- -
- 100%
- +
Глава 1. Пожар на Гончарной
Машка едва поспевала за быстрым шагом Степки. На улице было сыро и промозгло, накануне прошел снег с дождем. Девчонка ниже натянула на уши шапку, спрятала руки в карманы бледно-коричневого шерстяного пальто, пытаясь отогреть окоченевшие пальцы.
Дыхание вырывалось облачком пара, небольшая компания уверенно продолжала свой путь.
Ограбить генеральшу предложил Васька. Он был в компании самый старший, пользовался бесспорным авторитетом. Еще бы! Поспоришь с таким: его два верных дружка, Сиплый и Нож (настоящих имен Машка не знала), живо нос расквасят.
Вообще-то Машке полагалось сидеть дома и присматривать за младшими братьями, пока мать и отец вместе с остальными горожанами были на собрании. Но девочке было скучно, хотелось есть, а братья быстро уснули, согретые старым шерстяным одеялом.
Последний год есть хотелось постоянно. Взрослые часто произносили слова «голод», «хлеб» и ругали власть на чем свет стоит. Бывало, мать возвращалась из булочной с куском черного хлеба, бывало – ни с чем.
Ели картошку с луком, постную кашу, по выходным случалось отцу раздобыть сало от родни из деревни. Тогда радовались всей семьей, предвкушая сытую неделю, а то и две. Вот уже месяц перебивались только хлебом и кашей, а родственники перестали помогать.
Машка почувствовала, как предательски заурчал живот, а рот наполнился слюной. Ну вот стоило вспомнить о еде.
Она увязалась за Степкой, который весь вечер хвастался, что пойдет на дело с дворовой шпаной. Она знала их всех еще с малолетства: Васька, Нож и Сиплый жили на той же улице, их отцы трудились на сталелитейном заводе вместе с Машиным отцом. Степка, вроде бы, приходился ей каким-то четверо-пятиюродным братом по материнской линии.
Остальные четверо слонялись по родной улице сколько Машка себя помнила.
- Пришли. – Васька остановился возле зарешеченного окна двухэтажного дома. – Мелкая, давай сюда. – Он потянул Машку за рукав пальто. – Все помнишь? – Спросил он, обдавая девочку запахом табака.
Машка кивнула. Коленки задрожали от волнения. Обсуждать план ограбления и то, как поделят добычу, было интереснее и проще, чем воплощать задуманное в жизнь. Тогда все казалось лишь веселым приключением.
Сиплый встал за дверь, остальные укрылись за углом дома. Васька подтолкнул девочку вперед и тоже спрятался.
Она постояла в нерешительности, но потом все же постучала в дверь.
Ничего не происходило, девочка облегченно вздохнула и хотела было отступить, но Сиплый грозно зашипел:
- Куда? Давай еще.
Маша постучала снова. В этот раз послышались шаги и ругань.
- Кого еще ночь принесла?
- Дяденька, дяденька, я потерялась. – Жалостливо заскулила Машка. – Мне страшно, пустите, пожалуйста.
- Еще чего! – Проворчал мужской старческий голос. – Иди дальше, бог поможет.
- Мне страшно, дяденька. – Всхлипнула Машка для пущей убедительности. – Темно и холодно.
- Кто там еще, Василий Петрович? – Поинтересовалась женщина, приближаясь к двери.
- Побирушка, ваша светлость. Я ей сказал убираться.
- Бедняжка. Дай ей хотя бы хлеба кусок.
***
Василий Петрович лежал на полу с пробитой головой, мальчишки обшаривали комнаты в поисках поживы. Нож раздобыл на кухне бутылку настойки и расхаживал с ней, время от времени делая глоток. Его рожа сделалась красной, а глаза затуманились.
Сиплый караулил генеральшу с двумя дочерями, что несмело хныкали, прижавшись друг к дружке. Дуло пистолета смотрело в сторону пленниц, пока парень с интересом изучал содержимое сундучка с побрякушками.
Васька и четверо других сорванцов, включая Степку, с удовольствием потрошили барские подушки, выворачивали содержимое шкафов на пол. С дребезгом бились зеркала и вазы, летали перья, тряпки.
