Сладкий вкус страсти

ГЛАВА 11

Они осматривали место, в котором оказались – идеально ровные стены, уходящие в бесконечность, но воздух пах гарью и цветущим жасмином. Странное, тревожное сочетание.

Ашраф шёл впереди, хромая сильнее обычного - ловушка в подземелье не прошла даром. Протез скрежетал, и каждый шаг отдавался болью. Но он не жаловался, не мог. Потому что стоило открыть рот - и он сказал бы не то. Слишком много мыслей роилось в голове, слишком много образов - её губы, её стоны, её пальцы на его плечах.

Лейла держалась в паре метров позади и тоже молчала. Но напряжение между ними можно было резать ножом.

Никто из них не заметил, что иероглифы на стенах изменили цвет на черный.

Они свернули в коридор, украшенный статуями ибисов. И там, у подножия разрушенного обелиска, сидел он.

Божественно красивый мужчина лет тридцати, с кожей цвета топлёного молока и вьющимися пепельными волосами, которые падали на плечи мягкими волнами. Одет он был в длинное светлое одеяние - почти жреческое, с золотыми нитями по подолу. Он играл на флейте, и музыка уносилась под потолок.

Слишком красиво. Слишком правильно. Слишком вовремя.

Он поднял голову, увидел Лейлу - и тепло улыбнулся. Такая улыбка обезоруживает самых жестоких врагов и заставляет женщин краснеть.

- Нейт, - сказал он, поднимаясь и отряхивая одежду. - Я ждал тебя.

Лейла замерла.

- Откуда ты знаешь моё имя?

- Я знаю больше, чем просто имя. - Он подошёл ближе – его движения были изящны и грациозны, но в то же время в нем чувствовалась божественная мощь. - Меня зовут Хнум. Я был богом плодородия и творцом людей. Теперь - как и вы - падший. Скитаюсь и жду.

- Чего ждёшь? - спросил Ашраф. Голос вышел резче, чем хотелось.

Хнум повернулся к нему. Изучающий взгляд - без враждебности, скорее с любопытством.

- Тебя, Сет. Точнее - вас обоих. Хатор прислала знак. Сказала, что вы идёте к первому обелиску и нуждаетесь в помощи.

- Мы ни в чьей помощи не нуждаемся.

- Ашраф, - Лейла шагнула вперёд, коснулась его локтя. - Не будь грубым.

- Я не грублю. Я констатирую факт.

Хнум снисходительно улыбнулся, чем еще больше взбесил Ашрафа.

- Он прав. Вы справились бы и без меня. Но я могу сделать путь короче – через старый акведук. И - у меня есть еда.

Он протянул руку, и в ладони материализовалась корзина с фруктами, лепёшками и кувшином воды.

Лейла посмотрела на корзину, потом на Хнума. В её глазах мелькнула благодарность.

- Спасибо, - сказала она, принимая корзину. - Это очень... кстати.

Ашрафу показалось, что глаза Хнума блеснули, когда Лейла взяла яблоко.

Между тем божественный красавец пожал плечами.

- Я бог созидания и возрождения. Мне легче давать, чем брать. - Он бросил быстрый взгляд на Ашрафа, который стоял с каменным лицом и сжимал монтировку так, что костяшки побелели. - Твой друг не голоден?

- Я ей не друг. И я не голоден.

- Ашраф! - Лейла повысила голос.

- Что? Я правду сказал. Мы знакомы всего три дня. Я не знаю, кто он, кто ты, кто я сам. Так что не надо называть меня ничьим другом.

Он развернулся и отошёл к стене, прислонился к ней, скрестил руки на груди.

Лейла вздохнула.

- Извини его, Хнум. Он устал. Мы оба много пережили за это короткое время.

- Понимаю. - Бог плодородия опустился на камень, похлопал по соседнему. - Присядь, откуси это яблоко. Расскажи, что случилось в цифровой вселенной. Я чувствую на вас следы ловушки.

