- -
- 100%
- +
Сестра вырезала кусок и самозабвенно пришивала его в виде заплатки на мои старенькие темно-синие брюки от спортивного костюма, которые протерлись в одном месте от старости.
Она увидела, что я проснулась, улыбнулась и протянула мне обновку.
«Это тебе! Красиво, правда?»
Я тогда подавилась смешком. Ярко-розовая заплатка на спортивной вещи — красиво? Пальма первенства в конкурсе «Швея без границ» без сомнения досталась бы Лоре.
Однако с того момента мое отношение к ней изменилось, и спустя несколько лет мы и вовсе стали с ней не разлей вода. Это и сейчас так.
А мама… Она видится с Мишей раз в пару месяцев, да и созваниваемся мы с ней не так уж часто.
«Чужой ребенок всегда будет обузой для мужчины», — вспоминаю ее колкие слова. Она бросила их в сердцах давным-давно, но я помню.
В любом случае, других вариантов у меня все равно нет, придется ехать к ней.
Мама сейчас живет в своей двухкомнатной квартире с мужчиной, который моложе ее на шесть лет. Светится счастьем, порхает и радуется жизни. А когда человек счастлив сам, он хочет делиться счастьем с другими, разве нет?
Тем более я не стану навязываться надолго, максимум на несколько недель. Найду жилье, устроюсь на работу и съеду.
В этот момент как никогда радуюсь тому, что в последний год брала подработки на дом, и у меня на карточке сейчас есть тысяч десять. Негусто, но лучше, чем ноль.
Я бреду на остановку, по пути несколько раз набираю маму.
Она не отвечает, и приходится ехать так. Когда подхожу к нужному подъезду, задираю голову и вижу, что на ее кухне горит свет. Все-таки дома.
Я вхожу в подъезд вслед за молодой девушкой и спустя минуту звоню в дверь маминой квартиры.
Дверь открывает мамин сожитель, Виталий, с голым торсом — на нем лишь черные домашние шорты. Он проходится по мне взглядом сверху вниз, приподнимая бровь, чешет затылок в недоумении.
Ну да, ну да, я до этого ни разу не приезжала без звонка, тем более в такое время.
— Привет, мама дома? — спрашиваю. — Мне надо с ней поговорить.
— Не, нету, — тянет он и смотрит на часы. — Да ты проходи, она вот-вот вернется.
Я мешкаюсь. Мне не хочется оставаться с ним наедине, потому что в данный момент я совсем не в том состоянии, чтобы сидеть с ним и поддерживать ни к чему не обязывающий светский разговор. Да и неуютно как-то, обычно мы всегда общались в присутствии мамы.
С другой стороны, не ждать ведь за дверью или у подъезда. Там, на лавочке неподалеку, сидит какая-то громкая компания парней с бутылками в руках. Привлечь их внимание мне хочется еще меньше, чем общаться с маминым сожителем. Этот хотя бы безвредный, насколько мне известно.
— Ну ты чего? Так и будешь тут стоять? — машет Виталий рукой в приглашающем жесте.
И я все-таки захожу.
— Слушай, ты посидишь немного на кухне одна? Я подойду попозже, у меня есть одно важное дело, надо закончить, — оглядывается он в сторону зала.
— Конечно, можешь не торопиться, — улыбаюсь натянуто.
Фух, гора с плеч. Знаю я, какое у него дело: в зале стоит компьютер, и наверняка его ждут друзья-танкисты в онлайн-игрушке.
Я иду на кухню, присаживаюсь на табуретку.
О вкусах, конечно, не спорят, но я до сих пор не могу понять, что мама нашла в Виталике. Ну да, на внешность ничего: высокий подтянутый брюнет. Но на этом все хорошее, как по мне, заканчивается.
Виталик — заядлый любитель компьютерных игр. Постоянной работы на данный момент нет, и он перебивается случайными заработками. Наверное, есть в нем какие-то скрытые качества, ведь мама так ценит его явно не за красивые глаза.
