали бесполезной. В нижнем колене мог оставаться технический раствор — если клапан не сгнил, если мембрана пережила двадцать лет и если никто не слил его прошлой зимой, чтобы помыть пол.

Три «если» — это уже не план. Это религия.

— Митя, нижний возврат открывали?

— Какой возврат?

— Значит, нет. Тащи ключ.

— Я же говорил, пригодится.

Мы сняли защитный кожух. За ним обнаружились ржавчина, мышиное гнездо и труба с ручным вентилем. Мыши давно ушли, оставив нам утеплитель и собственное мнение о технике безопасности.

— Если там буфер, — сказал я, — заберём его в амбулаторию. Остатком удержим культуру до ночи. Ночью сварим новую партию.

— Если там вода? — спросила Тая.

— Тогда у нас будет ржавая вода.

— Очень медицинский ответ.

Митя надел на вентиль ключ. Тот не двинулся.

— Ещё.

— Я и так.

— Ты возмущаешься. Крути.

Мы взялись вдвоём. Правая рука проскользнула. Митя выругался, потому что ключ ударил его по колену, хотя виноват был я.

— Давай левой, — сказала Вера.

Я посмотрел на неё.

— Полезное замечание.

— Бесплатное.

Вентиль поддался на четверть оборота. Из-под гайки выступила зелёная капля.

Тая подставила полоску индикатора. Цвет ушёл из жёлтого в синий.

— Буфер. Старый, но чистый.

— Сколько?

Митя открыл ещё. Труба кашлянула и выплюнула в подставленную канистру прозрачную жидкость с хлопьями ржавчины.

— Фильтруем, — сказал я.

— Сколько? — повторила Тая.

Струя быстро истончалась. На отметке литр двести превратилась в капли.

— Мало, — сказала она.

— Остальное возьмём из рабочего.

— Культура не переживёт.

— Часть переживёт.

— Какая?

— Та, которой повезёт.

Вера стояла у экрана. На её лице появилось выражение, знакомое мне по Белой пади: так она смотрела на дверь перед тем, как войти туда, где могли стрелять.

— Я подтвержу аварийный обход.

— Тебя не принимает.

— Подтвержу ещё раз.

— От количества раз ты новее не станешь.

Она повернулась ко мне.

— А от чего стану?

Ответа у меня не было. И у автоматики, судя по всему, был.

На экране всплыло новое окно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.