Лейла откусила сочный плод и чуть ли не застонала от удовольствия. Она села рядом с Хнумом - ближе, чем следовало - испытывая к нему неимоверное доверие. И начала рассказывать. О стенах, об иглах, о том, как они едва не погибли.

Хнум слушал внимательно, кивал, иногда участливо касаясь её руки. Ашраф видел эти касания, и внутри него закипала глупая, неконтролируемая ревность.

«Почему он трогает её? Почему она позволяет? Почему она смотрит на него так, как на меня не смотрела ни разу?»

Он не понимал своих чувств, и не хотел понимать. Просто стоял у стены и ненавидел этого идеального прекрасного бога, который появился из ниоткуда и уже занял место рядом с ней.

- ...а потом портал открылся, - закончила Лейла. - И мы оказались здесь.

- Ты прошла тяжёлое испытание, - тихо сказал Хнум. - Ты храбрая, Нейт. Не каждая богиня выдержала бы такое.

Она опустила глаза.

- Я не богиня. Я просто женщина.

- Нет. - Хнум поднял её подбородок пальцем. - Ты больше, чем просто женщина. Ты - воин. Ты - мать. Ты - та, кто не сдаётся. И я восхищаюсь тобой.

Ашраф не выдержал.

- Руки убрал, - рявкнул он, отрываясь от стены.

Хнум обернулся спокойно.

- Что?

- Я сказал - убери свои божественные руки от неё.

- Ашраф! - Лейла вскочила.

- Он тебя домогается, а ты ему ещё спасибо говоришь?

- Он не домогается. Он просто...

- Просто что? Просто милый? Просто заботливый? - Ашраф шагнул к Хнуму, сжимая монтировку. - Я таких знаю. Приходят, улыбаются, обещают золотые горы. А потом бросают.

Хнум поднялся без спешки.

- Ты говоришь о себе?

- Я говорю о тебе.

- Ашраф, прекрати! - Лейла встала между ними. - Ты ведёшь себя как ревнивый дурак!

- Я не ревную!

Он замахнулся монтировкой. Хнум не шелохнулся.

Лейла точным движением выбила оружие из его руки. Монтировка отлетела в сторону, звякнув о камни.

- Хватит! - крикнула она. - Ты не мой мужчина, чтобы ревновать!

Ашраф замер.

Тяжелые слова буквально повисли в воздухе. Он смотрел на неё, и в его глазах горели гнев и отчаяние.

- А кто сказал, что нет? - вырвалось у него.

Тишина.

Лейла побледнела. Губы приоткрылись, но звука не было. Она смотрела на него - и в её взгляде плескался ужас. И надежда. Смешанные в равной пропорции, как яд и противоядие.

Ашраф понял, что сказал. Внутри него всё оборвалось.

Он отвернулся, сделал шаг к стене, упёрся в неё лбом. Холодный камень притупил жар, но не погасил.

- Прости, - прошептал он. - Я не должен был.

Она молчала. Хнум тоже молчал - стоял в стороне, скрестив руки, с абсолютно счастливым лицом.

- И что ты предлагаешь? - спросила Лейла.

- Ничего. - Ашраф поднял монтировку с земли. - Я просто сказал. Дальше решай сама.

Он пошёл вперёд, хромая, тяжело опираясь на железо.

Лейла осталась стоять.

- Ты идёшь? - бросил он через плечо.

Она посмотрела на Хнума. Тот кивнул - едва заметно - мол, иди, не бойся.

И она пошла за Ашрафом.

Хнум довольно посмотрел им в след и громко хлопнул в ладоши.

ГЛАВА 12

Хнум хлопнул в ладоши, и звук разнёсся по коридору, многократно отражаясь от стен. Ашраф обернулся - внутри кольнуло нехорошее предчувствие.

Лейла сделала два шага в его сторону и остановилась. Её глаза закатились, ноги подкосились, и она начала оседать на пол.

- Лейла!

Ашраф бросился к ней, подхватил за секунду до того, как её голова ударилась о камни. Она была без сознания - дыхание слабое, пульс нитевидный, кожа бледная.