Ладно, я тут не за этим. И сама хороша, чего уж там. Так ошибиться с выбором — это надо еще умудриться.
Мы с мужем знакомы еще с университета, и я думала, что хорошо его знаю, что он не способен на такое подлое предательство. Верила, что нашла в Егоре достойного мужчину, главу семьи, а по факту… Реальность больно ударила, лишила почвы под ногами.
Я шмыгаю носом, вспоминая, с какой дикой злобой на меня смотрел муж, хотя еще вчера лежал со мной в одной постели, шептал на ушко всякие нежности.
Двуличная скотина!
Я так погружаюсь в свои мысли и воспоминания, облокотившись о стол и закрыв лицо ладонями, что выпрямляюсь, только когда слышу за спиной голос мамы:
— Арина?
Я поднимаю взгляд на нее, и глаза влажнеют сами собой.
— Мам, — всхлипываю.
— Что случилось? — охает она, вглядывается в мое лицо.
— Егор вышвырнул меня и Мишу из дома, — выдыхаю с болью в голосе.
— В смысле вышвырнул? — оторопело переспрашивает мама.
— Привел домой какую-то молоденькую девицу, сказал, что она от него беременна и будет жить у него. И ладно бы мы ссорились и все было плохо, так ведь нет! Мы столько всего планировали… Мам, мне так плохо… — шепчу я мучительно.
Мама бухается на табуретку напротив, мотает головой.
— Ты уверена, что все поняла правильно? Что-то не вяжется у меня Егор и то, что ты говоришь.
— Что тут можно было понять неправильно?! — восклицаю я.
Рассказываю маме, как было дело, и в это время на кухню заваливается Виталий, замирает в дверях, опираясь о дверной косяк. Теперь на нем есть и футболка.
— Вот урод! Хочешь, я поговорю с ним по-мужски? — скрещивает руки на груди, когда я заканчиваю.
— И что это даст? — горько усмехаюсь я. — Муж четко дал понять, что в его, — подчеркиваю это слово, — квартире мне и Мише не место. Даже не поговорил со мной по-человечески.
— Охренеть, — выдает Виталий с чувством. — Кем надо быть, чтобы не оценить и бросить такую девушку?
Я ощущаю на себе его нехороший взгляд. Такой, который не должна чувствовать. Слишком оценивающий.
Хуже всего другое: мама тоже это видит, сразу мрачнеет, поджимает губы.
— Егор официально отец Миши, — хмурится. — Подавай на алименты, пусть платит.
— Да, — киваю, — вот только до их получения пройдет какое-то время, а жить с Мишей мне негде уже сегодня.
Я проглатываю внутренний ком, умолкаю на несколько секунд, но в итоге решаюсь попросить о том, зачем пришла:
— Мам, можно мы на какое-то время останемся у тебя? Я найду работу и квартиру, и мы сразу съедем.
Мама смотрит на меня, потом на Виталия.
— Что ж мы так сидим, — всплескивает руками, никак не комментируя мой вопрос, — давай хоть чаю налью.
Она вскакивает и начинает суетиться по кухне: щелкает чайником, заглядывает в кухонный шкафчик и качает головой:
— Совсем ничего к чаю не осталось. Виталь, сходи, пожалуйста, в магазин.
— Конечно, — кивает тот и выходит из кухни.
Когда за ним закрывается дверь, мама перестает изображать бурную деятельность, снова садится напротив и буравит меня тяжелым взглядом.
— Арина, я не жду, что ты меня поймешь. Но я еще молодая, хочу наконец пожить для себя и ради себя. Ты красивая девочка, сама знаешь, как на тебя реагируют мужчины. А Виталий — молодой мужчина. Буду честной: я не хочу для него таких соблазнов в собственной квартире. Может, он мой последний шанс на счастье. И лишиться его я не могу. Тем более ты взрослая и, когда принимала решение оставить Мишу, говорила мне, что сама со всем справишься. Вот и неси ответственность. Я тебя не гоню, ты не подумай. Можешь у меня остаться. До утра.