Степка напялил на себя какой-то чепец и дурачился, изображая барышню. Другой воришка, гогоча во все горло, притворялся кавалером, который не прочь с барышней развлечься.
- Хватит! – Васька спустился со второго этажа с увесистым узелком за плечами. – Валить пора.
Машка все это время молча грызла яблоко, восседая на обеденном столе и размахивая в воздухе ногами. Она мучительно икнула, чем привлекла всеобщее внимание.
- А с этими чего? – Сиплый ткнул пистолетом в сторону барыни и двух дочерей. – Сдадут.
- Кому? – Фыркнул Нож. – Сейчас нету никого – ни полиции, ни городовых. – А нас – ищи-свищи, мы для их благородий все на одно лицо.
- Но старикан то сдох. – Не согласился Васька. Это – мокруха уже. Свидетели нам ни к чему.
- И чего с ними? – Разозлился Сиплый. – Я девок не подвязывался убивать. Хочешь – сам стреляй.
Пленницы разрыдались и запричитали.
- Не губи, голубчик, не бери грех на душу. – Генеральша на коленях поползла к Сиплому, закрывая собой дочерей. – Никому не скажу, голубчик.
- Че делать-то? – Спросил тот, растерянно захлопав бесцветными ресницами.
***
Делать ничего не пришлось. Машка лежала на пол – шум в ушах превратился в густой гул. На улице творилось что-то невообразимое: крики, стрельба и, кажется, было уже жаркое июльское утро.
Очнувшись, девочка осознала, что у нее не пелена перед глазами, просто комнату затянуло дымом. А на улице вовсе не утро и даже не лето – дом горел. Горело и что-то за разбитым окном.
Валялся на полу Сиплый, правда, половина его лица куда-то пропала, а из-под сбившейся шапки вытекало что-то липкое. Васька машинально сжимал и разжимал пальцы на осколке стекла, который впился в его брюхо.
Его исковерканное, какое-то изломанное тело скомкалось возле окна, на котором весело пылали шторы.
Пламя плясало на генеральшином шкафу с книгами, подбираясь к Машке.
- Чего сидишь, дура! – К ней кто-то подлетел и потащил за собой.
Не разбирая дороги, полагаясь на своего спасителя, девочка переставляла ноги, которые несли ее вглубь дома.
Споткнувшись о что-то мягкое, Машка растянулась на полу и закашлялась.
- Кити, она бух. – Послышался детский голос, маленькая ладошка коснулась головы.
- Вижу. – Сердито отозвалась та, что помогала Машке выбраться из горящего дома. – Бросить бы тебя вместе с твоими дружками! Гадюка!
- А-та-та. – Предупреждающе заговорил детский голосок.
- Да, да. Мама отругает. – Девушка помогла Машке встать и снова потащила за собой.
***
Мир сошел с ума и перевернулся с ног на голову. Горела булочная, горел магазин тканей. Горели все дома на Гончарной. Бегали люди.
Одни пытались потушить пожар, другие – тащили то, что плохо лежало. Трое мужиков самозабвенно били какого-то военного, мимо промчались вооруженные, раздались хлопки.
В мгновение ока Гончарная наполнилась еще людьми и суматохой.
Машка жалась к девушке, которая вывела ее из огня.
- Боженька, милостивый. Что же это? – Простучала зубами Машка.
- Бунт. – Выдохнула та, кого малышка назвала Кити.
Крошка уткнулась лицом в грудь Кити, закрывая уши ладонями.
Так они просидели довольно долго в своем углу, никем не замеченные, пока не начало светать.
Шум стихал, рухнула крыша догоревшей булочной.
- Надо уходить. – Кити выглянула из закутка, чудом уцелевшего дома. – Пока нет никого.
- Мне домой надо. – Проныла Машка. - Мамка мне задаст.
Кити обернулась. Она была хороша. Рассвет осветил ее каштановые волосы и золотой блеск рассыпался по ним, спадая на плечи. Внимательные черные глаза, чуть курносое строгое лицо.
- Иди, кто тебя держит. – Пожала плечиками Кити.
- Боязно одной.
- Слышали уже. – Нахмурилась Кити. – Второй раз в одну реку не входят. Если бы матушка не пожалела тебя, мерзавку.