- Что ты с ней сделал? - зарычал он на Хнума.

Тот довольно улыбался, и в его улыбке не было ничего человеческого.

- Я всего лишь угостил её яблоком, - сказал он. - Ты не в обиде? Я просто хотел убрать ее с дороги, пока мы общаемся наедине.

Ашраф опустил Лейлу на пол, заслонил её своим телом.

- Ты не Хнум.

- Конечно, нет. - «Хнум» провёл рукой по лицу, и черты его поплыли, перестраиваясь. Пепельные волосы потемнели, кожа стала смуглее, одежда превратилась в чёрный комбинезон с символикой Тота. - Меня зовут Сабеф. Я - ученик того самого жреца, которого вы убили в храме Сехмет. Тот дал мне другое тело, и я пришёл отмстить.

- Ты пришёл за смертью, - прорычал Ашраф, сжимая монтировку.

Сабеф щёлкнул пальцами. Из темноты коридора выступили кибер-шакалы.

- В этот раз я не полезу в ближний бой, даже не надейся, - усмехнулся Сабеф.

Он махнул рукой, и сотни нейро-игл полетели в сторону Ашрафа.

Ашраф пригнулся, но игл было слишком много. Они впились в спину, в плечи, в шею - и мир раскололся на тысячи осколков.

Он упал, успев только закрыть Лейлу своим телом - и провалился в темноту…

Ашраф очнулся привязанным к металлическому столу.

Холодный воздух пах озоном и кровью. Голова гудела, глаза слезились от яркого света. Над ним склонились силуэты - люди в белых халатах, с инструментами и зондами.

- Где она, ты, чертов зомби? - прохрипел он.

- Она в безопасности, - ответил голос Сабефа. - Во всяком случае, пока.

Ашраф попытался дёрнуться, но синте-ремни держали крепко - не разорвать.

- Не трать силы, - посоветовал Сабеф, появляясь в поле зрения. - Сейчас я сделаю тебе небольшой подарок.

Сабеф улыбнулся, и игла вошла в шею Ашрафа. Боль обожгла - и мир снова исчез.

Он стоял в храме, на чёрном обсидиановом полу. Перед ним - на коленях, связанный, - лежал он сам. Сет.

А рядом стояла она, с копьём в руке.

- Убей его, - прошептал голос Тота. - Он - враг.

Она занесла копьё. Посмотрела на Сета - и улыбнулась.

- Прости, - сказала она. – Но ты не стоишь бессмертия.

Она ударила, и кровь брызнула на обсидиан.

Ашраф закричал.

Картинка сменилась.

Он в пыточной. Руки вывернуты, из пальцев торчат иглы, ногти сорваны. Рядом - Нейт. Она смотрит, как его пытают - и смеётся.

- Слабак, - говорит она. - Был богом войны – стал куском мяса.

- Зачем? - шепчет он окровавленными губами.

- Потому что Тот обещал мне величие. А ты - только принес проблемы.

Она подносит раскалённые щипцы к его лицу…

Ашраф проснулся с криком.

В голове бились воспоминания - настоящие и ложные. Перемешивались, рвали сознание.

«Она не могла предать. Она любила меня»

«Но чувства - ничто. Она предала»

«Нет. Неправда»

«Правда. Она презирает тебя»

«Ложь!»

Ашраф зарычал - и его зрачки вытянулись в вертикальные щели. Стены лаборатории задрожали. Люди в белых халатах отпрянули в панике.

Ремни лопнули - от нечеловеческого напряжения, божественной ярости, которая поднималась из самых его глубин.

Он встал, голый по пояс, в крови, с горящими глазами.

- Где она? - спросил он голосом, в котором гремели тысячелетия.

Сабеф попятился.

- Не подходи...

Ашраф шагнул к нему и, схватив за горло, приподнял над полом.

- Я спросил: где она?

- В... в кристальной камере... западное крыло...