Глава 4. Откровение за откровением
Арина
Я в немом шоке сглатываю стоящий в горле ком гигантских размеров.
Мама ведь это несерьезно? Однако чем дольше на нее смотрю в полном обалдении, тем больше убеждаюсь: серьезнее некуда.
— Можешь лечь в зале, я постелю. В конце концов, у тебя ведь есть подруги, вот и поживи у какой-нибудь из них, — продолжает мама. — Я бы помогла с деньгами, но до получки еще две недели, и у самой в кошельке всего пара тысяч.
Она прокашливается и спрашивает как ни в чем не бывало:
— Ты голодная? Будешь ужинать?
Голодная? Ужинать?! Она правда считает, что мне полезет в горло хоть что-то?
— Не б-буду, — сипло бормочу.
Ловлю себя на чувстве дежавю. Ведь и Егор несколько часов назад сказал: чего я переживаю, мне ведь есть где жить.
Ага, аж до утра. Сердце бешено стучит, а глаза влажнеют от горькой обиды. Ладно Егор, но мама! Родной человек. Пусть и не по крови, но ведь она растила меня столько лет. И вот так запросто предпочла какого-то Виталика…
Я мысленно стону, пытаясь принять жестокую действительность. Я всегда была обузой для мамы, но и представить не могла, что она откажет в помощи в такой ситуации.
Я ведь не прошу ее поселить нас у себя навсегда. Пара недель, вот и все, что мне нужно.
Порываюсь попросить еще раз, но так ничего и не говорю, замечая ее решительный взгляд и защитную позу. Мама готова к обороне. От меня! Как будто я собираюсь нападать!
Боже… Никогда мне ее не понять. Ее мотивы, чувства, логику. Особенно после того, как сама стала матерью. Стараюсь представить, что сын, когда вырастет, придет ко мне, а я откажу в помощи в патовой ситуации. И не могу. Никак не получается.
Мне настолько обидно и скверно на душе, что хочется встать и уйти. Уйти и больше никогда сюда не возвращаться. Становится еще поганее оттого, что даже этого не могу себе позволить — ночевать мне больше негде. Гостиница тоже не вариант, даже на одну ночь — каждая копейка на счету.
Придется остаться, как бы ни хотелось поступить по-другому. Но куда идти завтра, тем более с Мишкой? На улицу?
Перед глазами всплывает лицо сына, и в этот момент я мрачно выдыхаю: ну уж нет! С чего я вообще должна ночевать на улице? У меня есть муж. Пусть и подонок, но он обязан помочь мне и сыну с деньгами на съемную квартиру и на первое время. Это как минимум. А там разведемся и пусть делает что хочет со своей Аллочкой.
— Можно я сразу лягу спать? — смотрю на маму. — Ты не против?
— Конечно! — Она будто даже рада.
Сначала не могу понять почему, а потом до меня доходит: наверняка потому, что не буду маячить перед Виталиком и «соблазнять» своим существованием.
Дожила… Собственная мать ревнует меня к ухажеру.
Мы идем в зал, и она достает белье для меня, застилает диван.
— Погасить свет? — спрашивает.
— Да, — киваю.
Мама уходит, щелкая выключателем, и я остаюсь одна почти в полной темноте — лишь тонкая полоска света пробивается через закрытую дверь.
Уснуть у меня так и не получается, я ворочаюсь с боку на бок всю ночь, и когда все-таки проваливаюсь в полудрему, мне снится то мама, то Егор. Брр…
Утром подскакиваю разбитая донельзя. Состояние такое, как будто по мне проехался Камаз, а для верности начатое завершил каток.