Барышня сжала кулачки и замахнулась на Машку.
Девчонка отшатнулась, закрываясь руками.
- Кити, а-та-та. – Произнесла ее сестренка, грозно помахав пальчиками.
- Да, ты права. – Сдерживая слезы, барышня взяла малышку на руки. – Драться нехорошо.
***
Уйти далеко не получилось. Стоило троице свернуть с Гончарной на Пограничную, как их тут же окрикнул мужик с ружьем на плече.
- Кто такие? – Он надвигался, снимая оружие с плеча.
Кити собиралась было юркнуть в переулок, но оттуда вышли двое таких же странных вооруженных лбов.
- Машка я, Савелия Хлыстова старшая. – Выпалила Машка. – Дядя Ваня, не признаете меня?
Мужик сразу расслабился и опустил ружье.
- Ты чего чумазая такая? – Дядя Ваня подошел ближе, внимательно оглядел Кити с малышкой на руках. – А это кто такие?
- Да пожар был, дядя Ваня. – Машка шмыгнула носом. – Вот, погорельцы с Гончарной.
- Ну? – Мужик снова стал грозным. – И из какого ж вы дома на Гончарной? – Его суровые глаза так и впились в Кити.
- Да они не оттудова, дядя Ваня, случайно там оказались. Ты пусти нас, меня мамка поколотит, что дома не была всю ночь.
К мужику подошли еще два приятеля. Они стояли у Кити за спиной, и девушка нервничала.
- Не поколотит, Машенька. – Вздохнул дядя Ваня. – Горе у вас. Батька твой… в общем, ступай с Богом.
***
- Вы вот тут подождите. – Машка указала на сарай во дворе. – Я вам одеяло принесу.
- Мы до темноты посидим и уйдем. – Кити осмотрелась по сторонам и скрылась внутри сарая. Малышка на ее руках спала.
Погромы обошли Вяземскую стороной: кому тут что крушить? Сплошные бараки рабочих, ни поживиться, ни разжиться. Но пока шли, Машка старалась смотреть под ноги: в городе ночью творилось черт знает, что.
Улицы были завалены каким-то мусором, битые стекла хрустели под ногами, попадались раненые и убитые. Неразбериха только отступала, вышагивали вооруженные злые мужики, пару раз пришлось жаться к стене, пропуская конных всадников.
Они промчались мимо, не заметив трех девочек, перемазанных сажей.
В доме было тихо. Первое, что Машка увидела – бледное лицо отца. Он лежал на их столе и не шевелился. Руки его были сложены на груди, на лице – ни кровинки.
Рядом с ним, безучастная, сидела мать, раскачиваясь из стороны в сторону, точно баюкая и утешая саму себя.
Мишка и Коленька притихли подле ее ног. Они были еще слишком малы и не понимали, почему отец не схватит их на руки, не засмеется, целуя усатыми губами в лоб. Мальчики вцепились в юбку матери и смотрели в пол, не в силах осознать случившегося.
Машка застыла на пороге, лишь скрипнула половица под ногой, когда она вошла.
- Мама. – Едва слышно произнес ее голос.
Мгновенно все перевернулось. Не помня себя, девочка кинулась к мертвому отцу, задыхаясь от своего горя. Она что-то выкрикивала и, кажется, мать пыталась привести ее в чувства, трясла и тоже рыдала навзрыд.
Разум вернулся к ней только вечером. В их маленькую тесную комнатку набилось народу человек двенадцать: соседи, друзья отца, какие-то еще незнакомые люди.
Все вздыхали, подходили к матери и что-то говорили, она кивала, кусала бледные губы. Мишка и Коленька играли в углу. Их не захватила эта невосполнимая утрата. Для них мир помещался в маленькую комнатку, Машку и родную мать.
Они не ездили с отцом в деревню, не искали грибов, не помогали тетке Зое на сенокосе. Им отец не успел рассказать, как тепло и светло будет житься в будущем, когда все-все станет общее, а господ и генералов больше не будет.
Девочка ушла за шторку, которой тесная комнатка разделялась на две половины. Она увела обоих братьев и уложила спать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.