Ашраф сжал пальцы. Хруст позвонков - и тело живого мертвеца обмякло, упало на пол. На этот раз - навсегда.

Ашраф выбежал из лаборатории - через коридоры, через охрану, которая падала замертво от одного его взгляда. Божественная мощь просыпалась, рвала оковы, требовала крови.

В западном крыле, в центре пустого зала, стоял хрустальный саркофаг.

Внутри него лежала Лейла. Неподвижная, бледная, с закрытыми глазами. Она едва дышала.

Ашраф подошёл к саркофагу и положил ладони на хрусталь.

- Проснись, - прошептал он.

Тишина.

Он ударил кулаком. Трещина пошла по поверхности, но стекло не разбилось.

- Проснись! - закричал он.

Внутри него билось что-то древнее, чёрное, бесконечное. Сила, которая спала тысячелетия. Ярость, которой не было предела.

Он ударил снова - и хрусталь разлетелся осколками.

Он вытащил Лейлу, прижал к себе.

- Проснись, - прошептал он. - Проснись, пожалуйста. Не оставляй меня.

Никакой реакции.

Тогда он склонился к ее лицу и поцеловал обескровленные, холодные губы, стремясь передать весь жар своей пробудившейся мощи.

Она шевельнулась. Её пальцы коснулись его щеки. Ресницы дрогнули, глаза приоткрылись.

- Ты... - прошептала она. - Ты меня нашёл.

- Даже не надейся так легко от меня отделаться…

Она слабо улыбнулась - и потеряла сознание снова.

Ашраф осторожно поднял её на руки и пошёл к выходу.

Шакалы падали замертво на его пути. Стены трескались от его гнева. Потолок обрушивался за спиной, отрезая путь назад, в царство лжи.

Он нёс её на руках, хромая, истекая кровью, но не останавливаясь.

Потому что теперь он знал: она его любила. И он любил.

И никакие боги не разлучат их снова.

Он не знал, что каждый его шаг записывался, анализировался и превращался в оружие.

И что обелиск, который они искали, был не только ключом к спасению. Но и ловушкой.

ГЛАВА 13

Ашраф нёс её на руках сквозь разрушенные коридоры, мимо тел поверженных шакалов, мимо трещин в стенах, которые расходились от его шагов, как паутина. Божественная мощь, пробудившаяся в нём, ещё не утихла - она пульсировала в крови, искрила на кончиках пальцев, заставляла воздух дрожать.

Лейла была такой лёгкой. Как будто её душа уже начала покидать тело, оставляя только теплую, но пустую оболочку. Он прижимал её к груди и чувствовал, как слабо бьётся её сердце - все реже и реже.

- Не смей умирать, - прошептал он в её волосы. - Слышишь? Не смей.

Портал к обелиску мерцал в конце коридора - золотой, переливающийся, живой. Ашраф с неподвижной Лейлой на руках шагнул в него не раздумывая…

Они стояли посреди совершенно незнакомого зала. Вокруг не было привычных стен - только бесконечная пустота, под ногами сияла звёздная пыль, а над головой раскинулось чёрное небо, усыпанное галактиками.

В центре на золотом постаменте высился тонкий прозрачный обелиск, излучавший мягкое серебристое свечение. Внутри кристалла спала Лейла. Точнее, её божественная сущность - Нейт. Ашраф видел, как она свернулась калачиком, а её длинные волосы мягко струились сквозь искрящиеся волны света. Это была его Лейла, но в то же время совсем другая - величественная и непостижимая богиня.

Он подошел ближе и опустил свою драгоценную ношу на постамент.

И тогда над обелиском, прямо в воздухе, загорелись голограммы. Семь символов – иероглифов, которые разгорались живым, пульсирующим золотом.

Знаки висели в воздухе, медленно вращаясь, и от каждого исходил тонкий, едва слышимый гул - как будто сама цифровая вселенная Тота пела.

- Что это? - прошептал Ашраф, обращаясь к пустоте.