Я заливаю в себя две кружки кофе без сахара и тихонько выхожу из маминой квартиры, закрывая за собой дверь. Слава богу, они еще спали, когда я встала. Даже не знаю, как после такого с ней общаться. Не уверена, что выйдет. Да и надо ли? Похоже, это общение было нужно только мне. Наверное, в моей душе все эти годы жила маленькая девочка, которая жаждала получить материнское тепло и ласку. Вот только у матери их нет, по крайней мере для меня. И сегодня я поняла это окончательно.
В самом мрачном настроении еду на работу к Егору — наверняка он уже там.
Когда захожу в офис, почти сразу у входа натыкаюсь на Аллу и аж столбенею. Она меня не видит, скрывается за дверью в кабинет, где, насколько мне известно, сидит бухгалтер.
Вот это новости. Она что, тут работает? Так вот где Егор ее нашел! Ну скотина, далеко не искал, держит под боком.
По коридору идет Славик, один из механиков Егора, улыбчивый и доброжелательный парень лет двадцати.
— Слава, здравствуй, — стараюсь улыбнуться, но выходит плохо.
— Привет, — кивает он.
— А ты не знаешь Аллу? Ну, блондинка, молоденькая такая.
— Знаю, ага, — отводит взгляд Славик и едва заметно покачивает головой.
Я как-то сразу осознаю: он в курсе их шашней. Сдается мне, все тут в курсе, коллектив-то маленький. Одна я без понятия, что ношу рога.
— Кем она работает? — уточняю.
— Бухгалтером.
Бухгалтером? Офигеть. Вообще-то, я тоже бухгалтер.
— А где Елена Игоревна? Ну, полненькая такая, шатенка в летах.
— Она ушла на пенсию, — поясняет Славик. — Вот и взяли Аллу. Она тут уже три месяца.
Стою и в прямом смысле обтекаю. Прямо дни откровений! Вместо того чтобы взять на работу меня, когда Елена Игоревна ушла на пенсию, он взял стороннего человека, а не меня! Хотя… вполне возможно, Алла появилась тут не просто так, и их отношения завязались еще до этого.
Ну Егор, ну судак на букву м! Это сколько ж времени он крутил с ней за моей спиной, а мне рассказывал, как у нас все будет замечательно? Выходит, у Аллочки есть работа, будут декретные, наверняка есть и где жить, а меня и сына пинком под зад из своей жизни и квартиры?
Я поджимаю губы и топаю в сторону его кабинета.
Дергаю на себя дверь и захожу внутрь.
Муж привстает со своего кожаного кресла и даже рот приоткрывает от удивления.
— Арина? — прокашливается. — Что ты тут делаешь? Зачем пришла?
Глава 5. Султан местного масштаба
Арина
— Зачем пришла? — закипаю я. — Я твоя жена, вообще-то.
— Я уже сказал, мы разводимся. Станешь умолять меня вернуться? — подбоченивается Егор. — Сразу скажу, не выйдет.
Что?! Умолять? Это я к нему ни за что не вернусь, даже если он будет умолять на коленях! Меня аж передергивает от этой мысли, дыхание перехватывает.
Смотрю на Егора, сузив веки. Если бы взгляд бил током, муж бы уже дергался в предсмертных конвульсиях. Но нет, стоит себе, ухмыляется.
Султан недоделанный! Судя по напыщенной позе и самоуверенности, считает себя неотразимым. Верит, что я стану за него сражаться с соперницей.
Хрена с два. Пусть Аллочка забирает его себе с потрохами. Мне такой предатель сто лет в обед не сдался после всего, что сделал. Такое нельзя ни простить, ни забыть.
Это его любовнице пока невдомек, что Егор поступит с ней так же, как со мной. Ничего, жизнь научит.
Выдыхаю, напоминаю себе, зачем я здесь, и начинаю мысленно считать до десяти. Я хочу все обсудить, вот и пообщаемся с ним как взрослые люди. Хотя бы попытаемся.
— Егор, я пришла не за этим. Давай завершим отношения по-человечески.