Пустота не ответила. Но иероглифы запели громче.

Он поднялся, оставив Лейлу на постаменте. Ноги дрожали от усталости и боли, от того, что его божественная мощь все еще сражалась с человеческой оболочкой. Он подошёл к первому иероглифу ипровёл по нему пальцами.

Символы вспыхнули и запели, а вокруг них закрутились образы.

Первый иероглиф «Нун» - первобытный хаос - взорвался перед глазами картиной: бесконечный океан тьмы и воды, бездна, из которой родилось всё. Из этой тьмы всплыла золотая ладья, а в ней - двое. Сет и Нейт, две искры в пустоте.

- Это начало, - понял Ашраф. - Рождение богов. Наше рождение.

Второй иероглиф - царственная «Изида» - показал ему момент величия. Он увидел себя - сильного, золотоглазого - стоящим над поверженным врагом.

Третий иероглиф - «Сет» - его собственный знак - был страшным. Он показал Ашрафу его самого, закованного в цепи из чистого света, бьющегося в агонии, теряющего память. А над ним – Тот с каменным лицом.

- Ты запер меня в смертном теле, - прорычал Ашраф. - Ты украл мою жизнь.

Четвёртый иероглиф - «Нейт» - её знак - засветился ярче всех. Он показал ее: одну, в пустыне, плачущую, сжимающую большой живот.

- Наш сын, - выдохнул Ашраф. - А я даже не знал.

Пятый иероглиф - «Анх» - ключ жизни - взорвался образами будущего. Он увидел их - вместе, сияющих, бессмертных - и сына рядом. И Хатор, улыбающуюся сквозь слёзы.

- Это пророчество, - понял он. - Мы можем вернуть всё. Если пройдём испытание.

Шестой иероглиф - «Хатор» - богини любви - засиял золотом и показал ему путь. Два обелиска. Два мира. И их, сплетенных в обьятьях.

Седьмой иероглиф - последний, «Уаджет» - всевидящее око - вспыхнул багровым, а затем из него вырвался образ. Огромное, полупрозрачное, сотканное из цифровых кодов и багровых прожилок чудовище с горящими глазами.

Это был Анубис. Цифровой страж обелиска.

- Ты ещё не пробудил её, - прорычала тень, нависая над Лейлой. - Она будет спать вечно.

- Убирайся! - закричал Ашраф.

Тень не подчинилась. Она ударила его лапой в грудь, и он отлетел к стене, врезавшись в неё спиной. Божественная мощь внутри взвыла, но не смогла пробить защиту стража.

- Плата, - прорычал Анубис, нависая над Лейлой. - За пробуждение нужно заплатить.

Он схватил её руку - безжизненную, холодную - и прижал к обелиску.

- Кровь, - прошипел он. - Жертва.

Когти Анубиса вонзились в её запястье. Алая, горячая, живая - она потекла по прозрачному кристаллу, заполняя иероглифы, проникая внутрь обелиска.

И её сущность отозвалась.

Серебристый свет вспыхнул ослепительной вспышкой.

Ашраф рванулся вперёд, забыв о боли и страхе. Он ударил тень Анубиса голыми руками - и прошёл сквозь неё, как сквозь дым. Цифровой страж замерцал, рассыпаясь, но его голос прозвучал в последний раз:

- Она должна пройти испытание.

Тень исчезла.

Ашраф упал на колени перед Лейлой, схватил её за руки. Из пореза на запястье всё ещё сочилась кровь. Он прижал рану к своим губам, заживляя её поцелуем, чувствуя на языке вкус железа и меда.

- Вернись, - прошептал он. - Пожалуйста, вернись.

Лейла не ответила.

Но обелиск вспыхнул - и её тело на постаменте замерцало, стало полупрозрачным, а потом исчезло, утянутое внутрь кристалла. Туда, где её сущность билась в конвульсиях, окружённая серебряными нитями памяти.

Ашраф вскочил, бросился к обелиску. Его ладони прижались к холодному стеклу.

- Нет! - закричал он, пытаясь ухватить её душу, но пальцы сжимали пустоту.

- Бедный Сет, - раздался голос за его спиной. Мягкий и вкрадчивый, как мёд.

Ашраф обернулся.

В проёме разрушенного портала стояла Хатор. Её золотое платье струилось, медовые глаза светились в полумраке, а на губах играла победная, почти нежная улыбка.

- Ты, - Ашраф сжал кулаки. – Что ты здесь делаешь?.

- Я, - она шагнула к нему, покачивая бёдрами. - И я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву.

- Что ты несёшь?

- Тебя, Сет. - Она остановилась в двух шагах, провела пальцем по его груди. - Я всегда хотела тебя. Но ты выбрал ее. Все всегда выбирают ее.

Ашраф отшатнулся.

- Ты сумасшедшая.

- Возможно. - Хатор не обиделась. - Но я умею ждать… А теперь, когда она в ловушке, когда ты один, ослаблен и умираешь... - она наклонилась к самому его лицу, - теперь ты мой.

Она потянулась к его губам.

Ашраф оттолкнул её с такой силой, что она едва устояла на ногах.

- Убирайся, - прорычал он. - Даже если я умру через минуту - я не прикоснусь к тебе. Никогда. Ты слышишь? Никогда.

Впервые за три тысячи лет улыбка сползла с лица Хатор.

Её глаза потемнели. Золотое платье вспыхнуло багровым.

- Ты пожалеешь об этом, смертный, - прошептала она. - Ты всего лишь человек. А я - богиня.

Она подняла руку, и её пальцы засветились алым.

- Я не могу заставить тебя любить меня. Но я могу заставить тебя страдать. Так страдать, что ты сам приползёшь ко мне на коленях.

Ашраф не успел уклониться. Алая пелена накрыла его, впилась в глаза, уши, рот - и мир исчез.

Хатор шагнула к нему, наклонилась и прошептала в самое ухо:

- Добро пожаловать в мою игру, Сет.

Она щёлкнула пальцами.

И в следующее мгновение Нейт, впитав в себя образ Лейлы, раскрыла глаза и закричала. Под обелиском раздвинулись плиты и кристалл рухнул вниз, в бесконечность, где не было ни времени, ни пространства, ни надежды.

Но в падении, когда тьма сжимала её со всех сторон, Нейт вдруг услышала свой собственный голос.

«Очнись, - сказал голос. - Ты - богиня. Даже падая, ты летишь».

Она открыла глаза.

Внизу, в бесконечности, горел маленький, далекий огонек.

- Я лечу, - прошептала она.

И движение продолжилось - но теперь она знала, куда.

У них оставалось тридцать восемь дней.

ГЛАВА 14

Лейла ударилась спиной о что-то твёрдое и холодное. Боль вспыхнула в лопатках, прокатилась по позвоночнику и затихла, оставляя после себя тупое, ноющее эхо. Она лежала на боку, судорожно хватая ртом воздух, и чувствовала под щекой мелкий, сухой песок.

- Вставай, - сказал голос. – У тебя нет времени.

Она открыла глаза.

Над ней было багряное, тяжелое небо, и по нему медленно, лениво плыли голографические облака, похожие на рваные саваны. Не было ни солнца, ни луны. Был только ровный, бестелесный свет, льющийся отовсюду и ниоткуда одновременно.

Лейла медленно поднялась и осмотрелась.

Она находилась у подножия гигантской пирамиды. Эта пирамида была соткана из чистого света - прозрачного, мерцающего, переливающегося всеми оттенками золота. Внутри неё, на разных уровнях, пульсировали иероглифы - сотни, тысячи, миллионы. Каждый был размером с человеческую ладонь, и каждый горел своим цветом.

Лейла протянула руку к ближайшему иероглифу. Тот замерцал, и в её голове вспыхнуло знание.

«Здесь хранится сознание всех, кто когда-либо жил. Каждый иероглиф - одна жизнь, один миг, один выбор»