Муж приподнимает брови, а затем хмыкает:
— Вот как? Ну давай.
— Если хочешь, чтобы я съехала, помоги с деньгами на первое время и на квартиру. Алименты и дни, когда будешь видеться с Мишей, можем согласовать чуть позже.
— Я так и знал, — повышает тон Егор, злобно скалится, — что тебе от меня только деньги и нужны! А сама что, ни на что не способна? Собралась жить за счет алиментов?
— Я ищу работу, ты ведь в курсе! И что значит жить за счет алиментов? — охаю я, округляя глаза. — Миша твой сын! Ты записан как его отец! И по закону должен платить алименты!
— Я тебе ни копейки не должен! — взрывается Егор. — Вы и так столько лет шиковали за мой счет!
— Шиковали?
Нашу жизнь нельзя назвать шиком. Практически все деньги Егора уходили на бизнес. Я даже подрабатывала на дому в декрете, чтобы не полностью зависеть от мужа.
— Разве не так? Жили как у Христа за пазухой, горя не знали!
Ага, наверное, именно потому все разговоры о том, что мне или Мише нужно что-то более-менее дорогостоящее, частенько заканчивались плохим настроением Егора. Он сетовал, что приходится выдергивать деньги из бизнеса. В итоге я старалась беспокоить его по минимуму, еще и поддерживала, понимая, что он и так много работает. Все с одной целью: чтобы в будущем перестать экономить каждую копейку. Однако это будущее ждет не меня — Аллу.
— Зачем ты вообще на мне женился? Зачем согласился стать отцом Миши, если мы тебе не нужны? — шепчу одними губами.
— Вот только не вздумай рыдать и виноватить меня. Не выйдет, — звереет Егор. — Я столько для вас сделал, а ты мне тут истерики закатываешь!
— Егор! — всплескиваю руками. — Так и я старалась не меньше. Или, по твоему мнению, у меня под рукой всегда была волшебная палочка, и все делалось само собой?
— Старалась она, — возмущенно шипит Егор. — То рубашка плохо отглажена, то суп пересолен, то Миша истерит вместо того, чтобы спать, как положено. И сама хороша! Я тебя какую брал?
— Какую?
— Красивую! А сейчас что? — машет он рукой на меня.
— А что сейчас? — недоумеваю я.
Да, поправилась на два килограмма, но разве это много?
— Взять хотя бы прическу! Вечно с этой своей прилизанной гулькой на голове ходишь, а раньше красиво распускала волосы, — выплевывает муж.
— Хожу, да. Убирать и готовить с распущенными почти до пояса волосами — так себе удовольствие. И Миша очень любит мои волосы, ты сам знаешь. Играет с ними, мусолит и дергает. И вообще, когда мы куда-то ходим, я всегда с прической. Егор, — заканчиваю на выдохе, — ты сам говорил, что тебе все нравится!
Муж цокает, а меня словно обухом по голове ударяет. С чего я вообще оправдываюсь? Очевидно ведь: что ни скажу, у Егора найдется чем меня уколоть. И все это вовсе не потому, что я плохая хозяйка или жена. Повод другой: оправдать измену и то, как нечеловечески жестоко поступил со мной и Мишей. И продолжает в том же духе.
Если до этого я еще надеялась, что муж передумает, все поймет и хоть как-то поможет, теперь надежда умерла окончательно.
— Ты нас вообще любил? — морщусь от невыразимой боли, что разрывает изнутри на части.
Егор молчит. Молчит слишком долго, лишь с шумом раздувает ноздри и сверлит меня сердитым взглядом.
— Я заеду сегодня, — говорю, так и не дождавшись его ответа, — соберу свои и Мишины вещи.
— Нет уж, — бросает муж. — Скинешь эсэмэской адрес, я отправлю. А то еще, чего доброго, прихватишь что-нибудь лишнее. Я, вообще-то, на все зарабатывал сам — потом и кровью.
Меня начинает трясти. Каждое слово мужа бьет наотмашь.
Сердце щемит, сдавливает так, что мне не хватает воздуха, и я прикладываю максимум усилий, чтобы не разрыдаться перед этим королем козлов.
Он все сам. Конечно же, сам. Я вообще, оказывается, не при делах. Еще в воровки записал.
— И что такого ценного я могла бы прихватить из твоей квартиры? — спрашиваю надтреснутым голосом.
Егор выставляет вперед руку и открывает рот, чтобы начать перечислять, однако тут же его закрывает.
Я даже подвисаю на секунду. Это что такое было? Решил не подавать мне идей? Побоялся, что воспользуюсь?
— Знаешь что? — в сердцах бросаю я. — Ценное в твоей квартире было только одно — мой сын! И он со мной.
— Так я и поверил, — цинично усмехается Егор. — Вижу, что-то задумала. Можешь не стараться, я уже сменил замки. Если собираешься манипулировать мной и вымогать деньги с помощью сына, то мне проще вообще с ним больше не общаться и не видеться!
Я делаю шаг назад, ощущая, как начинают дрожать колени. Мотаю головой, не веря в то, что слышу. Кто передо мной? Не муж. Не тот человек, за которого я выходила замуж.
Этого Егора, который готов отказаться от сына, которого растил с рождения, лишь бы не давать мне ни копейки, я совсем не знаю и знать не хочу.
В ушах раздается дикий звон, и я прикрываю веки, морщась.
— Я все поняла. Пиши отказ от родительских прав, Мерзлов. Пришлешь вместе с вещами.
Разворачиваюсь и вылетаю из его кабинета.
Глава 6. На дне
Арина
Я сижу на троллейбусной остановке, глядя на людей, что торопливо выходят и заходят в транспорт. А вот мне торопиться некуда. Работы нет, дома теперь тоже.
Тело снова пробивает крупная нервная дрожь, и я прикусываю губу.
В голове до сих пор оглушительным колоколом звенят злые, обидные слова Егора. Если он правда верит в то, что говорил, почему жил со мной? Зачем?
Внутри зияющая пустота, и кошки на душе скребут так отчаянно, что хочется утробно завыть вместе с ними.
Я смахиваю слезу, что сама собой катится по щеке, и всхлипываю. Вот вам и счастливый брак, общие цели и планы на будущее. Когда муж успел превратиться в такое чудовище? Не стал ведь он им в одночасье.
«Встретишь хорошего мужчину, дочка, — вспоминаю слова мамы, — держись за него, старайся быть хорошей женой».
И я была. Я так старалась! Да, пусть у нас с самого начала не было бешеных чувств и горящего до неба огня страсти, так я именно это и ценила. Знаю, как быстро тухнет такой огонь — так же быстро, как вспыхивает. Хватило мне Львова — вот уж где полыхало так, что я потом долго собирала себя по кусочкам после его предательства.
Верила: с Егором все будет по-другому. Всегда акцентировала внимание лишь на хорошем в нем, закрывала глаза на недостатки, ведь людей без них не бывает, и муж не исключение.
Искренне убеждала себя, что Егор не скупой, а бережливый. Не чересчур расчетливый, а дальновидный. Не вспыльчивый, а эмоциональный. И так далее и тому подобное.
Теперь его поведение и поступки видятся мне совсем в ином свете. Без прикрас и розовых очков. Какая же я дурища…
Ему даже не хватило духу сказать мне правду. Сколько бы еще я пребывала в неведении, не поймай их с поличным? Когда Егор собирался сообщить, что хочет развода? Сказать, что разлюбил?
Неужели это все лишь потому, что не родила ему родного ребенка? Так я ведь не виновата. Сама не понимаю, что не так: врачи никаких отклонений не нашли.
Или дело в чем-то другом?
Я мотаю головой из стороны в сторону. Нет уж, самобичевания мне точно никак не помогут. Тем более это не я так подло изменила, привела в дом любовника и пнула мужа с ребенком пинком под зад.
Боже, что я скажу Мише? Он ведь так беззаветно любит папу…
И куда я с ним пойду сегодня вечером, когда заберу из детского сада?
Из подруг у меня осталась только Галя, да и то — после нашего разговора какая она мне подруга? Разве подруги так поступают?
Впервые в жизни ситуация кажется мне безвыходной. Если уж люди, которых считала самыми близкими, от меня отвернулись, то на кого вообще надеяться и рассчитывать?
Как там говорят: иногда нужно опуститься на самое дно, чтобы оттолкнуться от него и снова подняться.
Я вскидываю голову, смотрю на небо сквозь полупрозрачный купол остановки, кричу про себя: «Я уже там, на дне! Куда уж хуже?»
Ощущаю вибрацию мобильного в кармане, достаю его, снимаю трубку и через несколько минут опускаю руку, издавая нервный смешок.
Нужен очередной взнос в садик, куда ходит Миша. Не такой уж большой, в три тысячи, но сейчас и эта сумма кажется мне непосильной. Кроме этого, воспитательница сына сообщила, что у него порвалась сменная обувь, а значит, нужна новая. Снова минус от и без того скромной суммы, что лежит на моей карте.
Я открываю мобильный банк и гипнотизирую счет. С деньгами настолько негусто, что хочется плакать.
Так, ладно, Арина, соберись. Жалеть себя — занятие, конечно, увлекательное, но ты не одна, у тебя сын.
Попрошу отдать взнос попозже, и тогда денег должно хватить на комнату в квартире на месяц. Наберу еще подработок, найду работу. Выкарабкаюсь.
Вспоминаю, что когда училась в университете, девчонки часто снимали комнаты у бабулек. Порой жили в одной комнате вдвоем, а в соседней — хозяйка.
Главное, чтобы нашлась такая бабулька, которая пустит к себе с ребенком. Им ведь в пожилом возрасте хочется тишины и покоя — того, на что нельзя рассчитывать, когда растишь четырехлетнего сына с почти бесконечной батарейкой.
Я встаю с лавочки и бреду к рекламным стендам. Конечно, самовольная расклейка объявлений запрещена, но кого и когда это останавливало?
В результате отрываю несколько номеров с вариантами комнат и начинаю прозванивать по порядку.
Вскоре оказывается, что девушка и ребенок действительно не те квартиранты, которых готовы принять с распростертыми объятиями: мне отказали все. «Будь сын постарше, хотя бы лет семи…» — заявила одна из женщин.
Ну да, вот сейчас достану из кармана портативную машину времени, перенесусь на несколько лет вперед и тогда перезвоню.
Я комкаю все оторванные номера в плотный шарик и бросаю в урну.
Решаю поискать в интернете. И снова отказ за отказом. Или на том конце провода оказываются агентства, которые, разумеется, уверяют, что быстро найдут подходящий вариант. Вот только за свои услуги они просят столько же, сколько стоит сама комната, а таких денег у меня нет.
— Черт! — в сердцах бросаю через некоторое время.
Мало мне текущих проблем, так еще и телефон разрядился в самый неподходящий момент.
И что мне теперь делать? Вот уж точно, дошла до дна.
Я понуро опускаю голову и вдруг слышу удивленный женский голос откуда-то сбоку:
— Солнцева, ты, что ли?
Глава 7. Оттолкнуться и всплыть
Арина
Солнцева? Это моя девичья фамилия, и меня давно так никто не называл, потому что я взяла фамилию Егора, когда вышла за него замуж.
Я медленно поворачиваю голову в сторону голоса и замечаю… одногруппницу из университета — Лену Седову. Сто лет не виделись. Мы хорошо общались, но после четвертого курса она ушла в академический отпуск, уехала в другой город и окончательно пропала с радаров.